Спасу его под сенью клена

Вздымающиеся клубы пара, окутывающие нагретое помещение купальни, мерно скользили в воздухе, скрывая в лёгкой дымке гладкие каменные стены и глубокий, наполненный чистой водой резервуар. Скользящие по оголённым плечам капли едва ощутимо щекотали кожу, невольно расслабляя. Тихий вздох сорвался с бледных губ, тёмный шёлк волос утонувшими в воде кончиками растянулся по ребристой поверхности, а взгляд карих глаз задумчиво рассматривал едва заметную трещинку в углублении каменной ниши. Впервые за долгое время Шэнь Юань ощущал спокойствие и возможность расслабиться. Тяжёлые мысли, пугающими картинами врезающиеся в его сознание, словно отступили перед жаром купальни, растворившись в клубящемся у потолка паре, лишь иногда возвращаясь обрывками пугающих воспоминаний. Тело, казавшееся грязным и опороченным, смогло очиститься. Юноше пришлось долго тереть его, царапать, смывать ощущение чужих рук, дабы наконец-то вновь почувствовать хоть толику облегчения. К сожалению, произошедшие события водой он смыть не мог. Юань точно не знал, сколько прошло времени, явно не более нескольких часов, но за этот небольшой период многое во дворце Хуаньхуа поменялось. — Учитель, Ваша одежда, — голос Бинхэ осторожным шёпотом и лёгкой поступью донёсся до Юаня, заставляя того повернуться. Чужой силуэт, подобно неприкаянному призраку, мелькал в клубах пара расплывчатым пятном. Он приближался, обретая чёткую форму с каждым новым шагом. Оказавшись рядом с бортиком резервуара, Бинхэ присел на край, ближе к учителю. В руках мужчина держал тёмную ткань, расшитую тонкими алыми нитями подобно хаотичным мазкам краски. Ханьфу сильно напоминало одеяния самого Бинхэ и было отличным от того платья, что носил Юань до этих пор. — Вы больше никогда не наденете ту одежду, — непоколебимо произнёс лорд, заметив чужой удивлённый взгляд, — и это тоже. Бинхэ положил ханьфу себе на колени, прежде чем протянуть руку к чужой шее, снимая с Шэнь Юаня закреплённый ошейник. Из-за непривычной пустоты стало прохладно и очень легко. Учитель невольно коснулся ладонью кожи, с удивлением отмечая, что привык носить эту позорную удавку. Правда возвращать он её ни в коем случае не хотел, ибо ощущение разлившейся по всему телу духовной силы, наполнившей каждую клеточку, ошарашило подобно ледяному потоку, хлынувшему прямо в грудь, проникшему в нутро и вдохнувшему жизнь. Изначальные силы Шэнь Цинцю полностью восстановились, позволяя Юаню почувствовать себя целостным и защищённым. — Бинхэ, но почему?.. — не смог удержаться от вопроса Шэнь. — Потому что учитель был прав. Как всегда прав, — мужчина стиснул зубы, едва справляясь с внутренними эмоциями. — Но этот ученик был слишком глуп и не послушал, допустив то, что произошло. — Бинхэ, ну кто же знал, что подобное случится… — Учитель мог бы постоять за себя, если бы не эгоизм этого ученика! — глаза демонического лорда налились кровью, ногти же впились в кожу. — Если бы я заранее снял Ваш ошейник… — Бинхэ, ну всё, хватит, — Юань упёрся ладонью в край, приподнимаясь, чтобы коснуться щеки юноши. — Ты опять выходишь из себя, успокойся, — его голос стал тише. — Ты уже всех наказал. Больше не нужно крови и ненависти, прошу. Пока учитель приходил в себя, Бинхэ завершал свою месть во имя него. Тела Ша Хуалин и Сяо Гунчжу были сожжены вместе с опорочившими Юаня демонами. Тот не видел саму процессию, но был уверен в отсутствии поминальных ритуалов и достойного захоронения. Скорее всего, Бинхэ просто распорядился сжечь их всех в одной куче, не утруждая слуг даже развеиванием пепла. Цинь Ваньюэ и Цинь Ваньжун были заперты в пыточных, оставленные умирать там после длительного «наказания». Нин Инъин досталось меньше всех, видимо, некая забота и благодарность за общее детство теплели внутри Бинхэ, позволив пощадить её. Он изгнал девушку из дворца, лишь предварительно обрезав ей волосы. Не досталось лишь Лю Минъянь, которая и раскрыла имена всех заговорщиц. Она знала о задуманном плане, но не могла пойти в одиночку против всех. За ней следили, не позволяли и шагу сделать в сторону, чтобы предупредить Юаня. Связанная по рукам и ногам, светлая совершенствующаяся ничем не могла помочь, дабы предотвратить ужасающие события. Покрывать, однако, она также никого не собиралась и честно рассказала обо всём, что знала. За это Бинхэ дал ей шанс выбрать свой дальнейший путь, и Лю Минъянь не преминула воспользоваться данной возможностью. Ей некуда было возвращаться, но прекрасная мысль о собственной жизни, о свободе и восстановлении клана Лю подстегнули к решительным действиям. Наконец-то она возожжёт курильницы за всех, кто был ей дорог, но слишком рано покинул смертный мир. Минъянь не потребовалось много времени, чтобы покинуть дворец. Её уход ознаменовал собой переворот в гареме Ло Бинхэ, ведь все старшие сестрички более не главенствовали в нём. Однако никто не спешил пользоваться ситуацией и занимать освободившиеся места. Обитатели дворца Хуаньхуа понимали, что сердце их великого господина поменялось, и лишь больше страшились сделать хоть один неверный шаг. Все безропотно ждали дальнейших действий Бинхэ, не ведая о том, чего пожелает его изменившиеся сердце. К сожалению, сам Шэнь Юань также не был в состоянии предсказать возможные последующие действия демонического лорда, ибо его вмешательство в сюжет новеллы перевернуло с ног на голову весь изначальный сюжет. Концовка «ПГБД» была абсолютно стандартной для данного жанра: Ло Бинхэ, достигнув Небес и отомстив неугодным, зажил счастливо вместе со своим гаремом в покорённом им мире. Гордо наблюдая за склонившимися перед его великолепием и силой, он продолжил распространять своё влияние за пределы Поднебесной, явно не собираясь останавливаться в ненасытном желании властвовать и покорять. Впрочем, все дальнейшие победы протагониста остались на волю читателей и «за кадром». Назвать «открытым финалом» эти вкинутые автором туманные намёки язык не поворачивался, ибо каждый и так понимал, у Ло Бинхэ бесспорно всё получится. К счастью, никаких сиквелов у «ПГБД» не предусматривалось. В этом Юань был абсолютно уверен, ибо его осведомлённость касательно ненавистного произведения действительно поражала. В «прошлом мире» он словно поставил перед собой нерушимую, священную задачу: знать каждую мелочь новеллы, следя за её автором во всех соц.сетях. Так что, если бы Сян Тянь Да Фэй­цзи хоть раз заикнулся о возможном продолжении, Юань точно был бы в курсе и одним из первых высказал бы своё «фи». Но так уж получилось, что молодого человека затянуло в роман, а его знакомство с Цинхуа и последующее раскрытие чужой личности даровали чувство облегчения и осознания, что тот никак не сможет продолжить публиковать безумные фантазии в угоду ненасытным фанатам, пребывая в мире новеллы. Именно поэтому концовка «Пути гордого бессмертного демона» как ставила для читателей точку в судьбе протагониста, так и оставляла возможность для полёта фантазии, позволяя предаваться различным теориям и предположениям о дальнейшей судьбе Ло Бинхэ. Юаню же даже погрезить не удалось, ибо после прочтения последней главы он умер, дабы перенестись в самое пекло и воочию лицезреть предшествующие финалу события. Вот только кто же знал, что его появление в новелле полностью порушит всю задуманную канву повествования. Шэнь глубоко вдохнул, запуская пальцы себе в волосы и прикрывая глаза. Его задачей в этом мире было не дать Бинхэ окончательно очерниться и уничтожить всё вокруг себя, но разве нынешнее поведение главного героя всё ещё вписывается в нормы морали? Где же находится граница неизбежного? Что считается «бесповоротным концом»? Юань прикрыл глаза, слегка передёргивая плечами от ощущения холодных капель воды на коже. Он слишком глубоко погрузился в мысли, позабыв о том, что всё ещё пребывает в купальнях Бинхэ и, самое главное, протагонист до сих пор находился рядом, молчаливо и безропотно наблюдая за своим шицзунем. Осознав произошедшее, Юань мгновенно очухался от печальных дум, переведя взгляд на демонического лорда. Тот продолжал сжимать снятый ошейник, никоим образом не пытаясь привлечь к себе внимание. Ситуация с попыткой опорочить тело Цинцю на нём сказывалась не в лучшую сторону, ибо колебания его тёмной энергии становились более хаотичными, непредсказуемыми, опасными. Благодаря восстановленной духовной силе Юань ощущал чужие метания и безумно переживал за своего спонтанного подопечного, способного в любой момент совершить очередную глупость и в конечном итоге перешагнуть грань, отделяющую его от искажения ци. О последствиях подобного было и подумать страшно. Этот мир было уже не спасти, как и людей в нём, и Юань не собирался строить из себя святого героя, пытающегося собрать воедино стёртые в пыль осколки мира. Он всё прекрасно осознавал. И хоть груз вины давил на сердце, он ничего не мог с этим поделать. Самобичевание и мысли о том, что «он мог бы лучше», всё равно никак не повлияли бы на уже произошедшие события. Для всех «персонажей» наступил свой собственный конец, и лишь у главного героя ещё оставался шанс на лучший исход. А потому именно спасение Ло Бинхэ являлось для Юаня первостепенной задачей. Он сильно напортачил, можно даже сказать, ухудшил положение вещей, но миссию свою пока ещё не завершил. Даровать Бинхэ счастье, спасти от самого себя, не позволить погрязнуть во тьме. Как это сделать? Как залатать дыру в груди, заполнив её светом и желанием увидеть новый день? Как исправить то, что не залечить словом и простой улыбкой? Юань принялся приподниматься из воды, но сильные руки демона не позволили усердствовать, аккуратно обхватывая худые плечи и помогая учителю вылезти, с лёгкостью сажая того рядом с собой. — Учитель… — Тише, — приподняв ладонь, Шэнь коснулся пальцами губ Бинхэ, — всё хорошо. Ответа не последовало: нежное дыхание согрело фаланги, а последующий за этим поцелуй невольно заставил вздрогнуть от щемящего чувства в животе, рождающее желание поёрзать и медленно сомкнуть ноги. На плечи Юаня легла лёгкая накидка, не позволяя замёрзнуть после тёплой воды, которой он тут же поспешил воспользоваться, плотно оборачивая вокруг себя. Бинхэ наблюдал за смущением своего шицзуня с нескрываемым удовольствием и обожанием. Сейчас его Юань выглядел таким расслабленным, умиротворённым и безмятежным. Тёплый, живой, родной. Изящный Небожитель. Сладостный дурман и невинный горный цветок. Его, Ло Бинхэ, грешный сон и личная молитва. Глаза юноши невольно скользили по оголённым белоснежным плечам, каплям воды на мерно вздымающейся груди, длинным стройным ногам и намокшей алой ткани, заманчиво скрывающей всё самое желанное. Вздох Бинхэ получился слишком порывистым, резким и разгорячённым. Лёгкий румянец на нефритовой коже, поблёскивающие от влаги губы и непослушные пряди чужих волос, обрамляющие точёное лицо, лишали демонического лорда последних сил и самообладания. А когда Ло Бинхэ чего-то желал, он это получал. — Учитель, — произнёс мужчина, привлекая к себе внимание. Юань отреагировал моментально, поднимая взгляд на своего ученика и оказываясь в крепких объятиях. Губы демонического лорда коснулись его, не дав осознать ситуацию. Бинхэ целовался умело, страстно и всепоглощающе. Он не разменивался на долгие прелюдии, неуклюжие прикосновения и неловкие взгляды. Пронизывающий голод, доминирующая аура и уверенно скользящие руки не оставляли сомнения в опытности разгорячённого любовника. Умелые пальцы, словно перебирая тонкие струны, поглаживали низ живота Юаня, спускаясь к заветным местам. Заставляя дрожать и выгибать спину от нетерпения. — Б-Бинхэ… — кое-как выдохнул Шэнь, приоткрывая осоловевшие глаза. — Мне нужно… Он не договорил, заметив тонкую ниточку слюны на чужих губах и не преминув тут же слизать её кончиком языка. Отвлёкшийся учитель получил удовлетворённую улыбку и поощрительное поглаживание кончиком среднего пальца в опасной близости от его набухающего из-за дразнящих ласк члена. — М? Что учителю нужно? — в голосе Бинхэ появилась низкая хрипотца. Он заигрывающе растягивал слова, словно мурчащий кот. — Этот ученик сделает всё, что угодно. — Я… Юаню пришлось тряхнуть головой, чтобы немного прийти в себя, однако мужчина ловко втянул Цинцю в очередной поцелуй, заставляя его прижиматься ближе и неудовлетворённо, добровольно тянуться за продолжением, хмуря брови от игривости ученика. — Бинхэ, постой, мне правда нужно, — Шэнь выдохнул, наблюдая, как длинные пальцы проскальзывают под алую ткань. — Нужно увидеть Цинхуа. Рука демонического лорда замерла, и учитель воспользовался этой заминкой, отодвигаясь подальше. Если бы они продолжили, Юань не был уверен, что смог бы остановить ласки Бинхэ. Честно говоря, он и не хотел их прекращения. Слишком уж опасна и притягательна эта нерушимая магнетическая сила протагониста. — Зачем учителю встреча с этим, — мужчина на мгновение задумался, явно подбирая более приемлемое слово, — созданием? Юань удержался от улыбки, ибо по иронии именно Ло Бинхэ являлся «созданием» Шан Цинхуа и вместо этого просто ответил: — Учителю нужно узнать информацию. — Я могу достать учителю любую информацию. Бинхэ настолько не желал, чтобы его Юань с кем-то в ближайшее время контактировал, что даже забыл о привычном обращении «этот ученик» во время разговора с Шэнем. — Всё не так просто, — покачал головой Юань, легко предугадав чужую реакцию. — Она доступна только бывшему лорду пика Аньдин. По приподнятой брови и мрачному взгляду повелителя демонов было ясно: он не поверил. И это не удивляло, ибо Цинхуа создавал впечатление никчёмного, забитого и трусливого пресмыкающегося, которого могли разве что посвятить в секреты правильной засолки огурцов, но никак не важной информации. Однако, учитель был заметно непоколебим в своём решении, да и Мобэй Цзюнь в последнее время постоянно таскал мелкого предателя с собой, так что, возможно, какую-то пользу он в себе всё же нёс. — Если учитель того хочет, — вынуждено согласился Бинхэ, поднимаясь на ноги. — Но этот ученик имеет наглость попросить разрешения находиться рядом. Бинхэ не будет смущать учителя. Демонический лорд протянул руку, дожидаясь, когда Юань за неё возьмётся, чтобы помочь встать. Осевшая на пол влага и стёкшие капли сделали камень под ногами скользким, а Бинхэ не мог допустить, чтобы его драгоценный учитель хоть сколько-нибудь пострадал. — Сегодня Мобэй Цзюнь должен вернуться с докладом, — продолжил лорд, крепко сжимая руку Юаня. — Шан Цинхуа обычно вертится рядом, поэтому учитель сможет поговорить в моём кабинете. — Чудесно, — без лишних возражений согласился Шэнь. — Учитель благодарен Бинхэ. Его пальцы нежно скользнули на щеку подопечного, а после ласково перебрали волнистые пряди, что завились сильнее от нахождения в наполненной влагой купальне. — Что угодно для учителя, — произнёс Бинхэ, наслаждаясь лаской. — Но прежде этот ученик приготовит поесть. Юань не удержался от тихого, благодарного смеха. Он прикрыл губы ладонью, нежно смотря на непоколебимого в своей простой, но ценной заботе героя. — Этот учитель не откажется. Если бы эти незабываемые мгновения спокойствия и гармонии продолжали наполнять сердце Юаня теплом, он бы отказался от задуманного, правда бы отказался. Однако Шэнь слишком хорошо понимал шаткость положения и не собирался предаваться сладостной иллюзии, старающейся затуманить его разум. Бинхэ был сломан, разрушен, опустошён. Он всё время на грани, и в любой момент его искренняя забота может смениться кровавым, необузданным, неконтролируемым сумасшествием. Юань был обязан это предотвратить до того, как станет слишком поздно и он потеряет единственный шанс на возможный хороший финал.

***

Когда Шэнь Юань переступил порог чужого кабинета, он невольно ахнул, поражаясь открывшемуся великолепию. Никогда юноша не считал себя поклонником красивых интерьеров, но кабинет демонического лорда представлял из себя настоящее великолепие, хранящее традиции и историю. Для любителя атмосферных произведений в сеттинге совершенствующихся оказаться в переполненном книгами и свитками месте было сну подобно. Юань словно ступил на съёмочную площадку исторической дорамы, едва удерживая себя от щенячьего восторга и желания всё потрогать. Кабинет Ло Бинхэ представлял из себя большое помещение, сплошь заполненное бамбуковыми шкафами: книги, свитки, письменные принадлежности, включающие в себя тушечницу, кисти и чернила, располагались на их полках. Несколько курильниц источали лёгкий древесный аромат, длинные расписные свитки струились от потолка до самого пола, завлекая грандиозными сценами битв на них. Почти в самом конце кабинета виднелся длинный роскошный стол из крепкой тёмной древесины. Педантично расставленные на нём вещи приоткрывали завесу чужого перфекционистского характера. Юань также заметил аккуратный полог, шёлковая ткань которого в данный момент была собрана и не закрывала основную часть кабинета, где Ло Бинхэ работал. Стоило только представить статный силуэт, таинственно сокрытый занавесом, что рождал желание отдёрнуть мешающую созерцанию ткань, как у Шэня невольно подгибались колени. До чего же дерзкая фантазия, вряд ли на подобный поступок кто-нибудь бы решился, учитывая, что это явно стало бы последним действом в их жизни. — Учителю нравится? — воркующий голос раздался позади Юаня, но он даже не вздрогнул, прекрасно зная, кто с ним говорит. — Невероятно! — искренне восхитился учитель, подходя ближе к деревянному шкафу, чтобы рассмотреть изысканную резьбу. — У тебя прекрасный кабинет, Бинхэ. Здесь столько интересных книг и магических артефактов. О многих я даже ни разу не слышал. — Большинство вещей — это демонические подношения, — спокойно пояснил главный герой. — Не удивительно, что учитель Юань не знает. Мужчина прошёл к своему столу, чтобы занять положенное ему место. Шэнь Юань же остался где был, продолжая рассматривать вещи с несдержанным фанатским любопытством. Он сказал Бинхэ абсолютную правду, ибо в воспоминаниях Цинцю не было обширной информации касательно артефактов, принадлежащих демонам, а его собственные знания (полученные во время чтения новеллы), просто не могли вместить в себя столько наименований. Поэтому сейчас Юань засматривался на всё. Впрочем, долго это не продлилось, ибо раздавшиеся короткие, робкие и даже несколько неуверенные стуки в дверь оповестили о посетителях. — Войдите, — холодным тоном произнёс Ло Бинхэ. Шэнь Юань замер, ибо почти позабыл о том, каким строгим, бездушным и опасным может быть голос повелителя всех демонов. Стоящие за дверью же, наоборот, никогда об этом не забывали и потому не смели медлить. Первым в кабинет вошёл Мобэй Цзюнь. Его холодная, подавляющая аура враз затмила собой всё окружение. Юань почти не сталкивался с «правой рукой» протагониста, особенно на столь близком расстоянии, а потому принялся охотно рассматривать не менее значимого для новеллы персонажа. Чистокровный демон вызывал в Шэне любопытство на порядок выше, чем магические тёмные артефакты, но не воспринимался кем-то исключительным, ибо самый выдающийся человек сейчас бесстрастно взирал на входящих. Мобэй заметил смотрящего на него Юаня, но ответным взглядом не удостоил. Он привычно склонил голову перед своим повелителем и отошёл в сторону, тем самым открывая вид на ещё одного вошедшего, которого из-за широкой спины демона не было даже заметно. Шан Цинхуа заметно трясся всем телом, сжимая в руках какие-то листы. Он стоял в полусогнутом состоянии, не смея поднять на Ло Бинхэ взгляд, а оттого присутствующего в помещении Юаня также не замечал. Эта ситуация была до боли комична, учитывая, как сильно поменялись роли между Богом этого мира и страдающим от его руки протагонистом. Цинхуа создал Бинхэ, но ничего не мог поделать с нынешнем положением вещей, будто расплачиваясь за собственную же выдумку в угоду жаждущим «крови и зрелищ». Судьба и правда капризная мадам. — Мой п-повелитель, — сорвавшимся голосом пискнул Цинхуа, но тут же кашлянул, исправляясь. — Величайший из величайших, сильнейший из сильнейших, властитель всех живых и мёртвых… Пока юноша распинался в красочных эпитетах, взгляд наблюдающего Юаня становился всё более и более весёлым. Не только из-за ситуации в целом, но и из-за того, что ему невольно вспомнились точно такие же речи от жёнушек Бинхэ в новелле, какие сейчас пел Цинхуа. Ага, так вот он какой, авторский стиль во всей красе. Юань перевёл взгляд на Ло Бинхэ и сжал губы в тонкую линию, сдерживая смех, ибо столько презрения и скуки он давно уже не видел во взгляде протагониста. У стоящего рядом Мобэя, кажется, дёргался глаз. Впрочем, это могла быть обычная игра света. — Да вечно же пусть сияет свет вашего величия, чтобы направлять нас, неугодных, в… Резкий хлопок рукой по столу заставил Цинхуа вмиг замолчать. Бинхэ надоело это показное раболепие, выносить которое действительно было непосильно. Поняв неприкрытый намёк, бывший лорд наконец заговорил по существу: — Этот недостойный принёс запрошенные вами бумаги. Разрешите ли жалкому слуге зачитать их для вас? — Мобэй, — вместо ответа Цинхуа демонический лорд кивнул своему приближённому, и тот послушно подошёл к замершему в согнутой позе юноше, забирая из его рук аккуратный свиток, перевязанной тонкой верёвочкой. Получив в руки необходимые документы, Бинхэ продолжил: — Учитель хочет поговорить с тобой. Не смей его раздражать. Произнесённые слова заставили поражённого Цинхуа вмиг разогнуться. Взгляд его тут же зацепился за стоящего у шкафов Юаня. Тот миловидно улыбнулся, помахав другу пальчиками. Осознав, что собрат-попаданец всё слышал и видел, лицо Цинхуа приобрело сероватый оттенок и истинный покерфейс. Натренированная за годы вместе с демонами выдержка давала свои плоды, ибо как бы сильно автору ни хотелось сейчас разораться, он мужественно не позволил себе совершить роковую ошибку в присутствии двух высших демонов. — Этот жалкий слуга услышал Вас, повелитель, — миролюбиво произнёс Цинхуа, вновь уважительно склоняясь. Этого было достаточно для того, чтобы Бинхэ кинул на учителя последний быстрый взгляд и, махнув рукой, позволил Мобэю задёрнуть полог, тем самым зрительно разделив комнату на две части. Юань невольно улыбнулся, понимая, что этим жестом Бинхэ даровал учителю личное пространство и возможность уединиться. Впрочем, несмотря на столь милостивый поступок, Шэнь не сомневался, что тонкая тряпочка никоим образом не помешает величайшему лорду при желании услышать всё, что тот захочет, а потому предварительно наложил заклинание тишины, не позволяющее любопытствующим стать невольными участниками чужих тайн. Сделал он это крайне вовремя, ибо подскочивший к нему Цинхуа уже метал из глаз молнии. С таким собеседником даже слух лишний раз напрягать не нужно. — Ты… — Цинхуа набрал в грудь побольше воздуха, возмущенно пыхтя. — Что тут забыл? — Гуляю. — Гуляешь?! Ты вообще в курсе, что вокруг творится? Половина главных сестричек гарема мертва! — Знаю, — кивнул Юань, — это одна из причин, по которой мне нужно с тобой поговорить. — Со мной? — неожиданные слова искренне поразили Цинхуа, из-за чего его агрессивное недовольство сдулось подобно воздушному шарику, с которого спустили воздух. — Почему? Юань вздохнул, слегка поворачивая голову в сторону полога, но замечая за ним лишь два нечётких силуэта. — Дело в Бинхэ. С каждым днём он всё больше теряет себя, боюсь, вскоре он попадёт под искажение ци, и никто ему уже не поможет. — Он не должен, — Цинхуа задумчиво приложил пальцы в подбородку. — В конце новеллы главный герой живет счастливо, легко контролирует свою силу и не поддаётся демонической энергии. — Вот это, по-твоему, «живёт счастливо»? — возмутился Юань. — Да он же страдает от одиночества! Ты совсем своего героя не понимаешь, что ли? — Не заводись, — нахмурился Цинхуа, отмахиваясь от друга, который принялся активно обмахиваться веером. — Я говорю про свою книгу, то, что происходит здесь, на неё уже мало похоже. Успокоившийся Юань, которому не были свойственны внезапные вспышки агрессии, согласно кивнул, отвечая: — Боюсь, Бинхэ действительно может уничтожить этот мир. — Разве у него есть на это причины? — Ему они и не нужны. Любая мелочь может послужить толчком, это ведь бесконтрольное явление. — И что ты предлагаешь в таком случае? — Цинхуа склонил голову набок. — Мне как-то совсем не хочется умирать таким молодым и света белого толком не видевшим. Юань проигнорировал очередную околесицу друга и без обиняков спросил: — Есть ли в этом мире вещь, способная прорвать время и пространство? Цинхуа удивлённо изогнул брови, ожидая чего угодно, но только не подобного странного вопроса. Впрочем, Шэнь смотрел на него серьёзно и взволнованно, явно не пытаясь пошутить над другом, а потому всемогущий некогда автор ответил ему с предельной честностью: — Есть. — Что это? — Юань резко подался вперёд, чуть ли не вплотную приближаясь к бывшему лорду. Цинхуа же проворно отодвинулся назад, кожей ощутив резкое похолодание у себя в области загривка. Он кинул быстрый взгляд на закрытый полог, готовый поклясться, что почувствовал чей-то убийственный взгляд даже через отделяющую комнату занавесь. — Ты не в курсе что ли? Разве ты не фанат «ПГБД»? — Ни в одной из жизней, — коротко отрезал Юань. — Фу, как грубо, — надулся Цинхуа, — хоть бы паузу выдержал перед автором-то. Юань сделал очередной шаг к другу, одёргивая его порывистым: — Цинхуа, что это? Бывший лорд пика Аньдин провёл ладонью по шее и кивнул в сторону сокрытых Ло Бинхэ и Мобэй Цзюня. — Синьмо. Все краски разом схлынули с лица Юаня, веер в его руке задрожал, и он ослабленно, будто надеясь, что просто неправильно услышал, переспросил пересохшими губами: — Синьмо? Как… Синьмо? Он же делает разрывы между мирами, откуда у него ещё и способность искажать время? — А в чём проблема? — искренне не понял Цинхуа. — При правильном использовании и с нужным заклинанием всё возможно. Двое мужчин некоторое время молча смотрели друг на друга, а после выражение Юаня стало таким кислым, что бедному Цинхуа аж под землю провалиться захотелось. Даже великий и несравненный Ло Бинхэ ни разу его до такой степени не смутил. — Ты серьёзно наделил и без того могущественнейший тёмный артефакт дополнительными опасными способностями и даже толком это не расписал? У тебя за сколько роялей в кустах отвечает этот меч? — Да что ты придрался ко мне?! — всплеснул руками автор. — Какая разница, может ли так Синьмо или какая-то другая тысячелетняя безделушка? — Это же настоящее читерство! Так не бывает! — А, то есть выдуманный меч тебя смущает, а перенос из одного мира в другой некой Системой — это норма жизни? Юань фыркнул, взмахнув рукавом, но замер, не в силах отыскать ответ. Цинхуа так-то был прав, просто периодически «просыпающийся» внутренний диванный критик никак не мог остаться равнодушным в такой момент. — Извини, — виновато произнёс Шэнь. — Действительно нет никакой разницы, какой именно предмет обладает нужным свойством. Мне же проще. — Вот-вот, — Цинхуа довольно приподнял голову, закрывая глаза и гордо скрещивая руки на груди. Однако, осознав сказанное полностью, резко посмотрел на пребывающего в теле Цинцю попаданца. — Погоди, в чём именно тебе проще? — Искать не придётся. — Я ничего не понял. Шэнь Юань глубоко вздохнул, отворачиваясь от друга и смотря в сторону Бинхэ. — Я понял, что не смогу исправить концовку жизни Бинхэ, сделав его счастливым. Я способен замедлить процесс, смягчить, может даже где-то сгладить определённые последствия, но это всё равно послужит лишь недолгой отсрочкой. Система поручила мне не дать Бинхэ полностью очерниться, но пытаться отбелить перекрашенную в чёрный ткань… бессмысленно. Это можно сделать лишь при первых тёмных каплях, упавших на белоснежный покров. — Братец Юань, что ты задумал? — напряжённо слушая друга, шёпотом спросил Цинхуа. — Я хочу вернуться в прошлое и не дать Бинхэ совершить непоправимые поступки, — Цинцю посмотрел через своё плечо, глаза его полнились решительным блеском. — В этом случае я смогу… смогу всё исправить. Цинхуа вздрогнул, разом осознав задуманный Шэнем план. Его ладони сжались в кулаки, пока учитель продолжал говорить: — Прошу тебя, Цинхуа, расскажи, как использовать Синьмо? — Никто не может использовать его, кроме Ло Бинхэ, — порывисто отрезал бывший лорд, но Юань ему не поверил. — До Бинхэ его использовали другие. Сходили с ума, чем-то жертвовали, но использовали. Никто не смог обуздать тёмную силу и стать хозяином, но до того, как Синьмо начинал влиять на разум, им могли орудовать. — А говоришь ещё, что не фанат… столько всего знаешь. — Цинхуа, не уходи от темы, прошу тебя, скажи… — Нет. Резкий и твёрдый отказ поставил Юаня в тупик. Он не ожидал от друга столь безапелляционного ответа. — «Нет»? Почему нет? Я же объяснил тебе, что поставлено на карту! Ты сам советовал мне найти обходной путь! — Не такой! — Цинхуа повысил голос, отчаянно махнув рукой. — Только главный герой может спокойно пользоваться этим мечом, если ты используешь Синьмо для задуманного, то ничего исправить не сумеешь, потому что Бинхэ сойдёт с ума куда быстрее! — Но я перенесусь в прошлое… — Да не сможешь ты перенестись! — отчаянно взвыл Цинхуа, однако, заметив непонимание и растерянность в чужом взгляде, поспешил исправиться, дабы Юань не зацикливался на произнесённой фразе. — А даже если и сможешь, то разрывы не поддаются контролю. Вдруг ты застрянешь во временной петле или попадёшь совсем в другое время! Я уже ничего не говорю про то, что это всё обречено на провал, поскольку главный герой не дурак и всегда носит Синьмо с собой. Цинхуа замотал головой, выдыхая и отказываясь даже смотреть на Юаня. — Нет, я не могу помочь тебе, братец. Даже не проси меня раскрыть эти карты, они утеряны, сожжены, разорваны! — Цинхуа не заметил, как сам шагнул ближе к Юаню, поддавшись эмоциям. — Меня полностью устраивает то, как складываются события сейчас, и я прошу тебя передумать. Я не могу потерять… не могу потерять этот оставшийся кусочек мира. Чужие ладони начали дрожать, и Юань невольно заметил, как Цинхуа периодически посматривает на движущуюся за занавесом тень. Взгляд его не полнился страхом или злобой, это была печаль и искренняя нежность, запертая в глубине чужого сердца, но не нашедшая выхода, чтобы разлиться предназначенным для одного-единственного человека теплом. Осознание поразило Юаня, и ответ, из-за чего друг так старательно упрямится, обнаружился сам собой. — Мобэй Цзюнь? Так тот, в кого ты влюблён — это Мобэй Цзюнь? Цинхуа вздрогнул всем телом и резко замахал руками перед лицом Юаня. — Тише! — Они нас не слышат. — Всё равно тише! На бледных, впалых щеках юноши расцвёл яркий румянец, который Цинхуа постарался скрыть ладонями, явственно ощущая непрошенный жар. — Кто бы мог подумать, что чистокровный демон и окажется твоим типажом. Любишь безэмоциональных доминантов? — Скажи спасибо, что не яндере-протагонистов, — буркнул Шан. — А иначе мы бы сейчас не спокойно разговаривали, а друг другу волосы пытались повыдёргивать. Юань скептически изогнул бровь, прикрывая половину лица веером. Цинхуа же неловко кашлянул. — В любом случае, я не из тех авторов, которые специально впихивают свой образ на место героини, лишь бы быть рядом с главным героем. В голове Шэня невольно проскочила мысль, что Мобэй Цзюня так-то непримечательным второстепенным персонажем тоже назвать нельзя, но он решил оставить её при себе. — В таком случае ты прекрасно понимаешь, почему я должен изменить прошлое, — Юань хлопнул веером о ладонь, закрывая его. — Бинхэ не должен страдать, никто не должен умирать, и ты не должен опасаться, что Мобэй может не вернуться с очередного задания. Как только речь вновь вернулась к поднятой до этого теме, Цинхуа враз ощетинился и резко ломанул прочь от Шэня, более не собираясь спорить, переубеждать его или помогать. — Ты такой упрямый! — прокричал он на ходу. — Сил моих нет! — Цинхуа! Шан Цинхуа, вернись! Учитель рванул следом, но проворный беглец уже добрался до двери, уверенно распахивая её и без секунды промедления прошмыгивая в образовавшийся проход. Его побег знаменовал собой конец их диалога и непреклонную позицию касательно поднятой просьбы. — Вот же! — поздно добравшийся до выхода Юань нахмурился и от досады топнул ногой. — У учителя возникли проблемы? Стоит ли ученику вмешаться и сделать эти «проблемы» более сговорчивыми? Раздавшийся за спиной голос заставил Цинцю обернуться, встречаясь с пристальным взглядом бесшумно подошедшего Бинхэ. Тот улыбался, но эмоции не отражались в глубоких тёмных глазах, выдавая фальшь. — Нет, не нужно, — покачал головой Шэнь Юань. — Попробую в следующий раз. Цинхуа, конечно, был вредным, трусоватым, и, по сути, именно из-за него возникли все проблемы в сюжете, которые Юаню теперь каким-то образом надо было исправлять, но подвергать друга ещё большему стрессу, а уж тем более излюбленным методам «разговора» протагониста он не собирался. Бинхэ ничего не ответил, лишь продолжил улыбаться уголками губ, рассматривая стоящего перед ним мужчину. Юань невольно сглотнул из-за довлеющей ауры протагониста, но более никак свою нервозность не выказал. Он был уверен в заклинании тишины — Бинхэ их не слышал. Появившийся сбоку своего повелителя Мобэй Цзюнь немного сбавил возникшее напряжение, уважительно склонив голову. Он неспешно покинул кабинет, направляясь в ту же сторону, в которую убежал Цинхуа. Юань проводил крепкую спину взглядом, мысленно посмеиваясь от осознания, что столь привлекательная внешность и притягательная холодная невозмутимость является следствием желания Цинхуа создать свой идеальный образ. К сожалению, в полной мере оценить чужую внешность Юаню не позволила чужая рука, властно и ревниво сжимающая тонкую талию. Учитель моментально повернулся обратно к Бинхэ, дабы уделить тому полное внимание. Сделал он это вовремя, ибо глаза мужчины, сменившие свою глубокую темноту на жгучий алый, не сулили ничего хорошего. — Бинхэ, — ладонью Юань коснулся чужой щеки, кончиками пальцев поглаживая выступающую скулу. — Ты закончил с делами? Не желаешь немного пройтись с этим учителем? Отражающаяся в глазах Бинхэ демоническая энергия несколько спала, заменяясь довольной улыбкой. — Всё, что пожелает учитель Юань, — согласился он, затягивая Шэня в поцелуй, на который тот с готовностью ответил. Ласкающие руки Бинхэ не оставляли Юаня равнодушным, заставляя его прижиматься ближе в нестерпимом желании ощутить жар чужих ладоней каждой клеточкой тела. Сам учитель несдержанно скользил пальцами по рельефной груди, едва ли не с недовольством цокнув в поцелуй из-за мешающейся одежды. Ему хотелось почувствовать и увидеть всё. Бинхэ словно околдовывал Юаня, лишая здравого смысла; оставляя лишь желание оседлать крепкие бёдра, кончиками ногтей изучая закалённое тренировками тело. Губы Шэнь Цинцю разомкнулись, демонстрируя мягкий кончик языка и готовность принять всё, что даст ему протагонист. Лёгкая дымка заволокла карие глаза, когда губы Бинхэ лишили остатков воздуха, а скользнувшие по ягодицам пальцы ласково и знающе надавили в нужное место, не оставляя в голове ни одной приличной мысли. Смирившийся со своими желаниями Юань готов был отдать себя на растерзание прямо у входной незапертой двери, но одно-единственное, случайное прикосновение остановило сей порыв. Шэнь дотронулся до висящей на поясе Бинхэ рукояти Синьмо. Мгновенный колющий холод пронзил всё тело, заставляя вздрогнуть от ошеломительной боли, отдёргивая руку. Та тут же оказалась схвачена широкой ладонью, отчего неприятное ощущение развеялось без остатка. — Аккуратнее, учитель, — ласково произнёс демонический лорд, оставляя невесомые поцелуи на длинных пальцах и избавляя от попавшей в тело тёмной энергии. — Этот меч Вам трогать нельзя ни в коем случае. Ваше золотое ядро может пострадать. — Прости, этот учитель был невнимателен. — Вам не за что извиняться, — Бинхэ переплёл свои пальцы с пальцами Юаня, одаривая того улыбкой. — Этот ученик сделает всё, чтобы защитить учителя. Лицо Шэня озарилось ответным нежным счастьем, а его рука коснулась тёмных волос, благодарно поглаживая. — Пойдём, Бинхэ. Мужчина послушно кивнул, открывая дверь, чтобы покинуть кабинет вместе с учителем и направиться к наружным садам. Пока они шли по длинному, тусклому коридору, взгляд Юаня периодически то и дело опускался к бёдрам протагониста, рассматривая покачивающийся в тёмных ножнах меч. Синьмо, словно разумное создание, издевался над Цинцю: качаясь туда-сюда, завлекая дотронуться, маня высвободить и отдать себя на растерзание демонической тёмной силе. Юань отвёл хмурый взгляд в сторону, сжимая ладонь Бинхэ сильнее. Это действительно будет непросто.

***

Последующие дни проходили для Шэнь Юаня в суетливых попытках выцепить Шан Цинхуа для продолжения разговора, но тот словно предугадывая каким-то образом появление друга, вовремя сбегал, не оставляя и шанса поймать его. В отчаянии Юань даже решил поинтересоваться у Мобэй Цзюня о местонахождении проворного попаданца, но тот лишь пожал плечами, отказываясь выдать своего прислужника. То ли мужчина действительно не знал, куда постоянно исчезает трусливый хомяк, то ли просто оставлял Шэня ни с чем по каким-то личным соображениям. В любом случае после безрезультатных недельных поисков, когда Шэнь Цинцю надоело изображать из себя недо-сталкера, он решил взять дело в свои руки и найти информацию о Синьмо в хранящихся у Ло Бинхэ старых книгах и свитках. Дело это было заведомо провальное, ибо кто вообще стал бы писать о проклятом демоническом мече, но попытаться стоило. Именно поэтому дни Юаня превратились в беспрерывный цикл посещения библиотеки, архивов и кабинета протагониста. Бинхэ ничуть не возражал, позволяя учителю гулять, где тому вздумается, и читать всё, что захочется. С одной стороны, это очень радовало Юаня, так как ему не приходилось ничего придумывать или объяснять, а с другой — подобное поведение главного героя напрягало. Ранее интересующийся чуть ли не каждым шагом своего наставника Ло Бинхэ вдруг перестал задавать вопросы и предлагать помощь. Конечно, это можно было списать на то, что вспыхнувший интерес Юаня просто не вызывал подозрений, и отчасти сие было правдой, ибо о демонических заклинаниях и артефактах даже в новелле говорилось нечасто, так что юноша проводил время с пользой, расширяя познания о «другой части мира заклинателей». Информацию касательно Синьмо же он искал лишь тогда, когда протагонист был чем-то занят. Осуществлять столь дерзкий план в открытую было бы верхом глупости, так что Юань действовал осторожно и потихоньку, но противное чувство загнанности в угол никуда не исчезало. Это было не то же самое, как когда гаремные сестрички «поймали» его ради осуществления своей мести. На этот раз он в прямом смысле ощущал себя запутавшейся в паутине мухой, которую паук давно обнаружил, но по какой-то причине не добивал, продолжая из тени пристально наблюдать за жалким, бесполезным барахтаньем. Юань от этого чувства старательно отмахивался, не оставляя попыток добиться нужных ответов, и спустя некоторое время бесплодных, но старательных потуг результат дал о себе знать. Шэнь в очередной раз пытал счастье в одном из забытых архивов Бинхэ. Узкое, пыльное пространство, заваленное древними летописями и сложенными друг на друга книгами, давило со всех сторон. Некоторые свитки опасно кренились с полок, грозясь свалиться на голову от любого неосторожного движения, а трухлявые деревянные дощечки трескались и разваливались, стоило только их взять в руки. Единственным спасением являлось небольшое окошко, через которое поступал воздух и солнечный свет. Юань периодически поднимал на него взгляд, рассматривая виднеющийся кусочек неба, глубоко вдыхал древесный воздух, смешивающийся с витающей в комнате пылью, и возвращался к работе после краткого отдыха. Сидя на полу, молодой человек обложил себя книгами со всех сторон и буквально утопал в них. Из-за этого вида его даже можно было спутать с нефритовой статуей, кем-то оставленной и печально забытой. Тихое шуршание последней перевёрнутой страницы в неизвестно какой уже по счёту книге совпало с усталым, тяжёлым вздохом: — Неужели кроме Цинхуа информации действительно больше нет? — раздавшийся шёпот Цинцю полнился печалью и неверием. — Сколько у меня ещё осталось времени? Шэнь нахмурился, потерев пальцем образовавшуюся между бровей морщинку. Из-за изменившегося сюжета он не мог предсказать, когда наступит «концовка новеллы», до которой он должен был дотянуть ради выполнения миссии Системы. Возможное искажение ци у Бинхэ не уменьшало стресса. Несколько раз Юань пытался воспользоваться своим преимуществом попаданца, чтобы получить подсказку, но как назло Система не отвечала на слёзные призывы, оставляя юношу на произвол судьбы и без читов с возможностью узнать, на какой стадии прогресса он сейчас находится. Так что, кроме как справляться своими силами, Шэню больше ничего не оставалось. — Ещё одну, и закончу на сегодня, — пробормотал он, протягивая руку к завалившейся под шкаф бамбуковой дощечке. Несколько свитков попадали с коленей, а сам Юань едва не распластался по полу в попытках дотянуться. К счастью, нужная вещь в итоге оказалась схвачена и аккуратно развёрнута. Тонкая верёвочка плавно скользнула на пол, позволяя заглянуть в тайны демонических записей. Юань быстро проскользил взглядом по выцветшим чернилам и удивлённо замер. Тусклые надписи прочитать было непросто, но натренированные глаза выхватили самое главное: рассказ о прожорливом демоне, ненасытным до крови и чужих пороков. Желая вкушать как можно больше людских страданий, непокорный монстр переходил из рук в руки, заставляя наскучивших ему хозяев убивать себя. Если же те не поддавались демоническому внушению, то смерть их ждала либо от рук недоброжелателей, желающих обрести силу, либо от всепоглощающей тёмной энергии, хранящейся в демоне. В результате многовекового омовения кровью мощь его стала столь безгранична, что позволила владеющим им разрывать само время и пространство, дабы передавать прожорливого демона новым хозяевам, чтобы те продолжали нести страдания, идя по кровавому пути в других мирах. — Это оно! — ахнул Юань. — Речь о Синьмо, но… Юноша внимательно перечитал текст, пытаясь вникнуть в смысл написанного. Неутолимый демон. Сменяющиеся хозяева. Разрывы миров. Всё сходится. Не понятно лишь одно. — Почему в новых мирах хозяева постоянно меняются? Юань перевернул дощечку в надежде обнаружить там ответ. Другая сторона была абсолютно пуста, однако вместо досады юноша испытал неимоверный страх, когда услышал ответ на свой риторический вопрос: — Потому что все предыдущие владельцы умирают. Звук ударившегося об пол бамбука вышел слишком ошеломляющим и резким, заставляя невольно передёрнуть плечами. Юань, однако, не обратил на это никакого внимания, поворачиваясь лицом к вошедшему. Его мозг в ускоренном темпе пытался придумать оправдание, для чего ему информация о могущественнейшем мече, принадлежащем самому лорду демонов, но при этом уже смиренно был готов проститься с жизнью. Что первый, что второй варианты перестали иметь значения, когда юноша понял, кто именно предстал перед ним. Шан Цинхуа стоял на пороге, осунувшимся призраком наблюдая за приходящим в себя другом. Тот самый Цинхуа, которого Шэнь так долго пытался поймать. Тот, кто мог бы сразу объяснить все нюансы, не вынуждая Юаня так долго и муторно копаться в кипах бумаг ради пары завуалированных строчек. — Ты! — возмущённое оханье было похоже на шипение. Развёрнутые длинные свитки покатились по полу, когда Юань суетливо принялся подниматься на ноги. В карих глазах отчётливо полыхало возмущение и недовольство, но было трудно определить, чего больше: гнева или усталости. Очень хотелось хорошенько встряхнуть друга и высказать ему всё, что накопилось, однако стоило только Юаню лучше рассмотреть чужое осунувшееся лицо, как все бурлящие внутри эмоции как-то разом утихли, сменяясь внезапным смущением от неопределённости ситуации и искренним волнением. Шан Цинхуа выглядел… плохо. Его худое лицо стало более впалым, круги под глазами — чётче, а губы потрескались. Одежда была грязной и мятой, под ногтями виднелись комочки грязи. Но даже всё это не взволновало Юаня так, как заплаканные глаза с лопнувшими в них сосудами и засохшими дорожками слёз на щеках. Кричать или в чём-то порицать друга более не хотелось совершенно. — Что… случилось? — тихо произнёс Юань, на самом деле боясь услышать ответ. Такого Шан Цинхуа он видел впервые, и это пугало. Бывший лорд пика Аньдин глубоко вдохнул, провёл ладонью по щеке и направился ближе к Шэню, не заботясь о том, чтобы аккуратно переступить через раскиданные вещи. Оказавшись близ друга, Цинхуа поднял голову и, взглянув в глаза напротив, ответил: — Я помогу тебе. Спрашивай всё, что хочешь знать о Синьмо. Шэнь Юань растерялся ещё больше, отступая немного назад. — Цинхуа, что произошло? — Меня перестал заботить этот мир. Будет он уничтожен или нет, теперь мне всё равно, — Юноша поджал и без того тонкие губы. — Это моя ошибка, всё это моя вина. Юань недовольно покачал головой, аккуратно беря тонкую, подрагивающую ладонь в свою и усаживая Цинхуа рядом с собой на пол. — Не говори так. Всё можно исправить. Просто объясни мне, что случилось. Исхудавший лорд медленно прикрыл веки, силясь не заплакать, но предательская влага вновь собралась в самых уголках глаз и срывающемся голосе: — Мой Король… Мобэй Цзюнь, — он прокашлялся, — мёртв. Холодная, колющая дрожь пробила всё тело: скользнув по позвоночнику, она разошлась по рукам и ногам, заставляя онеметь пальцы. Сжавшееся сердце болезненно пропустило удар. Мобэй не был близок Юаню, но новость огорошила, оставив на сердце корявый шрам. — Как? — не находя слов, прошептал Цинцю. — Просто ушёл по каким-то важным делам, — губы Цинхуа искривила печальная улыбка. — Я хотел пойти за ним, но… струсил, — он вновь вытер щёки, на этот раз уже от побежавших слез. — Ло Бинхэ поручил мне задание: очередные бумажки, очередные переписи, очередные завоевания и пустые подсчёты. Очередные данные, которые он никогда не проверяет. Никогда! — Шан впился пальцами в подол ханьфу, сжимая ткань до треска. — Я мог отложить это, оставить на потом и поспешить за своим Королём, ведь я чувствовал, что ему понадобится помощь. Я знал это, я сам описывал ситуацию, с которой он должен столкнуться! Но, побоявшись гнева главного героя, решил, что возможно это просто очередное поручение, а не тот самый смертельный для Мобэй Цзюня момент! Какой же я дурак, как я мог так оплошать… — юноша закрыл лицо ладонями, более не сдерживая всхлипы. Юань мог лишь молча положить руку на чужую спину, успокаивающе её поглаживая. Спустя некоторое время Цинхуа опустил ладони и посмотрел на друга ясными от слёз глазами. — Я восхищаюсь тобой, Шэнь Юань. Искренне восхищаюсь. Ты готов ради Бинхэ на всё. Абсолютно на всё, даже разорвать время и пространство, в тоже время я банально побоялся недоделать работу и из-за этого потерял самого важного для себя человека, — Цинхуа повернул голову в сторону, рассматривая бамбуковую дощечку, которую до этого читал Юань. — Я не знаю, получится ли осуществить задуманный тобой план, слишком уж много «если» и «возможно», но какая нам уже разница? В прошлом мире мы давно мертвы, а этот и так обречён. Так что если и сейчас всё провалится, то и чёрт с ним. Юань убрал руку, позволяя Цинхуа сесть поудобнее. — Я расскажу тебе о тайных свойствах Синьмо, но хочу, чтобы ты мне пообещал кое-что, — он дождался кивка от Шэня и с трудом договорил. — Верни мне Мобэя. Твоя идея безумная, последствия никак не предскажешь. Этот мир может исчезнуть раньше, но это действительно последний шанс. Поэтому не умирай и исправь всё. Слышишь? — Цинхуа нервно закусил губу. — Ты подвергнешь себя огромного риску, но мы попаданцы и по-настоящему не принадлежим миру «ПГБД». Это может сыграть нам на руку. Юноша замолчал, чем и воспользовался Юань, до этого лишь внимательно слушающий и дающий возможность высказаться. — Цинхуа, что мне нужно сделать? Шан тихо вздохнул, более не смея утаивать правду: — Ты должен пожертвовать собой. — В каком смысле? — В самом прямом. Всеми силами Синьмо может пользоваться лишь его хозяин. — Бинхэ. — Он самый. Открывать миры, менять время… ну, ты и сам это знаешь, — Цинхуа пожал плечами, — с другой же стороны, желающие воспользоваться Синьмо в своих целях должны убить предыдущего владельца, чтобы хозяин сменился. В нашей ситуации это нереальный вариант, да и ты вряд ли бы пошёл на такое. На лице Юаня отразился ужас, и он резко кивнул, не будучи в состоянии даже мысленно поднять на Бинхэ руку. К тому же этот вариант был просто-напросто бессмысленным из-за защищающей его «ауры протагониста». — В таком случае у нас остается единственный вариант, и это кровавое самопожертвование, являющееся ключом к открытию разрыва. — Звучит драматично. — Поэтому я и сказал, что вся эта ситуация выглядит не очень хорошо. Ты являешься светлым заклинателем с золотым ядром. При соприкосновении с Синьмо тебе придётся испытать лютую боль, однако благодаря развитой силе ты сможешь прорезать пространственную ткань. — Но не открыть её? — Нет, — Цинхуа печально мотнул головой, опуская взгляд. — Как бы ты ни был силён, ты не его хозяин. Синьмо нужна жертва. Тогда всё получится. Юань тихо вздохнул, упираясь ладонями в пол и слегка откидывая голову назад, рассматривая крошечные трещины в потолке. — Теперь я понимаю, почему ты так противился этому. Я ведь просто умру, да? Всё это бессмысленно. — Не совсем, — Цинхуа уловил заинтересованный взгляд Шэня и пояснил. — Единственный вариант — это нанести смертельную, но мучительную рану. В этом случае ты будешь умирать медленно и успеешь зайти в разрыв. У Юаня от такой перспективы невольно вырвался горький смешок, однако отвечать он не стал, ибо наконец-то получил ответы, которые долго искал. Сказать, что подобный поворот был чем-то удивительным, он также не мог. Даже в такой второсортной новелле, как «ПГБД», были драматичные арки, требующие от протагониста нечеловеческих стараний. Видимо сейчас эта роль досталась «ненастоящему» Цинцю. — Значит, мне нужно использовать Синьмо, и этим я решу все проблемы. — Братец, я конечно восхищаюсь тобой, но советую притормозить. Самое сложное мы не решили. — Сложнее, чем вспороть себе живот? Цинхуа обречённо кивнул: — Конечно, ведь забрать меч придётся у главного героя. Сомневаюсь, что Ло Бинхэ добровольно позволит тебе совершить задуманное. Юань медленно размял затёкшие от неудобной позы плечи, заодно помассировав кончиками пальцев зажатые мышцы шеи. — У меня есть идея, — слабо выдохнул он, — только сработает она тоже лишь раз. Как ты и сказал, Бинхэ не глуп. — И что же ты надумал? Цинхуа сел в позу лотоса, уперевшись ладонями в колени. Он пристально посмотрел на Юаня, но тот не удостоил его ответом, ибо враз пересохшее горло отказывалось выдавать осмысленные предложения. Юноша что-то неясно буркнул, а Цинхуа непонимающе изогнул бровь, наблюдая за тем, как яркий румянец расползается по бледным щекам. Что бы ни задумал Шэнь, казалось, для него это даже сложнее, чем добровольно проткнуть себя мечом.

***

Длинные пустые коридоры тёмного дворца всегда вызывали в Юане чувство затаённой опасности и притаившейся по углам неизвестности, однако сейчас они казались просто бесконечными. Каждый шаг давался с трудом, несмотря на то, что юноша шёл настолько быстро, что почти бежал. После произошедших событий дворец Ло Бинхэ будто замер во времени и тишине. Если раньше испуганные слуги могли периодически встретиться на пути, то теперь жизнь будто окончательно покинула эти стены. Смерть главенствующих наложниц дала трещину, а гибель самого приближённого к демоническому лорду человека раздробила её полностью. Хотя, если говорить начистоту, именно появление Шэнь Юаня послужило началом всех трагичных происшествий. В этом было тяжело признаться даже самому себе, но оригинальная новелла оказалась куда лояльнее ко многим героям, связанным с Ло Бинхэ. Длинные пряди тёмных волос скрыли взгляд Цинцю, когда с губ сорвался тяжёлый вздох и он медленно опустил голову. Тяжёлые мысли давили, подобно свинцу оседая на сердце чувством вины и ложась неподъёмным грузом на плечи. Юань старался не думать об этом, ведь впереди его ждало не менее суровое испытание, отчего ему хотелось мыслить чуть более рационально, но, к сожалению, в самые ответственные моменты ничто не получается так, как ты планируешь. Приятный аромат воскуренных благовоний донёсся до Шэня сбором сушёных трав и алойного дерева. Это неимоверно удивило юношу, напомнив запахи его родного мира и укутав в тёплые воспоминания, столь далёкие, что принадлежащие будто даже не ему. Возможно, это была лишь иллюзия воспалённого, уставшего от всего сознания, и на деле он ощущал нечто совершенно иное, похожее, но всё же относящееся исключительно к демоническому миру. Вот только почувствовавшему мимолётное, но столь необходимое спокойствие Юаню, нюансы были неважны. Всё, чего он желал — это успокоиться, взять себя в руки и хорошо исполнить свою роль, ибо только от него теперь зависело, смогут ли мёртвые вернуться, а дорогой сердцу человек — обрести заслуженное счастье. Отражаемый на полу блеклый силуэт невесомым призраком скользил всё дальше по пустому коридору, сопровождаемый едва слышными звуками шагов, что мгновенно стихли перед большой резной дверью в чужие покои. Тёплый взгляд нежных, немного грустных, но добрых глаз скользнул по искусно вырезанной речушке; пушистым, бесформенным облакам; навечно замершим журавлям, стремящимся взмыть ввысь, и расцветающим лотосам. Ладонь Юаня легла на деревянную поверхность, ощущая её шероховатость в местах резьбы. Смешно сказать, но спустя столько времени после попадания в новеллу он ни разу не был в покоях Бинхэ. Совершенно его не тянуло в одно из самых часто описываемых автором мест, однако ситуация изменилась, и личные желания более не имели веса. Глубокий вдох Шэня совпал с медленным поднятием руки и внезапным звуком резко распахнувшейся двери. Поток воздуха ударил замершего от неожиданности Юаня, растрёпывая шелковистые нити волос и запутываясь в длинном подоле тёмных одеяний. — Заходите, учитель, — раздавшийся из глубины комнаты голос привёл Цинцю в чувства, и тот поспешил войти, закрывая за собой дверь. Несмотря на странную неприязнь Шэнь Юаня к личным покоям Бинхэ, не признать великолепия открывшейся перед ним обстановки он просто не мог. Сян Тянь Да Фэйцзи всю душу вложил в описание роскошного, искусно отделанного внутреннего убранства, не уступающего императорскому, а потому даже на страницах романа оно поражало воображение. В комнате превалировали тёмные тона с чарующими вкраплениями золотого и алого. Неизменная мебель из тёмных пород дерева горделиво хранила выставленные напоказ трофеи: различные орудия, драгоценные свитки, сверкающие нефритовые изделия, тонкий фарфор и искусные росписи. В одной части комнаты Юань заметил стол, на котором были расставлены как пиалы для чая, так и несколько глиняных горшочков, хранящих в себе дурманящий одним лишь запахом алкоголь. Необычную в своём сочетании композицию дополняла небесного цвета ваза, изумительно гармонируя с нежно-розовыми бутонами вставленной в неё сливы. Чуть поодаль от стола виднелось широкое окно, одна часть которого завораживала замысловатыми деталями на перегородках, а вторая была настежь распахнута. Ло Бинхэ стоял как раз перед ней с заведёнными за спину руками, обозревая открывающийся ему вид. Привычное тёмное ханьфу подчёркивало стройную фигуру мужчины, позволяя рассмотреть обтянутые тонкой тканью крепкие мышцы прямой спины и широких плеч. Слабые порывы редкого ветра едва заметно ласкали распущенные волосы Бинхэ, звенели серебристыми цепочками на его рукавах и играли с концами алого шёлкового пояса, подпоясывающего талию. Юань на мгновение замер, не в силах оторвать взгляда от изумительной картины, которую хотелось немедленно перенести на холст, но, качнув головой, быстро взял себя в руки. Он даже сделал несколько шагов вперёд, прежде чем вновь остановиться, однако по несколько иной причине. Взгляд его уловил другую часть спальни, не заметить которую не представлялось возможным, ибо это была отдельная комната внутри комнаты. За аркообразной дверью скрывались алые занавеси, обитые деревянными панелями стены и огромное, утопающее в подушках и шёлковых тканях ложе. Никогда ещё Юань не видел настолько гигантской, вычурной кровати, кричащей о своём предназначении. Даже вещающие о богатстве звёзды «его мира» не смогли бы посоревноваться с подобной роскошью. Плавность линий проглядывалась в каждой детали интерьера, придавая помещению не только шарма, но и величия. У этого места было одно-единственное предназначение, о котором Юань знал из неимоверного количество пропущенных страниц. Раньше это знание раздражало просто с точки зрения бессмысленности и однообразности, теперь же оно вызывало неистовое желание разгромить здесь всё. Клокочущее, нехорошее чувство распространялось в груди безудержным жаром и порывистым намерением сделать какую-то глупость. Хотелось стиснуть зубы, в несколько шагов добраться до Ло Бинхэ, по-хозяйски развернуть его к себе и впиться в красивые губы, вынуждая подхватить под бёдра. Шэнь Юаню не хотелось думать о том, что главный герой романа-гаремника здесь делал, ему не хотелось тут находиться. Ему было противно. Именно поэтому Цинцю спешно достиг Бинхэ, обхватывая руками его талию и упираясь лбом в ощутимо напрягшуюся спину. — Учитель? — тихий голос Бинхэ прозвучал спокойно и легко, но растерянность ему скрыть не удалось. Мужчина накрыл ладонями крепко сцепленные на торсе руки Юаня и слегка посмотрел на тёмную макушку через своё плечо. Тепло учителя, вкупе с его ласковой духовной энергией, окутало Бинхэ, позволяя расслабиться и отпустить все заботы. — Учитель, что-то случилось? — Я знаю о Мобэй Цзюне. Мне очень жаль. — А, — Бинхэ слегка кивнул, вновь переводя взгляд на пейзаж за окном. — Он был незаменимым помощником. Я ценил его. Но, боюсь, времени на оплакивания нет. Юань расцепил руки, отстранившись от Бинхэ, но лишь затем, чтобы встать от него сбоку, рассматривая точёный профиль. — Почему? — Скоро на северных границах вспыхнет война. Линьгуан-цзюнь, занявший место Мобэя — горделивый, алчный глупец. Он может возомнить о себе слишком много, это нужно пресечь в зародыше, — Бинхэ слегка улыбнулся, поворачиваясь к Юаню. — Боюсь, ученику придётся на время оставить учителя, чтобы разобраться с этой небольшой проблемой. — Всё в порядке, — Юань покачал головой, понимающе кладя руку на предплечье демонического лорда. — Каждый из нас должен выполнить свой долг. Бинхэ слегка склонил голову, задумчиво рассматривая учителя. Было что-то в его взгляде непонятное, необъяснимое, невысказанное и тоскливое. Словно он ждал чего-то, но Юань никак не мог понять, чего именно, а потому оставил мрачнеющий взгляд без внимания. — Бинхэ, нам скоро придётся расстаться, — произнёс Шэнь медленно и спокойно, стараясь не волновать юношу неправильно подобранными словами. — Из-за дел ты покинешь учителя на неопределённое время, поэтому я подумал… Юань отстранился от смотрящего на него демона, останавливаясь у столика с напитками. Он не хотел столь бесчестно пользоваться возникшей ситуацией, но просто не смел упустить подобный шанс, ибо другой мог и не представиться. — Не хочешь ли выпить с этим учителем? Шэнь коснулся кончиками пальцев горлышка одной из глиняных бутылочек, придвигая её ближе к себе и поднимая на Бинхэ вопрошающий взгляд. Тот всё так же смотрел на учителя, едва улыбаясь уголками губ. Юаню было трудно выдержать подобный честный, доверчивый взгляд, ибо вина грозилась захлестнуть с головой, но он твёрдо решил не отступать, а потому не отводил глаза. — Конечно, для этого ученика не будет большей чести, — в конечном итоге ответил Бинхэ, подходя ближе, чтобы занять один из стульев сбоку стола. Юань расположился на точно таком же, только с другой стороны. Он ловко откупорил пробку, не без удивления отмечая выразительный аромат выдержанного ликёра с доминирующими оттенками цитрусовых и корицы. — Учителю нравится? — не без улыбки поинтересовался Бинхэ, ласково рассматривая чужое лицо. — Каждый из этих напитков приготовлен по своему уникальному рецепту в единичном экземпляре. Мужчина кинул взгляд на аккуратные горшочки, не скрывая в голосе довольных ноток. Ему бесспорно нравились привилегии, доступные исключительно демоническому лорду. — Аромат богатый и насыщенный, учителю не терпится попробовать, — Шэнь аккуратно взболтал янтарную жидкость. — Но первую пиалу должен выпить ученик. Бинхэ с поблёскивающими от предвкушения глазами безропотно кивнул, обхватывая длинными пальцами фарфор и уважительно протягивая его Юаню. Манящая жидкость цвета созревшего колоса вмиг скрыла собой белоснежное дно, едва не выплеснувшись за край. Несмотря на малое количество алкоголя и недавно открытую бутыль, яркий аромат заполнил комнату незримым облаком оседающей сладости. — Этот ученик благодарит учителя за появление в его жизни, — произнёс Бинхэ, приближая пиалу к губам, — и надеется, что подобные счастливые совместные моменты станут её привычной частью. Одним глотком мужчина выпил крепкое угощение, прикрывая глаза и оттого не замечая, с каким трепетом Юань проследил за движением его кадыка. — Конечно… — не до конца очухавшись, прошептал учитель, — ты будешь счастлив, Бинхэ. Этот учитель сделает для этого что угодно. Ответный низкий гортанный рык Бинхэ вызвал мурашки по спине и лёгкую дрожь в коленях. Ощутив растекающийся по щекам и шее жар, Юань спешно протянул свою пиалу, едва дождавшись, когда последняя капля упадёт в поблёскивающую от света зажжённых свечей пиалу, дабы выпить содержимое. В приятном молчании пузатый горшочек быстро опустел, разделённый между учеником и учителем. Впрочем, пил в основном Бинхэ, ни разу не отказавшись от налитого Юанем алкоголя. Крепость напитка его будто совсем не страшила, столь умело, легко и с удовольствием он пил. Юань честно завидовал такой выдержке, ибо он начал поддаваться лёгкой дурманящей дымке всего-то после второй пиалы, что его абсолютно не устроило. Именно поэтому более себе учитель не наливал, мысленно благодаря Бинхэ за то, что тот словно не замечал оставленную на столе до краёв наполненную чашечку. Вторым открытым горшочком стал не менее насыщенный выдержанный рисовый напиток, и вот уже он дал необходимые для полноценного осуществления плана плоды. Юань даже не сразу заметил изменения в Бинхэ, разглядев появившийся румянец на чужих скулах лишь после того, как мужчина слегка ослабил плотный ворот ханьфу, оголяя ключицы. Дыхание демонического лорда стало более глубоким, а в тёмных глазах появилась мутная пелена. Строгая поза примерного ученика, которую он зачем-то пытался держать рядом с Юанем, сменилась удовлетворённой вальяжной расслабленностью: полулежа на стуле, Бинхэ прислонился затылком к стене, а костяшками пальцев подпёр себе висок. Несколько вьющихся непослушных локонов упали ему на глаза, скрыв демоническую метку на лбу. Зрелище было поистине завораживающим, не хотелось думать ни о чём, только любоваться расслабившимся лордом, однако Юань дожидался именно этого момента и не мог его упустить. Медленно поднявшись со стула, он подошёл ближе к Бинхэ, который явно слышал чужие шаги, но вида не подавал. — Бинхэ, — ласковым шёпотом позвал учитель, позволяя себе осторожно коснуться ладонью чужой щеки и нежно провести по ней пальцами. Тёмные глаза, напоминающие непостижимую бездну с пугающими алыми разводами в самой глубине, внимательно воззрились на Шэня, вызывая у того улыбку. — Учитель? Чужой шёпот наполнил Юаня решительностью, вытеснивший все сомнения и колебания. Глаза, видевшие столько боли, жестокости и несправедливости, сейчас смотрели на него с открытостью невинного ребёнка. Трепетное ожидание долгожданного переломного шага погружало обоих мужчин в интимную сокровенность. Юань был готов на всё ради его Бинхэ. Действительно на всё, как и сказал Цинхуа. Длинное тёмное ханьфу приятным невесомым шёлком скользнуло по ногам Шэнь Юаня, когда он аккуратно присел на колени Бинхэ, обвивая руками его шею и едва заметно прикусывая себе нижнюю губу. — Учитель? — сорвавшийся от сглатывания голос совсем не был схож с привычным бесстрастным тоном демонического лорда. Впрочем, удивление не помешало мужчине собственнически разместить ладони на тонкой талии. — Бинхэ, этот учитель принял решение, — начал Юань, едва ощутимо поглаживая лицо своего драгоценного ученика и аккуратно зачёсывая его чёлку назад. — Сегодня… я хотел бы возлечь с тобой. Подёрнутый алкогольной дымкой томительный взгляд без промедления сменился голодным и жаждущим, заставляя сомневаться в том, что Бинхэ на самом деле пьян. Умелые пальцы сильнее стиснули Шэнь Юаня, вызывая у того тихий вздох от осознания, что Ло Бинхэ не хватает лишь пары каких-то жалких сантиметров, дабы совершенно спокойно полностью обхватить его талию. — Учитель Юань, вы понимаете, о чём говорите? Ранее вы отказывали в этом, — голос Бинхэ был спокоен, однако его нетерпеливые прикосновения выдавали желания мужчины куда красноречивее. — Говорит ли за вас алкоголь в крови? Этот ученик не хочет пользоваться слабостью учителя. — Нет, Бинхэ, я не пьян, — Юань подался ещё ближе, касаясь губами искусительного участка оголённой груди. — Просто учитель долго не решался на большее, желая научить тебя не только телесным удовольствиям, — он улыбнулся. — Ты прекрасно справился. На этом закончим с теоретическими уроками. Шэнь обхватил ладонями лицо Бинхэ, смотря ему в глаза. — Но, возможно, ты сам больше не хочешь учителя? Решительный, голодный поцелуй был Юаню ответом. Подобно дикому, необузданному, раздразнённому хищнику, Бинхэ завладел чужим ртом, вылизывая и терзая его. Подхватив Цинцю под бёдра, юноша встал, желая двинуться в сторону ложа, не прекращая вожделеющих ласк, но замер, ощутив лёгкий хлопок по плечу. Юань кое-как прервал поцелуй, вознаградив насупившегося Бинхэ быстрым чмоком, и искренне попросил: — Только не здесь. Сначала слова учителя показались странными, но после их осознания великий лорд довольно улыбнулся: — Ученик не был ни с кем после появления учителя Юаня. Комната абсолютно чиста. — Это… радует, — с небольшой заминкой произнёс Юань, понимая, что действительно испытывает искреннее облегчение, — но всё же, прошу тебя, давай сделаем это у меня? Бинхэ, млеющий от одних лишь чужих слов, удобнее перехватил Юаня, чтобы крепче прижать к себе, не позволяя тому случайно травмироваться, ведь второй рукой он резким движением вытащил Синьмо из ножен: — Одно ваше слово, учитель, и ради вас я разорву все Три Мира. В этот же миг яркая вспышка ослепила Шэнь Юаня, побуждая слегка отвернуться, прикрыв глаза. Длилось это недолго, поэтому вскоре перед попаданцем предстала пугающая, противоестественная картина. Ло Бинхэ мечом рассёк само естество мира: пульсирующая в воздухе дыра раскрыла своё нутро. Клубящаяся по её бокам тёмная энергия напоминала сочащуюся алую кровь. Ло Бинхэ спокойно вторгся и покорил первозданные законы мира. Подобное болезненное, даже насильственное подчинение пугало, но явственно давало понять: слова его не пустой трёп. Он действительно способен подмять под себя миры и голыми руками порвать их, если просто того пожелает. Пока Юань тихо поражался способностям главного героя, Бинхэ немедля шагнул в проход, оказываясь в другой части дворца. Знакомая обстановка окутала умиротворяющим шелестом клёна за окном, травяным ароматом недавно распитого чая и несколько небрежным видом разложенных на столе книг. Выделенная Шэнь Юаню комната разительно отличалась от спальни Бинхэ: уютная, тёплая, навевающая сон. Давящее возбуждение сменилось мягкой безмятежностью, а показательная роскошь — скромной обстановкой без излишеств. Спальня Ло Бинхэ меньше всего располагала к тому, чтобы отдыхать, вызывающе выражая собственное предназначение. Юаню было некомфортно не только из-за того, чем занимался в ней протагонист, но и из-за ощущения холодной пренебрежительности. Удовлетворив себя, Бинхэ всегда прогонял жён, и это рождало мерзкое чувство использования. Ни одна наложница не жаловалась, но Шэнь не сомневался, что девичьи сердца разбивались из-за невозможности заснуть рядом с любимым и увидеть красивый лик, согретый утренними лучами. Осмотревшись вокруг, Юань изумлённо похлопал ресницами и медленно разжал пальцы, которыми впился в плечи Бинхэ во время пространственного перемещения. Он и забыл, что Синьмо может служить обычным «телепортом». — Вы как всегда оказались правы, учитель, — довольно произнёс Бинхэ, — здесь намного лучше. — Бинхэ не заслуживает меньшего, — Юань поднял взгляд, — ведь если он готов по одному лишь слову обрушить все Три Мира, то меньшее, что может сделать учитель — это принять на себя любой последующий гнев. — Учителю не нужно жертвовать собой, ученик защитит от всего. Подтверждая собственные слова, Бинхэ без промедления откинул меч, представляющий для Юаня опасность, в сторону. Проскользив по полу, Синьмо издал разгневанный звон, завершившийся ударом о стену. Величайшее демоническое оружие осталось лежать в стороне ненужным своему хозяину хламом. Бинхэ было откровенно плевать на подобную мелочь, ибо он всегда поступал, как хотел. Сейчас его волновал лишь учитель, нежно распростёршийся под ним на кровати. Юань, смиренно принимающий порывы ученика, не мешал тому осуществлять давние желания, от которых Бинхэ честно воздерживался во имя учителя. Да и сам Шэнь с удовольствием рассматривал красивое лицо нависающего над ним мужчины. От столь жадного взгляда дыхание откровенно сбивалось, сердце замирало, а ноги невольно раздвигались шире. В груди пылало, живот сладко стягивало, щёки заливались румянцем. Поверить в то, что Юаня кто-то так жаждет, было непросто. — Учитель, Бинхэ нужно признаться, — проворковал главный герой, не стесняясь во время диалога неспешно развязывать чужой пояс. — Этот ученик совершенно неопытен в любви между мужчинами. Юань почувствовал, как горло пересыхает от сказанного, из-за чего поспешно сглотнул: — Учитель… я тоже, — он прикусил губу, решительно сменяя формальную речь. Ему не хотелось в постели придерживаться неких иерархических «ролей». — Но, Бинхэ, я нестерпимо хочу почувствовать тебя внутри. На губах лорда мелькнула слабая улыбка, в глаза его танцевали лукавые бесы, при этом он умудрялся выглядеть невиннейшим ангелом. — А-Юань, — шепнул Бинхэ, вызвав порывистый выдох у учителя, — тебе будет непросто полностью принять меня в первый же раз. — Всё равно! Мне всё равно, я смогу, — Юань обхватил ногами крепкую талию мужчины, не давая возможности отстраниться. — Я справлюсь. Бинхэ от столь откровенных действий своего целомудренного шицзуня несдержанно, счастливо фыркнул, мгновением спустя заливая комнату поистине звонким, ярким смехом, который Юань ещё ни разу не слышал. Кажется, собственные эмоции удивили и Бинхэ, ибо тот замер, о чём-то задумавшись. Когда он смеялся так в последний раз? Будучи совсем малышом, не ведающим бед? Или во время недолгой жизни с матушкой? Выражал ли он в первые годы обучения на пике Цинцзин подобные эмоции? И когда именно позабыл, как это искренне делать? Неприятные воспоминания грозились прорвать пелену времени и затянуть молодого человека в болезненное прошлое, чего Юань ни в коем случае не мог допустить. Он резко сжал ладонями плечи Бинхэ, толкая его в сторону и забираясь на бёдра. Поверженный лорд этому никак не воспрепятствовал, с нескрываемым интересом наблюдая за очередным поразительным ходом своего непредсказуемого учителя. Юань, не имея ни малейшего опыта в подобных делах, интуитивно поёрзал, самодовольно отмечая ощутимое возбуждение демона. Удобно разместившись, он аккуратно вытащил из широкого ханьфу маленькую баночку, из-за чего ослабленные отсутствием пояса одеяния соскользнули по белоснежным рукам. Бинхэ не пренебрёг возможностью огладить худые, угловатые плечи. — А-Юань подготовился? — предположил он, перебираясь пальцами на низ плоского живота. — Или хочет, чтобы его подготовили? Шэнь смутился таких прямолинейных речей, но ответил: — Х-хочет, чтобы подготовили… Бинхэ забрал протянутую баночку, ловко ту открывая и пробуя пальцами содержимое. Приятная кремообразная текстура обволокла пальцы, оставляя после себя лёгкий сладковатый аромат целебных трав. — Мой Юань слишком смутится, если я спрошу, где он раздобыл подобное? Цинцю моментально закивал, словно предвидя подобный вопрос. — Тогда я не стану. Бинхэ приподнялся на локтях и нежно провёл рукой по волосам Юаня, выдёргивая из собранных в пучок прядей длинную шпильку. Тёмная россыпь густой тяжестью укрыла мерно вздымающуюся грудь и алеющие щёки. Жест был настолько интимным, что Шэнь ощутил себя совершенно обнажённым. Собственные решительные заигрывания не смущали так, как волнительные действия возлюбленного. Бинхэ же, будто не замечая притихшего Юаня, вернул их исходное положение, беспрепятственно сдёргивая ограничивающие его от дальнейших ласк штаны. Представший вид отразился в тёмных глазах яснее, чем на безмятежной глади глубоких вод; алые всполохи в них, подобно надвигающейся буре, раскрыли все свирепствующие чувства. Зардевшийся Юань закрыл лицо ладонями, когда кончик языка Бинхэ несдержанно скользнул по нижней губе, а его руки прошлись по внутренней стороне молочных бёдер, раздвигая шире. Бинхэ даже не нужно было что-то говорить, ибо тело Юаня подчинялось добровольно. Не осмеливаясь посмотреть, что делает умелый любовник, Шэню оставалось лишь чувствовать и слушать. Витающий аромат нежной ромашки вкупе с едва слышным звоном фарфоровой крышечки давали понять о намерениях Бинхэ. О сексе между мужчинами Юань знал немногое, но этого хватило для ожидания мучительной боли и неприятных ощущений, поэтому, когда вместо нафантазированных страстей живот стянуло от сладостной неги, Юань непроизвольно дёрнул бёдрами, непонимающе убирая руки от лица. — Б-Бинхэ… — выдохнул учитель, едва удерживая себя на локтях. Демонический лорд с улыбкой взглянул на возлюбленного, не думая останавливаться. Кончиком смазанного пальца он едва ощутимо надавливал на узкое колечко мышц, не пытаясь проникнуть внутрь, а лишь дразня и увлажняя его. Губы Бинхэ дарили настоящее головокружение, лаская пульсирующую головку. Всё тело Юаня превратилось в чувствительный комочек нервов, желающий, чтобы Бинхэ дотронулся до него везде: вылизал, погладил, заполнил. Но его дорогой ученик не спешил, растягивая томительную прелюдию. Юань несдержанно захныкал, медленно теребя кончиком ногтя набухший сосок и открываясь для Бинхэ ещё больше. Его стопы суетливо скользили по мягким простыням, а мышцы живота не переставали сокращаться от размеренных движений языка. — Бинхэ, подожди, — Юань прерывисто вдохнул, выгибая спину. — Прошу, остановись, я… — А-Юань готов излиться? — весело протянул Бинхэ, поглаживая сочащийся член. — Нельзя. Мужчина оставил лёгкий поцелуй на острой коленке млеющего любовника, резко прекращая все ласки и вызывая возмущённый вздох неудовлетворения. — Бинхэ! Демонический лорд от этого лишь сладко улыбнулся, объясняя: — Ты хочешь принять меня полностью, поэтому должен научиться расслабляться и получать удовольствие от ощущения заполненности здесь, — он надавил на подрагивающую дырочку чуть сильнее, не оставляя без внимания любую эмоцию своего партнера. — Иначе А-Юаню будет больно. — Я ведь сказал, что справлюсь… — Знаю, — не стал спорить Бинхэ. — Но я большой. Юань отчётливо уловил гордые нотки в чужом голосе и едва было не фыркнул, но издал лишь тихий скулёж, когда смазанный палец Бинхэ проник глубже. — Давайте я научу вас, учитель, — не удержался тот от лёгкого поддразнивания, неспешно массируя внутреннюю стенку прохода. — Сделайте глубокий вдох и постарайтесь натужиться. Вы должны помочь мне сделать вас горячим и набухшим внутри. Бинхэ произносил откровенные фразы спокойно, с лёгкой хитринкой, но удивительной сдержанностью, в то же время Юань был готов как наброситься на мужчину, так и сбежать. Да чтобы он ещё хоть раз поверил бессовестным словам этого невозможного главного героя! Если Бинхэ это называет «отсутствием опыта», то что тогда говорить Юаню, сходящему с ума от удовольствия в свой первый раз? Шэнь беспомощно пытался схватиться за край тонкого одеяла, чтобы хоть сколько-нибудь заглушить испытываемое чувство. Вот только он решил идти до конца, а потому послушно следовал указаниям Бинхэ, чьи длинные пальцы, обильно смазанные подготовленным гелем, двигались внутри, растягивая. Бинхэ контролировал оргазмы Юаня, позволив тому кончить от простой стимуляции несколько раз. Эти оглушительные моменты удовольствия и постепенные этапы давали Шэню привыкнуть к ощущению заполненности. Ему хотелось большего, действительно хотелось. Он с наполненным слюной ртом наблюдал за сочащимся предэякулятом толстым членом, прижатым к низу живота. Как Бинхэ держался всё это время, Юань просто не понимал, поэтому когда тот решительно приблизился, Шэнь с готовностью обхватил возлюбленного за шею, нетерпеливо прижимаясь поцелуем к его губам. — А-Юань, скажи мне, если станет больно, — попросил Бинхэ, вжимаясь головкой в подрагивающий сфинктер. Учитель кивнул, старательно придвигая согревающее тело ближе и мысленно для себя решая, что ни одна мышца его лица не дрогнет, даже если Бинхэ разорвёт его изнутри пополам. — Тогда расслабься для меня, А-Юань, — нежный горячий шёпот обласкал ухо, посылая дрожь в кончики пальцев. Цинцю в нетерпении закатил глаза, потираясь о торс мужчины чувствительной от оргазмов плотью. Его ногти оцарапали вспотевшую спину, невольно ловя локоны растрепавшихся тёмных волос, и он принял Бинхэ внутрь. Узкие стенки сомкнулись вокруг пульсирующей плоти, но разрывающего чувства не последовало. — А? — Юань непонимающе поёрзал бёдрами, явственно ощущая тугую заполненность, но испытывая лишь лёгкий дискомфорт. — Бинхэ, как? — Мой А-Юань просто быстро учится, — оставляя поцелуи на чужой груди, нежничал демонический лорд, неспешно двигая бёдрами. — А ещё я использовал немного тёмной энергии для облегчения проникновения. — Ты сделал… — глаза Шэня распахнулись, и он резко уткнулся лицом в шею Бинхэ. — Как ты только додумался… Юань конечно догадывался, что главный герой способен на всё, но вот к презервативу, созданному демоническими силами, он был не готов. Думать в такой интимный момент о Цинхуа совершенно не хотелось, но Шэнь невольно фыркнул от осознания, что гениальный в своей извращённости автор, видимо, даже и не ведал о подобных способностях созданного им протагониста. Отвлёкшийся на посторонние мысли Юань не заметил недовольства в глазах Бинхэ, которого подобный расклад не устроил. Более резкий толчок вмиг выбил из Юаня всё лишнее, возвращая внимание исключительно демону. Мужчина двигался плавно, не проникая полностью, а с наслаждением изучая податливое тело и реакцию Шэня во время смены углов и скорости. Заботливый подход льстил, заодно раздразнивая желанием излиться вновь. Первый раз Юаня оказался оглушительным, приятным, но выматывающим. Он был окутан едва уловимым ароматом благовоний, травяной смазки и естественным запахом кожи Бинхэ, немного кружилась голова. Порывистый укус, оставленный на плече демонического лорда, вызвал у того лишь лёгкую улыбку и крепкое сжатие чужих бёдер, оставляющее алеющие на белой коже отметины. Юань изогнулся в спине, вжимаясь головой в кровать и подмахивая бёдрами в такт чужим движениям. Он не трогал себя, чувствуя очередное приближение к пику. Бинхэ творил с его телом, что хотел, и Юань лишь благодаря крупицам оставшейся гордости и стыда не взмаливался о большем. Он даже не понимал, что именно хочет попросить у возлюбленного во время столь страстного соития. Наверное, чтобы тот полностью в нём растворился. — Бинхэ… — прозвучал жалобный стон, смешивающийся с вырывающимся горячим дыханием. Губы Юаня невольно приоткрылись, и кончик языка заскользил по губам целующего его Бинхэ. Оба не смели разомкнуть объятия, отчаянно нуждаясь в тепле и ощущении плотно соприкасающихся тел. — А-Юань должен пообещать, — гортанно прорычал демонический лорд, — что никуда от меня не уйдёт. Не оставит. Учитель, вы ведь сдержите слово, что некогда дали? — Бинхэ… — Юань зарылся пальцами в волосы мужчины, тихо всхлипывая. — Я никуда не уйду. Я всегда буду рядом, всегда, — его губы задели мочку чужого уха, прошлись поцелуями по щеке и шее, — в каждом из миров я буду с тобой. Хрупкие, дрожащие слова учителя сломали что-то внутри Бинхэ, заставляя отчаянно сжимать стройное тело, изливаясь с последним толчком в горячее нутро. Не первый раз демонический повелитель ублажал тело, но в единственный смог порадовать и сердце. Его взгляд упал на покачивающиеся листья клёна за окном, безоблачное тёмное небо и тёплые мерцающие фонарики, украшающие сад. От ласковых пальцев, благодарно и убаюкивающе перебирающих пряди, веки невольно тяжелели. Умиротворяющая тишина, разбавляемая лишь усталой одышкой, незабываемой мелодией нежила слух. Бинхэ слегка приподнял голову, рассматривая погрузившегося в мысли учителя, запоминая каждую деталь изящного профиля. — Устал? — прошептал Юань, чувствуя взгляд, но не спеша смотреть в ответ. — Видимо, этот ученик недостаточно силён в алкоголе, — Бинхэ усмехнулся. — Надеюсь, учитель не обидится? Юань удивлённо похлопал ресницами, наконец посмотрев вниз. За тихим выдохом последовал смех: — Учитель в любом случае не выдержал бы второго раза, — его ладонь замерла, большим пальцем поглаживая выступающую скулу. — Отдыхай. — Когда я проснусь, А-Юань же будет рядом? — Бинхэ потёрся кончиком носа о ключицу Шэня. — Как обещал. — Конечно, — кадык Цинцю слегка дёрнулся, — конечно. Бинхэ одарил своего учителя облегчённой улыбкой и закрыл глаза, неестественно быстро погружаясь в сон. Юань ещё некоторое время плавно водил ладонью по мягким волосам, очерчивая контур лица и расслабляя напряжённые мышцы. Он до последнего оттягивал приближающееся мгновение. — Я не хочу… не хочу покидать тебя, Бинхэ, — раздавшиеся слова были тише лёгких, залетающих в комнату порывов ветра. — Прости меня, прости, умоляю, Бинхэ. Бинхэ… Заскользившие по щекам слёзы грозились упасть на кожу мирно заснувшего, если бы не смахнувший их вовремя Юань, не позволивший потревожить спокойный сон. Его руки ласково обвили шею Бинхэ, а щека прижалась к макушке. Из губ вырвался печальный, прерывистый вздох; на длинных ресницах замерли не успевшие сорваться вниз солёные капельки. Юань не хотел ничего, лишь провести последние моменты с человеком, которого полюбил. Эта нежность, умиротворение и идиллия были столь сладостны, что Юань едва находил в себе силы, чтобы не заглотить иллюзорную пилюлю. С трудом, но мысль о том, как нестабилен этот хрупкий пузырь, удерживалась в сознании. Они не могли провести с Бинхэ вечность, запертые от мира в маленькой комнатке. Влюблённое сердце готово было согласиться на что угодно, но решительность перевешивала, не позволяя эгоистично отбросить с трудом взваленную на себя задачу. Он любит Бинхэ. Безумно, неистово, ошеломляюще, и именно поэтому обязан всё исправить. Спасти Бинхэ, прервать череду мучительных страданий и уберечь от возможной смерти. Юань не знает, что произойдёт дальше и поступает ли он правильно в принципе, но ходить по грани, закрывая глаза на очевидное, не может. Он любит Бинхэ… Поэтому, даже находясь в его объятиях в последний раз, сожалеть не станет. Поэтому, став его возлюбленным на одну ночь, плакать не должен. Поэтому от своего не отступится, даже если тот его никогда более не полюбит.

***

Светлеющее небо, отразившееся в глубоко печальных карих глазах, послужило последним сигналом к началу выполнения неизбежного плана, оттягивать который дольше было уже просто нельзя. Осторожно выпутавшись из крепких объятий, Шэнь Юань коснулся голыми ступнями холодного пола и небрежно накинул свалившееся с кровати ханьфу. Он не стал с ним возиться, ограничившись лишь быстрым опоясыванием. Каждый манёвр юноша проделывал предельно осторожно, неизменно проверяя состояние Бинхэ. Тот продолжал мирно спать, не ведая о совершаемых действиях. Последним и главным штрихом стал валяющийся у стены Синьмо, к которому Юань осторожно подошёл, присаживаясь на колени. Духовная энергия мягко обволокла его ладони голубоватым сиянием. Была ли эта защита надёжной, Шэнь не знал, но надеялся хотя бы ослабить влияние тёмной энергии. Одним быстрым, резким движением он схватил рукоять проклятого меча, стискивая зубы от пронёсшейся через всё тело вспышки боли. Ощущения были столь нестерпимо мучительны, что на лбу Юаня выступил пот, а ослабевшие ноги не позволяли встать. Тело пробивала крупная дрожь, а сам Шэнь ощущал себя пребывающим в огне, в который шагнул добровольно. Золотое ядро покрывалось мелкими трещинами под натиском тёмной энергии, защищённое лишь духовной силой Шэнь Цинцю, несравнимой по мощности с оружием повелителя всех демонов. Юань кое-как выпрямился, едва сдержав порыв закашлять. Зажав рот рукой, он спешно оглянулся на Бинхэ и, убедившись, что не потревожил чужой сон, тихо вылез через окно в сад. Шатающегося мужчину встретили прохладные объятия ветра, широкая тень клёна и безмятежное журчание воды. Непоколебимая природа была совершенно беспристрастна к страданиям Юаня, взвалившего на свои плечи непосильную ношу чужой судьбы. Листья на раскидистой кроне и едва поскрипывающие ветви тихо поприветствовали подошедшего к ним. Крепкий ствол поддержал прислонившегося к нему юношу, безболезненно оцарапав руку засохшей в некоторых местах корой. Удерживать себя в стоячем положении было непросто, ноющая голова и затруднённое дыхание осложняли и без того плачевное состояние. Юань медленно поднял руку, сжимающую меч, и поморщился от её вида. Запах горелой плоти всё же не оказался лишь его воображением. — До чего вредное создание, — усмехнулся Цинцю, удобнее перехватывая рукоять и добавляя вторую руку, дабы крепче сжать распаляющийся тёмной энергией меч. Справляться с демоническим артефактом до этого Юаню не приходилось, и удовольствия в этом было мало, потому, превозмогая боль, он резким взмахом рубанул в воздухе, стараясь смешать свою энергию с тёмной, направив её в определённое место. Резкий хлопок нарушил царящую в саду гармонию. Тёмные волосы разгневанными вихрями растрепались в воздухе, на тонкой ткани ханьфу появились прорези, а оголённые участки кожи покрылись мелкими кровоточащими ранами. Юань поднял потемневший взгляд, тяжело дыша: капелька крови стекла с уголка его рта. — Цинхуа был прав… — заплетающимся языком прошептал учитель, рассматривая тонкую полоску, застывшую в воздухе. Словно копируя его нательные небольшие раны, появившаяся трещина слегка мерцала энергией, но нутро мира не раскрывала. И как бы сильно Юаню ни хотелось, чтобы слова Цинхуа не нашли подтверждения, он понимал, что для него остался единственный выход из ситуации. Юань перехватил рукоять, уверенным движением направив остриё демонического меча прямо себе в живот. Кровожадный стальной монстр, словно почувствовав намерение «жертвы», взбудоражено взвил щупальца тёмной энергии, нетерпеливо распространяя подавляющую силу и задевая искрящийся запертый проход. Шэнь Юаню было холодно, вот только он не понимал, от чего именно: босых стоп, ощущающих непрогретую землю и капли росы, или собственноручно направленного меча, в отражении которого виднелось посветлевшее, но не согретое утренним солнцем небо. — Давай же! Давай же, Шэнь Юань… — как мантру шептал мужчина, стараясь стабильно держать сверкающий меч. Он сделал глубокий вдох, пытаясь насладиться последней возможностью вдохнуть аромат раннего утра… И замер. Потому что замерло всё вокруг. Это не было его воображение, вызванное страхом смерти или метафорическим «жизнь пронеслась перед глазами». Всё вокруг действительно замерло: ручей перестал журчать, листья более не шуршали, потоки ветра стихли. Звуки исчезли. Даже энергия пульсирующего разрыва зрительно поблекла. И объяснение подобному было лишь одно. Самое пугающее, которое только можно было представить. Юань медленно-медленно повернул голову, стараясь сдерживать невольно собирающиеся в уголках глаз слёзы. Его рвущееся от боли сердце испуганной пичужкой билось в груди, останавливаясь полностью от обжигающе-ледяного взгляда абсолютно алых глаз. Глубокая темнота пропала, сменяясь багровыми всполохами и кровавой склерой. Ло Бинхэ стоял на пороге дома, пронзая Юаня взглядом. Его тёмное ханьфу было небрежно запахнуто: грудь, покрытая следами ночи, была оголена, на ногах отсутствовали ботинки, а волосы разметались по плечам. Казалось, мужчина только встал, но его осмысленный взгляд говорил другое. Юань хотел выдавить из себя хоть что-нибудь, но все слова застряли в горле, а последние силы уходили на то, чтобы не опустить меч. Ему и не хотелось оправдываться, но Ло Бинхэ сей роскоши не позволил. Шагнув ближе, он медленно произнёс слова тоном, от которого Юаню стало откровенно дурно. Так он говорил с ним лишь в самом начале: ненавидя, презирая и подозревая во всём. — Ученик ясно дал понять, что трогать этот меч нельзя, почему же он в руках учителя? Чужой голос сочился ядом, но в его иронии улавливалось то, что явно не должно было присутствовать. Страх. Бинхэ находился в непонимании ситуации. В замешательстве и ужасе. А ещё в дикой, отчаянной, захлёстывающий обиде. — Бинхэ… — попытался обратиться Юань, но демон продолжил говорить. — Я знал, что вы что-то задумали, учитель, — замерев на месте, поделился он. — Я наблюдал за вами, надеялся и доверял. Ждал, когда вы расскажете мне о том, что задумали. Я хотел, чтобы вы раскрыли своё сердце, — губы Ло Бинхэ искривились в горькой усмешке. Шэнь Юань же усиленно прикусил губу. — Я готов был простить вам всё, даже если бы вы решили меня убить. Откровение заставило Юаня удивлённо распахнуть глаза, но сомнений в правдивости слов не возникло. Бинхэ был серьёзен. — Я готов был принять яд из ваших рук, но оказалось, вы просто подмешали мне сонный порошок. Юань зажмурился до цветных пятен в глазах. Его уловка была раскрыта, оставляя на сердце очередной шрам и чувство вины. Он так старался незаметно вытаскивать маленькие бумажные трубочки, наполненные снотворным, из рукава; зажимая их пальцами, высыпал в пиалу. Это действительно мог быть яд, но Бинхэ продолжал пить. Его рука ни разу не дрогнула, поэтому Юань был уверен в надёжности плана. До чего же это всё оказалось наивно. Как он мог даже предположить, что такой проницательный человек, как Бинхэ, поведётся? Никогда у Юаня не было выигрышных карт, ему просто постоянно добровольно помогали мухлевать. — Сегодня, когда вы осчастливили меня, учитель, я готов был принять меч у горла, — он склонил голову набок, эмоции на его лице сменялись маска за маской. — У меня не осталось бы сожалений, ведь я отдал вам своё сердце, готовый к тому, чтобы вы его разорвали, раздавили, растоптали. Сделали что угодно. Юань, не в силах выносить бьющие в самое нутро слова, хотел было остановить Бинхэ, попробовать объяснить ему всё, но замер от последующих слов. — Но вы решили поступить гораздо хуже, — его губы растянулись в хищном оскале. — Вы решили от меня сбежать. Резкий поток мощной тёмной энергии вырвался из Бинхэ, почти сбивая Юаня с ног. Если бы не удержавший его вековой клён, к которому учитель прислонился, столь яростный выброс точно отправил бы в полёт. — Бинхэ! — крикнул Юань, но голос растворился в завывании появившегося ветра. Клубящаяся тёмная энергия вилась над головой демона, растекаясь по сторонам густым дымом, под стопами же его будто разверзалось глубокое чёрное озеро: дикие стоны неупокоенных душ вырывались оттуда, призрачными руками цепляясь за одеяния демонического лорда. Небо полностью заволокло тучами, а гром сотряс погружающийся в хаос мир. Юань в ужасе осмотрелся, не зная, как быть. Именно поэтому механический, заглушенный помехами голос стал для него спасением: «Миссия не дать Ло Бинхэ уничтожить мир вот-вот будет провалена. Система просит хозяина срочно что-то предпринять». — Система! — воскликнул Юань. — Где же ты была? — он мотнул головой. — Это сейчас не важно, мне нужно как-то остановить Бинхэ! Но как? «Вы должны завершить задание, иначе мир будет уничтожен». — Я не знаю как! У меня нет никаких читов? Подсказок? «Мир будет… скоро… через минуту…» — Система? Система! Юань в отчаянии стиснул зубы, но механический голос полностью перекрылся воем ветра и царящим вокруг Адом. Шэнь бросил взгляд на Бинхэ и вновь постарался дозваться до него, ведь причиной происходящего являлся именно главный герой. — Бинхэ, выслушай меня! Я хочу всё исправить! К счастью, крик достиг чужих ушей, но вызвал лишь больше гнева: — Хватит врать, Шэнь Юань! — прорычал Бинхэ, выбивая весь дух одной лишь фразой. — Ты хуже Шэнь Цинцю. Тот открыто ненавидел, никогда не желал мне добра, а ты заставил меня поверить! Заставил полюбить! — свирепый голос мужчины искажался, из его глаз потоком хлынула кроваво-чёрная субстанция, заменившая слёзы. — Чтобы безжалостно, молча забрать это тепло! Руки Юаня дрожали от каждого слова возлюбленного, что с каждым мгновением всё больше подвергался искажению ци. Он понимал, что если так продолжится, вся сила Бинхэ ударит по своему же владельцу. «Мир будет уничтожен через… 10… 9…» — Бинхэ… — предпринял ещё одну жалкую попытку Юань, но встретил лишь безжалостный взгляд и захлёстывающую ненависть. «7… 6…» — Я ждал. Я надеялся. Я доверился тебе. Ты бесчеловечно жесток, учитель. Последние слова Бинхэ буквально выплюнул из себя, а Юань, более не раздумывая, повернулся спиной и со всей силы вонзил меч себе в живот. Крик, пронзивший небеса, смешался с рёвом грома и молний: — Шэнь Юань!!! Синьмо погружался в тело легко, беспрепятственно, будто в тряпичную куклу. Пронзённые органы вызывали неописуемую боль, горло наполнялось кровью, струящейся по подбородку и шее, впитывающейся в тёмные одежды. Рука Шэнь Юаня дёрнулась, почувствовав небольшое сопротивление, а тело напряглось из-за знакомого тепла позади. — Нет… Глаза юноши в ужасе распахнулись, когда сверху на его ладонь легла чужая, усиливая давление. — Нет, — прошептал он ещё раз, едва поворачивая голову в сторону. Ло Бинхэ, крепко обняв своего презираемого учителя, не позволял ни отстраниться, ни выдернуть меч. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда пронзившее Юаня острие вышло через спину Бинхэ, буквально сковав их вместе. — Учитель от меня никуда не уйдёт, — проворковал демонический лорд, прислоняясь подбородком к плечу Шэня. — Как он и обещал. — Бинхэ… Скатывающиеся слёзы смешивались с кровью, размывая пейзаж вокруг. Ослабевшее тело не выдерживало, сознание медленно угасало. Сердце билось неравномерно, глухо, едва ощутимо. Юань уже с трудом ощущал слабеющее дыхание Бинхэ. Где-то рядом замерцала яркая, но мимолётная вспышка. Ах. Разрыв открылся. Но в этот момент для Шэнь Юаня мир перестал существовать.