Убийственные игры рушат жизни

— Эй ты, мелкий, — противный голос, заставляющий в ту же секунду бросить взгляд на девушку, которая подошла к Оме. — Я тут заметила, что ты с тем смазливым пидором возишься, — скрестила руки на груди, — не сказать, что он стрёмный извращенец, но о нём такие слухи ходят, — одна рука остаётся в прежнем положении, тогда как вторая крутить слабо теребит прядь светлых волос. — Например, по некоторым сведениям, он ненормальный, маньяк и участник убийственной игры. — Это просто слух, — голос стал ниже, чуть глубже. Он смотрит на девушку с опаской. Ирума вызывает странные чувства. Волнение приходится сдерживать с трудом, как только Ома проходит возле нее. — Ещё один есть, где утверждается, что он педик, который любит трахать маленьких мальчиков, — посмеивается, — так что, побереги свою драгоценную девственность. — Не говори глупостей, — после чего идёт вперёд, задевая плечо Миу. — Осторожней, сопля, — крикнула она, — Я тебе пытаюсь спасти жизнь. — Спасибо, — не оглядывается. Пытается спасти жизнь? К ней стоит прислушаться? — эти вопросы не покидают голову, грубо давят. Образ Рантаро сменяется с каждой секундой, то превращается в нечто доброе и прекрасное, то в жуткого маньяка. — Хей, Ома, — Кокичи вздрагивает. Поднимает голову, смотря на парня перед собой — Ты ведь сейчас домой идёшь, верно? — Да, — кивает. Старается отойти от предыдущих мыслей. — Слушай, может быть сходишь ко мне? Как раз нам никто не станет мешать, дома никого не будет до вечера. А-бсо-лю-тно никого. — Я не против, — мягко улыбнулся. — Но что мы будем у тебя делать? — Ну, у меня есть пару джойстиков и– — Идём, — тянет за рукав к выходу. Рантаро слегка удивился, поддался хватке.

***

— Амами-чан неуда-а-чник, — вновь побеждает, злорадно улыбаясь. — Помолчи, — нахмурился, — Давай ещё раз? — Ты хочешь проиграть снова? — показушно зевает, — Амами-чан мазохист? — Снова ты… — повернулся к Кокичи, а затем кинул небольшую подушку. — Эй! — слабо улыбнулся, поймав её. — Ты хочешь сразиться на подушках? Уверен, что даже тут не проиграешь? — Ну, — взял вторую подушку, — Уверен. — А вдруг Амами-чан повалит меня и решит задушить? Что мне тогда делать? — Умирать, Ома-чан, — набрасывается на Кокичи, вновь ударяя его подушкой по голове. — Или защищаться. Кокичи удалось избежать очередного удара. Сообразил, что лучше быстрее взять подушку, которую в него ранее кинули и играть по правилам. Правда, долго это не длиться: Рантаро умело отбивается от «оружия» Кокичи, а затем и вовсе оставляет его без ничего. — Это было просто, — нависает сверху, подушка не даёт Кокичи пошевелиться, оседая на груди. Сам Рантаро уместился на коленях, хитро поглядывая на Кокичи. — Неужели Ома-чан проигрывает? Кошма-ар, — теперь уже его речь злорадная, напоминает Ому ранее. — Я понял тебя, отпусти, — всячески изворачивается, но подушка всё же сдавливает, пусть и несильно. — Ну, не хочу, — приближается к чужому лицу, заставляя Ому раскрыть глаза. — Знаешь, Ома-чан, ты такой красивый… — говорит полушёпотом, слегка прикрыв веки. — Я ведь не просто так решил начать дружбу с тобой, — его дыхание обжигает… Дрожь проходит по всему телу от этих слов. — Ты…? — становится страшно неловко. Кокичи замирает. — Ирума так меня представила, верно? Как гея-извращенца? — сразу возвращает привычный тон. — И маньяка, — свободно выдыхает. — Ой, этого я не слышал, — отдаляется от лица Кокичи. — Спасибо, — спустя секунды осознаёт… — Ты стоял рядом? — Почти, просто это было громко. — И ужасно глупо. — Да нет, очень правдоподобно, — отвечает с явным сарказмом в голосе. — Кстати, — Рантаро слезает с парня, садясь рядом, давая тому возможность подняться. — Та цепочка, помнишь? Ты ведь правда её украл? Хмыкнул смотря на стену. — Вроде того. — А брошь… — И её тоже. — И… Зачем? — спрашивает очень осторожно. — Я не знаю сможешь ли ты понять меня, но– — Я попробую, — эти слова заставляют расслабиться, в то же время удивлённо посмотреть на Кокичи, — Это ведь… Не совсем моё дело. Мне просто интересно, что происходит. — Когда я замечаю какую-то вещь, то по непонятным причинам она может привлечь. Обычно это какие-то безделушки, — неуверенно говорит он. — И как бы я не пытался сопротивляться своим желаниями… Ничего не выходит, — выдыхает. — Украденное я обычно не использую, могу вовсе забыть об этом. С цепочкой вышло так же: я забыл выложить её дома, а на следующий день пришлось прятаться, помнишь? Потом меня нашли и забрали цепочку, которую я вновь забыл оставить дома. В прочем, я не был против, всё честно. — Вот как. — Даже так, я знаю, что поступаю не слишком хорошо. — Всё действительно безнадежно? — Нет. Пока я чем-то увлечен — всё в порядке. — Но когда ты говорил с… Ёнагой, кажется, украл брошь, хотя был занят разговор с ней. — Не надумывай все за меня. Она хорошая девушка, наверное, но тот разговор начался именно из-за броши. — Ты давно этим страдаешь? — Не помню, — отводит взгляд. Слишком стыдно обманывать. Рантаро всё помнит, но причина, сделавшая из него нынешнего Рантаро Амами — ужасна. Не хочет отпугнуть Кокичи, превратить его в очередное воспоминание. — Выходит… Ты лгал, когда сказал, что она заинтересовала тебя? — Наверное. Она не кажется плохой, но некоторые вещи, которые она говорит слишком… Странные. — Странные? — Да. Её привлекают убийственные игры. — Понятно, — выдыхает, — Амами-чан, ты ни в чём не виноват, — руками Ома обвил шею. — Ты справишься с этим. — Спасибо, — обнял в ответ, слабо улыбнувшись.

***

— Знаешь, — парни лежат на диване, смотря в потолок, Ома повернул голову в сторону друга, когда тот начинал говорить, — Я так много хочу тебе рассказать, но не уверен будет ли правильно это делать. Сколько мы знакомы? Месяц? — Может больше, — вновь смотрит на потолок. — Я не думаю, что у дружбы есть чёткие рамки. Если ты хочешь чем-то поделиться, то можешь, я никогда не против тебя выслушать, — сплетает пальцы в замок на груди. — У нас быстро всё развивается, не считаешь? — улыбается, — Это даже хорошо. Обычно люди сразу покидали меня, как только узнавали о том, что я вор. Возможно, переживали за свои вещи. Я всегда говорил, что не делаю это намеренно, но… — В любом случае, нашёлся же тот, кто не стал отворачиваться от тебя, не смотря на такой недуг, — Ома вновь глянул на Рантаро, поднимая уголки губ. — Амами-чан мой лучший друг. — Рано так говорить. — А я хочу так говорить, — настойчиво продолжает, — Амами-чан мой лучший друг! Амами-чан мой лучший друг! Амами-чан мой лучший- — Ома-чан глупый, — в ответ прилетает подушка. Амами привстал, убрав её с лица, после чего заметил улыбающегося Кокичи. Успокаивает… Снова. Хочется вновь и вновь переживать этот момент. Момент, наполненный лёгкостью, которая отзывается приятной дрожью в теле. Секундный взгляд в глаза. Смутился. Приходиться отвести глаза, глянуть на потолок, прежде чем выдать: — Амами-чан, мне нужно домой. — Верно, скоро все вернутся, — говорит о своих родственниках, — Было весело, Ома. — Мне тоже, — легко произносит, прежде чем подняться с постели. Попрощались быстро. Кокичи направился прямиком к дому совершенно не следил за дорогой, прокручивал все произошедшие события. Особенно зацепил момент с дракой подушками. Было странно. На следующий день, к огромному сожалению Кокичи, Рантаро не смог прийти в школу. Он сам предупредил об этом своим сообщением: «Хей, я чувствую себя не очень. Не скучай ^^». День проходит незаметно, без всяких разговоров, которые с недавних пор стали привычными. С Амами было не скучно. Кокичи успел соскучится любимому «знаешь», которое Рантаро использовал на постоянной основе, видимо, не задумываясь. Голова наполняется воспоминаниями, мыслями, вот только всё крутиться вокруг него… Амами. Подпирает подбородок рукой, смотря в окно — день сегодня не радужный, не светлый, наоборот очень серый, как тучи, затянувшие небо. Вот если бы рядом был Амами-чан, то всё это оставалось незамеченным. Рантаро действительно увлекательный. К тому же, единственный человек, уделяющий внимание. С ним, Ома ведёт себя чуть живее, по-настоящему. Уроки проходят незаметно, без особого интереса. Кокичи долго вынашивает в себе идею наведаться к Рантаро, но слегка волнуется… Нет! Стоит пойти и принести ему конфетки. Правильно мыслишь, Кокичи, чёрт возьми, Ома. Он покупает те самые, которыми Рантаро когда-то угостил, а затем неуверенным шагом направляется в сторону его дома. И вот, дверь перед ним. Дрожащим пальцем нажимает на звонок и ждёт. — Кто там? — Ома выдыхает полной грудью, услышав голос Амами. Замок повернули. Дверь приоткрывается, — Ома? Привет, — приветливо помахал ладонью. — Я не думал, что ты придёшь. — Амами-чан, как ты себя чувствуешь? — Сейчас просто замечательно. — Слушай, я тебе кое-что принёс, — достаёт из школьной сумки конфеты, протягивает другу, — вот. — Я и не знаю, что сказать, — неловко улыбнулся. Взял упаковку, — я не очень-то люблю конфеты, но спасибо огромное, — поклонился. — Ой… Извини, — лицо покрывается краской. Стоило подумать прежде чем брать именно эти конфеты. Но следующие слова Рантаро успокаивают, снимают неловкость. — В любом случае, тебе не о чем беспокоится, завтра я приду на занятия, — после этих слов открывает пакетик с конфетами, даёт одну Кокичи, — а это тебе, Ома, — достал одну из упаковки. — Ты ведь любишь сладости? — Да! — восторженно сказал он. — Мне бы хотелось вновь съездить за теми пирожными, помнишь? — Конечно, помню, — улыбнулся. — На каникулах поедем, ладно? — Это же… два месяца. — Удачных страданий, Ома, — тянет дверь на себя. — Идиот, Амами-чан, — разворачивает конфету, — удачи. Направляется домой. Во рту приятный, апельсиновый вкус. Расплывается в улыбке, смотря на фантик.