Там, где я тебя нашёл

Ветер прошёлся сквозь узкие улицы, пролетел по площади и устремился мимо тёмных кудрей размышляющего недалеко мужчины. Вернее, несуразного мальчишки в его теле, который вот уже полдня пытался понять, что же нашло на него утром пару дней назад. Сделать такое с собственным дядей… Скажи он подобное себе из прошлого — получил бы нехилую оплеуху и плевок в лицо, а сейчас, сколько не объясняй себе, как это неправильно, глупый мозг требует повторить. Камило нахмурился. На мосту было весьма прохладно. Он откинул голову к заходящему потихоньку солнцу. Который день он уже в этом теле? Время течёт слишком медленно, но в то же время переполнено событиями, от которых голова идёт кругом. И лицедей знает, что волнует это не только его. С того самого утра они с Бруно едва ли виделись. Тот даже не смотреть в его сторону не желает, скорее отводя глаза в сторону. Да и семья вдруг стала напряжённой. Камило, конечно, не самый сообразительный, но он и не слепой — те что-то скрывали от них. Быть может уже догадались, хотя Долорес и клялась, что ни словом не обмолвилась. — И о чём я только думаю, — буркнул себе под нос Мадригаль, растирая виски. Он попытался переключить мысли в другое русло… Не вышло. По прежнему образ дяди красовался в голове, яркий и чёткий, такой притягательный, что хотелось отбросить у чёрту все эти «неправильно» и снова впиться в его губы. И, чёрт возьми, именно в его губы. Поскорее бы разобраться с этой внезапной проблемой. — О чём? — вдруг послышался голос за спиной. Камило резко обернулся. Собственное тело стояло перед ним, переминаясь с ноги на ногу, и явно нервничало, собираясь что-то сказать. Лицедей моргнул. Такого поворота событий он точно ожидать не мог. Однако теперь, когда его нашли, не было смысла волноваться. Пустив всё на самотёк, он коротко ответил: — О тебе. Бруно нахмурился. Несмотря на то, что именно этого ответа он ожидал, на душе стало только тяжелее. Кулаки сжались сами собой, что от глаз-хамелеонов не осталось незамеченным. Даже так пальцы у провидца подрагивали, а губы подёргивались, не желая открываться. Камило вздохнул. Понимая, что если он не начнёт первый, то они никогда не сдвинутся с мёртвой точки, он задаёт один-единственный, но до боли точный вопрос: — Почему ты избегал меня? И Бруно вздрагивает. Его племянник попал в самую точку, будто бы прочитав его, точно открытую книгу. Остаётся только вздохнуть поглубже, собравшись с силами, и решится на первый за долгое время разговор по душам. Преодолев кое-как невидимую преграду, Бруно присаживается рядом с лицедеем. — Извини. Я не хотел этого делать, но… Я не знал, что делать. Из-за того случая… Ты тоже знаешь, что это неправильно. Правда же? — Я знаю, — вздохнул Камило в ответ, рассматривая водную гладь внизу, иногда взволнованную ветром, — Я просто… Я не знаю, как с этим справиться. Я очень хочу повторить, и ты из головы не выходишь. С самого детства… — Детства? Бруно нахмурился. Пока он шёл сюда, то перебирал в голове множество разных вариантов, как же может состояться их разговор, что будет сказано, что решено… Но ни в одном и близко не упоминалось детство. Потому, одарив Камило озадаченным взглядом, Бруно получил от помешкавшего ответ: — С того дня, как ты помог мне. Помнишь? Тогда я был маленьким, ещё не понимал, что это был ты, но… Сейчас всё стало на свои места. Помнишь то место, где я тебя нашёл? Мгновение молчания. В голову, одно за другим, начали сочиться воспоминания. Понадобилось лишь несколько секунд, чтобы вспомнить тот день. Впрочем, было бы странно его забыть.

Тогда, в жаркий летний день, кажется, лет десять назад, Камило было скучно. Настолько, насколько только это возможно для маленького активного мальчика пяти лет. И именно потому, чтобы хоть как-то развлечь себя, вместо игр, что ужасно приелись, он впервые решился подняться на крышу. Сказать, что это было сложно, всё равно, что промолчать, и, тем не менее, хватаясь маленькими ручками за выпирающие кирпичики — не без помощи Каситы — лицедей кое-как достиг своей цели. Камило улыбнулся, шатаясь по черепице и разглядывая людей внизу, которые, точно муравьи, маленькие и работящие, совершенно его не замечали. Тихие смешки вырвались сами собой. Тогда, увлечённый наблюдением, он, сам того не заметив затаил дыхание… В тишине вдруг послышался шорох. Неуклюжий, глухой, а следом — тихое бормотание. И мальчишка понял, что наверху он был не один. Камило сглотнул. Ведомый детским любопытством, он осторожно поднялся, на цыпочках подходя к краю, и, выглянув из-за угла, увидел вдруг мужчину. Сердце пропустило удар. Он узнал этот силуэт в считанные секунды. Тот врезался в память на удивление хорошо. Однако, мужчина этот всё ещё был в капюшоне, не позволяя разглядеть своего лица. Был ли он опасен? Может, и был, и неизвестно что бы сделал с маленьким беззащитным мальчишкой, что случайно его заметил. Но Камило не боялся. Он и сам уже не понимает, была ли это глупость, или чрезмерная храбрость, но в голову вдруг пришла идея подкрасться ближе. Быть может, когда он увидит незваного гостя поближе, то тот наконец перестанет убегать? Камило вздохнул поглубже. Шаг вперёд, второй, третий… Незнакомец сидел почти на краю, как и он сам, наблюдая за людьми внизу, тяжело вздыхая, будто бы и сам хотел оказаться среди них, и всё равно не мог, продолжая просто прятаться и наблюдать издалека. И даже это ему сделать не дали. Камило потянулся вперёд головой, желая украдкой незаметно взглянуть хотя бы на профиль, и тело непослушно потянулось следом. Лицедей споткнулся о крышу, упав почти что на край. Мужчина в капюшоне подскочил на месте резко обернулся. Глаза его распахнулись от удивления и испуга. наконец удалось увидеть, пусть всего на мгновение, его лицо. Прежде, чем он резко поднялся, бросившись бежать. — Стой! — крикнул Камило, попытавшись резко подняться, и снова споткнулся, не удержав равновесия. Ещё немного, и он точно свалится с крыши. Только тогда, услышав испуганный вскрик, мужчина развернулся. Недолго думая, он подбежал обратно… Было уже поздно. Касита помогла вместо него, подтолкнув мальчишку подальше от края. Оба замерли, глядя друг на друга. Оба удивлённые произошедшим. И только Камило собирался сказать что-то, как в воздухе прозвучало лишь одно слово, сказанное, на удивление, довольно мягким и приятным голосом: — Пока. Пока. Камило ещё несколько раз прокрутил его в голове, глядя вслед уносящемуся мужчине, вспоминая раз за разом его лицо. Было стойкое ощущение, что где-то он уже его видел, но чертоги памяти никак не хотели поддаваться. Оставалось лишь довольствоваться тем малым, что удалось раздобыть, и надеяться, что им посчастливиться увидеться снова. — Ты правда запомнил это? — Бруно едва заметно усмехнулся, смущённый таким воспоминанием. Он облокотился о ограждение, устремив взгляд ниже, к бьющей ключом реке. — Да, — честно признался лицедей, — Это был важный момент для меня. Я не смогу забыть его. И вновь повисло молчание, совсем, однако, не гнетущее, а даже наоборот, как никогда необходимое, чтобы осмыслить, наконец, в спокойствии, всё, что произошло за последние несколько дней. Солнце уже коснулось горизонта и даже немного скрылось за ним. Ночные звери нехотя начинали пробуждаться, готовясь к активной ночи. Бруно же только вздохнул. Он решился, наконец, прервать тишину. — Камило, — тихо позвал он без единой запинки, и, получив в ответ заинтересованный взгляд, продолжил, — С этой проблемой… Когда мы разберёмся с ней, думаю, нам стоит отдохнуть друг от друга. Тогда эти чувства между нами точно пройдут. Камило сглотнул. Его сердце почему-то сжалось, хотя в словах дяди не было ничего неверного. Его идея наоборот являлась единственным верным выходом. Однако… Что-то всё равно приносило неприятный дискомфорт. Желания следовать ей не было ни грамма. Лицедей сильнее стиснул кулаки. — Ты прав, — с трудом выдавил он, заглушив кое-как своё сердце, непослушно рвущееся, и сам того не желая прокрутил в голове вновь чужие слова. Когда лицедей попытался их осмыслить, его брови вновь сползлись к переносице. Бруно же, ещё раз вздохнув, направился домой. «Эти чувства между нами, — повторил чужие слова Камило, глядя вслед уходящему, и, зная, что не получит ответа, его же спросил, — Имеешь ли ты в виду, что тоже?..» И, постояв ещё немного в тишине, пошёл следом, надеясь, что судьба на его стороне, и совсем скоро даст ему шанс перевернуть всё в свою пользу. Дорога до дома оказалась за размышлениями довольно быстрой, а к середине пути, когда неловкость всё же сошла на нет, и племянник с дядей вновь разговорились, то стало совсем легко. Оба рассказали, как прошёл их день, и даже посмеялись немного с глупых шуток друг друга. И, так уж вышло, что тема вновь завернула к тому самому утру. — Но знаешь, засос был лишним, — буркнул с полуулыбкой Бруно, глядя на своё же тело, самодовольно ухмыляющееся, — Когда ты вообще успел его оставить? — Извини, я и сам с трудом помню, — улыбнулся мальчишка, почесав затылок, — Не болит? — Нет, конечно, он зажил почти сразу после пары ареп, — Бруно потянулся, оглядевшись, нет ли кого по-близости, чтобы услышать их, и, не заметив никого, добавил, — Но больше так не делай, хорошо? Если кто-нибудь узнает, то… Мужчина не успел договорить. Его рот так и замер приоткрытым, когда на дорогу брызнула кровь. Хлёсткий звук удара пронзил уши, а его собственное тело упало вниз, больно ударяясь головой о камень. Кровь пошла незамедлительно. Бруно затрясло, Камило едва не потерял сознание. Оба уставились на разъярённого мужчину, высунувшегося из ниоткуда, но явно слышавшего их маленький диалог. Феликс заскрежетал зубами. — Так и знал… Ты, ублюдок… Что ты посмел сделать с моим сыном?!