Лотос цветет алым

В Конохе начался сезон дождей. Солнце сменилось ливнями, легкий ветерок — шквалистыми ураганами, и на место нежно-розовых рассветов, пахнувших незабудками, теперь пришли кроваво-красные закаты, а вместе с ними аромат влажной листвы и, почему-то, стойкий запах пепла. Закаты расстраивали Цунаде больше всего. Пробивающиеся сквозь кучевые облака всполохи света выглядели мрачно, даже апокалиптично. Промозглый ветер заставлял кутаться в плащ, он резал глаза, которые и так не просыхали от слез. Небо цвета багрянца давило и пугало, оно напоминало хокаге о том, чего она боялась, кажется, больше всего на свете. В последнее время в Конохе этого стало слишком много, и деревня медленно, но верно в этом тонула. А она, Пятая, не в силах была это изменить. — Оно напоминает мне кровь. Каждый вечер одно и то же, видеть уже не могу этот закат. — Завтра обещают прояснение, — Шицуне поставила поднос на стол и принялась разливать чай по кружкам, — Оторвитесь от окна. Я заварила Тай-Ши Улун, ваш любимый, попробуйте. — У меня дурное предчувствие, — взгляд Цунаде метнулся к куноичи, но не задержался на ней, лишь бегло мазнул, а затем снова устремился в алую даль, — Я чувствую, что-то случится. — Не накручивайте себя, — Шицуне настойчиво подвинула чашку, практически заставив Цунаде ее взять, — В Конохе все спокойно, об Акацуки никаких новостей нет и… — А Джирайя вернулся? — Да, он на полигоне вместе с Наруто и Какаши. Сакура недавно закончила операцию и ушла домой. Аминами должна вернуться со дня на день. — От нее есть вести? — хокаге тяжело оперлась о стол, принявшись пристально всматриваться в бледно-зеленую жидкость в чашке. Чай пах травой, молоком и сладким цветочным медом. Она действительно любила его. И где только достала… — Нет, — Шицуне подошла к Пятой, и, мягко взяв ее за предплечья, заставила ее опуститься в кресло, — Но ее нет уже пять дней. Она обещала уйти ненадолго, значит, вот-вот должна вернуться. — Я бы не верила на слово всем ее обещаниям. — Думаете, гены отца все-таки возьмут над ней верх? Цунаде посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом. Шицуне выдержала его, хоть и успела пожалеть о том, что сказала. Разбушевавшееся внутри хокаге беспокойство было практически ощутимым, еще немного — и станет видимым. И было несложно догадаться, кем были те люди, за которых она переживала сейчас больше всего на свете. Джирайся здесь, Наруто и Какаши тоже. Сакура, быть может я и… Аминами? Я знаю ее слишком долго, чтобы поверить в это. — У тебя есть еще работа на сегодня? — Больничные отчеты, — девушка кивнула, устало улыбнувшись, и не без зависти посмотрела на мирно спящую на своей лежанке Тонтон, — Останусь до утра. Посплю в комнате отдыха. — Поработай здесь. — Простите? — Шицуне удивленно вскинула брови. Лицо Цунаде выражало отчаяние сродни всепоглощающему детскому страху спать в одиночку в темноте. — Нет… ничего. Забудь, не думай об этом, — чашка в ее руках дрогнула и несколько капель чая расплескались по столу. Хокаге отвернулась, судорожно втянув воздух через нос. — Я сейчас принесу сюда все бумаги, — поднявшись со стула, девушка кончиками пальцев коснулась плеча наставницы, — И в комнату отдыха не пойду. Сейчас только метнусь в свой кабинет и… А пойдемте со мной? Сенджу повернулась к ней, и как-то очень по-матерински склонила голову, не улыбнувшись, но отблагодарив ее одним только взглядом, без лишних слов. А затем она кивнула. И резко встала, едва заметно покачнувшись на каблуках. — Мы сейчас вернемся, Тонтон, — уже в дверях проговорила Шицуне, нисколько не удивившись тому, что в комнате тут же раздался цокот копыт, — Ладно, ладно. Конечно, мы и тебя возьмем с собой. Как же иначе. Цунаде в последний раз обернулась, бросив взгляд на догорающий за горизонтом закат. От тягостных мыслей ее отвлекла Тонтон — коротко хрюкнув, она ткнулась мокрым пятачком в ноги своей хозяйки. Говорят, животные лучше нас чувствуют приближение беды или природной катастрофы. Быть может и сейчас она разделяла ее опасения. — Как пить дать что-то произойдет, — хокаге взяла свинку на руки, позволив Шицуне закрыть дверь кабинета, — Как пить дать. Верно я говорю?

***

Аминами добралась до главных ворот Конохи уже за полночь. Путь до деревни уже не был ей в новинку и много времени не занял, зато убежище она покинула несколько позже, чем планировала, а потому на границе заброшенного квартала, где ранее проживали Учихи, оказалась уже в сумерках, на закате. А должна была, вообще-то, при ярком свете дня здесь быть. Ну проспала, с кем не бывает. Мир не рухнул, катастрофы не произошло. Хотя, глядя на этот закат, вполне можно было бы поверить, что конец света наступил и небо разверзнется буквально с минуты на минуту. Аминами шла вдоль домов, рассматривая покосившиеся от времени жилища, и медленно продвигалась в сторону озера. Того самого, про которое рассказала ей Анко. Того самого, к которому периодически возвращаются Итачи и Саске, две потерянные души, будто бы проклятые всю жизнь ходить рядом друг с другом, и раз в десятилетие видеться. Да и то в бою. Возле озера действительно росли цветы. Лотосы. Алые. Отражавшийся в водной глади кроваво-красный закат добавлял им сказочности на грани с фантасмагорией. Но все-таки это были они. Формулу именно их синтеза она с таким трудом заполучила и сейчас гордо несла с собой, чтобы презентовать Цунаде. Интересно, они с Какаши уже придумали план? Из квартала Учих можно было попасть прямиком в Коноху, но Аминами, недолго думая, решила сделать крюк и войти в деревню через главные ворота. Так будет меньше вопросов и подозрений. Разговор с хокаге о происках Данзо и подвластного ему Корня даром не прошли, шпионы и чьи-то уши виделись девушке повсюду, и что-то ей подсказывало, что конфликт между Шимурой и Учихами до сих пор был не исчерпан и даже не поставлен на паузу. — Добрый вечер… или ночи? Акияма-сан? Акияма-сан, вы здесь? — наспех перекинувшись парой фраз с Изумо и Котецу, как всегда встретивших ее на входе в деревню, Аминами направилась в свою гостиницу. Пожилого администратора пришлось потревожить, прервав канонады его храпа, разлетавшиеся по всему коридору. — А? Кто? Чего? Который час? — старик проснулся, подпрыгнув на стуле, и схватился за свою трость, намереваясь отбиваться от ночных грабителей. Распознав знакомое лицо, он успокоился, с некоторым сожалением выпустив грозное орудие из рук, — Аминами, ты принципиально в нормальное дневное время не возвращаешься? Или это только мне так везет? — Поверьте, вы не одиноки в своем везении, — вежливо поклонившись, куноичи устало улыбнулась, — Могу я забрать ключ от своей комнаты? — Можешь, конечно, — нарочито кряхтя и гремя всем, что попадалось ему под руку, мужчина достал из шкафчика ключ и положил на стойку, — Вот. Держи. Голодная, небось, с дороги? — У Теучи-сана ведь уже закрыто? — едва вспомнив про хозяина лапшичной, Аминами не без смеха заметила, как заурчал у нее живот. А когда я, кстати, последний раз ела? — Не все такие полуночники, как ты, девочка, не все, — Акияма-сан помахал пальцем перед ее лицом, а затем нырнул куда-то вниз, чем-то зашуршав и ворчливо забормотав что-то себе под нос. — Я наверное… — Возьми вот, — он протянул ей сверток, и его усы зашевелились, скрывая улыбку, — Пирожки с ужина. Холодные, правда… Но свежие! Вкусные! — Спасибо, — Аминами потянулась было за кошельком, но вовремя заметила, как хмуро посмотрел на нее старик, и повторила еще раз, — Большое спасибо! Он молча поставил на стойку бутылку воды и, отмахнувшись от очередных благодарностей, сел на свой стул, проворчав, что намеревается остаток ночи мирно проспать. Аминами мешать ему расспросами не решилась. Уже завтра у нее будет возможность узнать обо всех новостях от самой хокаге. Завтра. А сейчас ей нужно было поесть и поспать. Настежь распахнув окно, она бросила все свои вещи на стул и проглотила все пирожки, практически не жуя. Наспех приняв душ, переоделась в пижаму и растянулась на кровати, но сон, как назло, упорно не шел. Зачем ты вернулась? От воспоминаний о Саске по коже у нее пробежали мурашки, как от электричества. Его голос вдруг прозвучал как-то уж слишком реалистично, будто бы и не был никогда лишь жалким воспоминанием в ее голове. Ты обо всем узнаешь. С этим его утверждением спорить не приходилось. Слухи про Учих разлетались по всем странам мгновенно. Людей интересовали их судьбы, никого не останавливало даже то, что обсуждают они не каких-то героев, а всего-навсего двух опаснейших преступников деревни Листвы. Но преступники эти были такие харизматичные, а флер вокруг клана Учиха так манил своей таинственностью и мистицизмом, что никто и не думал о том, что эти шиноби — давно уже не пример для подражания. Старший из них так точно. Нет, и все-таки — говорила ли Цунаде с Какаши? Есть ли у них идеи, как предотвратить катастрофу? Чем вообще Пятая занималась все это время? И что она делает сейчас? Спит?

***

— Цунаде! — Джирайя влетел в ее кабинет, едва не вышибив дверь с петель, — Цунаде, ми… Он осекся, увидев ее глаза. Красные, заплаканные и пустые. Однажды она так на меня уже смотрела. — Что случилось? — шаг вперед и ноющая боль где-то за ребрами, — Кто, Цунаде? Кто? Кто на этот раз? Потому что в прошлый раз это был Дан. А теперь кто? — Закройте дверь. Шицуне многозначительно кивнула мужчине, продолжая прижимать хокаге к себе. Цунаде не сопротивлялась. Она дрожала и качалась взад-вперед, уже даже не плача, не всхлипывая и ничего не говоря. А ведь всего час назад они мило беседовали и ничто не предвещало беды. — Что-то с Наруто? — Джирайя сам поморщился от этого предположения и, увидев отрицательный жест, тут же выдохнул. Предпринял еще одну попытку, — Какаши? — Са… — Оставь нас. Шицуне посмотрела на свою наставницу, салфеткой убрав растекшуюся по ее щекам тушь. Цунаде смотрела куда-то сквозь нее, но, повернувшись и сосредоточив свой взгляд на старом друге, внутренне собралась и твердо кивнула. — Зайди ко мне утром, — ладонь хокаге нашла руку куноичи и на мгновение сжала холодные, как лед, пальцы, — Отдохни пока. А часам к восьми собери остальных. — Сделаю. Джирайя посторонился, выпустив девушку из кабинета, но даже на нее не взглянул. Он сделал еще один шаг навстречу Сенджу, но ее взгляд полоснул его, словно сталь куная. — Этого… — Цунаде взмахом руки указала на саму себя, — Никто не должен видеть. Никто не должен знать причину. Поэтому Шицуне послала за тобой, ничего не объяснив. Пятая встала с кресла, направившись к шкафу возле окна. Джирайся смотрел на нее, с каждым ее словом ощущая, что тонет в каком-то тягучем болоте. Вязком и липком, из которого уже никогда не спастись, если ты хоть раз ступил в его грязные, мутные воды. Цунаде поставила на стол две стопки и налила в них свой лучший саке. — Выпьешь? — Выпью. Она кивнула. Они осушили все залпом. Оба не поморщились. — Саске убил Орочимару. Так вот откуда такой закат. — Источник достоверный? Хокаге рассмеялась. Голос подвел ее и смех прозвучал сипло, на надломе, то ли смех, то ли кашель. — Достоверный, — в ее глазах вдруг вспыхнула злоба, но она промолчала. Залегшая между бровями морщинка выдавала напряжение, — Давай, скажи это. Прочти мораль. — Цунаде… — Что Цунаде? — она швырнула стопку в стену, даже не посмотрев на то, как та разбилась на миллиард осколков, — Давай, начинай. Он убил Третьего, чуть не захватил Коноху, покушался на меня, на тебя, на Наруто в конце концов. Заманил к себе Саске. Ставил эксперименты на людях, давно уже не был человеком сам, он… Джирайя метнулся к ней, успев подхватить ее в последний момент. Хокаге рухнула на колени, окончательно сломавшись вот так просто, прямо посреди гневной тирады. Она закрыла лицо руками и зарыдала в голос, больше уже не сдерживаясь. Сердце жабьего мудреца едва не разорвалось от ее крика. — Иди сюда, — он притянул ее к себе, проигнорировав тот факт, что она сопротивлялась и отчаянно била его в грудь трясущимися кулаками, — Дерись, дерись, если тебе это поможет. Глупая… моя маленькая глупая принцесса. Услышав это прозвище, Цунаде вздрогнула и подняла на мужчину полные боли глаза. — Ты не посмеешь умереть, слышишь, — она шмыгнула носом и слезы по ее щекам побежали с новой силой, — Я тебе запрещаю. Ты не посмеешь. Ты останешься и… — Я буду исполнять свой долг, чего бы мне это не стоило, — он погладил ее по голове и улыбнулся, широко и светло, также, как улыбался сорок лет назад, — Я защищу тебя и Коноху ценой своей жизни, если это потребуется. Но пока что умирать в мои планы не входит. — Думаешь у Орочимару входило? — Я не Орочимару. — Прости меня. Он обнял ее, и на этот раз сопротивления не почувствовал. Цунаде уткнулась в его грудь, тихо всхлипнув, и, затихнув, спустя несколько минут красочно выругалась себе под нос. — И где нам теперь его искать? — Саске? — уточнил Джирайя, и хокаге утвердительно кивнула, — А эта твоя девчонка сейчас с ним? — Аминами? Не знаю. Но вряд ли. — Почему? — Потому что Саске влюблен в нее и не стал бы при ней убивать ее же отца. — Итачи их отца убил при нем. — И что? — И ничего. Как видишь, он его после этого не разлюбил.

***

Аминами проснулась от звона будильника. Наученная горьким опытом, она завела его еще ночью, поставив у изголовья кровати, чтобы окончательно лишить себя возможности не услышать чудовищно-пронзительную трель. На сборы у нее не ушло и двадцати минут. Она выскочила из гостиницы ровно в половину восьмого утра, бросив по дороге дежурное «доброе утро» Акияма-сану и бодро направившись прямиком в Рамен Ичираку. — Какие люди! Доброе утро! — владелец лапшичной обернулся на звук шагов и, приметив девушку, расплылся в улыбке, — Когда ты вернулась? — Сегодня ночью, — Аминами достала из кошелька несколько купюр, — Рада вас видеть. Как у вас, на этот раз без нововведений? Никуманы для меня сделаете? — Сделаем, конечно! — Теучи-сан подозвал помощника и, быстро протараторив ему задание, встал возле стойки, положив руки на идеально отполированную поверхность, — Что нового слышно в мире? — Меня не было всего несколько дней. — В нынешние времена это немалый срок, — мужчина тяжело вздохнул и принялся разливать чай, чтобы хоть чем-то себя занять, — Сейчас один спокойно прожитый день — уже благо. — В Конохе ничего ведь не произошло? — с плохо скрываемым беспокойством поинтересовалась куноичи, — Все целы? Госпожа Цунаде в порядке? — У нас все спокойно, — развеял ее сомнения Теучи-сан, — Вернулся Джирайя. Наруто пропадает на тренировках. Сакура… насколько я знаю, большую часть времени проводит в больнице. — А Какаши-сенсей здесь? — Да, если он тебе нужен, поищи его на третьем полигоне, он скорее всего будет там. Про свою подругу ты ничего не спросишь? — в его интонациях прозвучало что-то родительское. Нечто смутно похожее на желание примирить двух поссорившихся детей. Аминами поморщилась. — Она вряд ли считает меня подругой. Я даже думала не говорить ей, куда я ушла, но она ведь все равно прознала? — Конечно. — Уж не от вас ли? — Ами, Сакура влюблена, но это не делает ее глупой. Она прекрасно обо всем догадалась сама. — Что ж, печально, — Аминами тоже вздохнула. Вышло наигранно и неестественно. Откусывая кусок от пирожка с мясом, она добавила, — В конце концов, я ведь ничего не делала специально. А она злится на меня, как будто я увела у нее мужа из семьи. — Он — ее первая любовь. — Может, и моя тоже. Она выдала себя тем, что отвела глаза. Теучи-сан смерил ее хитрым взглядом, как бы намекая на то, что знает правду и врать ему было вовсе не обязательно. — Аминами! Как вовремя! Девушка обернулась, увидев Шицуне, стоявшую у нее за спиной. На верной помощнице хокаге не было лица — кожа приобрела землистый оттенок, темные круги под глазами выдавали острый недосып, а в уголках губ собрались морщинки из-за накопившейся усталости. — Привет, — Ами кивнула ей, силясь дожевать последний никуман, — Ты искала меня? Я как раз собиралась к… — Пойдем со мной, — куноичи нагнулась, чтобы посмотреть на часы над головой Теучи-сана, и нервно одернула рукава водолазки, — Я случайно узнала от Котецу, что ты вернулась. Цунаде собирает всех у себя через пять минут. Идем быстрее, это важно. Расплатившись за завтрак, Аминами поспешила следом за той единственной, кого еще могла называть подругой. Хотя, глядя на Шицуне сейчас, было острое ощущение, что она ее недолюбливает. Или презирает? Или это тоже от усталости так кажется? Неужели что-то в Конохе все-таки успело произойти, пока меня не было? — Госпожа… — Шицуне коротко постучалась в дверь, и, после короткого «войдите», зашла внутрь, поманив девушку за собой. — Аминами, — светлые брови хокаге взлетели вверх, но от Мэй не скрылся тот факт, что при виде нее, все тело Пятой напряглось и застыло, будто бы перед атакой. — Когда ты вернулась? — Шицуне встала по правую руку от Сенджу и подала голос, едва слышно дрогнувший по непонятной причине. — Сегодня ночью, после полуночи, — Аминами чувствовала себя некомфортно, словно внезапно угодила на допрос. Слева от стола хокаге стояли Какаши и Ямато, они приветственно ей кивнули, но промолчали, считывая напряжение, повисшее в воздухе. — Когда ты ушла из убежища? — Цунаде постучала ногтями по пустой чашке, которую крутила в руках, — И была ли ты одна? И куда направлялась? На втором вопросе по лицу Сакуры пробежала плохо скрываемая тень. Она стояла справа, напротив джонинов, вместе с Наруто и Саем, ничего не понимающими и беспрестанно переглядывающимся между собой. — Я ушла оттуда около полудня. Одна. И направилась сразу в Коноху. — В убежище были незнакомые тебе люди? — Нет. — Только Орочимару, Кабуто и Саске? — Да. — Они остались там или тоже собирались куда-то уйти? Терпение Аминами лопнуло, когда она окончательно запуталась в своих предположениях о том, что именно Цунаде пыталась у нее выяснить. Сделав шаг вперед, она скрестила руки на груди, и ее зрачок вдруг сузился до вертикальной полоски, а радужка пожелтела, став золотистой. Она похожа на него. Очень похожа. Дернул же черт унаследовать именно его глаза… — Вы в чем-то меня подозреваете? — Аминами перешла в нападение, — Я ничего не сделала. К чему все эти вопросы? — К тому, что этой ночью Саске убил Орочимару, и я хотела бы знать, имеешь ли ты к этому какое-то отношение или нет. Слова Цунаде, брошенные ею как будто бы невзначай, оглушили всех присутствующих, вызвав тишину и ступор, отразившийся в глазах всех шиноби Листвы и одной куноичи из деревни Волка. — Вы уве… — Информация достоверная, — Сенджу жестом предупредила стандартные вопросы Ямато. Какаши нахмурился, явно передумав озвучивать какую-то свою мысль. — Вы это сейчас серьезно? — Наруто, сжав кулаки, сделал шаг назад. Он тряхнул головой, словно отгоняя от себя мысли о произошедшем, — Саске убил его? Действительно убил? Он смог… стать настолько сильным? — Или Орочимару стал настолько слабым? — неуверенно предположила Харуно, в глазах которой с новой силой разгорелось восхищение Учихой. — Орочимару оставался серьезным соперником даже в таком состоянии, — Какаши почесал подбородок сквозь маску, — Учитывая, зачем Саске в целом был ему нужен… исход как будто бы ожидаемый и даже логичный. — Верно, — Цунаде кивнула, внутренне передернувшись от того, насколько сухо прозвучали слова Хатаке. — Но что он будет делать теперь? — снова Сакура. Ее взгляд метнулся к наставнице и нехотя переместился на Аминами, любезно решившую ответить на ее вопрос. — Он идет мстить Итачи. — Он знает, где его искать? — Какаши придержал за плечо Наруто, собравшегося снова что-то выкрикнуть невпопад. — Нет, не знает, — Ами закусила губу, не желая озвучивать то, что сейчас необходимо было озвучить. Но ей пришлось. Ее слова прозвучали глухо. Они были как камни, брошенные в глубокий колодец, на дне которого оставалось еще немного воды. бульк — Он считает, что Итачи найдет его сам. бульк — Он считает, что Итачи следит за ним и видит, что он стал достаточно сильным, чтобы, наконец, сразиться с ним один на один. бульк — И это действительно так. бульк — Я знаю это от самого Итачи. Он тоже уверен в том, что пришло время ему наконец-то умереть.