Спасу его под сенью клена

Смерть. Потеря. Утрата. Предопределённая неизбежность. Сколь много людей задавались вопросами о конечном, неминуемом конце, завершающим долгий путь, желая узнать, что же ждёт за гранью. И до сих пор никто ответа так и не нашёл. Смерть может прийти добрым другом, роковым случаем, беспощадным врагом. А может в последний миг разомкнуть пальцы, отпуская обратно. Даже могущественные бессмертные, достигнувшие высшей точки просветления, не способны полностью избежать всех непредсказуемых моментов жизни. В том числе желанию не обинуясь спасти другого взамен себя. Горькое самопожертвование дарует шанс, но оставляет на сердце спасённого незаживающий ноющий шрам, напоминающий о цене за «вторую возможность». И не всегда Смерть охотно готова принять чужую добровольную жертву, нарушающую равновесие в неизменном цикле. Мягкие травинки щекочут кожу, словно играясь с лежащим в тени бамбуковых деревьев человеком, заставляя того морщиться и хмуриться от желания почесать потревоженное место. Порыв тёплого ветра сдувает вредные колоски, наклоняя их в другую сторону, и раздувает кроны бамбука, что возмущённо шелестят зелёными листьями и трелью спрятавшихся в них птиц. Прозрачная вода протекающего мелкого ручейка плещется о камни, омывает края и порывистыми брызгами задевает бледную руку. Лёгкий холод бодрит, но в рассеивающихся лучах утреннего солнца, запутавшихся в зарослях бамбука, это не сильно ощущается. Длинные тёмные ресницы подрагивают, и окружающие звуки выжидательно замирают, готовясь к чужому пробуждению. Медленно и аккуратно, словно нехотя, глаза цвета обжаренного миндаля с небольшой примесью горчичного мёда приоткрылись, взирая на замершие в небе облака. Лёгкая сонливость проглядывалась в тёплом взгляде, грудь мерно вздымалась от каждого вдоха, а тёмные волосы длинными нитями разметались по земле. Кончики пальцев слегка дёрнулись, случайно задевая нечто холодное, пробуждающее поток оглушающих, леденящих душу воспоминаний. Блаженная дремота сменилась непониманием, а после паническим ужасом, вынуждающим резко сесть и схватиться за сердце, вырывая из самого нутра отчаянное: — Бинхэ! Тишина более не радовала, невысказанные вопросы замерли на губах, и лишь блеск знакомой стали рядом слегка отрезвил паникующее сознание. Очнувшийся молодой человек схватил длинный меч, вытягивая его перед собой и вглядываясь в отобразившееся на гладкой поверхности лицо. — Шэнь Цинцю, — синхронно с отражением произнесли подрагивающие губы. — Почему? Где я? Неужели получилось?.. Привычные черты отчего-то казались незнакомыми: ясные глаза взволнованно смотрели в ответ, тонкие брови изогнулись, а худое лицо не казалось болезненным и измученным. Шэнь Юань долгое время провёл под этой личиной, но только сейчас будто смог по-настоящему рассмотреть истинную внешность Цинцю. Он казался моложе, сильнее, умиротворённее. Словно тягости жизни не оставили следов, пусть и не обошли стороной. Юань быстро опустил меч на колени, садясь в позу лотоса и прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Присутствующее золотое ядро успокоило, но ладонь сама собой скользнула на живот: боли не было, шрамы через тонкую одежду также не прощупывались. Юань бесспорно снова оказался в теле Шэнь Цинцю, который уже стал бессмертным, но почему-то не внушал первичного отторжения, словно искажающий его нутро гнев, отражающийся на внешности ледяной маской презрительности, пока не стал постоянной превалирующей эмоцией в сердце этого человека. — Что же произошло? — растерянно произнёс Юань, потирая висок пальцами и поднимаясь на ноги. Юноша не мог определить своё местонахождение, а потому осторожно, словно боясь чужого гнева, неуверенно позвал: — Система? К сожалению, лишь мелодия природы в очередной раз была ему ответом. Из груди невольно вырвался тяжёлый вздох, который Юань не стал подавлять. Если ему не хотят помогать, он просто должен разобраться во всём сам. Приняв решение, бессмертный осмотрелся внимательнее, более не отвлечённый посторонними мыслями. Холодная голова и зоркий глаз принесли плоды в виде едва заметной, притоптанной в некоторых местах травы. По этой вьющейся вглубь бамбукового леса дорожке Шэнь и отправился в безызвестность.

***

Звонкие трели птиц сопровождали его всю дорогу, несколько разбавляя беспокойную тишину, но при этом запутывая в пространстве. Если бы не оставленные кем-то засечки на деревьях, примятая трава и усиливающийся шум воды, потеряться в зелёном лабиринте было бы элементарно. Уходить так далеко вынуждала либо сильная надобность, либо нежелание возвращаться. Знать истинную причину пребывания Цинцю в полном одиночестве Юаню не хотелось. Ориентируясь на звук стремительной воды, ноги всё быстрее и быстрее вели юношу к выходу: редеющие деревья были тому подтверждением. Приветливое солнце, неотступно преследующее Юаня весь путь, нежно объяло тёплым сиянием: укутало с головой, когда бамбуковые стебли остались позади, а вид на широкую реку и холмистую степь поразил воображение. Юань медленно убрал от лба руку, которой прикрыл глаза, сделав небольшой шаг вперёд. Изгибающаяся река протекала через всю равнину, нескончаемым потоком исчезая далеко за горизонтом. Сухой камыш хаотично рос на берегу, то прячась за угловатыми глыбами, то свободно покачиваясь от водяной ряби. Воздух полнился свежестью с небольшой примесью речных трав. Но не этот вид поразил Юаня, ибо взгляд его рассматривал виднеющиеся вдали высокие городские ворота, за которыми буйствовала жизнь. Даже с места, где он стоял, можно было рассмотреть безостановочную суету. Никогда ранее Шэнь не видел ни этого города, ни окрестностей, ни маленьких домиков, построенных вблизи высоких стен из-за невозможности разместить всех желающих за ними, но почему-то испытывал странное чувство ностальгии, будто вернулся в родные, просто забытые места. — Подождите-ка, — взволнованно прошептал Юань сам себе. — Это ведь не может быть?.. Очередные воспоминания, возникшие картинками из давно ушедшей жизни, заставили сорваться по пологому склону вниз. Белоснежные одежды крыльями взмывающего журавля разметались в воздухе; кончики волос спутались друг с другом, а сбивающееся дыхание сорвалось с губ. Пальцы побелели, сжимая потёртую рукоятку Сюя, а ноги от быстрого спуска предательски зацепились друг за друга, но Юань вовремя выровнял равновесие, не упав. «Рядом с рекой Ло, всего в нескольких чжанах, стоял деревянный дом: трухлявый и покошенный. Ветра задували в широкие щели, руки мёрзли в холодной воде при каждой стирке, а на жалкую покорёженную мебель взглянуть без слёз было нельзя». Юань пробежал мимо играющих детишек, проводивших красивого бессмертного удивлёнными взглядами, и в безмолвном отчаянии протянул руку к крепкому стволу слегка изогнутого клёна. «Но именно в этом искривлённом доме Ло Бинхэ был счастлив». Хриплый всхлип, едва не превратившийся в отчаянный скулёж, был остановлен прижатой к губам ладонью. Шэнь Юань не мог сдержать слёз, но и отвести взгляд от расплывающегося пейзажа не смел, ибо знакомая счастливая улыбка приковала к себе детской непосредственностью и заливистым смехом. Ло Бинхэ, мальчишка лет пяти, старательно помогал матушке развешивать бельё: путался в длинных тканях, стряхивал лишнюю влагу, старательно протягивал в заботливые руки тщательно выстиранную ткань и улыбался. Улыбался. Ладонь Юаня заскользила по шершавому стволу, когда ослабевшие ноги подвели, вынуждая осесть на траву. Захлестнувшее облегчение сотрясло плечи мелкой дрожью и непередаваемым счастьем. — Система… — прохрипел Юань. — Система! Приобретший решительность голос прозвучал чересчур громко в ранний час, пугая возможностью раскрытия. К счастью, занятая делами женщина не обратила внимания на неестественный шум, а бдительный даже в детстве Ло Бинхэ хоть и бросил взгляд в сторону, но, не обнаружив никого, проверять не стал. Юань, удачно спрятавшийся и потому оставшийся незамеченным, вытер капельку проступившего пота. «Выход из «спящего режима» активирован. Процесс перемещения успешно завершён. Система предоставляет свои услуги 24 часа в сутки». Знакомый механический голос, более не нарушаемый помехами, звучал всё так же бесстрастно, но неимоверно осчастливил Юаня: — Система! — выдохнул он. — Не ври мне, я до тебя никак не мог дозваться, это ужасный сервис! Но я всё равно рад тебя слышать. «Система просит прощения, но хочет заметить, что действия хоста были настолько непредсказуемыми, что она от шока была вынуждена погрузиться в режим ожидания». — Мои действия… — Юань задумчиво отвёл взгляд. — Знаешь, сейчас это уже не так важно. Система, можешь ли ты ответить на мои вопросы? «Конечно. Система с радостью обслужит хозяина в последний раз». — Последний? — не понял Юань. — Почему? «Вы выполнили своё задание, Система больше не нужна. Живите спокойно». — Это… неожиданно, — честно признался Шэнь, неловко поигравшись пальцами с лентами пояса. — Я думал, раз я перенёсся в прошлое, то Бинхэ придётся заново проходить все испытания. «Вы не в прошлом». Спокойный ответ Системы прозвучал громом среди ясного неба и выбил из Юаня весь дух. Он замер, непонимающе хлопая глазами. — Как не в прошлом? А где тогда? «Предыдущий мир был стёрт, и вы перенеслись в новый». Чем больше Система говорила, тем сильнее становился шум в ушах, грозящийся превратиться в мигрень. Запутавшийся Юань тряхнул головой, как-то совсем жалко спросив: — Бинхэ его всё-таки уничтожил? «Нет. Своими действиями вы чудом завершили задание на последних секундах, но также открыли портал в другой мир. Вы действительно могли переместиться в прошлое, однако вместе с вами решил умереть назначенный вам главный герой, что привело к сбою в системных архивах». Для более удобного разговора Система появилась перед Юанем мерцающим маленьким синим окошком, перемещаясь в воздухе с места на место. «Обе ваши души перенеслись в новые тела, а тот мир, созданный исключительно для Ло Бинхэ, был стёрт, будто его никогда и не существовало. Раз в мире, созданном ради определённого героя, этого самого героя нет, то и мир не нужен». — Подожди! Постой! Минуточку! — Юань вытянул ладонь, силясь переварить информацию. — Ты хочешь сказать, что все произошедшие события, смерти, страдания… просто обнулились? Их никогда не было? «Всё так, дорогой хост, всё так. Этот файл был начисто удалён». Шэнь медленно прислонился затылком к дереву, прикрывая глаза. — А что насчёт Цинхуа? Он ведь попаданец, значит, не мог быть стёрт. Он перенёсся? «К сожалению, эта Система не привязана к названному вами хосту и ничего не может утверждать, но в базе данных Шан Цинхуа всё ещё числится». — Вот оно как, хорошо, — Юань улыбнулся, слегка поворачивая голову в сторону накренившегося деревянного домика. — Значит, Бинхэ не придётся проходить всё заново, верно? «Можете не беспокоиться, хозяин. Душа Ло Бинхэ осталась прежней, а потому все его испытания не обнулились. В этом мире он от них полностью свободен». Юань закрыл ладонью лицо, сдерживая очередной приступ подступающих слёз. — Значит, он помнит все события? Так же, как я? «Нет, хоть душа и принадлежит Ло Бинхэ из прошлого мира, его память настроена на этот. Он не знает вас». Синий монитор Системы слабо замерцал, словно таким образом она выражала сочувствие. От поддержки уголки губ Юаня приподнялись. Он медленно поднялся на ноги, отряхивая подол зеленоватого ханьфу. — Спасибо, я всё понял. «Хосту не нужно благодарить Систему», — механическая помощница приблизилась к юноше. — «Однако она не может не поинтересоваться, что хозяин собирается делать дальше?» Юань поднял взгляд в небо, кончиками пальцев погладив рукоять Сюя, и шепнул, прикрыв глаза: — Жить. Где-то совсем рядом детский смех утонул в хлопанье выстиранного белья, звон посуды смешался с тихой мелодией «музыки ветра», а шелестящий камыш склонился к воде. «Система поняла». Механический голос прозвучал неестественно в девственных звуках природы, а потому сама Система, будто испытывая неловкость от этого диссонанса, говорила немного. «Тогда Система будет прощаться с хозяином». — Подожди, — остановил Юань, посмотрев на витающий в воздухе монитор. — Могу ли я задать ещё один вопрос? «Хорошо. Но он будет последним». Юань послушно кивнул, сглотнув, но не ощутив облегчения: — Может… может ли Ло Бинхэ всё вспомнить? Руки юноши, что безостановочно принялись теребить ткань ханьфу, замерли, ибо Юань насильно заставил себя остановиться, гордо выпрямив спину. Он страшился ответа Системы, но не задаться этим вопросом просто не мог. «А хост хочет, чтобы Ло Бинхэ вспомнил?» — поинтересовалась Система через некоторое время, задавая встречный вопрос вместо ответа. Юань, даже не раздумывая, покачал головой, скрещивая руки на груди и слегка наклоняясь вперёд, дабы выглянуть из-за дерева. — Нет. Я хочу, чтобы он счастливо прожил эту жизнь. «Тогда, дорогой хозяин, считайте это моим вам ответом. Вы ведь сказали то, что хотели услышать. Вспомнит ли Ло Бинхэ что-нибудь или нет, кто же это предскажет? Даже у Системы нет возможности знать все перипетии судьбы». — А ты умна, — довольно улыбнулся Юань. — Я поставлю тебе высшую оценку. «Система благодарит за положительный отзыв и прощается с хостом на этом. Спасибо, что воспользовались услугами этой Системы, и всего вам хорошего, дорогой хозяин. Будьте счастливы. Проживите эту жизнь так, как велит вам сердце». Синий экран, в последний раз добродушно замерцав, облетел Юаня по кругу и резко взмыл в воздух, незримо растворяясь где-то далеко-далеко в бескрайних небесах. Прощание горько зацепило Юаня, но не позволило омрачить открывающийся путь и душевные слова, сказанные от чистого сердца. Система была права. Юань хотел начать всё с чистого листа, но делать это в одиночку не собирался. Цепкая идея плотно засела в его голове, решительно подгоняя не терять время, а смахнуть оставшиеся на одеянии травинки и выйти из своего укрытия, дабы размеренным шагом направиться к ветхому дому. В этом мире жизнь Ло Бинхэ не была ограничена сюжетом, правилами, Системой. Вынужденными условиями и каверзными планами. В этом мире Бинхэ мог просто… жить. И хоть его судьбу более нельзя было предсказать, подобный расклад Юаню нравился куда больше. Непредсказуемость каждого дня — это то, почему жизнь столь интересна. Ненаписанная кем-то, меняющаяся от каждого решения, полная возможностей, безграничных путей, бесценной свободы. И теперь Бинхэ мог наслаждаться ей по собственной воле. — Здравствуйте, госпожа, — Шэнь Юань вежливо склонился перед растерявшейся женщиной, к которой неспешно подошёл. Та выглядела молодо, однако тяжёлая работа, скудная пища и невозможность купить лекарства сказывались на ней. Матушка Ло Бинхэ не кашляла, но «тот самый момент» был не за горами. От рассматривания бледного, но всё же приятного лица Шэня отвлекло мельтешение за женской спиной. Черноволосый мальчишка широко распахнутыми глазами взирал на прекраснейшего из видимых им когда-либо людей. Он словно увидел спустившего Небожителя, и этот открытый, честный, восхищённый взгляд заставил карие глаза Юаня мерцать заботой и теплом, а испытываемые светлые чувства — отразиться в появившейся нежной улыбке. Кончики ушей Ло Бинхэ заметно заалели, вызвав тихий смех у матушки, коснувшейся головы своего драгоценного чада. — Что привело господина бессмертного в наши края? — поинтересовалась она. — Желаете ли воды? — Благодарю за доброту, но вам не нужно утруждать себя, — мужчина вновь склонился. — Позвольте представиться. Мое имя Шэнь Цинцю, в быту Шэнь Юань. Лорд пика Цинцзин, располагающегося на хребте Цанцюн. Мужчина выпрямился, замечая заинтересованный взгляд обоих смотрящих на него. Больших сил ему стоило не улыбнуться из-за сходства некровных матери с сыном. — Этот Шэнь заметил, что ваш ребёнок чрезвычайно талантлив, и хотел предложить ему присоединиться к другим ученикам пика Цинцзин для обучения духовному совершенствованию. Если он начнёт развиваться, равных ему не будет, — не удержавшись, Юань вновь посмотрел на Бинхэ, однако вовремя продолжил речь, предвидя опасения женщины. — Ваш сын будет всем обеспечен и сможет покидать гору в свободные дни. Хоть Юань не мог пригласить матушку Бинхэ проследовать за ребёнком, в его праве было улучшить их жизнь небольшой поддержкой и помощью. Шаг за шагом он намеревался менять то, на что мог повлиять. — Бинхэ, что скажешь? — раздался наполненный нежностью голос. — Хочешь учиться у господина бессмертного? Молчавший всё это время Бинхэ осторожно вышел вперёд, смотря прямо в глаза Юаню. Трудно было представить, что в этом невинном мальчонке заключена израненная предательством и одиночеством душа. Душа того, кто несмотря на горе, обиду и ненависть решил разделить с Юанем смерть. — Хочу, — произнёс Бинхэ, уверенно кивнув, но тут же смутился своего порыва. — То есть… если можно? Больше Юань выдержать не мог: присев на корточки, он коснулся ладонью пушистых волос. Голос его был наполнен смехом, а также старательно скрываемой дрожью. — Можно, конечно же можно! — он склонил голову набок, боясь лишним словом нарушить трепетный момент. — Называй меня «учитель».

***

Тёмное помещение, пропускающее свет лишь через узорчатые деревянные перегородки, создавало впечатление холодной каменной клетки. В настенных подсвечниках едва заметно мерцали крошечные огоньки, лишь отдалённо прибавляя уюта, а деревянные балки, служащие опорой, неуместно громоздко смотрелись в полупустой комнате. Расшатанная дверь пугающе дребезжала от порывистого сквозняка, а растянувшиеся на каменном полу тени походили на жутких демонов. В таком месте совершенно не хотелось находиться, именно поэтому небольшой столик с водружённым на него чайничком вызывал недоумение. Вот только сидящего на низком стуле молодого человека мало волновал дизайн помещения, как и стоящего перед ним на коленях темноволосого мальчика. — Ты честно прошёл все испытания, — размеренно произнес сидящий, покручивая пальцами заполненную до краёв пиалу с чаем. — Назовись. — Слушаюсь! — звонкий голос разлился бодрым колокольчиком, отгоняя обратно во мрак все недобрые тени. — Ученик, Ло Бинхэ, рад приветствовать шицзуня! Длинные пальцы замерли, а чашка с чаем оказалась протянута в сторону назвавшегося. Шэнь медленно осмотрел позу мальчика: ясные глаза сверкали, спина была напряжена, а лёгкая дрожь от предвкушения смешивалась с волнением. Нетерпение отчётливо читалось в казалось бы спокойной позе. Учитель тихо вздохнул, полуприкрыв глаза. Проведя большим пальцем по кромке пиалы, он убрал лишнюю влагу и кивнул. — Учитель официально приветствует этого ученика в школе заклинателей Цанцюн, — Цинцю передал пиалу в руки Ло Бинхэ, — выпей. Послушный ученик мгновенно исполнил наказ, влив в себя весь чай за раз и вежливо протянув опустевшую посуду обратно. Учитель на это недовольно цыкнул, ставя чашку на стол. — А если бы ты обжёгся? — укорил Юань чересчур счастливого Бинхэ, поднимаясь с места. — Ладно, главное, что с официальной частью покончено. Идём скорее, учителя от этого медитационного зала в дрожь бросает каждый раз. Кто вообще придумал такой мрачный дизайн? Идущий рядом вприпрыжку Бинхэ широко улыбнулся, уточняя: — Разве это были не вы, учитель? Юань закатил глаза, мысленно ругнув Цинцю за то, что тот кое-где всё же умудрился оставить свой «оригинальный» след. Бинхэ же получил слабый хлопок веером по макушке, от которого паренёк залился лишь ещё более звонким смехом.

***

Острая сталь рассекла воздух, порезала деревянные манекены и опасно скрестилась с чужим мечом, отдаваясь вибрацией в руки. Духовная энергия растеклась вокруг: быстро и неаккуратно. Пот заливал глаза, струился по шее и спине, а утопающие в песке ноги грозились подогнуться в любой момент. — Неправильно! Ещё раз! — строгий голос учителя привёл в чувства вместе с хлёстким хлопком веера о ладонь. — Бинхэ, тратишь слишком много энергии. Хочешь бездыханно прямо на площадке свалиться? Мин Фань, не смейся, у тебя ужасный контроль меча. Нин Инъин держит его куда стабильнее, хотя плохо атакует. Трое учеников понуро опустили головы, вызвав у Юаня слабый вздох с желанием помассировать себе виски. Казалось, будто он ругает щенят, которые прекрасно осведомлены о мягкости сердца их учителя и нагло этим пользуются, вымаливая прощение. И ведь получается же каждый раз. — Всё, на сегодня хватит, — Шэнь махнул рукой в сторону ученических домиков. — Идите отдыхать. Не забудьте вечером о медитации. — Спасибо учителю за наставления! — в унисон заголосили три его главные проблемы. Первым с тренировочной площадки сбежал Мин Фань, окрикивая оставшихся друзей поторопиться. Следом ускакала Нин Инъин. Бинхэ же задержался, подходя к Юаню. — Учитель, — нерешительно произнёс паренёк, привлекая внимания Шэня. — Этот ученик хотел бы задать вопрос. — Что такое? Мужчина с готовностью присел на корточки, смотря Бинхэ в глаза. Разница в их росте была велика, а Юаню никогда не нравилось смотреть на учеников сверху вниз. Он хотел дать детям возможность почувствовать себя равными и уважаемыми, а не строить непреодолимую стену, демонстративно кичась разницей опыта и пройдённого пути. К удивлению, действие Цинцю вызвало у Бинхэ не довольство, а надутые губы. — Учитель вчера вечером тренировался вместе с действующим главой клана? — Ты видел? — удивился Юань, однако скрывать информацию не стал. — Цинъюань-шисюн предложил, и я не смог отказаться. Это была замечательная возможность проверить навыки. И большая честь. От слов учителя Бинхэ насупился ещё сильнее. В его голове витали различные мысли, за одну из которых он цепко ухватился. — Значит, учитель сделает что угодно, если его об этом попросит глава? Юань непонимающе посмотрел на Бинхэ, но, решив, что тот имеет в виду рабочие отношения, задумчиво прислонил веер к подбородку, силясь придумать, какой приказ от столь добросердечного человека, как Юэ Цинъюань, он выполнить бы не смог, исходя из собственных принципов. — Да, думаю, я смогу исполнить любой его указ. Тёмные глаза юного совершенствующегося подозрительно заблестели: — А этого ученика? Сможет ли учитель выполнить желание Бинхэ? Хлопок веером по макушке был Ло Бинхэ ответом. — И откуда это вообще взялось? — рассмеялся Юань, выпрямляясь. Он не воспринял слова мальчика как что-то серьёзное и хотел было уже уйти, но заметил, что Бинхэ не сдвинулся с места. Тот о чём-то снова серьёзно думал, неловко сжимая и разжимая кулаки. Каждый раз, когда Юань видел проявления грусти, досады или обиды со стороны Бинхэ, его сердце разрывалось на кусочки, и поделать с этим он просто ничего не мог. Так и сейчас, дабы приободрить дорогого ученика, Юань дополнил свой ответ легкомысленным: — Станешь главой клана, тогда и поговорим. Этого хватило, чтобы Бинхэ воспрял духом, спешно сорвавшись с места, чтобы догнать отошедшего учителя.

***

Разноцветный вихрь из всевозможных по форме и размеру листьев кружился, подхваченный потоком осеннего ветра. Листопад украсил горы золотом, а огненные кроны деревьев заменили солнце, всё чаще прячущееся за кучевыми облаками. Шэнь Юань согрел руки о горячую фарфоровую пиалу, с лёгкой улыбкой наблюдая за грациозным, но сокрушительным танцем своего ученика. Навыки подросшего Ло Бинхэ не шли ни в какое сравнение со способностями других учеников. Он совершенствовался не только внутренне, но и внешне. Детская миловидная опухлость сменилась точёными чертами лица; стройное тело приобретало видимый рельеф, а макушка грозилась скоро возвыситься над Шэнем. Неизменным остался лишь глубокий взгляд тёмных глаз и такое яркое, драгоценное: — Учитель! — Бинхэ счастливо перекинул свой меч в другую руку и подбежал к Юаню, садясь перед ним на колени. Своими ладонями он укрыл сомкнутые на чашке пальцы, согревая. — Как этот ученик справился сегодня? — Гораздо лучше. По скорости и реакции равных тебе нет, — силясь не обращать внимание на тепло чужих рук, произнёс Юань наставническим тоном. — Однако ты сильно спешишь, становясь рассеянным. Я ведь говорил тебе не отвлекаться. — Но это сложно, — выдохнул юноша, прикрывая глаза. — Ученик не может не отвлекаться. — Да ты что? — Юань хитро улыбнулся. — И в чём же причина? Бинхэ некоторое время не отвечал, слегка поглаживая ладони Юаня, а после что-то тихо и неразборчиво буркнул. Подобное несвойственное решительному юноше поведение вызвало лишь непонимание и просьбу повторить сказанное. — Этот ученик не в состоянии сосредоточиться, потому что… — более размеренно принялся объяснять Бинхэ, поднимая взгляд на Юаня. Жар на собственных щеках мешал выглядеть мужественно и впечатляюще, а отчего-то взволнованный, немного печальный, но полный надежды взгляд учителя лишал дара речи. Окружённый мерно опадающими листьями, сероватым пасмурным небом, пиками высоких гор и вздымающимся от пиалы чайным паром, Шэнь казался ожившей картиной, выведенной тонкой кистью умелого художника: изящной, воздушной, утончённой. Способной порваться от малейшего неосторожного движения и тысячами бумажных кусочков разлететься по миру. — Потому что учитель очень красив, — признался Ло Бинхэ, не в силах перестать любоваться совершеннейшим из всех живущих. Ладони Шэнь Юаня ощутимо задрожали, и Бинхэ очнулся от сладостных мечтаний, когда те выскользнули из-под его прикосновений. — Не говори это так беспечно, — едва слышно проговорил Шэнь. — Но я правда так считаю! — тут же возмутился Бинхэ. — Учитель прекрасен, восхитителен, изумителен! — Тише! — шикнул Цинцю, резко хлопнув по лицу Бинхэ веером. Не меняя позы, он медленно прислонился к вееру с другой стороны, ощущая чужое дыхание через тонкий материал. — Ничего больше не говори. Ло Бинхэ послушно замолк, прикрывая глаза, чтобы насладиться моментом. И не замечая, как задрожала, сокрытая веером, прикушенная нижняя губа его незаменимого учителя.

***

Соблазнительный аромат жареного риса дразнил рецепторы яркими приправами, свежей зеленью и кусочками мелко порубленной ветчины. Угощение возвышалось на тарелке подобно гордому пику, а растворяющийся в воздухе полупрозрачный пар медленно обволакивал стремительно приближающееся к тарелке лицо. — Бинхэ! Вовремя подставленные руки учителя обхватили бледные щёки. Очухавшийся Бинхэ слабо тряхнул головой, потирая пальцами переносицу. — Извините, учитель. — Не за что извиняться, — произнёс Юань, не скрывая волнения в голосе. — Не я же грозился угодить лицом в собственную порцию. Мужчина придвинулся ближе к ученику, ласково поглаживая тёмную макушку. Закатное солнце нежно согревало кожу, освещая светлую, просторную комнату яркими лучами. Оранжево-красное небо тонкой шалью распростёрлось над безмятежными горами, позволяя первым звёздам игриво подмигивать, выглядывая из-за облаков. — Бинхэ, расскажи учителю, что происходит. Ты уже не в первый раз так клюёшь носом. Это сказывается не только на тренировках, но и на общем состоянии. — Учителю не нужно беспокоиться, просто… — парень неловко пожал плечами, — этот ученик в последнее время плохо спит. Такое чувство, будто кто-то специально пытается нарушить его сон, но это же не может быть правдой? — Нарушить сон, говоришь, — Юань задумчиво отвёл взгляд, а после поинтересовался. — Бинхэ когда-нибудь слышал о демоне Мэнмо? Получив отрицательный ответ, Шэнь протянул кончик указательного пальца к чужому лбу, едва касаясь того ногтем. — Тогда сегодняшняя вечерняя лекция будет о демонах. Бинхэ нужно многое узнать о них. — Зачем ученику подобная информация? — с интересом склонил голову набок совершенствующийся. — Разве наша задача не уничтожать их? — Нет, — Юань покачал головой, улыбнувшись. — На самом деле данная тема напрямую касается тебя, Бинхэ. Тебе придётся многое о себе узнать, а потому позволь этому учителю всё объяснить. И сегодня ночью мы вместе встретимся с нарушителем твоего спокойствия.

***

Завывающий гул пронизывающего ветра, скользящий между глубокими каменными трещинами, напоминал стоны павших в жестокой битве воинов. Его порывы били в грудь, словно пытаясь остановить случайно забредших путешественников от дальнейшего пути. Опустошающий холод пробирал до мурашек: границу мира демонов нельзя было ни с чем спутать. Яростный ветряной поток предпринял ещё одну попытку, растрепав одеяния цвета весенней травы, но, не добившись результата, обиженно взъерошил волосы напуганного человека в синем. Его ханьфу не вписывающимся небесным пятном выделялось среди волн зелени. — Это ужасная идея, просто отвратительная! — лепетал юноша, закрывая лицо ладонями. — Ничего не получится, нас убьют! Сосредоточенный Ло Бинхэ, не отводя взгляда от длинной расселины, спокойно произнёс: — Мэнмо-цяньбэй просит Шан Цинхуа-цяньбэя успокоиться, у него от вас уже голова болит. Легкий несдержанный смешок вырвался со стороны прикрывшегося веером Шэнь Юаня, на что лорд пика Аньдин хмуро надулся, но послушно молчать не стал. — Идея связаться с чистокровным демоном сама по себе безумна, но попросить его обучать демоническим силам — вообще верх глупости! — Это была идея шицзуня, — не смог промолчать Бинхэ, — а если он говорит, что всё получится, то так оно и будет. — Ты слишком веришь в него, шичжи. Цинхуа тяжко вдохнул, но резко замолк из-за отчётливых изменений в окружении: тёмная клубящаяся энергия распространилась по воздуху морозным покалыванием и давящей аурой невозмутимости. Юань облегчённо улыбнулся, довольный результатом. Он не был уверен, что достопочтенный демонический лорд соизволит явиться, но, видимо, любопытство и желание взглянуть в глаза того, кто осмелился столь нагло обратиться к нему, были ему не чужды. Шэнь Юань медленно перевёл взгляд с появляющегося силуэта на трясущегося Шан Цинхуа, и тот, несмотря на зрительно захлёстывающий всё его тело страх, посмотрел в ответ. Несколько долгих секунд молодые люди молча взирали друг на друга, прежде чем на губах Цинхуа едва заметно, почти неуловимо появилась лёгкая улыбка, а весь демонстрируемый ужас мгновенно растворился в глазах. Чужие пересохшие губы незаметно и беззвучно сложились в краткое: «спасибо». Момент был столь недолог и иллюзорен, что Юань невольно дёрнулся в сторону друга, желая убедиться в собственных предположениях. Но действие сие было бесполезно, ибо привычная бледность и дикий ужас вновь завладели Шан Цинхуа. В этом мире многое поменялось, но многое также шло своим запланированным чередом, и от некоторых въевшихся под кожу привычек было невероятно сложно избавиться. — Ло Бинхэ приветствует уважаемого лорда, — раздался решительный голос, отвлекая от всех дум. — Этот ученик имел наглость обратиться к достопочтенному господину с просьбой пробудить его демонические силы. Молодой человек низко склонился в уважительном поклоне, вытянув перед собой руки. Сдержанный в своих эмоциях Мобэй Цзюнь осмотрел Бинхэ и усмехнулся.

***

— Ты же понимаешь, что эта идея глупая и безрезультатная? — Я слышу это уже не в первый раз. — И так ничему и не научился. — Шиди, это грубо. Лорд пика Байчжань фыркнул, наблюдая за тем, как главная тренировочная арена заполняется любопытствующими учениками со всех пиков. Стоящий рядом Шэнь Цинцю выглядел довольным, словно это не из-за его первого ученика все собрались в одном месте. Никому не хотелось пропустить подобное зрелище, ведь Ло Бинхэ не просто осмелился бросить дерзкий вызов самому Юэ Цинъюаню, но и заявил, что, если победит, его обязаны внести на рассмотрение, как претендента на пост следующего главы ордена Цанцюншань. Неслыханная наглость, о которой даже охочий до боёв Лю Цингэ не смел помыслить. — Учитель! — виновник происходящих событий, разглядев в толпе Юаня, спешно рванул к тому, едва не оттолкнув Цингэ в сторону бедром. Если бы не появившаяся Лю Минъянь, оттащившая возмущающегося брата в сторону, арена сотряслась бы от не запланированного никем боя. — Бинхэ, — ласково ответил Юань, поднимая голову вверх, чтобы посмотреть в тёмные глаза. Теперь Ло Бинхэ не только возвышался над своим шицзунем, но также с лёгкостью мог скрыть его за широкой спиной. — Учитель, совсем скоро этот ученик станет главой клана, — гордо и самоуверенно произнёс Бинхэ. — Вы же выполните данное ему некогда обещание? — Обещание? Юань нахмурился, силясь вспомнить, когда и что он обещал, но, не отыскав в памяти никаких важных клятв, растерянно уточнил: — Что обещал этот учитель? — Вы сказали, что не откажете главе клана в просьбе и исполните любое пожелание ученика, если он им станет. Мимолётные давние слова, сказанные в качестве шутки и подбадривания, вызвали тихий вздох: — Бинхэ, ты им ещё не стал. Не недооценивай Юэ Цинъюань-шибо. — Не собираюсь, — мужчина резко тряхнул головой. — Именно поэтому после победы попрошу три желания. Это будет заслуженной наградой, верно, учитель? Юань с сомнением посмотрел на ученика, но, не сдержавшись, аккуратно заправил выбившуюся прядь волос тому за ухо и уточнил: — И что же Бинхэ хочет?.. — Объятие, поцелуй, совместно разделённое ложе. — Б-Бинхэ! Наглец вежливо склонился перед краснеющим Цинцю, не заботясь о пошатнувшемся душевном состоянии оного: — Простите, учитель, этот ученик вынужден вас ненадолго покинуть. Он быстро запечатлел на пунцовой щеке невесомое ощущение собственных губ и убежал в центр арены, оставляя Юаня в окружении любопытных глаз и в предобморочном состоянии.

***

Лёгкий дымок от воскуренных благовоний рассеивался сандаловым ароматом по всему помещению, скрывая за плотно вьющимися из курильницы узорами сидящего за столом человека. Сосредоточенно выводя на бумаге каллиграфические иероглифы, он не замечал ничего вокруг. Каждое движение длинных пальцев, обхвативших кисть, казалось лёгким, непринуждённым, порхающим, но не небрежным, ибо аккуратное послание демонстрировало скрупулезный и ответственный характер этого человека. Окружающая тёмная расписная мебель не давала усомниться в богатстве и влиятельном статусе, а плотно забитые свитками полки высоких шкафов намекали на широкие познания своего владельца. В комнате царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь шорохом тяжёлых белоснежных одеяний, скольжением кисти и размеренным дыханием, а потому тихий стук в дверь не остался неуслышанным. Длинные ресницы слегка дрогнули, когда мужчина поднял вмиг вспыхнувший обожанием и нетерпеливым ожиданием взгляд, откладывая кисть в сторону и невольно улыбаясь. — Бинхэ? — раскрывшаяся дверь принесла с собой морозную свежесть раннего зимнего утра и пушистые хлопья залетающего снега. — Можно? Ло Бинхэ насупился — детская привычка, от которой он так и не избавился, осталась с ним, пронесённая через года. — Учителю разве нужно спрашивать? Шэнь Цинцю ласково улыбнулся, закрывая за собой дверь, дабы юркий сквозняк не испортил работу Бинхэ, раскидав тонкие листы бумаги по всей комнате. — Пишешь ответ матушке? — Да, она благодарит за угощения и просит зайти к ней на Дунчжи-цзе. — Если мне удастся отведать её пельменей, я готов на всё. Подошедший к столу Юань неминуемо оказался схвачен в кольцо крепких рук, усадивших мужчину на колени. — Если А-Юань хочет покушать, ему стоит только сказать, — губы Бинхэ коснулись оголённой шеи возлюбленного, довольствуясь вызванной реакцией. Шэнь вздрогнул, смущённо поёрзав, но сдерживать порыв погладить чужие волосы не стал. — Твои блюда неповторимы, но матушкины незаменимы, — оповестил он, слегка надавив пальцем на алую демоническую метку. На это Бинхэ просто не нашёлся, что ответить: он поражённо уткнулся носом в плечо своего шицзуня и сладко засопел. Подобное ребяческое поведение развеселило Юаня, но радость невольно омрачилась давно волнующими вопросами. Беспокоить мирно отдыхающего Бинхэ не хотелось, но эта возможность казалась подходящей для облегчения собственных переживаний. В любой момент они могли поговорить по душам, это не был их единственный шанс, но, учитывая занятость обоих мужчин в последнее время, подобные свободные минутки стали появляться реже. Терзающие же мысли при этом никуда не исчезали. И чем дольше Юань откладывал этот разговор, тем страшнее становились подкидываемые подсознанием картины, цепкими клешнями тревоги и неуверенности зажимая в тиски. Именно поэтому Шэнь коснулся губами демонической метки, тихо спрашивая: — Бинхэ, у тебя никогда не появлялось чувство, будто что-то идёт не так, как должно? Ладони мужчины на чужой талии ощутимо напряглись, а его глаза приоткрылись. — О чём учитель говорит? — слегка повернув голову, поинтересовался Бинхэ. — Я имею в виду, например… — Цинцю опустил взгляд. — Не тянет ли тебя в мир демонов? — Учитель, вы ведёте себя странно, — Бинхэ слегка улыбнулся. — Почему меня должно туда тянуть? Если возникают какие-то вопросы, Мобэй об этом сообщает. И если будет нужно, я отправлюсь туда. Пусть во мне течёт демоническая кровь, но мой дом здесь. — А, — не унимался Шэнь Цинцю, — не возникало ли у тебя… ненависти к этому учителю? — Конечно же нет! — на данный возмутительный вопрос Бинхэ просто не смог отреагировать менее эмоционально. — А-Юань, даже думать о таком не смей! Ни разу в жизни я не испытывал к тебе что-то кроме любви, восхищения и уважения! — большие ладони с лёгкостью обхватили худое лицо, поглаживая его. — Откуда эти вопросы? Что-то случилось? Расскажи мне всё, что тебя волнует. Юань отвёл взгляд, не в силах смотреть в пронзительную тёмную бездну: — Прости, просто меня давно уже мучает один вопрос. — Какой? — Бинхэ, ты счастлив? В прошлой жизни, в «стёртой» жизни Юань не смог уберечь Бинхэ, поэтому поклялся, что в этой сделает что угодно ради счастья своего возлюбленного. Даже молча отступится от его сердца, если тот отыщет тепло первой любви и желание разделить бессмертную жизнь с кем-то другим. Всё, чего Шэнь желал всем сердцем — это даровать Бинхэ счастье. А потому и помыслить не мог, что тот выберет его вновь. — Бинхэ, ты уверен, что хочешь быть с этим учителем? Что он… я сделал всё правильно? — Ты и правда ведёшь себя сегодня странно, А-Юань, — ласково произнёс юноша, — но я отвечу тебе. Да, хочу. Нет на этом свете желания сильнее, чем быть с тобой. Ты сделал меня счастливым, я не знаю, как бы сложилась моя судьба, не появись ты много лет назад на пороге матушкиного дома. Я люблю тебя и знаю, что моя душа всегда последует за тобой в любой из миров. Этот ученик всегда выберет учителя. Слова задели самые глубокие струны души Цинцю, заставляя его резко выдохнуть, закрывая лицо ладонями. — Не плачь, А-Юань, не плачь, — прошептал Бинхэ, — этот ученик желает видеть у учителя лишь слёзы радости. Поэтому плакать рано, ведь тебе ещё лишь предстоит сделать меня самым счастливым на свете. Непролитые слёзы мерцающими кристаллами собрались в уголках глаз Цинцю, когда он взглянул на возлюбленного через растопыренные пальцы. — Что учитель должен для этого сделать? — Выйти за меня, конечно же! Юань несдержанно фыркнул, вытирая глаза, и слегка стукнул довольного мужчину по рельефной груди. — Я уже говорил тебе, Бинхэ, нам предстоит много дел для заключения мира между демонами и людьми. Мы не можем тратить время на празднества. — Этот ученик откровенно не понимает, как одно мешает другому. Бинхэ обиженно выпятил нижнюю губу, а Юань покачал головой. — Это слишком важная задача. Всему своё время. Прежде всего необходимо прекратить многолетнюю вражду, оставившую после себя столько горя и страданий. А разве можно придумать на эту роль кого-то лучше, чем демонического лорда, являющегося преемником главы ордена Цанцюншань? — А-Юань как всегда волнуется о других, — Бинхэ вздохнул, ибо для него брак с учителем явно был куда важнее многовекового противостояния. — Но неужели учитель даже не хочет дождаться Цинъюань-цяньбэя? Он ведь всё ещё действующий глава. На этот раз Юань уверенно кивнул: — Он назначил тебя своим преемником не просто так, Бинхэ. Шисюн постепенно отходит от дел и доверяет твоим суждениям. Он знал, какое недовольство последует из-за решения передать бразды правления над светлым кланом тёмному совершенствующемуся, и всё равно сделал это перед погружением в многолетнюю медитацию. Мы не можем подвести его, понимаешь? — Юань оставил быстрый поцелуй на чужих губах. — Наш брак лишь сильнее распалит и без того назревающий пожар, чего допустить нельзя, ведь если не ты объединишь два мира, то никто другой этого сделать уже не сможет. Бинхэ задумчиво возвёл глаза к потолку, прижимая возлюбленного сильнее. — Ладно, — таки согласился он, — но только потому, что после этого учитель выйдет за меня. Из груди Юаня вырвался звонкий смех, наполнивший комнату счастьем и непередаваемым облегчением. Словно давний, застарелый груз наконец-то свалился с его плеч, рассыпавшись мелкой трухой. — У тебя только одно в голове! Шэнь поменял позу, оседлав колени Бинхэ, что было встречено с большим энтузиазмом и игривым поглаживанием стройных бёдер. — После свадьбы посадим на заднем дворе клён. — Ещё один? Учитель, у вас какая-то мания на эти деревья. — Посадим? — Для вас что угодно. Цинцю покривил бы душой, сказав, что этот мир был совершенным местом. Нет, в нём тоже были свои взлёты и падения, горести и печали, споры и недопонимания, но в нём Бинхэ был счастлив, а вместе с ним и Юань. Могли бы они пройти путь, предоставленный им в качестве второго шанса, чуточку лучше или наоборот хуже, Шэнь не знал. На подобный вопрос никто бы не смог дать точный ответ. Однако Юань двигался по этой долгой дороге со старательной бережностью и возможностью жить так, как велит сердце. А самое главное, свой путь он рука об руку разделял с тем, с кем хотел быть в каждом из миров, независимо ни от чего. Что ждёт их дальше, Юань не знает, даже не догадывается и строить предложения не собирается, ибо непредсказуемость жизни — её главное волнующее таинство.

Конец.