Лотос цветет алым

— Я в это не верю. — Я тоже, — Цунаде резко поднялась со стула, принявшись мерить шагами больничную палату, — Мы все считаем, что это какая-то ошибка. Или намеренная дезинформация. Или черт знает что еще, но… — Вы послали кого-нибудь изучить место взрыва? — Не перебивай, — Сенджу строго посмотрела на нее сверху вниз, на миг остановившись, а затем снова стала ходить из угла в угол, — Исследовать место взрыва отправились Какаши и Киба. Остальные вернулись ненадолго перевести дух в Коноху. Если Саске жив, Киба и Акамару его учуят и отыщат. — Он жив, — твердо произнесла Аминами, наблюдая за хокаге, стук каблуков которой эхом отдавался у нее в голове. Голова раскалывалась. Остальные части тела, впрочем, тоже чувствовали себя не лучшим образом. Попытка открытия первых внутренних врат обошлась ей слишком дорого, а учитывая тот факт, что от идеи создания Печати Силы Сотни она тоже не отказалась и занималась этим едва ли не одновременно, было не так уж удивительно, что ее организм взбунтовался против столь жестокого с ним обращения. А еще добавьте к этому всему Гая, настаивающего на том, что ниндзя должен быть, в первую очередь, выносливым и физически развитым, и у вас получится комбо в виде смертоносной тренировки, которую не в состоянии осилить даже дочь одного из санинов. И ученица второй из них. — Я зайду к тебе позже, — Цунаде, наконец, перестала метаться по комнате и шумно выдохнула, — Мне нужно переговорить с Джирайей. Если появятся новости, тебе сообщат, а пока отдыхай. Аминами кивнула. Пробормотала благодарность и попросила открыть окно — ей катастрофически не хватало свежего воздуха. — Будет мало толку, если ты сведешь себя в могилу своими тренировками, — сказала ей на прощанье Пятая, вскользь мазнув взглядом по телу девушки на кровати, — Ты выглядишь немногим лучше чем тот, кого ты так отчаянно пытаешься спасти. Что ж, спасибо за «комплимент». Куноичи в бессильной злобе сжала кулаки до боли в суставах. Костяшки на ее пальцах были сбиты до крови и покрылись корками. Тут и там были ссадины, синяки, туго повязанный бинт скрывал гематому и глубокий порез — она поранила ребро, навернувшись со скалистой тропы, куда ее загнал Гай во время очередного упражнения на силу и выносливость. Она не помнила, что именно тогда с ней произошло. Ни с того, ни с сего всё вокруг вдруг закружилось и куда-то поплыло, ноги перестали ее слушаться, перед глазами возникла яркая вспышка, а затем — абсолютная темнота. И острая боль. Справа. Она кубарем скатилась по каменистой гряде. Руки и ноги ободрала о колючие кусты, виском приложилась обо что-то более твердое, а затем ее падение остановилось — именно в тот момент, когда она напоролась ребрами на острый, торчащий из камня, штырь. На этом моменте она отключилась, а пришла в себя уже в больнице Конохи. Как ей сказала Шицуне, ее принес Гай, и Цунаде такому ее появлению была вовсе не удивлена. У Орочимару есть предел и он ближе, чем многим кажется. Что и требовалось доказать, деточка. А потом начались эти слухи. После того, как вчера вечером вся страна Огня наблюдала на горизонте огромных размеров взрыв непонятного происхождения, теперь все вдруг резко заговорили о том, что это была техника одного из Акацуки. И что, использовав эту технику, нукенин должен был убить и себя и своего противника. А дрался он, ни много ни мало, с Учихой Саске. Но ведь он же не мог его и вправду убить? — Я должен отправиться в деревню Дождя. — Нет. — Цунаде. — Я сказала — нет. Я тебя не отпускаю. Ты не пойдешь туда один. — Я должен, — он подошел к ней, коснулся ее лица, приподняв за подбородок, и улыбнулся. И увидел свое отражение в слезах, застывших в огромных, прекрасных глазах цвета мёда, — Я должен, принцесса. Если Пейн там, у нас появится шанс наконец-то узнать о нем побольше. — Только узнать, — хокаге прошептала это, не в силах контролировать дрожащий от страха голос, — Твоя задача — узнать и не более, слышишь? Не лезть на рожон. Не ввязываться в драки. Просто. Добыть. Информацию. Ты понял меня? — Так точно, — Джирайя вытянулся по стойке смирно и рассмеялся, потрепав целительницу по волосам, — Ладно тебе, бабуля Цунаде, все будет в порядке, ничего со мной не случится. — Обещаешь? — Обещаю. Она улыбнулась ему. Закатное солнце за ее спиной окрасило все вокруг в оттенки золотого и розового. Но он этого не видел. Он смотрел только на нее. И на улыбку, от которой вот уже полвека у него каждый раз замирало сердце. — У меня никого не осталось, — Сенджу села на скамейку, и в ее движениях Джирайя заметил усталость, — Остались только ты и я, ты это понимаешь, старик? — У нас подрастает отличная замена, — он отмахнулся от ее, не желая придаваться унынию, но взгляд Пятой остался тяжелым и полным печали, — Даже если не станет нас, Цунаде, за Коноху я бы, на твоем месте, не волновался. Деревня не пропадет, она в хороших руках. — Да, конечно, новое поколение, и я знаю, что Наруто… — бровь хокаге дернулась, и она покачала головой, — Но ему еще рано становиться хокаге. Он не готов. Еще очень рано. — Это правда, Наруто — еще не готов. — Намекаешь на кого-то постарше? — Цунаде сощурилась, всматриваясь в загорелое лицо жабьего мудреца, как всегда лучившееся энергией, — Какаши, да? — Именно, — мужчина кивнул, — Ты доверяешь ему, я это вижу. И по всем остальным критериям он идеально подходит. — Подходит… — эхом повторила за ним Сенджу. — Не вешай нос, принцесса, — в очередной раз ослепительно улыбнувшись, Джирайя положил руку на ее плечо. И вздрогнул, когда она накрыла его ладонь своей. Раньше она никогда так не делала. Так что изменилось? — Я буду тебя ждать. — Я вернусь. Обещаю. Спорим, не пройдет и трех дней, как я снова буду раздражать тебя своим присутствием? — Спорим. Ставлю на то, что тебе хватит и двух, потом ты снова по мне заскучаешь и явишься в Коноху, как миленький. Широкая улыбка санина была давно заученным им приемом. Цунаде посмотрела на него и, ничего не заметив, ласково улыбнулась ему в ответ. Она любила его. Как своего лучшего друга. Как члена своей семьи. Он был для нее отдушиной. Тихой гаванью. Она же была для него смыслом жизни.

***

— Аминами. Он опускается на футон с тихим шорохом и нависает над ней, заглядывая в глаза и жарко выдыхая куда-то в ее ключицы. — Молчи, — она обнимает его за шею и прижимается к нему всем телом. Ближе, еще ближе. Тонкие пальцы путаются в длинных, гладких, как шелк, волосах, — Не говори ничего. Не надо. Пожалуйста. Просто поцелуй. В ту ночь она надеялась, что Кисаме не вернется. Никогда. Ей хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно, чтобы она не заканчивалась, и он не отстранялся, не отпускал ее и не отводил взгляд, виновато качая головой и повторяя, как заевшую пластинку, как мантру, одно и то же. Снова и снова. — Прости, Ами. Я должен. Все предрешено. Тихо брошенные слова вонзались в ее сердце ножами, острыми кунаями, ядовитыми сенбонами, от которых не было ни спасения, ни лекарства. Но она терпела. Подавляла дрожь, проглатывала ком страха, застрявший в горле, и тянулась к нему снова, забиралась на колени и целовала, целовала, целовала, чувствуя, как его губы трогает нежная, растерянная улыбка. И полная луна яркими бликами отражается в темных, почти черных его глазах. — Это безумие, — он обнимает ее крепче и чувствует, как ее тело льнет к нему, прижимаясь все ближе. Спускаясь поцелуями на ее шею, он проклинает весь мир за то, что ничего уже нельзя было изменить, — Это невозможно. Ты не должна была сюда приходить… — Итачи. В темноте комнаты сверкнули ее миндалевидные глаза с узким зрачком рептилии. Он убрал с ее лица алую прядь, выбившуюся из огненной копны. — Посмотри на меня. Учиха слушается. Снова. И покорно поднимает на нее уставший взгляд. Кто бы знал, что сильнейший из Акацуки может быть настолько кроток. — Я не дам этому случиться. Он усмехнулся. Настойчивость девушки его трогала, но он едва ли верил в то, что она ему говорила. И чем грозилась, медленно, но верно двигаясь к своей собственной цели. — Ты слышишь меня? — Я и говорю… — А госпожа уже…? — Только что получили донесение, что Саске… Саске? Аминами стряхнула с себя остатки сна, не без сожаления отогнав картинки-воспоминания, так детально воссозданные в памяти ее спящим мозгом. Она могла поклясться, что буквально видела ту комнату, тот лунный свет, она физически ощущала на коже следы от его прикосновений, слышала отзвуки его голоса в своей затуманенной голове. Все это и вправду с ней было. А в больничном коридоре кто-то продолжал разговаривать. — … скрытого горячего источника. Говорят, след ведет туда. — То есть он жив? А Сакура уже знает? — Наверняка госпожа Цунаде ей сообщит. Получается, взрыв был даже не в стране Огня? — Этого я не знаю. Какаши прислал сообщение из крохотного поселения, что на границе стран. Кажется, он где-то там. Не в главной деревне Югакурэ но Сато. — Так значит, он и вправду не один? Он собрал… Что именно собрал Саске по мнению одной из медсестер, Аминами дослушивать не стала. Достав из шкафа свою одежду и ножны, она быстро переоделась и спустя несколько минут уже стояла на ветке дерева, так удачно расположившейся прямо перед ее окном. Итак, что мы имеем? Внутренние врата не открыты, Печать Силы Сотни не создана, запасы чакры на нуле, а поврежденное ребро саднит при каждом неверном движении. Где Итачи — непонятно. Как его спасать — тоже. Никакого плана не было и в помине, зато цель была обозначена предельно четко. — Югакуре но Сато. Деревня, скрытая в горячих источниках. Если Саске там, я его найду.

***

— У тебя жар. Карин сменила холодный компресс, аккуратно дотронувшись до горячего лба парня ладонью. Саске отдернул голову, поморщившись, и бросил на нее гневный взгляд. — Вы кого-нибудь видели? — он привстает на постели, грубо отталкивая руки девушки, которая пыталась ему помочь, и смотрит на нее уже совершенно другими глазами. Алыми. Она видит, насколько тяжело ему дается сейчас шаринган. — Не трать чакру, — недовольно цокнув, Суйгецу подал голос с подоконника, на котором сидел, — Пока нас здесь никто не нашел, но это дело времени. Тебе нужно восстанавливаться и быстро, а ты тратишь силы на эти свои фокусы. Красные глаза метнулись к нему, но Хозуки лишь нервно дернул плечом, кивком головы указав в сторону коридора. — Нам с Джуго нужно ненадолго уйти, принесем еды и воды, чтобы можно было остаться здесь еще на несколько дней. — Мне нужны травы, — Карин посмотрела на блондина, неуверенно пробормотав, — Сможете достать? — Да поче… — Нет, — Саске оборвал их разговор, болезненно поморщившись, — Идите все вместе. Карин сможет почувствовать чакру кого-нибудь из Акацуки или Конохи. Если наткнетесь на них, сюда не возвращайтесь, пока не запутаете следы. — А как же ты? — Карин сделала было шаг к его футону, но осеклась, остановившись так резко, словно натолкнулась на невидимую стену. Стену из его презрения. — Я справлюсь. Одной болью больше, одной меньше. — Давайте, пошевеливайтесь. Переживет, куда он денется, ему страдать не привыкать. Трое нукенинов ушли, скрывшись под плащами с огромными капюшонами. Как только дверь за ними захлопнулась, Саске без сил рухнул на постель, уставившись в потолок карими глазами, под которыми залегли отчетливые темные круги. Они жили в этой гостинице уже вторые сутки. Долго это продолжаться не могло, их лица примелькаются, кого-то из них могут узнать или по следам их с Дейдарой боя кто-нибудь все-таки сумеет пройти и отыскать убежище выжившего победителя. Этого нельзя было допустить. Тратить силы на еще одну бессмысленную драку было непозволительной роскошью. Он должен был придти в себя как можно быстрее и отправиться в путь, дальше, к своей цели и исполнению своей заветной мечты. Но пока что он был один. Ему нужно было поспать. Первым вернулся Суйгецу — спустя несколько часов после своего ухода, он появился уже на рассвете и принес несколько пакетов ароматно пахнущей еды. — Где остальные? — разбуженный его появлением Саске сощурился на яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески, — Что-то случилось? — Все в порядке, — отмахнулся от него парень, открывший окно нараспашку и высунувшийся наружу, — Они скоро будут. Поешь, пока Карин не начала снова вокруг тебя щебетать. Учиха не ответил ему, но с постели поднялся. Пошатнувшись, выругался себе под нос и вытер холодный пот, льющийся по его лицу. — Помочь? — Суйгецу выгнул бровь и, получив обжигающий злобой взгляд вместо ответа на свой вопрос, примирительно поднял руки, бросив на постель Учихи пакет со свежими булочками, — Ладно, ладно. Молчу. Приятного аппетита. Завтрак прошел в тишине. Потом Саске ушел в душ, и почти сразу после этого вернулась Карин, тут же принявшаяся читать Суйгецу лекцию о том, что больному, вообще-то, нельзя мочить бинты. Препираясь и бесконечно друг друга подначивая, они доели все пирожки, оставив лишь часть для Джуго, и теперь спорили, какой следовало заварить чай, как вдруг раздался звон стекла, разбившегося о деревянный пол. — Карин? — Хозуки спрыгнул с подоконника и подошел к девушке, застывшей возле столика с чайником, словно ее вдруг парализовало. Одна из чашек и выпала у нее из рук, — Карин, что это с тобой? Очнись! Эй! — Тихо! — она резко повернулась к нему и тут же метнулась к окну, вцепившись в раму так, что побелели костяшки. Закрыв глаза, она сосредоточилась только на своих сенсорных способностях, — Тихо, не мешай! — Что тут у вас…? — вышедший из душа Саске недоуменно осмотрел осколки стекла на полу и недовольно поморщился, — Уберите за собой, раз уж руки не из того места. — Я чувствую… — голос Карин дрогнул и оба нукенина поглядели на нее с любопытством. Саске подошел к ней, шлепая босыми ногами по полу. Суйгецу, от греха подальше, быстро смел остатки разбитой чашки метлой. — Кто, Карин? Кто здесь? Кого ты чувствуешь? — Этого не может быть, — она поднимает глаза на Учиху и он видит в них шок вперемешку с искренним ужасом, — Это, наверное, ошибка. Может, кто-то из убежища… и… или Кабуто? — Что ты мелешь! — Суйгецу встряхнул ее за плечо, но Саске ударил его по руке, впившись в девушку взглядом, которого они никогда раньше за ним не замечали. — Что ты чувствуешь, Карин? — Чакру… Чакру Орочимару. Саске дергается, будто ее слова ударили его током. Нервно оглядевшись по сторонам, он едва ли не по пояс высовывается в окно, и Суйгецу резко дергает его за пояс, затаскивая внутрь и громко шипя: — Ты с ума сошел? Тебя не должны видеть! А что… — Вон там! — Учиха вырывается из его хватки и скрипит зубами от боли в потревоженном плече. Бинты после душа расползлись и местами покрылись бурыми пятнами, — Черт бы тебя побрал, Суйгецу, пусти меня и посмотри. Видишь, девушка? Та, что с красными волосами? Приведи ее ко мне сию же секунду. Блондин кивнул, не смея спорить с как-то очень уж нездорово выглядящим лидером их отряда. Одним движением схватив свои меч и плащ, он выскользнул из комнаты, в то время как Карин, абсолютно ничего не понимая, подбежала к Саске, успев поймать его за секунду до того, как он упал бы на мокрый пол. — У тебя снова температура, тебе нельзя нервничать, — она взяла его под руку и подвела к футону, — Ложись. Я сейчас приготовлю лекарство. Тебе нужно попробовать поспать. — Иди к черту, Карин, не трогай меня, — он сел на постель, и кровь на его бинтах выступила отчетливее, — Делай свое лекарство и не болтай лишнего. — У тебя швы разошлись, мне нужно, чтобы ты лег, я сделаю компресс из тысячелистника… — Столетник справился бы быстрее. Карин обернулась, втянув носом воздух, внезапно наполнившийся до боли знакомой чакрой. Холодной и неприветливой, она виделась ей фиолетовой, а на ощупь казалась влажной и до неприятного скользкой. Прямо как змея. — Ами. Шепот Саске выбил девушку из равновесия. Его голос показался ей таким… мягким? Она посмотрела на него и ощутила острый укол ревности прямо в сердце. Карие глаза Учихи светились нежностью. — Привет, Саске, — незнакомка сделала шаг вперед, ухмыльнувшись, когда ей на встречу поднялась Карин, загородившая собой футон с раненным парнем, — Наверное, мне стоит представиться. Меня зовут Мэй Аминами. Я единственная биологическая дочь Орочимару и… подруга Саске. В комнате повисла тишина. Суйгецу присвистнул. Карин, ощетинившаяся, словно злая кошка, скрестила руки на груди, но ничего не сказала. Мэй улыбнулась ей, но в желтых глазах плескалось лишь плохо скрываемое самодовольство. Подруга, как же. — Дай пройти, ты… — Карин, — подсказал Хозуки своей новой знакомой. Его все происходящее забавляло, — А я Суйгецу. Скоро еще Джуго придет. — Очень приятно, — Аминами сделала шаг к постели Саске, продолжая улыбаться той, что возомнила себя ее соперницей, — Карин, я — медик, я ему помогу. — Я справлюсь самостоятельно. — Я в этом не уверена, — в ее голосе зазвучала издевка, — По-моему, пациент предпочел бы сменить врача. — Да что ты… — Все, хватит, — оборвал их Саске, и Карин тут же осеклась, закусив губу и опустив взгляд в пол, — Суйгецу, иди, отыщи Джуго, он должен был уже вернуться. А ты, Карин… — Я не буду мешать, — она отскочила к стене, суетливо затараторив и принявшись активно жестикулировать, — Я приготовлю отвар. Из столетника. И заварю горячий чай. Саске нехотя кивнул. Аминами села на край футона и улыбнулась ему, положив руку на его грудь. — Снова мне тебя лечить, да? — Мне казалось, тебе это нравится, — ухмыльнувшись, он протянул к ней руку и погладил девушку по щеке, — Я же говорил, что ты поймёшь, где меня искать. — Подвергать себя такому риску было необязательно. — Если бы не этот последний взрыв, этот бой не дотянул бы и до моей утренней разминки. Карин услышала звонкий смех девушки и чуть хриплый — самого Учихи. Она не была уверена, что он смеялся до этого хоть раз. Кажется, даже ни разу не улыбался. И вот, значит, в чем причина. Не удержавшись от любопытства, она выглянула из-за угла, намереваясь запомнить, как выглядит смеющийся и счастливый Саске. Ей хотелось понять, каким он может быть, когда не строит из себя жестокого командира и бесчувственного убийцу. Хотелось узнать, насколько другим он может быть, когда рядом с ним не просто его «подчиненные», которых он ни во что не ставит и не показывает им своих чувств, а его подруга, кем бы на самом деле она не была. О своем решении, Карин, впрочем, быстро успела пожалеть. — Мне нужно тебя осмотреть, — красноволосая куноичи отстранилась от него, разорвав поцелуй. Рука Саске, лежавшая у нее на затылке, не дала ей отпрянуть дальше, чем не несколько сантиметров. Карин видела, что он улыбается. Лицо Аминами же выглядело серьезным. — У меня мало сил, — она одарила его поцелуем в лоб и выпрямилась, сосредоточив чакру в своих ладонях, — Я создам облако, оно ускорит твою регенерацию и залечит плечо. — На что ты потратила чакру? — Саске послушно лег, позволив девушке заняться его лечением, и теперь наблюдал за ее движениями из-под упавшей на глаза челки. — На тренировки у Цунаде, — Аминами благодарно кивнула Карин, когда та поставила возле них поднос с чаем, и устало вздохнула, — Мне нужна будет твоя помощь. — Отвар почти готов. — Дай мне воспользоваться твоей чакрой. — У меня, кажется, есть идея получше, — в комнату вошел Суйгецу, победоносно улыбаясь и кого-то жестом поторапливая. Следом за ним появился еще один парень, высокий, крепкий, и буквально пышущий Силой, — Возьмите немного у него, он-то уж точно не обеднеет. Аминами бросила взгляд на Саске, и он кивнул, соглашаясь с резонностью озвученного предложения. Карин, все еще стоявшая рядом с девушкой, задумчиво хмыкнула, заметив, как загорелись желтые глаза незнакомки при виде Джуго. Что-то здесь было нечисто. Но что? Выяснить это у Узумаки не получилось. Спустя некоторое время Саске вдруг отослал ее в лавку травника — якобы Аминами нужны были какие-то редкие коренья, чтобы сделать лекарство, способное быстро поставить на ноги кого угодно. Спорить с Учихой было бессмысленно, и Карин ушла. Вместе с Суйгецу, который вызвался ее сопроводить. А вот Джуго остался. Он сидел возле окна на табуретке и кормил птиц, щебечущих в зеленой листве, а Аминами тянула из него нити чакры, все больше и больше увеличивая поток, и все меньше направляя ее на лечение ран Саске. Серьезных повреждений у него, в конце концов, действительно не было. Рана на плече должна была скоро затянуться, запасы чакры восполнятся сами собой, и вместе с ними пройдет и терзающий его тело жар. Он рассказал ей, как спасся во время взрыва, и даже она, имеющая вполне недурное представление о способностях клана Учиха, удивленно охнула и восхищенно посмотрела на явно гордого собой парня. Манду было, конечно, жаль. Но трюк с ним был просто великолепен. Карин и Суйгецу вернулись часа через два. Заметно посвежевшая Мэй, к этому моменту успевшая напитать чакрой не только целебное облако вокруг Саске, но и пополнить свои собственные запасы, отложив впрок, встретила их на ногах и с дружелюбной улыбкой на красивом лице. Саске спал. К Джуго от нее тянулась одна-единственная тоненькая нить чакры. Не придерешься, не прикопаешься. — Завтра нам нужно будет уходить, — Саске заговорил об этом вечером, проснувшись и присоединившись к ужину, наспех приготовленному Карин. Никто из присутствующих ему не возразил. — Отряды Конохи ищут меня? — он посмотрел на Аминами, сидевшую на краю его футона. — Да, но они пошли по неверному следу и сюда уже вряд ли придут, — она прожевала порцию лапши и ее бровь хитро дернулась, — Можешь не благодарить. Учиха усмехнулся. И встал с постели. — Тогда решено, вы трое — собирайтесь, на рассвете отправляемся в путь, — он махнул рукой своему отряду, даже не посмотрев в их сторону. Его взгляд был прикован к Мэй, — Ты останешься? Пойдешь с нами? — Останусь до утра, — она встала за ним следом и убрала остатки еды, тяжело вздохнув, — Но с вами я не пойду. Прости, Саске. Я не могу надолго оставить Цунаде, только не сейчас. — Ладно, — он взял ее за руку и, сняв с вешалки плащ, накинул его на себя, натянув капюшон до самого носа, — Тогда пойдем со мной сейчас. — Куда это вы? — Карин не сдержалась, и без того буквально подпрыгивая от распиравшего ее недовольства. — Будьте готовы на рассвете. Трем нукенинам пришлось довольствоваться многозначительным ответом Учихи. Едва закончив фразу, он стремительно вышел из комнаты, и Аминами, не проронив больше ни слова, поспешно выбежала за ним. Он привел ее на крышу самого высокого здания в деревне. Плоская и нагретая солнцем, крыша какого-то административного строения была увита зеленью и открывала роскошный вид на все четыре стороны. И на звездное небо над городом. — Ами. Он откидывает капюшон и смотрит на нее, мягко обнимая за талию. — Мне тебя не хватает, — трется носом о ее щеку и покрывает поцелуями лицо, — Ты нужна мне. — Я найду тебя, — она целует его в щеку и обнимает крепче, утыкаясь в его шею и цепляясь пальцами за ткань извечно-белоснежной рубашки, — Я найду тебя, когда все это закончится. И все будет хорошо. Он взял ее на руки и вместе с ней опустился на теплую крышу, оперевшись спиной о столб, по которому вверх вилась пышная, ароматно пахнущая лоза. — Куда вы пойдете? — она прошептала этот вопрос, аккуратно увернувшись от его губ, и расплылась в улыбке, — Саске, я же переживаю… — Я уже близок к цели, — он заглянул ей в глаза и переплел их пальцы, несильно сжав ее ладонь в своей, — Скоро все кончится. Я найду его и, наконец, убью. — Дейдара сказал тебе, где его искать? — У меня есть пара идей, я знаю, где видели Акацуки, здесь, поблизости страны Огня. Проверю их убежища, хотя есть у меня предположение, что это все затянувшаяся игра в кошки-мышки. — То есть? — Мне кажется, он специально водит меня по этим местам. Может, забавляется так, а, может, не хочет выдавать себя. Он ведь знает, что если мы сейчас встретимся, на этот раз один из нас эту встречу точно уже не переживет. — Ты думаешь, он передумал? — не веря в свои собственные слова, спрашивает Аминами, — Думаешь, он больше не хочет этого боя? — О, нет, — ухмылка Саске показалась ей хищной, едва ли не звериной, — Я думаю, он выбирает место. И у меня даже есть предположение, на что падет его выбор. — На что? — Есть одно убежище, древнее, испокон веков принадлежащее клану Учиха. Огромное здание, вдали от деревень, с куполом, высокими стенами, с эмблемами нашего клана повсюду… Арены лучше просто не придумаешь. Аминами не нашлась, что ответить. Саске говорил об этом настолько спокойно, нет, даже воодушевленно, как будто его и вправду заботило только то, насколько подходящим будет место их последней битвы. Насколько пафосным оно будет. Насколько подходящим им двоим. — … тебя. — Что, прости? — куноичи вздрогнула, когда Саске ее внезапно поцеловал. Он смотрел на нее, и она видела дьявольские огоньки, пляшущие в его глазах. — Говорю, потом я найду тебя и заберу из твоей обожаемой Конохи. — В Конохе я работаю над лекарством, которое должно спасти твое зрение после пробуждения Мангеке-шарингана. — Советую закончить его рецепт в самое ближайшее время. Он улыбался и Аминами вымученно улыбнулась ему в ответ. Положив голову на плечо парня, она прижалась к нему ближе, почувствовав, как все ее тело пробивает нервный озноб. Учиха, посетовав на ночную прохладу, укрыл ее плащом и принялся о чем-то рассказывать. Как ни в чем не бывало. Но она его все равно не слышала. Все мысли ее были лишь об одном. Они вплотную подошли к финальной главе своей истории. Теперь уже точно всё, как говорится, пан или пропал. А в случае Аминами — Учиха или… снова Учиха?