Лотос цветет алым

Она рассказала им не все. Снова. Снова недосказанность, умалчивание подробностей, отведенный в сторону взгляд и попытки скрыть неуместный румянец, предательски вспыхивающий каждый раз, стоило только ее губам произнести то самое заветное имя. Его имя. Ставшее едва ли не нарицательным. — Итачи. — За что он так его ненавидит? Несколько пар глаз смотрят на Наруто с плохо скрываемой болью. Цунаде, не до конца пришедшая в себя после ночных новостей, сейчас была не готова к разговору об Учихах. Она опасливо посматривала то на Аминами, то на Какаши, не понимая, как ей действовать, но интуитивно чувствуя, что раскрывать им всем секрет клана сейчас было еще рано. Слишком рано. Опасно. Это было бы слишком рискованно. Какаши тоже это понимал. Поэтому он и подыгрывал Аминами, серьезно кивая и приводя убедительные доводы в пользу всей той полулжи-полуправды, которую девушка на ходу сочиняла. Хатаке пугало только отрешенное выражение лица Сакуры. Ему казалось, что он знает причину ее терзаний, но сейчас было так не до этого… — Ты виделась с ним снова? После вашего знакомства и тех дней в пещере? Шицуне старательно балансировала, тщетно пытаясь как можно меньше врать и при этом не говорить ничего лишнего — под «лишним» имелось в виду всё то, о чем она, конечно, догадывалась и даже обсуждала с Цунаде, но на публику не выносила, испытывая искреннюю симпатию к куноичи из деревни Волка. — Мельком. После того, как я впервые побывала у Орочимару, я встретила Кисаме и Итачи в лавке травника в Кусагакуре но Сато, — Аминами в очередной раз видоизменила свою историю, преуменьшив значение старшего Учихи в своей жизни, — Если Саске хочет честного боя с ним, он его не получит. От того Итачи, что охотился за Наруто несколько лет назад, практически ничего не осталось. «Я, правда, сделала все возможное, чтобы помочь ему восстановиться, но вам об этом знать пока что не обязательно» — закончила про себя мысль куноичи, с тревогой бросив взгляд на Харуно, Узумаки и Сая, явно не понимающих, что вообще происходит. — Спасибо за честность, — Цунаде откинулась на спинку кресла, коротко кивнув девушке, и перевела взгляд на джонинов, — Саске нужно найти. Понять, где он, куда движется, с кем взаимодействует и так далее. — Сделаем, — отозвался Ямато. — Какаши, займись Итачи, поговори с Джирайей, найдите, где последний раз были замечены Акацуки, выясните, был ли он с ними или где-то видели его одного. — Есть. — Шицуне, — голос хокаге дрогнул, и она выдержала паузу, на которую все присутствующие всё равно обратили внимание, — Отправь кого-нибудь проверить убежище и выяснить, что стало с Кабуто. — Поручить это Корню? — Хорошая мысль, — Цунаде горько усмехнулась, словно вспомнив что-то отнюдь не веселое. Медового цвета глаза заглянули в желтые, почти нечеловеческие. В них отразилось понимание, — Доложи обо всем Данзо. Про Учих ни слова, пусть занимаются убежищем и поиском Якуши. На этом раздача указаний закончилась. Пятая тяжело вздохнула, предчувствуя, что одной только смертью Орочимару вся эта заварушка не закончится. — Наруто, — Какаши дернул его за рукав, сверху вниз смерив внимательным, выискивающим что-то взглядом, — Пойдем со мной. Я поговорю со стариком и продолжим обучение. Узумаки кивнул. Они с Хатаке стали первыми, кто покинул кабинет хокаге этим утром. — Сай, идем, — Ямато положил руку на его плечо, — Поговорим с остальными о поисках Саске. Найдем всех, кто сейчас в деревне. — Команда Шино должна была вернуться сегодня, — парень поднял глаза на наставника, и тот хлопнул его по спине, довольный ответом. — Отлично. Вот с них и начнем. Они исчезли, растворившись в воздухе, оставив после себя лишь тягостное молчание, повисшее между четырьмя женщинами, терзавшимися каждая своими собственными мыслями. — Иди, Шицуне, — Цунаде коснулась руки девушки, ласково накрыв ее ладонь своей, — Я благодарна тебе за все. Вечером буду ждать новостей. Удачи, девочка. Куноичи улыбнулась, мельком обернувшись уже в дверях. В этой улыбке была вся ее преданность и вся та любовь, которую только может испытывать ученица к своей наставнице, ставшей для нее единственным близким человеком во вселенной. — Мне нужен доступ к больничной лаборатории, — подала голос Аминами, когда дверь за Шицуне захлопнулась с тихим стуком. — Зачем? — У меня есть формула синтеза алого лотоса. И сам лотос, я собрала его меньше двенадцати часов назад. Знал ли ты, что эта формула станет твоим прощальным подарком дочери? — Хорошо, идите, Сакуре не помешает поучиться этому мастерству, — голос Сенджу прозвучал неестественно резко, — Как закончите — отчитаетесь, я буду здесь. Она проигнорировала взгляд изумрудно-зеленых глаз, брошенный на нее если не в порыве злобы, то в порыве отчаяния. Харуно била мелкая дрожь. Ей стоило немалых усилий заставить себя промолчать и молча последовать на выход вслед за напарницей. Сама же Аминами в ответ на приказ хокаге лишь пожала плечами, не смея оспаривать слова Пятой и надеясь на то, что Сакуре не придет в голову вновь расспрашивать ее о Саске. Сакуре. Не придет в голову. Саске. Стоило ли говорить, что сбыться ее надежде было не суждено?

***

— Я… Наверное, мне стоит перед тобой извиниться. Девушка переминалась с ноги на ногу, нетерпеливо дожидаясь своей очереди и наблюдая за тем, как тщательно Аминами моет и дезинфицирует руки в огромных размеров раковине. — Ты ничего мне не сделала, — взгляд красноволосой куноичи не был ни холоден, ни дружелюбен, — Тебе не за что извиняться. — Я вспылила тогда, в больнице и… было неправильно после этого… — Было и было. Они посмотрели друг другу в глаза. Сакура была на несколько сантиметров ее ниже. — Ты любишь его? В памяти Аминами чередой ярких вспышек пронеслись дорогие ее сердцу картинки. Напуганный Саске спит рядом с ней и льнет к ней всем телом. Раненный, он приходит к ней посреди ночи. Без рубашки. Такой красивый. Он просит ее о помощи, тихо говорит с ней, а она тонет в его бесконечно-черных глазах, полных боли и невыразимой тоски. — Ты правда любишь его настолько сильно? Волосы цвета угля обрамляют его лицо и спадают на плечи. Бледная кожа буквально светится в темноте. Он смотрит на нее и медленно приближается, мягко целует, касаясь ее тела кончиками холодных, как лед, пальцев. — Ты смогла бы за него умереть? Он шепчет ее имя и покрывает ее лицо поцелуями. Она отвечает ему, чувствует горький от лекарств вкус его нежных губ, и вглядывается в красивое лицо напротив, запутывая пальцы в длинных, шелковистых волосах. Темные пряди спадают ему на спину. Он зовет ее. — Ами. — Итачи… — Аминами? Она вздрагивает и испуганно смотрит на Сакуру. Розовая бровь целительницы вопросительно выгибается вверх. — Ты чего это? — Харуно путается в мыслях и предположениях, не в силах собрать все свои догадки воедино, — Не ответишь ни не один вопрос? — Не сейчас, — Аминами устало потирает переносицу и идет к столу, начиная доставать с полок все необходимые ей колбы и компоненты, — Я не спала трое суток, только сегодня удалось отдохнуть несколько часов. Давай займемся работой, время не терпит. Сакура подошла к ней, нисколько не удовлетворенная их диалогом. Она была абсолютно уверена в том, что Аминами что-то скрывает, но что, и почему госпожа Цунаде еще не вывела ее на чистую воду, оставалось для нее загадкой. Вся эта история с Итачи выглядела неправдоподобно. Мало того, что Харуно так до сих пор и не поняла, почему вокруг этого убийцы столько шума и флера загадочности, так еще и эта их якобы случайная встреча с Аминами и чуть ли не любовь с первого взгляда выглядели абсурдно, ну, или как минимум, совершенно глупо, учитывая, сколько всего он натворил. — Что ты собираешься делать с ним, когда синтезируешь? — Сакура, с трудом сосредоточившись на происходящем на столе, начала задавать вопросы по существу. — Попробуем снять болезненные симптомы у Какаши-сенсея, — Аминами бросила взгляд в микроскоп и довольно ухмыльнулась, — Начнем с этого. Больше все равно не на ком экспериментировать, а хуже мы ему точно не сделаем. — Ты не опробовала это лекарство на Саске, когда была в убежище? — Нет смысла, — куноичи дернула плечом, явно раздражаясь, — Он еще не пробудил свой Мангеке-шаринган, так что, кроме банального спазма аккомодации, вызванного переутомлением, у него нет никаких проблем со зрением. — Получается, единственный, кому твое лекарство может помочь, это Итачи? Ты ради него все это делаешь? Аминами выпрямилась, и во взгляде ее промелькнул обжигающий холод. — Если Саске его убьет, он пробудит свой Мангеке и ему это лекарство будет необходимо. — Когда. — Что? — Не если, а когда. Зря она это начала. — Не удивляйся потом, почему Саске на тебя плевать, — желтые глаза Аминами опасно сузились, и на миг Сакуре показалось, что она почувствовала чакру Орочимару. Словно подтверждая ее опасения, девушка перед ней жутковато ухмыльнулась, еще больше став похожей на рептилию. И на своего отца, — Ты никогда даже не пыталась его понять. Сакура растерялась, сбитая с мысли так быстро изменившейся природой чакры куноичи. Перед глазами замелькали образы змеиного санина из Леса Смерти, где она встретила его впервые. И из убежища, где она видела его в последний раз. Его и Саске. — Я лучше Шицуне помогу, — стряхнув с себя неприятное, скользкое оцепенение, Харуно быстрым шагом направилась к выходу из лаборатории. Аминами, как ни в чем не бывало, непринужденно бросила ей вслед дружескую просьбу. — Если увидишь Какаши-сенсея, попроси его вечером ко мне заглянуть.

***

Саске, по словам информаторов Корня, последний раз видели на востоке страны Земли. Он был не один. Но личность его спутника установить пока что не удалось. — Эй, Суйгецу, нам, кажется, туда. Суйгецу согласно кивает и щурится от яркого солнца. Они были в пути уже несколько дней. С тех пор, как Саске освободил его и, взамен на помощь, согласился отыскать для него легендарный меч Момочи Забузы, учителя и кумира Хозуки и первого серьезного противника самого Учихи. Ну, или не совсем первого. — Нам нужно в лабораторию, ту, что на самом юге. — Ты что, положил глаз на Карин? — Ее способности могут быть полезны. Он набирал команду. Шаг за шагом, все было продумано до мелочей уже очень и очень давно. И теперь он стремительно воплощал свой план в жизнь. — Нас будет трое? — Четверо. Следующая цель — тюрьма на окраине северных земель. Он просчитал все. Взвесил все возможные варианты и выбрал лучших, тех, что смогут сделать его сильнее и не станут ощущаться как гиря на ноге. Про Суйгецу он впервые узнал от Кабуто. Одаренный выходец из Киригакуре, ученик Забузы, ловкий и достаточно сильный для того, чтобы махать огромным мечом, он, помимо всего прочего, был абсолютно безразличен к тому, чьи головы он при этом сносит. Саске сразу отметил его, и, как только он избавился от Орочимару, именно Суйгецу и выпала роль стать первым присоединившимся к еще не полностью готовой команде Учихи. С Карин же все было сложнее. Потомок клана Узумаки, родом из деревни Травы, целительница — все это заставляло Саске сомневаться, не совершает ли он ошибку, включая в команду девушку, помимо всего прочего, явно испытывающую к нему симпатию. Он колебался долго, но практичность все же одержала в нем верх. Им нужен был сенсор, а в этом у Карин не было равных. Третьим и последним к ним присоединился Джуго — однажды Орочимару рассказал Саске о том, что для создания своей проклятой метки он использовал силу и чакру одного бешеного парня из северной тюрьмы. Учиху, на собственной шкуре знавшего, какая мощь в этой метке была заключена, это открытие впечатлило настолько, что кандидатура Джуго при создании его собственной команды даже не могла обсуждаться. Ему нужна была его сила. Ему нужны были они все. — Наша цель — найти и уничтожить Итачи. Следующая остановка — склад оружия в стране Огня. Когда-то он принадлежал Учихам и пришло время им наконец-то воспользоваться.

***

— Что ты на самом деле об этом думаешь? — Я уже все сказал. — Ты считаешь, Аминами ушла вместе с ним? Итачи остановился. Кисаме, едва не налетев на него, отскочил в сторону, вовремя успев зацепиться за ветку рукояткой акульего клинка. — С чего ты взял, что она вообще была там в момент убийства? — красные глаза смотрели на него снизу вверх, но взгляд был такой, что даже мечник тумана поежился. — В тот день, перед убийством Орочимару, ты ушел, сославшись на личное дело, и не вернулся к назначенному времени. Кисаме заметил, как исказилось от боли лицо парня, но ничего не сказал. Худые плечи вздрогнули в попытке сдержать кашель. Когда-нибудь Акацуки заметят, что плащ на нем выглядит так, будто он велик ему размера этак на два. Минимум. — Ты что… — Итачи выругался, судорожно вздохнув, и посмотрел на напарника темно-карими глазами, — Ты следил за мной? — Я узнал, что Зецу собирается наведаться в убежище. Акацуки чувствовали, знали, что нечто важное вот-вот должно было произойти, — Хошигаки оперся о свой меч, неопределенно взмахнув рукой в воздухе, — Я хотел тебе об этом сообщить. Да и в целом, пора было тебя искать, к закату ты… — Не появился. Да. Я задержался. Но откуда ты… — Откуда я знал, где тебя искать? Ты правда думаешь, что за все эти года я ни разу за тобой не проследил и не узнал, что ты на голову больной и зачем-то регулярно возвращаешься в Коноху? Итачи усмехнулся. И, отвлекшись, не сдержал очередной порыв надрывного кашля, раздирающий его изнутри в последнее время все чаще и чаще. — А-Ами… — сплюнув на землю плохо выглядящие комки черной крови, Учиха выпрямился, белый, как полотно, — Аминами здесь не причем. Она ушла оттуда до того, как Саске его убил. Ты ведь знаешь это. Раз проследил за мной, сам ее видел. — Чего от него ждать дальше? — Кисаме протянул ему флягу с водой, никак не прокомментировав ухудшение состояния парня, так явно бросающееся в глаза. — Он будет искать меня, — Итачи взглянул на небо, но даже облака он видел размытыми белыми кляксами. Нахмурившись, он вновь активировал шаринган, по крупицам собирая остатки чакры из самых дальних ее запасов. — Найдет ведь, и скоро, — мечник покачал головой, — Надо поторопиться. — Мы успеем вернуться к остальным и запечатать трех и четыреххвостого, — в голосе Учихи сквозило напускное спокойствие. Он вымученно усмехнулся, но даже его харизма уже не справлялась с последствиями болезни. Он закончил мысль после небольшой паузы, — Запечатаем их, после этого я найду его сам, а ты выберешь себе другого напарника и пойдешь дальше собирать бидзю по свету. — Отличный план, — Кисаме не стал скрывать сарказма. Итачи пропустил это мимо ушей. — Убери ты свой шаринган, я не собираюсь убивать тебя раньше времени, — Хошигаки двинулся в путь, своим черно-красным силуэтом указывая ему направление. — И да, вытри слезы, а то Пейн не поймет, почему у такого, как ты, все лицо вымазано в крови.

***

Какаши навестил Аминами лишь спустя два дня после ее возвращения и местом их встречи, как это не удивительно, снова стал кабинет хокаге. — Добрый вечер, — он заглянул в приоткрытую дверь и окликнул Цунаде и ее ученицу, напряженно склонившихся над столом. — Какаши! — Сенджу вскинула голову, жестом приглашая его войти. Судя по воодушевленной реакции на его появление, она тоже его ждала, — Наконец-то. Хоть ты ее образумишь. Аминами фыркнула, уважительно поклонившись Хатаке в знак приветствия, и откинулась на стуле, скрестив руки на груди. — Ты по делу? — Цунаде вопросительно посмотрела на мужчину. — Не знаю, — он почесал затылок и шутливо развел руками. Тонкая паутинка морщин в уголках глаз выдавала, что джонин улыбается, — Мне передали, что Аминами хотела меня видеть. — И не только она, — хокаге кивнула, — Садись. Ами, завари чай, будь любезна. — Где Шицуне? — Какаши удивленно посмотрел на девушку, послушно поднявшуюся и принявшуюся за готовку. — На задании, — Цунаде подмигнула ему, убирая со стола наваленные на него книги, — Общается с Корнем. Джонин усмехнулся. Из-за маски этого, впрочем, было практически не заметно, но хокаге все равно довольно похлопала его по плечу, проходя мимо и закрывая окно. — Как ваши глаза? — Аминами возникла из ниоткуда с подносом в руках, — Никаких новых симптомов не замечали? — Нет, все в порядке, — подвинув к столу еще один стул, Хатаке сел на него, все еще не до конца понимая, зачем его позвали, — С тех пор, как я выписался из больницы, меня ничего не беспокоит. Но, справедливости ради, я и новые техники пока что не использовал. Возможно, используй я их почаще, боль бы вернулась. — Скорее всего, — куноичи разлила чай и последовала примеру Какаши, сев на стул рядом с ним. На Цунаде она все еще посматривала со смесью обиды и раздражения во взгляде. Это было интересно. Хатаке перебирал в голове все, что они могли бы не поделить, и упорно терялся в догадках. — Новость номер один, — заняв свое место в кресле, Цунаде подняла с пола Тонтон и, посадив ее к себе на колени, сделала глоток зеленого чая, — Орочимару научил Аминами синтезировать алый лотос. Бровь Какаши подскочила вверх. Он не слышал об этом цветке уже давно. — Я нашла этот цветок и уже несколько раз провела синтез, результаты отличные, — девушка бросила взгляд на свою наставницу, и та согласно кивнула, подтверждая ее слова, — Эссенция, которую мы таким образом получаем, это прямой путь к излечению последствий, оказываемых шаринганом на организм своего носителя. Мы надеемся побороть все симпомы — от слепоты до разрушения мышц и некроза тканей. — И я нужен вам как подопытный кролик, — Какаши констатировал это, подытожив монолог девушки шумным вздохом. — Сам знаешь, у нас не то чтобы очень много вариантов, — Цунаде усмехнулась, но получилось грустнее, чем она планировала, — У цветка нет побочных эффектов, тебе ничего не грозит. В худшем случае, просто ничего не произойдет. — А в лучшем — вы сможете использовать новые техники, не боясь в очередной раз загреметь на койку лазарета, — ухмылка Аминами была беззлобной, — В любом случае, это будет интересно. Мы не уверены, подействует ли лекарство на ваш шаринган также, как и на шаринган Учих. Но это стоит проверить. — Орочимару обучил тебя этому синтезу во время вашей последней встречи? — Хатаке нахмурился, о чем-то явно задумавшись. Аминами, кивнув, ответила ему честно и прямо. — Да. Получив от него формулу, я сразу же вернулась в Коноху, и в тот же день Саске его убил. — Ты получила формулу, — мужчина потер подбородок сквозь маску и медленно повторил, — Формулу. А само лекарство ты синтезировала уже здесь? — Хочешь спросить, откуда мы, в таком случае, знаем, что оно действительно работает на Учихах? Какаши кивнул. Аминами перевела удивленный взгляд на Цунаде, поразившись тому, как быстро она поняла ход его мыслей. — Орочимару эту формулу не просто придумал в теории, он тоже синтезировал лотос, и успешно применял его в медицине, — хокаге погладила по голове свинку, беспокойно похрюкивающую при упоминании имени санина, — Он искал это лекарство для Итачи. Еще до того, как он ушел из Конохи, но уже тогда было очевидно, что за свой дар и раннее пробуждение Мангеке-шарингана парнишке вскоре придется дорого заплатить. — Ему удалось опробовать лекарство на Итачи? — в голосе мужчины слышался явный скепсис. Словно бы в подтверждение его мыслей Цунаде отрицательно покачала головой. — Думаю, нет. Итачи так и остался для него мечтой, до которой он не сумел дотронуться, — она выдержала паузу, фарфоровая чашка в ее руке дрогнула, — Орочимару опробовал лекарство на ком-то другом. — Откуда… — Это сейчас не важно, — Сенджу взмахом руки не дала Аминами закончить вопрос, — Я знаю, что опробовал. На ком — не имею ни малейшего понятия. Но оно подействовало, и сейчас для нас важно только это. «Он рассказывал ей об этом. Она знает это от него самого» — Аминами не стала настаивать, проявив уважение к секретам личной жизни великой целительницы. Какаши, судя по его многозначительному взгляду, пришел примерно к такому же выводу и тоже никак ответ Сенджу не прокомментировал. — А какая вторая новость? — поинтересовался он, когда повисшая в воздухе пауза стала доставлять дискомфорт. — А, это… — в глазах Пятой вспыхнул огонек азарта. Выбросив из головы все мысли об Орочимару, она ткнула пальцем в Аминами, громогласно объявив, — Она сошла с ума. Чокнулась. У девчонки просто крыша… — Я понял, понял, — Какаши вновь усмехнулся и поправил повязку на глазу, — Но что именно произошло? — Я хочу овладеть печатью силы сотни, — Ами указала на свой лоб и кивнула на Цунаде, у которой ровно на этом месте была печать в виде фиолетового ромба. Какаши пожал плечами, не до конца понимая, где здесь хокаге нашла сумасшествие. — Это невозможно? — он перевел взгляд на Пятую, ожидая пояснений. Но чаша с терпением Цунаде внезапно переполнилась, и гнев расплескался, вырвавшись из ее груди оглушительными возгласами. — Это немыслимо! Я сохраняла чакру десятилетиями, чтобы создать печать! Тот факт, что ты его дочь, не позволит тебе ускорить этот процесс во сто раз! Быть этого не может! Тебе не хватит сил на переселение душ! — Переселение душ? — окончательно запутался к конфликте двух целительниц Какаши. — Я должна это сделать, — Аминами посмотрела на хокаге без тени эмоций на красивом лице. Ее голос прозвучал глухо, — Я должна сохранить всю чакру, которую смогу. Если не хватит на дзюцу, я сумею воспользоваться остатками своей и… — Ты умрешь. — Зато я спасу Итачи. «Так вот кого ты собралась воскрешать. Ход на случай, если мы найдем его слишком поздно? Умно. Хоть и рискованно, Цунаде права» — Хатаке восхищенно посмотрел на куноичи, так просто решившуюся на столь серьезный шаг. — Ты с ума сошла со своими Учихами, — хокаге заговорила спокойнее, с трудом сдерживая улыбку гордости и еще чего-то, какого-то неясного, нежного чувства, на своих губах. Аминами смотрела ей прямо в глаза, ожидая услышать то, что Сенджу не договорила. Они были знакомы всего несколько месяцев, но она успела узнать Цунаде слишком, слишком хорошо. Или это тоже передается по наследству? — Ты чокнутая. Вся в своего папашу.