Спасу его под сенью клена

Следующее утро началось для Шэнь Юаня с нежных солнечных лучей на коже, шелеста переворачиваемых ветром листов оставленной на столе книги и быстрого стука в дверь. Раздавшиеся удары были настойчивыми и раздражающими, подобно клюву дятла, выискивающего пропитание в коре дерева. Юань крайне недовольно замычал, переворачиваясь на бок и пытаясь собственной же ладонью заглушить раздражитель. Действо сие было бесполезно, ибо ожидающий Шэня человек грозился вот-вот продырявить дверь. Сделать это было несложно, учитывая тонкий бумажный слой, покрывающий её, однако намерения портить элемент чужой комнаты у таинственного гостя явно не было, поэтому стучал тот по крепкой бамбуковой части, из-за чего звук получался глухим, но объёмным. С тяжёлым вздохом Юань открыл глаза и тут же покосился в сторону. В комнате он был один. Когда Бинхэ ушёл, тот не знал, ибо за убаюкиванием и нежным шёпотом сам не заметил, как заснул. Бинхэ точно оставался до утра, Юань помнил это, так как пребывал лишь в лёгкой дрёме, но вскоре его сознание померкло из-за усталости и эмоциональных событий дня. Юань задумчиво скользнул кончиками пальцев по своим губам и поднялся с кровати, потягиваясь. Он всё ещё жив, всё ещё дышит и даже не лишился невинности, несмотря на активный напор самого главного героя, под которым было не так-то легко устоять. Щёки учителя невольно приобрели розоватый оттенок, отчего он спешно затряс головой, боясь развить постыдную мысль и углубиться в её долгий анализ. Сейчас у него была другая проблема, что надоедливым однотонным стуком врезалась в сознание. Юань подхватил сброшенную вечером на пол вуаль и, быстро её закрепив, подошёл к двери. Чужой суетливый силуэт расплывчатым мутным пятном проглядывался сквозь бумажное покрытие, однако понять, кто посетитель, Шэнь всё равно не мог. В своей прошлой жизни он столь популярным не был, а тут каждый день что-то да происходит. Эх, вот когда начинаешь понимать всю прелесть затворничества: никому и ничего от тебя не надо. Ну красота же! Юань протянул руку и лёгким движением резко распахнул дверь, заставляя ханьфу стоящего за ней человека слабо затрепыхаться. Чужие тёмные глаза с удивлением, а также неким затаённым любопытством моментально встретились с карими Юаня. Посетивший его человек был тем, кого Шэнь вообще никоим образом не ожидал увидеть у себя с утра пораньше. — Господин Шан Цинхуа? — настороженно произнёс он. — Что-то случилось? Меня вызывает лорд? Глаза бывшего лорда пика Аньдин распахнулись столь широко, что стали напоминать замершего в страхе хомяка. Юань впервые встретил человека, чьи эмоции было настолько легко и просто понять, к тому же менялись они за какие-то считанные секунды. Нервозность Цинхуа сменилась любопытством, затем страхом, а после необъяснимой решительностью. Словно парень что-то проверил и вынес вердикт. Последующие его действия совсем сбили Юаня с толку, ибо бывший лорд одного из пиков начал… танцевать. Ну, вроде как эти дёрганья должны были быть подобием танца. Он махал руками, дрыгал ногами, и, к удивлению, Шэнь Цинцю смог понять изображаемые выкрутасы. Изогнув бровь и слегка почесав себе подбородок, юноша высказал появившееся предположение: — Это что, тренд из тик-тока? Резкий вздох Цинхуа и его блестящие счастьем глаза дали понять, что Юань оказался прав. Вот тебе и неожиданный сюжетный поворот. — Ты тоже… попаданец? — задал он риторический вопрос, но Цинхуа утвердительно закивал головой. Юань окинул своего внезапного товарища по несчастью взглядом, после быстро оглядел пустой коридор и без предупреждения затянул его в комнату. Цинхуа тихо охнул, без сопротивления позволив себя утянуть, и лишь когда дверь плотно закрылась, соизволил наконец-то полноценно заговорить: — Я знал! Я сразу понял, что ты не очередная героиня! Как увидел, точно почувствовал сестру из родного мира! — Сестру? Юань удивлённо хлопнул ресницами, а после понимающе промычал себе что-то под нос. Он аккуратно стянул с лица вуаль, с неким удовольствием отмечая произведённый эффект в виде вытянувшегося лица Цинхуа. — Сестра с сюрпризом у тебя. — Шэнь Цинцю! — завопил юноша, но тут же получил резкий хлопок по губам. Юань бросил взволнованный взгляд через плечо, удостоверяясь, что никто совершенно случайно не возжелал пройтись мимо его комнаты именно в этот самый момент. Знает он все эти «неожиданные ситуации» из сериалов, когда какой-то левый челик оказывается свидетелем, что в дальнейшем выливается в самые плохие для героя ситуации. — Тише ты, — шикнул учитель. — Меня зовут Шэнь Юань. Я отпущу твой рот, а ты больше так не ори, договорились? Шан Цинхуа незамедлительно закивал болванчиком, судя по всему, готовый на любое предложение или наказ Юаня. Подобное поведение не внушало доверия, но учитель всё же убрал руку. Цинхуа глубоко вдохнул, однако эмоции свои действительно сдержал. — Шэнь Цинцю давно должен быть мёртв! — тихо залепетал он. — Как так получилось, что ты всё ещё здесь? — Сам удивляюсь, — совершенно искренне ответил Юань. — Кроме Ло Бинхэ никто не знает, что Шэнь Цинцю всё ещё жив. Ну, кроме Бинхэ и теперь тебя. — Протагонист в курсе, но ты ещё дышишь?! — голос Цинхуа начал опасно возрастать, но на этот раз парень сам себе зажал рот. — Ты что с ним сделал? — Если честно, ничего особенного. Сказал, что я не учитель, и он меня освободил. Правда, до сих пор в это не верит и старательно наблюдает. Глаза Цинхуа испуганно заметались по комнате, но Юань его успокоил: — Его тут нет. Камер в этом мире, к счастью, тоже. Он просто периодически меня проверяет, наверное, думает, что Шэнь Цинцю вернётся, — Юань фыркнул, скрещивая руки на груди, — как будто мы с ним телом, как курткой, обмениваемся. Один день он носит, другой я. — Ну, знаешь ли, тут ни в чём нельзя быть уверенным, — философски заметил Цинхуа, — в любом случае, мы оба оказались в этом мире. И я этому несказанно рад! Юань невольно улыбнулся, глубоко в душе соглашаясь с чужими словами. Мир «ПГБД» был прекрасен, интересен и необычен, но привычные удобства Земли, родные места и даже дурацкие тренды являлись частью истинного мира Юаня, по которому он скучал. С момента «переселения» у него не было возможности просто сесть и задуматься о собственной потерянной жизни, но с появлением Цинхуа в голове невольно промелькнули воспоминания, заставившие сердце дрогнуть. Тихий вздох Юаня совпал с шипением разжигаемого в небольшой глиняной жаровне угля. Прежде чем поставить чайничек, Шэнь несколько раз быстро встряхнул хочжэцзы, заставляя огонь потухнуть. — Как ты понял, что я не из этого мира? — спросил он у Цинхуа. Тот успел удобно устроиться на подоконнике, полностью расслабившись в компании Юаня, и болтал ногами в воздухе. — По твоему вчерашнему появлению на пире, само собой! Такой сцены в новелле и в помине не было, а я бы точно её запомнил, — он задумался, после чего утвердительно кивнул, — нет, точно бы запомнил. Слишком уж эффектная вышла. — Так ты фанат этой писанины? — лениво поинтересовался Шэнь, добавляя ароматный чай и оставляя воду закипать. — Ну, — Цинхуа почесал себе затылок, — наверное, меня можно так назвать? — В смысле? Юноша смущённо улыбнулся, пожимая плечами, и со сдержанной гордостью оповестил: — Я автор этой новеллы. Следующее, что понял Цинхуа после произнесённых слов — в него летит нефритовая статуэтка. Сверкающий, запущенный с невероятной точностью умелой рукой Шэнь Цинцю лев грозился смачно врезаться ему прямо в лоб. К счастью, наученный жизнью вместе с демонами Цинхуа успел проворно соскочить с подоконника, сжимаясь у окна и хватаясь за голову. Лев благополучно вылетел в сад, разбившись о каменную тропу. — Ты чего?! — обижено крикнул он, наблюдая за тем, как Юань разгневанной фурией носится по комнате, стараясь отыскать ещё что-нибудь столь же тяжёлое и опасное. — Ты автор?! — ревел он. — Сян Тянь Да Фэй­цзи?! Хренов «Самолёт, стреляющий в небо»?! Юань не нашёл ничего лучше, чем подушку, без колебаний отправляя её в полёт. На этот раз Цинхуа «снаряд» поймал и непонимающе затараторил: — Да, я это, я! Но чего ты ругаешься? Что случилось-то, братец?! — Не смей называть меня так своим извращённым ртом! Я — Непревзойдённый огурец, и я твой главный хейтер! Иди сюда, будем драться! — Огурец? — Цинхуа выглянул из-за подушки и удивлённо охнул, начав осознавать происходящее. — Погоди, я тебя знаю! Я видел твои комментарии, да и донаты ты мне чаще всех кидал! Брат, спасибо, мой вечно пустой желудок был сыт исключительно благодаря тебе! — А ну молчи! Я кидал тебе деньги за платные главы исключительно для того, чтобы написать, какое говно твоя новелла! — Под каждой главой? — Под каждой главой! Шан Цинхуа некоторое время поразмышлял, а затем рассмеялся. Он махнул рукой, поднимаясь и возвращаясь на подоконник. — Не садись, дерись со мной! — не унимался Юань, пружинисто подпрыгивая на носочках в позе боксёра. — У меня слишком много к тебе претензий! — Да ладно тебе, братец, ну не злись ты. Всё уже написано и давно выложено в сеть. Даже если ты меня побьёшь, ничего не поменяется. Цинхуа миролюбиво пожал плечами, Юань же недовольно фыркнул, пробурчав: — Зато я получу невероятное удовлетворение. Он выдохнул, недовольно взмахнув в воздухе рукавом. Всплеск агрессии у него действительно быстро сошёл на нет, ибо Шэнь прощал так же легко, как вспыхивал. Он всегда был слишком мягкосердечен, из-за чего по-настоящему на кого-то разозлиться, а уж тем более возненавидеть кого-то не мог. Наверное, из-за этого в семье его все считали крайне очаровательным, даже младшая сестра. Доверчивым Шэнь Юанем часто пользовались, а тот всё равно не мог ни на кого держать обиду. Так и сейчас, пусть юноша был шокирован присутствием человека, которого он так тщательно и яростно ругал в интернете, по-настоящему зла он ему не желал. — Так как ты распознал меня? — со вздохом Юань вернулся к прерванной теме, готовясь налить по пиалам чай. — Из-за пира? — Именно, — вновь расслабившийся Шан Цинхуа важно кивнул, — я часто подобные сцены описывал. Ну, победы Ло Бинхэ там над всякими кланами. Да и женщин ему в качестве трофеев часто дарили… — Фу, — категорично высказался Юань, прервав повествование. Цинхуа развёл руками, виновато склоняя голову: — Не вини меня, братец, я лишь удовлетворял похотливую сторону мужской части читателей, но чего не сделаешь ради выживания и вредной лапши из ближайшего магазина. Виноват, грешен, каюсь, — он кашлянул в кулак. — Собственно, много таких арок было, даже как автор я мог и подзабыть что-то, поэтому сразу подвоха не понял. Но то, что ты устроил, — глаза Цинхуа заблестели, — это было феерично! Я не мог бы позабыть такую арку! Тем более почти под конец новеллы! — Да что я такого сделал-то? — искренне не понял Юань, тем самым вызвав у Цинхуа искренний резкий вздох. — Да ты что, братец! Таинственная, неизвестная красавица кидается защищать ребёнка из вражеского клана, противостоит основным гаремным сестричкам, побеждает и… Губы юноши от волнения пересохли, поэтому он спешно смочил их кончиком языка, прежде чем продолжить: — Сам демонический лорд Ло Бинхэ надевает ей на шею ошейник! Официально на глазах у всех клеймит своей! Чтобы никто и не помыслил приближаться к жене Повелителя! Из-за восторженных слов Шан Цинхуа щёки Юаня вновь невольно заалели, и он даже пожалел, что оставил вуаль валяться где-то в стороне. Если посмотреть на это с такой точки зрения, то да, сюжетный виток действительно крайне романтичный и горячий получается. — Жаль, что он тебя потом утащил куда-то, — Цинхуа задумчиво покосился на старательно смотрящего в потолок Цинцю, — он ведь в курсе, что ты не женщина, да? — Я тебе уже ответил на это. — Тогда между вами ничего не было? — Конечно нет! — возмутился Юань, ощущая жар даже на шее. — И почему ты звучишь так разочарованно? Ты вообще в курсе жанра своего произведения или как?! Цинхуа потёр себе ухо и согласно что-то промычал под нос, слегка отодвигаясь в сторону, чтобы Юань смог спокойно присесть рядом. Тот вручил несчастному автору пиалу с чаем и пригубил из своей немного. Приятный тёплый напиток согрел горло, оставляя на языке необычный молочный привкус. На некоторое время в комнате повисла тишина, прерываемая лишь тихим шелестом кленовых листьев и шорохом тонких одежд. Вздымающийся из носика чайника пар, нежные солнечные блики в маленькой комнате и едва уловимый аромат дерева рассеивали мрачные мысли, погружая в спокойствие и медитацию. Хотелось сидеть, слушать, вдыхать и не разбивать звоном лишних слов этот хрупкий мир. Цинхуа, словно уловив нежность места, с улыбкой погрузился в собственные мысли, грея руки о тёплую пиалу, пока Юань наслаждался остатками чая. Неожиданные друзья по несчастью, заточенные в мире, выдуманном одним из них, размышляли каждый о чём-то своём. — Ты доволен этой историей? — осторожно спросил Юань через некоторое время. Слова вырвались легко и просто, повиснув в воздухе тонкой прозрачной ниточкой, связывающей двух людей пониманием. Цинхуа пожал плечами, тихо вздохнув. Его глубокая усталость отражалась в тяжёлых мешках под глазами и в пустом, тоскливом взгляде. Совсем скоро Цинхуа вновь предстояло надеть на себя маску и продолжить исполнять выданную ему роль. — Я не был доволен ей ещё в процессе написания, — честно признался он, — но она приносила деньги. Иногда сложное и кропотливое творчество, как бы хорошо оно ни было, бесполезно перед простым продуктом, пользующимся спросом у масс. Я писал то, что люди хотели видеть. Читал комментарии и удовлетворял чужие ожидания. Вот и всё, чем была эта история. Не то чтобы я не привязался к персонажам, — он задумался, подбирая слова, — просто происходящее на страницах меня не сильно волновало. До того момента, пока сам же здесь не оказался. Тонкие пальцы Цинхуа скользнули по кромке чашки, собирая капельки пара. Юань не перебивал и не спрашивал, позволяя автору выплеснуть свои мысли. — Я родился здесь и прожил жизнь Шан Цинхуа, следуя необходимым сюжетным моментам. Я обязан был сыграть свою роль в жизни протагониста. — Ты видел, как рос Бинхэ? — не смог не спросить Юань. Цинхуа, однако, покачал головой. В его задумчивых тёмных глазах отражался вздымающийся пар и далёкие воспоминания. — Очень косвенно, но я стал свидетелем его разрушительной конечной ненависти. Его силы, его непоколебимой злобы. Я видел смерти тех, к кому привязался, наблюдал за разрушением места, ставшего мне вторым домом, стал частью чуждого мне мира, — он вздохнул, наконец-то сделав глоток. — Я увидел то, что создал своими руками. Сюжет двигался точно и непоколебимо, — на его губах появилась неожиданная лёгкая, будто бы даже облегчённая улыбка, — до твоего появления. — Я оказался тут под самый конец. — Разве это важно? Ты уже поменял судьбу Шэнь Цинцю, и ты что-то делаешь с нашим великим протагонистом. Я создал Ло Бинхэ, но впервые за много лет как его жизни на страницах новеллы, так и в этой реальности увидел в нём человечность. Как будто благодаря тебе белый лотос вернулся. Пока совсем неявной маленькой семечкой, но вернулся, — Цинхуа коснулся ладонью плеча Цинцю. — Я не знаю, какое у тебя задание, но, пожалуйста, продолжай его выполнять. Мне нравится, что ты делаешь с этим миром. — Разве уже не слишком поздно, если почти всё разрушено? Цинхуа задумчиво посмотрел в потолок, продолжая слегка улыбаться: — Когда я не знал, что дальше писать в «ПГБД», когда перед героем появлялся тупик, то… — Ты описывал секс? Юноша поморщил кончик носа, неловко кашлянув. Он отмахнулся от слов Шэня, продолжая развивать мысль: — На самом деле я искал обходной путь. Да, обычно всё разруливалось сексом, но иногда я задумывался над иным возможным вариантом и развивал его, — Цинхуа одним глотком допил чай, слезая с подоконника. — К сожалению, я не знаю, что ещё посоветовать. Ты действительно попал в непростую ситуацию. Можешь, конечно, попробовать построить новые отношения в качестве Шэнь Юаня в этом уже разрушенном мире, или же тебе придётся найти альтернативный вариант. — Например, залезть в постель к главному герою, как это делали твои героини? — не смог не съёрничать Юань, пихая парня пяткой в мягкое место. — Тем более что Бинхэ уже и так ко мне неоднозначный интерес проявляет! Цинхуа, что хотел было с великой обидой демонстративно потереть место удара, замер, быстро переваривая полученную информацию. Не прошло и мгновения, прежде чем он порывисто охнул и резко повернулся к другу, сияя всеми своими белоснежными зубами. — Ты же сказал, что между вами ничего не было! — залепетал взбудораженный автор. — Или великий демонический лорд теперь на оба фронта? Я не против, если что! Совсем нет! Юань закатил глаза, но ответить ничего не успел, ибо в очередной раз его популярность в этом мире дала о себе знать. Несколько неспешных стуков раздались в комнате, сопровождаемые знакомым голосом: — Учитель, этот ученик пришел Вас навестить. Может ли он войти? Вы встали? — Бинхэ… — голос учителя наполнился нескрываемой радостью, однако разом побледневший Цинхуа с неожиданной кошачьей грацией прыгнул на Юаня, закрывая тому рот. Он тихо что-то шипел и плевался, активно размахивая свободной рукой в попытке беззвучно объяснить Шэню ситуацию. Тот смотрел на него во все глаза и ничего не понимал. Цинхуа раздражённо плюнул и принялся тыкать пальцем сначала в дверь, намекая на Бинхэ, а после на себя. — И что? — кое-как прохрипел Юань в чужую ладонь. — Пусть заходит. Глаза Цинхуа грозились закатиться назад. Он постучал костяшками пальцев по лбу Шэня, резко от него отстраняясь и принимаясь лезть в окно. Эти выкрутасы напомнили учителю глупые комедийные сценки из сериальчиков, которые часто крутили в дневное время. Типичное: муж вернулся домой, а любовник лезет в шкаф. Ну… в окно. Юань покачал головой и ответил ждущему за дверью Бинхэ в тот момент, когда Цинхуа плюхнулся пузом на землю и спешно куда-то пополз, в надежде убежать подальше от непредсказуемого главного героя. — Этот учитель не одет, — произнёс он, — подожди немного, пожалуйста. Последующая фраза Бинхэ прозвучала с небольшой задержкой, как будто мужчина ожидал чего-то другого: — Ученик может помочь, прошу учителя простить. — Бинхэ! Юань ничего не успел сделать, прежде чем дверь распахнулась, пропуская Бинхэ внутрь. Шан Цинхуа действительно не был любовником, он толком-то и знакомым не был, но почему-то в сердце учителя появилась необъяснимая тревога, что ничем хорошим данное посещение Бинхэ не закончится. Молодой человек прошёл в комнату, цепким взглядом осматривая её. На нём было привычное чёрное ханьфу, однако сегодня Бинхэ решил распустить волосы, а не завязать их в высокий хвост. Смотрелось очень хорошо, впрочем, любая прическа и одежда выглядели на протагонисте невероятно. — Учитель пил чай? — поинтересовался демонический лорд, глубоко вдыхая цветочные ароматы. Шэнь Юань неловко сглотнул, кинув быстрый взгляд на оставленную пустую пиалу. К счастью, сбежавший Цинхуа прихватил с собой ту, из которой пил, поэтому свидетельства его пребывания не осталось. — Да, сегодня такой чудесный день, — улыбнулся Юань, указывая на окно. — Пойдём в сад, Бинхэ? Я налью и тебе. Губы демонического лорда тронула улыбка. Скользнув взглядом по замятой ткани ханьфу, которое Юань не переодел со вчерашнего вечера, он вежливо кивнул, наконец делая несколько шагов ближе и сокращая расстояние: — Этот ученик ни за что не откажется. Его ладонь легла на шею учителя, поглаживая надетый ошейник. Интимный жест, нарушивший личное пространство, заставил Шэнь Юаня вздрогнуть, что заметно порадовало Бинхэ. В бездонных водах тёмных глаз разлились алые оттенки, быстро скрывшиеся в самой их глубине. Заворожённый, Юань едва не попал под чужое очарование, вовремя заставив себя отстраниться. — Бинхэ, я хотел кое-что попросить у тебя, — кашлянув, произнёс учитель, спешно подходя к столу, чтобы забрать неостывший чайник. — Ученик внимательно слушает. — Я бы хотел, чтобы ты снял с меня ошейник, — Юань вышел в сад, чувствуя, как Бинхэ неотрывно следует за ним по пятам. — Я не могу пользоваться своими духовными силами, пока он на мне. Они оба дошли до беседки, поднимаясь по каменным ступенькам. Нежные потоки тёплого ветра с радостью встретили их в сопровождении плеска воды в пруду и склоняющихся к земле травинок. — Я плохо чувствовал ядро после темницы, но сейчас не ощущаю его вообще. — В пыточной силы учителя были ограничены духовной цепью, — пояснил Бинхэ, садясь на гладкую, нагревшуюся от солнца скамейку, — она высасывала их из ядра Шэнь Цинцю. Юань кивнул, занимая место рядом с мужчиной, чтобы налить тому чая: — Так я и думал. — Однако, просьбу учителя этот ученик выполнить не может. — Почему? — Юань бросил на Бинхэ быстрый взгляд, но отвёл его практически сразу же. Ло Бинхэ смотрел прямо на Шэня, упираясь локтем в стол и улыбаясь. В нём что-то незримо поменялось со вчерашней ночи, но что именно, Юань не мог понять. Демонический лорд зрительно казался веселее, но почему-то этим лишь сильнее пугал. Он словно пытался подавить Шэня своей аурой в отместку за то, что тот смог подковырнуть засохшую рану на чужом сердце и увидеть слабость самого Ло Бинхэ. — Ядро учителя быстро восстановится, — тягуче принялся пояснять протагонист, — а значит приобретёт изначальную силу. Это может быть опасно, ведь тогда кто угодно поймёт, что Ваш уровень сил значительно выше, чем у обычной наложницы. Сначала, конечно, подумают, что Вы слабы, поскольку не смогут разглядеть ваш уровень, но затем правда всплывет. Ошейник же поможет избежать лишних проблем. Юань нахмурился, ибо слова Бинхэ звучали подозрительно похоже на то, что он говорил, когда отдавал Шэню платье. Не то чтобы в этом не было логики, но ошейник представлял собой нечто иное. Скованность, бессилие и заточение ощущались так же сильно, как во время пребывания в маленькой пыточной, несмотря на отсутствие цепей. — Бинхэ, этот учитель найдёт выход, если что-то подобное произойдёт, — Юань неспешно наблюдал за тем, как собственная хрупкая пиала наполняется тёплым чаем, прежде чем повернуться и налить его Бинхэ, — но будет лучше, если я смогу пользоваться своими духовными силами. — Учитель желает этого так рьяно, — хоть улыбку мужчины Шэнь не видел, он отчётливо слышал её в чужом голосе. Бинхэ звучал спокойно и тихо, не выбиваясь из окружающих их звуков. — Причина действительно лишь в желании восстановить силу ядра? Непонимание отразилось на лице Юаня, когда он замер с протянутой пиалой. Крепкая ладонь накрыла его пальцы, слегка их сжимая. Глаза Бинхэ вновь пронзали его до самой души: выворачивая, раскрывая, исследуя. — Бинхэ… — Знаете, учитель, почему этот ученик не желает избавлять вас от ошейника? — мужчина ласково улыбнулся. — Потому что он способен ощущать через него любые колебания в том, кто его носит. Как будто чувствуя собственную духовную энергию, но внутри другого человека. Чужая хватка заметно усилилась, заставляя Юаня слегка поморщиться от ощущения впившихся в кожу чужих ногтей. — И сегодня этот ученик почувствовал множество противоречий в учителе, поэтому решил проверить, что случилось. К сожалению, учитель решил не раскрывать свою душу. Ресницы Бинхэ затрепетали, словно тот готов был вот-вот пролить слёзы, но Юань понимал, что он лишь отыгрывает роль, драматично выдерживая паузу. — Разве это честно? Вчера Вы поклялись дарить мне своё тепло, а сегодня уже храните секреты. Бинхэ резко дёрнул Юаня на себя: пиала выпала из тонких пальцев, лишь чудом не разбившись об стол. Остывший чай увеличивающимся пятном растянулся по деревянной поверхности, грозясь доползти до края, мелкими каплями соскальзывая на пол. Юань упёрся свободной ладонью в рельефную грудь, ощущая под собой крепкие бёдра, на которые Бинхэ так удачно его усадил. Тонкая талия оказалась ревниво сжата, не позволяя отстраниться. — С кем был учитель? — прошипел Бинхэ на ухо, стискивая запястье Шэня. — Кто разделил с Вами чай до меня? Кто оставил свой запах витать в Вашей комнате? Кому Вы показали свои эмоции, что теперь разбитым нефритом сверкают на солнце? — с каждой фразой тон Бинхэ звучал всё ниже и ниже, доходя до приглушённого рычания. — Ради кого Вы стремитесь снять ошейник? — алые всполохи заполонили тёмные зрачки, грозясь кровавыми разводами добраться до склеры. — Я не позволю. Никому не позволю. Учитель, я убью любого, кто помыслит забрать Вас у меня. И Вас, учитель, я закую обратно, чтобы… Неожиданный невесомый поцелуй в лоб заставил Ло Бинхэ замолкнуть, нервно сжимая тело учителя, чувствуя пальцами его горячую кожу. Щёки Юаня пылали, но он настойчиво продолжал покрывать поцелуями лицо Бинхэ. — Глупый, глупый, — шептал Шэнь, царапая ногтями тонкую ткань чужого ханьфу. — Перестань, Бинхэ, умоляю тебя, не надо. Всё хорошо. Этот учитель не собирался от тебя ничего скрывать или обманывать. Бинхэ, всё хорошо. Не гневайся. Я не отказываюсь от своих слов, успокойся. Дыши глубже. Юань сумел приподнять руку, чтобы коснуться макушки Бинхэ. Он не знал, как ещё ему поступить в данной ситуации, прекрасно понимая, что слов будет мало, ибо Бинхэ начал погружаться в охватывающее его безумие, надуманное больным воображением. Честно говоря, Юань хотел, чтобы Бинхэ увидел Цинхуа в его комнате, тогда он смог бы объяснить ему ситуацию. Сказать, что тот такой же попаданец, или придумать другую причину, хотя бы такую, как внезапное желание двух бывших лордов поговорить, но теперь он не был в этом уверен. Возможно, Цинхуа поступил правильно, решив сбежать. Велик шанс, что протагонист не стал бы их даже слушать, а просто одним махом снёс чужую голову, ибо этот Ло Бинхэ был полон низменных и пугающих чувств, которые необходимо было лечить, но Юань не обладал должными знаниями и потому мог использовать лишь то, что первое пришло ему на ум: телесную близость. То самое обещанное Бинхэ тепло, несущее в себе чувства, а не просто страстное плотское желание. Сейчас Юань просил прощения, бессловесно молил не гневаться и нежно успокаивал чужих внутренних демонов. Вряд ли это хоть сколько-то помогало Бинхэ психологически, но, по крайней мере, Юань не допустил усугубления и без того непростой ситуации. — Не нужно снимать ошейник, Бинхэ, слышишь? — учитель ласково улыбнулся, не отводя взгляда от полыхающих алым глаз. — Я никуда не уйду. И никто меня не заберёт. — Учитель клянётся? — Клянусь. Пока это делает Бинхэ счастливым, клянусь. Порывистый поцелуй, захвативший губы Юаня, был ожидаемым, а потому юноша с готовностью принял чужое настойчивое желание, позволяя Бинхэ выпустить свой гнев и ревность через укусы и заметные отметины на коже. Останавливая его лишь в тот момент, когда проворные руки сжали упругие ягодицы, кончиками пальцев игриво скользя по нежным местам. — Бинхэ, нельзя, — прошептал учитель, — рано, пока рано. Помни, что я тебе вчера говорил. Всё должно быть постепенно. Запомни этот урок. Успокоившийся демонический лорд несколько недовольно фыркнул, но послушно поднял руки, крепко обнимая чужую талию. Его подбородок удобно прислонился к плечу Юаня, а он сам вдыхал запах чужих волос. Шэнь источал нежные нотки трав, ветра и естественный аромат его нагретой солнцем кожи. Никому Ло Бинхэ не позволит и пальцем коснуться его учителя. Никто не сделает ему плохо и больно, ибо Бинхэ подвергнет всем возможным мукам любого бесстрашного, что посмеет бросить вызов самому Демоническому Лорду. И Шэнь Юаню он не даст сбежать, ибо тот поклялся быть рядом, поклялся сделать Бинхэ счастливым. Он ведь не посмеет соврать? Особенно после того, как увидел слабости великого Повелителя Трёх Миров. Бинхэ так часто обманывали и предавали, пользовались им и втаптывали в грязь. Теперь, ощутив такое прекрасное и позабытое тёплое чувство, как забота, он не может отказаться от него. Возможно, для простых людей нет ничего особенного в уважении и проявлении любви друг к другу, но для знающего лишь страсть, ненависть и страх — это нечто столь хрупкое и ценное, что хочется ревниво держать при себе и никогда не отпускать. Бинхэ не откажется от такой нежности. Больше никогда и ни за что. Он нашёл то, чего ему так не хватало. Его сердце дрожит от бережных прикосновений и осторожных слов. Юань говорит так красиво, так сладостно и приятно. Слух Повелителя часто ласкают томными вздохами и восхищёнными стонами, но никто это не делает просто так, желая спасти от чего-то незримого, что сам Бинхэ не видит. Как некогда делала его матушка, изо всех сил стараясь уберечь своего ребёнка от жестокости мира. Что ж, пусть будет так, пусть слова Юаня полнятся желаемой для Бинхэ сладостью: он примет их и позволит опасному чувству доверия коснуться ожесточённого сердца. Потому что теперь, даже если уважаемый учитель его обманет, Бинхэ не отпустит. Он будет упиваться чужой ложью, как пожелает. Будет держать при себе, и если понадобится, то силой. Этот приговор Шэнь Юань вынес себе в тот момент, когда впервые ласково позвал Бинхэ по имени. Его ошейник — лишь видимая цепь, ведь истинные оковы Бинхэ плотно закрепил на его сердце.

***

Жизнь Шэнь Юаня во дворце Хуаньхуа приобрела довольно устойчивый, монотонный ритм. После случая с Цинхуа и эмоциональной вспышки Бинхэ ничего особенного не происходило. Юань зажил затворником, лишь иногда показываясь на людях в качестве наложницы Юйлань, ибо он не мог просто запереться в комнате и игнорировать негласные правила, установленные в гареме. К счастью, даже после публичного заявления Бинхэ о его статусе жены Юань считался лишь одним из многих и воспринимался скорее «экзотической игрушкой», что покорила господина на одну ночь. Вот только реальность была другой, ибо великий демонический лорд зачастил шастать к Юаню каждый день, словно позабыв все свои обязательства и прочих жён. Бинхэ с удовольствием проводил время с учителем: медитируя, слушая, как тот читает, тренируясь с оружием и просто распивая чай, а порой и что-нибудь покрепче. Юань удивлялся всему этому, ибо зачем тому, кто и так главенствует над всеми, утруждать себя подобным, но против чужой компании никогда не возражал. Более того, Шэнь с большим удовольствием что-то подсказывал юноше, старался помочь и рассказывал ему необычные истории. В особенности Бинхэ нравилось слушать о мире Юаня, который казался столь необычным, далёким, но занимательным. В один из таких обыденных дней Ло Бинхэ даже улыбнулся. Действительно улыбнулся. Не привычной холодный безэмоциональной улыбкой, которую он специально натягивал для вида, а настоящей — всего лишь уголками губ — но она была невероятно прекрасной. Тогда Юань опять заболтался о чём-то, а Бинхэ, любуясь взбудораженным от собственного же повествования Шэнем, спокойно сообщил: — Вы действительно ведёте себя, как настоящий учитель. Как хорошо, что вы пришли в этот мир. И вот тогда он улыбнулся. Просто взял и окутал слабое сердце Шэнь Юаня этим неожиданным, крохотным чувством искренности и радости. Его спокойные глаза, мягкий тон, ласковая улыбка… никогда ещё Бинхэ не был настолько прекрасен. Момент был недолгим, но остался в памяти учителя ярким, незабываемым пятном. Их отношения, выходящие за пределы наставнических, остались примерно на том же уровне. Они обнимались, разделяли поцелуи и позволяли себе небольшие вольности, изучая тела друг друга, но не более того. Бинхэ явно подобная медлительность не устраивала, но он не наседал на Юаня и не требовал ничего, хотя легко мог бы надавить страхом или собственным положением. Это безумно радовало, ибо наставлять своего насильника Юаню было бы непросто. В таком случае помощь понадобилась бы уже ему самому. К счастью, Бинхэ не спешил добавлять в копилку к уже полученным психологическим травмам ещё и насилие. Несколько раз в голове Юаня проскакивала мысль о том, что Бинхэ просто снимает стресс и желание с кем-то ещё, что было бы логично, в конце концов, в его гареме томились три тысячи женщин, но данная идея довольно быстро сошла на «нет», потому что спустя примерно полтора месяца, будучи в облике Шэнь Юйлань, учитель столкнулся с непредвиденной ситуацией. Практически все женщины злостно шептались о нём, делая это в открытую и с невероятной агрессией. Из их шипения Юань понял, что великий демонический покоритель сердец просто-напросто… забил на свой гарем. С тех пор, как он стал ежедневным посетителем комнаты Юаня, Бинхэ ни разу не заглядывал к наложницам. Причем их статус роли не играл. Раньше у мужчины каждый вечер находились силы на своих воздыхательниц, а теперь он будто вычеркнул их из жизни, что не могло не остаться незамеченным. Тайна чужого воздержания в лице Шэнь Юаня стала вскоре ясна. Он оказался причиной, которую никто не мог понять, и жизнь это ему усложнило в разы. Раньше он был просто «строптивой девочкой из вражеского клана», а теперь превратился чуть ли не в хули-цзинь, которая околдовала их лорда, заставив Бинхэ потерять интерес ко всем, кроме неё. Так что Юань совершенно не удивился, когда его обыденность вдруг стала напоминать типичный сериал о бедной забитой и вечно униженной страдалице. Гаремные сестрички удивительно сплочённо и разнообразно гадили Юаню, тот даже поразился вариативностью их пакостей. Сначала они портили его еду, затем пачкали обувь в грязи, иногда даже умудрялись намусорить в комнате. Собственно, занимались типичным мелким вредительством, не переходя границы. Подобные мелочи раздражали, но не несли угрозу жизни, и жаловаться на подобное было бы просто стыдно, так что сестрички избирали тонкий подход, боясь гнева своего Повелителя. Мало ли Юйлань окажется той ещё болтушкой и попытается кого-то из них очернить. А такие вещи всегда можно чем-то да оправдать. Юаня чужие коварства не волновали, наоборот, он каждый раз думал о том, что этим девушкам бы новеллы подобные истории о «Золушке» писать, вмиг популярность бы набрали. Кого Юань на самом деле опасался, так это главных участниц гарема, но те оставались в стороне, явно считая, что втихую резать чужое платье ниже их достоинства. Отчасти это было правдой. Самые опасные и непредсказуемые женщины никак себя не проявляли, что незримым нагнетающим чувством опасности оседало внутри Шэня, так что он старался вести себя крайне аккуратно, не забывая на всякий случай несколько раз за день оглянуться через плечо. Помимо гаремных проблем, а также внимания Бинхэ в жизни Юаня появился ещё и новый друг. Шан Цинхуа стал отдушиной, с которым учитель охотно продолжил общаться. После вспышки Бинхэ Юань выбрал нужный момент и рассказал тому о бывшем лорде пика Аньдин, понимая, что, если он не выкорчует неудовлетворённое правдой тёмное пятнышко подозрений, оно так и продолжит гнить внутри. Разговор с Цинхуа был коротким, но весомым. Узнав о том, что тот такой же попаданец, Бинхэ пусть и нехотя, но разрешил им общаться, но только не наедине. Несмотря на неудобное собственничество демонического лорда, мужчины не были против. Им нечего было скрывать, а Цинхуа к тому же активно заверил, что у него нет абсолютно никаких планов на Юаня, ибо сам уже давно положил глаз на другого мужчину. На выпученные глаза Шэнь Цинцю Цинхуа лишь пожал плечами, но более эту тему никак не продолжил. Судя по печальному взгляду, не всё было у него так уж радужно, а потому Юань не стал настаивать и допытывать. Он лишь мысленно поразился парадоксальности жизни, ибо автор-извращенец, написавший чёрт-знает-сколько глав романа-гаремника, предпочитал мужчин. Более в жизни Шэнь Юаня ничего не происходило, но чувство преследующей его незримой опасности, что затаённым хищником наблюдало из своего укрытия, дабы в нужный момент выскочить и растерзать ничего не подозревающую добычу, никуда не исчезло. Юань старался жить, не позволяя задушить себя сводящей с ума параноидальностью, справляясь с этим вполне успешно на протяжении двух месяцев, а благодаря всевидящему оку Бинхэ, связывающему их через ошейник, он позволил себе даже немного расслабиться. К этому «аксессуару» учитель не привык, однако ради спокойствия демонического лорда и собственной нервной системы больше не поднимал вопрос о снятии его с себя. Зато вот Цинхуа получил от Юаня по самое не хочу, выслушав кучу критики прямо в лицо, а также возмущённое: «Подобную часть устройства гарема обязательно нужно было детально расписать! Я до последнего не мог вспомнить, что эта удавка вообще была в твоей новелле!» На что Цинхуа абсолютно честно ответил: «Я тоже» и получил очередной смачный щелбан. В общем, жизнь Шэнь Юаня протекала довольно спокойно и непринуждённо, вплоть до того момента, пока Ло Бинхэ не был вынужден покинуть своего учителя из-за очередных разборок тёмных кланов.

***

Нежные лунные лучи, скользящие по поверхности протекающей речушки, казались тонким слоем покрывающего её льда. Вырывающийся изо рта пар маленькими клубящимися облачками растворялся в морозном воздухе, а окружающая ночная тишина почти звенела, укутывая замерший тёмный лес. Снежинки очаровывали своим дивным плавным танцем, опускаясь на землю и осторожно задевая край тонкой алой ткани, словно желая раскрасить её в безупречно-белый. Выпавший снег так прекрасно блестел под мириадами звёзд, продолжая неспешно спадать с небес. Протянутая ладонь желала удержать эту хрупкую красоту, но лишь тонкие струйки воды текли по разгорячённой коже, оставляя после себя леденящее покалывание и невольное разочарование. Юань плотнее укутался в тёплый доупэн, глубоко вдыхая колючий воздух и тут же выдыхая. В последние несколько дней для него это стало незапланированным ритуалом, позволяющим расслабиться и спокойно заснуть. Всего лишь небольшая прогулка по длинным опустевшим коридорам дворца и замершим в тишине ночи садам, приносящая должный результат. Всё началось с вынужденного ухода Бинхэ на очередное кровопролитное сражение, затеянное сплотившимися мелкими тёмными кланами. Те, посчитав, что вместе они истинная сила, начали заявлять свои права и дерзить на принадлежащей демоническому лорду территории. Само собой, подобную наглость нужно было пресечь. Бинхэ, не собирающийся тратить своё время на очередных покойников, хотел отправить разбираться со всем Мобэй Цзюня, но тот тактично заметил, что это будет воспринято другой стороной как трусость, ибо подобная свора не была способна на критическое мышление и несомненно расценила бы отсутствие Ло Бинхэ на поле боя как показатель трусости и нежелания противостоять им даже ради защиты собственных границ. Подобный изворот ситуации, в котором прослеживалась толика логики, действительно мог пошатнуть уже сторонников мужчины, перетянув тех на вражескую сторону. А этого Бинхэ допустить не мог, ибо наоборот стремился захватить как можно больше территорий, распространяя своё влияние на весь демонический мир и узаконивая себя единственным Правителем этих земель. Собственно говоря, занимался он типичными для главного героя делами. Подобные детализированные сцены в новелле не описывались, так как в финале события сменяли друг друга порывистыми скачками, а автор явно не утруждал себя постепенным описанием становления Бинхэ великим лордом. «Самолёт» сразу же его таковым обозначил. В реальности же, к сожалению, за титул протагонисту приходилось бороться. Юань не сомневался в конечном результате, но беспокойство и волнение внутри себя подавить никак не мог. Это и стало главной причиной его ночных прогулок. Лишь так он мог на время успокоиться и заснуть. На губах Шэня невольно появилась улыбка, когда в голове промелькнули воспоминания об уходе Бинхэ и его самоуверенных словах о том, что он вернётся, даже не вспотев. Учителю пришлось чуть ли не выпихивать Бинхэ из своих покоев, чтобы тот уже наконец-то ушёл, перестав требовать от Юаня присущего терпеливой и верной жене поведения. Шэнь конечно промолчал, что он так-то на самом деле не был ему женой и даже настоящей наложницей, но, побоявшись, что возмущённый лорд выбьет ему дверь и продолжит нудеть, смиренно согласился со всем. Кто бы мог подумать, что уход Бинхэ действительно превратит Юаня в переживающую и взволнованную из-за отсутствия новостей деву. Жизнь действительно бывает крайне непредсказуемой. Юань невольно поцарапал кончиками ногтей ошейник, ощущая заложенную в нём духовную силу Бинхэ, но тут же резко мотнул головой, убирая руку и ругая себя за глупое поведение. Ну совсем раскис. Оставалось только сесть на подоконник и томно вздыхать в ожидании своего ненаглядного. Юань передёрнул плечами от подобной картины и спешно направился в сторону своей комнаты. Сегодня он отошёл достаточно далеко, забредя чуть ли не в другое крыло, и потому путь обратно ему предстоял долгий. За прожитое во дворце время Шэнь стал неплохо разбираться в большей его части, но незнакомые коридоры и отдалённые места его до сих пор путали. Юноша стряхнул с плеч успевший осесть на них снег и ступил обратно под крышу, в этот же самый момент уловив приглушённый звук спешно приближающегося к нему человека. Судя по мелким шажкам и лёгкой поступи, это была девушка. — Сестрица Юйлань! — раздался задыхающийся от бега голосок. Юань узнал его без труда, оборачиваясь к машущей ему Инъин. Красавица была одета в свое лёгкое салатовое ханьфу, её волосы растрепались, а несколько прядей даже выпали из собранных пучков. В глазах девушки отражался ужас, плечи её тряслись, а язык заплетался, из-за чего Юань с трудом разбирал вырывающиеся из бледных губ фразы. — Нин Инъин, что случилось? Говори медленнее, — попросил Шэнь, успокаивающе касаясь ладонью чужого плеча и ощущая, как сильно заклинательница трясётся. Она сейчас безумно напоминала маленький, оторвавшийся от ветки листок, беспомощно парящий в воздухе. Инъин кивнула и, сглотнув, попыталась на этот раз более осмысленно донести своё волнение: — Сестрицы Ваньжун и Ваньюэ… мы… на них напали! Огорошенный чужими словами Юань непонимающе уставился на девушку: — Что? Кто?! — Некогда объяснять, сестрица, — Инъин мотнула головой, — идём! Она вцепилась в руку Юаня, дёрнув и потащив за собой. Не ожидав такой силы и прыти от маленькой заклинательницы, учитель послушно поспешил за ней. — Скажи хоть, кто напал! — Демоны! — Демоны? Прислужники Повелителя? — Я не знаю, кто они точно! — захныкала девушка. — Мы с сестрицами собрались вместе попить чай, полюбоваться первым снегом, но засиделись допоздна и… — она поджала губы, — в комнату ворвались эти страшные создания! Видимо, решили воспользоваться отсутствием господина! В голове Шэня пыталась сложиться общая картина, но слова Инъин звучали несколько странно, порождая лишь больше вопросов, однако учитель не мог допустить, чтобы кто-то действительно пострадал из-за его глупой паранойи. Поэтому он спросил лишь: — Как ты нашла меня? — Совершенно случайно, сестрица Юйлань! — сверкающие на чужих румяных щеках слёзы пронзили сердце Шэня болью и укором за его неверие столь невинной и милой девушке. Нин Инъин была одной из немногих гаремных сестричек, кто искренне заботилась о Бинхэ. Она была избалованной и часто вела себя, как маленькая принцесса, но её подбадривания помогли главному герою пережить один из самых суровых и неприятных этапов в жизни. Нин Инъин была такой же ученицей Шэнь Цинцю, как и Бинхэ, однако любимой и важной, отчего Юань невольно испытывал к ней родительские чувства, хоть толком практически не знал. Возможно, это были остаточные ощущения изначального владельца тела. Пусть она не понимала душу Бинхэ, всегда видела лишь лежащее на поверхности и была до неприличия ведомой, Юань просто не мог её винить. Она была одной из немногих, кому он искренне симпатизировал даже в новелле. — Прости меня, сестрица Юйлань, что втягиваю тебя во всё это, — в какой-то момент шаги девушки замедлились, и она остановилась, понуро опуская голову. — Сестрицы Ваньжун и Ваньюэ позволили мне сбежать, чтобы я привела помощь. Они остались там, а я… — Нин Инъин была на грани истерики, — я побежала, стараясь найти кого угодно, и ты была первой. Я знаю, что на тебе ошейник, но мне страшно подумать, что эти звери могут с ними сделать! Я не могла потерять больше времени. К тому же я видела, как ты бесстрашно кинулась защищать того мальчика и как прекрасно танцевала! Я так виновата, я… — Тише-тише, — Юань нежно погладил чужую макушку, — всё хорошо. Ты поступила правильно, поэтому давай поспешим и спасём сестричек. Показывай дорогу. На Шэне была привычная вуаль, но его искренняя улыбка и тепло в голосе давали понять, что он не сердится и готов сделать всё, чтобы помочь. Обрадованная Инъин тут же вытерла рукавом слёзы и кивнула: — Скорее, сюда! — её ладонь, не отпустившая чужое запястье, вновь крепко сжалась, утягивая Юаня вглубь тёмного коридора. Они бежали ещё некоторое время, плутая в безлюдных проходах, проносясь мимо пустых помещений, исчезая за очередным поворотом, чтобы в конечном итоге, спустившись на этаж ниже, покинуть тёплые дворцовые комнаты, выбегая наружу. Инъин довела учителя до нужного места, что оказалось небольшой садовой пристройкой, наглухо закрытой тяжёлыми дверями. Раньше Юань не был в этой части, а потому не задумался над выбором места для чаепития. Тем более что раздавшаяся внутри возня быстро привлекла его внимание. — Сестрица Юйлань… — шмыгнула носом Инъин, но Юань предупреждающе подставил палец к губам, прося ту молчать. Девушка послушалась, пугливо отступая на шаг назад и позволяя разобраться со всем более опытной наложнице. Юаню очень хотелось призвать меч Сюя, чтобы чувствовать себя в безопасности, однако дурацкий ошейник и шанс раскрыть свою личность останавливали его от необдуманного поступка, даже ценой собственной безопасности. Поэтому Шэню не оставалось ничего другого, как взять в руку веер и осторожно потянуть за ручку, приоткрывая дверь. Скользнувший в помещение лунный свет не облегчил юноше задачу: комната оставалась темна, освещаемая лишь несколькими догорающими свечами. Этого, к счастью, хватило, чтобы уловить высокие тени, зажавшие в углу две хрупкие фигуры. Юань чуть было не задохнулся от захлестнувшего его возмущения. Эти дикие животные действительно позарились на основных жен самого главного героя! Насколько же бесстрашными безумцами они должны быть! — Мерзкие насильники, я вам сейчас все яйца вырву! Разозлённый учитель распахнул веер, врываясь в помещение со звуком ударившейся о стену двери. — Сестрица Юйлань! — выкрикнула одна из сестёр. — Осторожнее! Не ожидавшие нападения демоны суетливо обернулись, стараясь отразить яростный удар. Сделать это в небольшом пространстве было крайне тяжело. — Уходите! — крикнул Юань, посылая в демонов режущий поток ветра. Эта атака практически не оставляла на огрубевшей демонической коже ран, лишь задерживая тёмных заклинателей. Понимая это, Шэнь старался отогнать их от девушек, освободив проход для побега. — Мы поможем! — Уходите, я говорю! — Юань не контролировал тембр, из-за чего его настоящий голос прозвучал пугающим рыком, заставляя упрямых заклинательниц спешно оббежать демонов. Шэнь Юань не собирался геройствовать: у него не было на это нужных духовных сил, меча и свободы действий, потому он, не прерывая атаки, двинулся спиной к двери, как только девушки проскользнули мимо него. Неожиданное крепкое сжатие вокруг его талии, подобно свернувшейся змее, выбило из Юаня воздух, а последующий за этим сильный рывок пошатнул, заставляя упасть на колено. Ничего не понимающий учитель хотел было оглянуться через плечо, но вонзившиеся в его плечи когти потянули захваченное тело вглубь комнаты. Незаметные на алом одеянии капли крови выступили в покалеченных местах, вынуждая Юаня прикусить губу. Резкий выдох вырвался изо рта, когда удерживающие руки со всей силы бросили его в стену. Одна из догоревших свечей потухла, тонкой струйкой дыма взвившись к потолку. — Ай-я, какой печальный вид, — донёсся до Юаня игривый голосок, вынуждающий посмотреть на его обладательницу. Ша Хуалин медленно хлопала в ладони, изящно приближаясь к Юаню. Её бёдра вызывающе покачивались, а браслеты на щиколотках отчётливым звоном заполняли помещение. Молодая гос­по­жа Двор­ца стояла неподалеку, удерживая кнут, что сковал Шэнь Юаня. Струящаяся по нему духовная сила не позволяла с лёгкостью выпутаться, обжигая и стискивая при любой попытке двинуться. Напавшие на сестричек демоны ожидающе расступились перед Ша Хуалин. У двери неловко топталась Нин Инъин и две спасённые, старающиеся разглядеть прижатого к пыльной стене Юаня. Единственной отсутствующей была Лю Минъянь. Цинцю до безумия захотелось криво усмехнуться, однако он ничем не выдал своих истинных эмоций, лишь исподлобья продолжая наблюдать за довольной демоницей, что остановилась неподалёку, скрещивая руки на груди. — Кажется, уважаемой сестрице не очень удобно, — промурлыкала она, — как жаль. — Она полностью это заслужила, наглая тварь! — выплюнула Сяо Гунчжу, и Ша Хуалин с удовольствием поддержала переполненную ненавистью деву. — Конечно, заслужила, и обязательно за это расплатится сегодня, — Хуалин прикрыла глаза, — для этого же мы здесь все и собрались. Юань не знал, какой занимательный план созрел в голове этих больных сестричек, но выяснять не собирался, а потому он порывисто дёрнулся, желая выпутать хотя бы руку. Получалось с трудом, но всё же шанс был. Сяо Гунчжу, заметившая чужое мельтешение, плотнее натянула кнут. — Осторожнее, — со всей заботой протянула Ша Хуалин, — не задуши её так быстро. — Я просто держу псину на привязи, — Молодая госпожа усмехнулась, — развлечься гости успеют. Очередная свеча потухла, а осторожный голос Нин Инъин раздался за спиной у всех: — С-сестрица Хуалин, я пойду, можно? Ша Хуалин удивлённо обернулась, слегка отклоняясь назад, чтобы увидеть нервно сжимающую деревянную раму девушку. — Разве ты не останешься посмотреть? Только благодаря твоим невероятным способностям мы смогли заманить сюда Шэнь Юйлань. — Нет, не хочу, — она покачала головой, — я сделала, что от меня требовалось. Не хочу смотреть остальное. Просто скажи… когда всё закончится. — Ай-я, всё такая же невинная, — демоница накрутила маленькую косичку на палец, — а ведь сильнее всех желала наказать отнявшую нашего великого лорда. Ну, как знаешь. Нин Инъин кивнула, спешно скрываясь из виду. Обе заклинательницы дворца Хуаньхуа удалились за ней следом, также не возжелав стать свидетельницами дальнейших событий. Дверь за ними закрылась, окончательно отрезая от внешнего мира. Слабый огонёк от оставшейся догорающей свечи и блеклые лунные лучи, проникающие сквозь маленькое окошко, остались единственными источниками света. Холодная, тёмная комната погрузилась в искрящуюся тишину, разбавляемую лишь чужими нетерпеливыми вдохами и скрипом натягиваемого кнута. Юань облизал кончиком языка пересохшие губы, не прекращая попыток освободиться. Однако теперь он делал это тише и незаметнее, пользуясь темнотой. — Что же, — произнесла Хуалин, — пора начинать. Я хочу ещё посетить купальни, чтобы смыть эту мерзкую пыль, так что поспешим. Она поманила кончиками пальцев своих прислужников, и те послушными болванчиками двинулись от стен, ближе к Шэнь Юаню. Дикий, первобытный страх пронзил учителя осознанием, сотрясая всё его тело. От промелькнувшей мысли стало так дурно, что он невольно заёрзал ногами по полусгнившим доскам, стараясь вжаться в стену. Наступающие на него тени никуда не пропали, смыкаясь над головой разгорячённым дыханием и пылающими жаждой глазами. Сквозь стиснутые зубы изо рта Юаня вырвался наполненный отвращением хрип, когда чужой скользкий язык прошёлся по его уху. Мужчина дёрнулся в сторону, но его тут же прижали за бёдра две пары оставшихся рук. — Что вы тянете! — свирепо гаркнула Сяо Гунчжу. — Решили ей нежную прелюдию устроить?! Нахмурившаяся Хуалин цокнула языком, покачав головой: — Ай-я, сестрица, ты что, не знаешь, как пугает ожидание неизбежного? Разве тебе не хочется увидеть её слез? Услышать мольбы, чтобы мы её отпустили? Нельзя просто так взять и изнасиловать её. Юань невольно вздрогнул, услышав подтверждение своим предположениям. Эти ревнивые, ненормальные собственницы действительно желали опозорить и унизить его. Не просто так они выжидали подходящего момента, не тратя время на мелочные пакости. Воспользовавшись отсутствием Бинхэ, главные участницы гарема решились на столь низменный поступок. А он, Шэнь Юань, так глупо попался в явную ловушку. — Думаете, Бинхэ не узнает? — произнёс он, рискуя, но стараясь оттянуть момент. Сяо Гунчжу завизжала, посылая заряд духовной силы в кнут и заставляя Юаня выгнуться от боли: — Да как ты смеешь так фривольно называть господина?! Ша Хуалин, я хочу выдавить ей глаза! Порвать ей рот! Я вырву ей язык, чтобы она ничего не сказала Повелителю! — Так действительно будет лучше, — демоница усмехнулась. — Её грязная нижняя часть всё равно будет порвана, так почему бы не сделать это и с верхней? Девушка двинулась вперёд, присаживаясь перед Юанем на корточки и протягивая руку. Шэнь резко подался вперёд, стараясь укусить чужие пальцы. — Мерзкая пакость! — зашипела Хуалин, вовремя отстраняясь. — Держите её! Крепкие руки демонических совершенствующихся сжали плечи Юаня, раздвинули стройные ноги и резко повернули подбородок в сторону Хуалин, позволяя той одним лёгким движением руки сдёрнуть с чужого лица тонкую вуаль. Впервые за всё время Шэнь смог увидеть подлинный ужас и непонимание в золотых глазах. Натянутый кнут ослаб, а молчание повисло в комнате ощутимым напряжением и именем, что давно должно было кануть в Лету, сорвавшимся с побледневших губ: — Шэнь Цинцю? — Ша Хуалин скомкала пальцами сорванную вуаль. — Но как? Ты должен быть давно мёртв! — Призрак? — нервно предположила Сяо Гунчжу, растеряв всю спесь. — Нет, он живой, — демоница покачала головой. — Почему-то до сих пор живой… Ша Хуалин замолкла. Взгляд её задумчиво заметался по сторонам, что совершенно не понравилось Шэнь Юаню, для которого любой сделанный этой ненормальной вывод не мог закончиться хорошо. — Отпусти меня, — произнёс учитель, — Ло Бинхэ знает, кто я. — Знает? — эхом повторила Хуалин. Отыгрываемый образ Шэнь Цинцю получался у Юаня слишком хорошо: он был зол, раздражён и холоден. Его освобождённая рука осталась спрятанной за спину. — Я не скажу Ло Бинхэ о том, что произошло, но ты немедленно отзовёшь своих прислужников и больше не посмеешь меня трогать. Плечи Ша Хуалин напряглись, и она бросила на Юаня пристальный, озлобленный взгляд. — Нет… нет-нет, Повелитель не мог бы держать ненавистного ему Цинцю подле себя, — шептала она, — ты что-то сделал. Ты околдовал его! — её глаза расширились, словно девушка сложила нужные кусочки мозаики. — Конечно, лорд явно желал унизить тебя, обрядив женщиной, но ты и здесь извернулся! Лорд горы Цанцюн стал шлюхой во спасение собственной шкуры! Демоница с омерзением откинула вуаль в сторону, вскакивая на ноги, Юань же растерянно захлопал ресницами, удивляясь подобной фантазии. — Вот они, теряющие свои мозги персонажи, когда речь заходит о главном герое, во всей красе. Хоть внутренняя ирония и не покинула Шэня, его положение не позволяло ему расслабиться, вынуждая наскоро придумывать план побега. — Плевать! — кричала Хуалин, — лорд будет лишь благодарен за избавление от ненавистного Шэнь Цинцю! Займитесь им! Ближайший к Юаню демон подался вперёд, чем и воспользовался мужчина, освобождённой рукой ударяя того по шее и быстро откидывая от себя. Сдерживаемая ошейником сила рвалась наружу, но Юань ничего не мог, лишь отбиваться от пытающихся схватить его. Замешкавшаяся Сяо Гунчжу дёрнула кнутом в тот момент, когда Шэнь отполз вперёд, переворачивая его на живот и позволяя двум оставшимся демонам навалиться на мужчину, прижимая к полу. Юань ощутил, как просачивающийся через щели холод коснулся его оголённых ног, а шершавый кончик языка заскользил по бледным бёдрам. Демонам было всё равно, мужчина или женщина, чужое сопротивление разожгло в них желание подавлять и обладать. Юань стиснул зубы от треска разрываемых нижних одеяний и сжался из-за ощущения чужого пальца, постукивающего по колечку мышц. Он отчаянно зацарапал ошейник, подавляя вскрик боли из-за рьяного проникновения толстой фаланги, и упёрся лбом в скрипящий пол. Холодные ладони гладили его бёдра и напряжённый торс, оголодавшие укусы нещадно прокусывали кожу, а пальцы вталкивались в узкое нутро, вонзая острые ногти в мягкие стенки. Его насиловали, но Юань отчаянно продолжал искать выход из положения, пока ещё мог. Глаза полнились слёзами, а горло — отчаянными хрипами, но он не позволял мучителям насладиться его страхом и мольбами. Юань рычал и полз вперёд, изо всех сил стараясь избавиться от ощущений липких прикосновений, капающих на спину слюней и резкого запаха чужих выделений. Он прерывисто вдохнул вместе с мимолётным скрипом двери, принёсшим за собой порыв ледяного ветра и угасание последней свечи. Юань не понял, что произошло. Ему просто в один момент стало легко. Вес чужого тела перестал давить, а раздавшийся сзади булькающий хрип был далёк от стонов наслаждения. Кое-как Шэнь повернул голову, и глаза его в ужасе распахнулись от открывшейся картины. Чужие свисающие из распоротой брюшины кишки, вязкая лужа крови, окрасившаяся тёмные одежды, и медленно вырываемые из открытой полости органы, отбрасываемые на пол с характерным мерзким хлюпаньем. Залитые кровью глаза Ло Бинхэ пугали. Источаемые им демонические силы тёмными щупальцами клубились в воздухе, наполняя каждый угол маленькой комнаты. Его дикий оскал дрожал от напряжения, грозясь порвать мужчине уголки губ. — Бинхэ… — тихо позвал учитель, но его голос заглушило свалившееся под ноги демонического лорда выпотрошенное тело. Трясущаяся Ша Хуалин не успела даже пискнуть: охваченный гневом лорд в один щелчок пальцев оказался рядом с ней, накрывая худое лицо ладонью и одним мощным ударом впечатывая затылком в пол. Звук раздробленного черепа сотряс Юаня, заставляя его окончательно прийти в себя. Кончиками пальцев он ощущал растекающуюся вокруг кровь. Слизкие органы плавали на поверхности, отражая лунный свет. Бинхэ не мог остановиться, вбивая и вбивая одну из своих жён в изломанные доски, сдирая острыми концами её бледную кожу до мяса. От вида и запаха Юаня мутило, но крепкое тело Шэнь Цинцю, закалённое тренировками, не позволило ему опустошить желудок даже тогда, когда Бинхэ вдавил ногу в плоский живот, раздавливая органы Ша Хуалин. — Б-Бинхэ, — снова предпринял попытку трясущийся Юань, прекрасно понимая, что мужчина его не слышит. — Я в порядке, пожалуйста, хватит! Перестань! Демонический лорд направился к оставшейся в комнате Сяо Гунчжу, что давно отпустила кнут и, забившись в угол, молила господина простить недостойную. Её верное оружие, пропитавшееся чужой кровью, легко легло в руку Бинхэ. Раздавшийся хлёсткий удар вырвал из девушки крик агонии и чистые слёзы. Алые брызги разлетались по сторонам, пачкая влажное от крови ханьфу Бинхэ и оголённые участки кожи. От неисчезающей улыбки демонического лорда хотелось разрыдаться. — Бинхэ, хватит! Остановись, Бинхэ! Руки Юаня обвили чужие ноги, стараясь хоть как-то остановить мужчину от продолжения пыток. Задыхающийся лепет Сяо Гунчжу пронизывающим шумом отдавался в голове Юаня. Он отчаянно молил Бинхэ прекратить, уверял, что с ним всё в порядке и тому не нужно продолжать, но всё было бесполезно. Скрип затягивающегося жёсткого кнута был беспощаден, а раздавшийся вблизи Юаня всплеск окрасил его лицо стекающими по губам и подбородку струйками. Небрежно оторванная голова Сяо Гунчжу отразилась в глазах Шэня, заставив его закрыть ладонью рот и не произнести более не звука. Руки, отнявшие чужие жизни за считанные мгновения, нежно коснулись макушки Юаня, чтобы после поднять, прижимая к крепкой груди. Бинхэ дышал спокойно и размеренно. Злобный оскал исчез, Синьмо был убран в ножны, а клубящаяся тёмная энергия уменьшилась, однако затаённый внутри Бинхэ яростный зверь никуда не исчез, неудовлетворённо скуля. Он отражался в его алых глазах и крепко сжимающих тело Юаня ладонях. Жажда большей крови клубилась внутри, но демонический лорд насильно подавил её ради обнимающего его человека. Учитель пострадал, а это было важнее всего. Длинный кровавый след, протянувшийся по пустынным коридорам до самой комнаты Шэнь Юаня, нёс в себе бессловесное, но яркое послание. Ло Бинхэ казнит любого ради учителя.

***

Нежные согревающие солнечные лучи привычно скользнули по бледной коже, запутались в разметавшихся тёмных прядях и очертили точёные черты красивого лица. Длинные ресницы дрогнули, когда игривый лучик бестелесно поцеловал щёку Шэнь Юаня, тут же будучи пойманным губами сидящего у постели человека. Ло Бинхэ довольно фыркнул, вдохнув запах кожи учителя, и с упоением продолжив покрывать мимолётными ласками каждый цунь чужого лица. Нежный вздох обласкал слух, а приоткрывшиеся карие глаза сонно, но тепло оглядели проказничающего мальчишку. — Бинхэ, — шепнул Юань, просыпаясь, — чем так приятно пахнет? — Посмотрите сами, учитель. Демонический лорд неотрывно следил за приподнявшимся на локтях Шэнем. Тот осмотрел место, в котором оказался, и, убедившись, что это привычная ему комната, расслаблено выдохнул, позволив себе наконец-то найти источник аромата, сводящий желудок с ума. Обнаружился он в руках Ло Бинхэ, на небольшом деревянном подносе: красивая глубокая белоснежная чаша была наполнена золотистым бульоном с большим количеством лапши, зелени и кусочков мелко порубленной курицы. Душистый сбор щекотал нос отчётливым ароматом имбиря и покрошенного лука. Не верящий вздох сорвался с губ Юаня, когда он поднял взгляд с тарелки на Бинхэ. — Это ты приготовил? — с сомнением и осторожностью прошептал он. Ло Бинхэ не стал разочаровывать своего учителя и слегка кивнул, ставя поднос на чужие колени. — Вам нужно хорошо поесть, а после посетить купальню, — его рука коснулась щеки Юаня, — я помыл Вас вчера, но лучше, если сегодня вы сделаете это тщательнее. Чужая дрожь омрачила и без того глубокие тени в глазах демонического лорда, заставляя успокаивающе скользить большим пальцем по алеющей коже. Бинхэ с заверением покачал головой: — Я ничего не делал, учитель. Вы были в бессознательном состоянии. Я бы не посмел. — Так я ничего и не сказал… — Юань тихо кашлянул, беря ложку и медленно помешивая наваристый бульон. Воспоминания о вчерашней ночи никуда не исчезли, отвратительными искривлёнными картинками сменяя друг друга. Юаню очень хотелось не думать обо всём произошедшем, но он просто не мог. Собственное состояние волновало его даже меньше, чем всё случившееся после появления Бинхэ. Его ужасающий образ, искривлённая злобой улыбка, разгневанные алые глаза, абсолютное и непоколебимое решение убить. Раньше Шэнь думал, что может спасти этого человека, но после вчерашнего почти перестал в это верить. Ло Бинхэ был демоническим лордом с ожесточённым сердцем, не способный остановиться в своём желании отмщения и ненависти. Он защитил Юаня самым простым и лёгким для себя способом, вот только где границы у подобной заботы? Что Бинхэ чувствовал, обрывая так легко и просто чужие жизни, пусть прогнившие и коварные, но жизни. Сможет ли Бинхэ остановиться в следующий раз, и когда настанет очередь Шэнь Юаня испытать на себе этот неконтролируемый, подверженный демонической силе гнев? Юань тихо вздохнул, прикусывая губу и переводя взгляд на окно. Он совершенно запутался в собственных чувствах и утопающих в них проблесках морали. Ему было хорошо с Ло Бинхэ, спокойно, приятно. Он почувствовал невероятное облегчение, когда тот появился, и был благодарен за спасение, но дальнейшие действия пошатнули психику учителя. Бинхэ следовал законам этого мира и собственным принципам, которым обучился с малых лет, что помогали ему выживать и сделали демоническим лордом. Юань не мог исправить то, что давно укоренилось в чужом сознании и сердце. Это сводило с ума, ведь желание помочь до сих пор теплилось внутри учителя, подстёгиваемое появившимися к Бинхэ чувствами. Юань не мог точно сказать, в какой момент они проникли в его сердце, но именно из-за них он не дёрнулся от чужих прикосновений, позволяя Бинхэ так тягуче и сладко покрыть его утренними поцелуями. Хотя он должен был это остановить, пресечь, прекратить, ибо с каждым нежным прикосновением чужих губ лишь сильнее утопал в неправильной, зарождающейся влюблённости к своему очернённому пленителю, способному бездумно отнять чужую жизнь и ни разу после не раскаяться. Юань поднял ложку, отпивая немного бульона и зажмуриваясь от приятного тепла. — Вкусно, — шепнул он, вслушиваясь в шорох клёна за окном. Бинхэ сидел рядом. Молча. Безмятежно. Уютно. Обласканный лучами солнца, он тоже слушал, как тихо природа переговаривается друг с другом: плеском воды, шёпотом ветра, шуршанием отряхивающихся от снега крон. Красивыми тёмными глазами наблюдал за срывающимися алыми листьями, ярким ковром укрывающими белоснежное полотно. Внутри защипало. В уголках глаз собрались слёзы. Вчера Юань проливал их от страха и мольбы, сегодня он делал это из-за осознания. — Бинхэ, — едва уловимым шёпотом произнёс Юань, — я не смог спасти тебя, Бинхэ. Мужчина медленно перевёл взгляд на учителя, непонимающе смотря на него. — О чём Вы? — Я долго не мог понять, почему ты привёл меня в эту комнату. Именно в эту, — Юань опустил ложку на поднос, сжимая кулаки, — но теперь догадываюсь. Его голос стал тише, смотреть в глаза Бинхэ было трудно, но Шэнь Юань не смел отвести взгляд, признаваясь тому в своём бессилии. — Я думаю, ты и сам не до конца понял, зачем сделал это. Но, Бинхэ, это ведь просто была твоя мольба о спасении, верно? В тот самый момент, когда ты пустил меня сюда, в особенное для тебя место, не доверяя, видя во мне потенциального врага и лжеца, уже тогда ты невольно желал обрести покой, — Юань прерывисто вдохнул, закрывая ладонями лицо. — Прости меня, Бинхэ… я не смог помочь, я ничего не смог сделать… прости меня. — Учитель, я не понимаю, о чём вы. Бинхэ аккуратно отставил поднос с едва тронутым супом на низкий деревянный столик рядом с лежанкой и забрался на неё с ногами, отнимая ладони Юаня от его лица, дабы увидеть чужое выражение. — Учитель, почему Вы плачете? Даже после того, что случилось, почему проливаете слёзы обо мне? — он непонимающе взглянул в сверкающие от влаги карие глаза. — Учитель, почему плачете Вы? — Я делаю это за нас обоих, Бинхэ. Юань обхватил ладонями щёки приблизившегося к нему мужчины, прижимаясь к желанным губам. — Я ничего не могу, я слаб и подвёл тебя, — продолжил он, порхающими невесомыми прикосновениями лаская чужое лицо, — но я найду выход. Я всё сделаю, чтобы это исправить. Верь мне. — Я верю, учитель, верю, — Бинхэ прижал Юаня к своей груди, гладя его по шёлковым струящимся волосам. — Но Вам не нужно ничего исправлять. Я счастлив рядом с Вами, и этого достаточно. Шэнь Цинцю крепко зажмурился, утыкаясь носом в чужую шею и пальцами сжимая ткань ханьфу на спине. Нет, Бинхэ, это не счастье. Это лишь крошечная часть того, что у тебя незаслуженно отняли. И Шэнь Юань сделает всё, лишь бы твой безмолвный крик о помощи был услышан. Всё. Даже если ему придётся перевернуть все Три Мира.