Лотос цветет алым

Нет! Нет! Нет! Она смотрела на жабьего старца и чувствовала, как ее сердце вот-вот не выдержит и, наконец, разорвется. Он замер возле ее стола и склонил голову, выражая свое уважение не столько самой хокаге, сколько ее горю, которое он разделял. Но ей от этого легче не становилось. Этого не может быть! Она вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Дерево треснуло, жалобно скрипнув, и несколько острых заноз впились в ее ладони, разодрав кожу до крови. Но она этого даже не почувствовала. Я не верю! Неужели они трое и вправду были прокляты? Чем они заслужили такую жестокую судьбу? Не просто умереть, а испытать перед этим, как твое сердце разрывается от боли и разочарования. Осознать, что все, чему ты посвятил свою жизнь, кануло в Лету. Все, что ты посеял, сгнило насквозь, и ростки вдруг обернулись чудовищами. Это невозможно! Такое простое задание. Проникнуть в деревню и добыть информацию. Для такого, как он, едва ли можно было придумать что-то легче. Так что же пошло не так? И в какой момент? Чувствовал ли он, что не вернется, прощаясь с ней тогда, в парке возле резиденции? В тот день он еще и поспорил с ней. А она проиграла. Конечно, она проиграла. Она ведь была Неудачницей. Вовсе никакой не Принцессой. — Мы можем обсудить все позже, — тактично замечает жабий старец, поправляя свой халат и удрученно покачивая головой из стороны в сторону, — Я все понимаю. Вам нужно время. — У меня его нет, — Цунаде не смотрит на него, ее взгляд устремлен к портрету на стене, уже успевшему покрыться слоем пыли, — Если все это правда — про Бога в лице Пейна, про Акацуки и про этих троих. Нагато, Яхико и Конан. Нагато, с его риннеганом, кто бы мог подумать… — Если кто и мог, то точно не мы и не Джирайя, — голос жабы был полон негодования, — Возомнить себя Богом этого мира! Убить стольких людей! Наплевать на все то, что старик Джирайя для него когда-то сделал! — Нужно собирать людей, — хокаге откидывается в кресле, закрывая глаза, и несколько долгих минут массирует горящие от невыплаканных слез веки, — Твою мать, снова! Снова я должна… А Наруто! Что будет с ним! — Мы поможем мальчику пережить утрату, — кивнув своей супруге, материализовавшейся рядом с ним, старец решительно топнул лапой об пол, — Мы возьмемся за его обучение. Продолжим то, что начал Джирайя. Способности этого дзинтюрики нельзя оставлять без присмотра. — Я благодарю вас, — Пятая встает из-за стола и почтительно кланяется, по крупицам собирая план действий из тысячи разрозненных мыслей в своей голове, — Благодарю вас за все. Собрать всех шиноби ей удалось лишь спустя два часа. Долго, слишком долго, но занятые каждый своим делом ниндзя, как назло, рассредоточились по всей деревне, и отыскать их быстро не получилось, несмотря даже на то, что в этот раз Цунаде занялась этим самостоятельно. Когда она озвучила им новость, реакции были… ожидаемыми. Наруто вспылил, выругался и выбежал из кабинета. Какаши и Ямато, оба мрачнее тучи, тяжело вздохнули и спрятали глаза, уставившись в пол. Сакура испуганно ойкнула. Тонтон обеспокоенно хрюкнула. И только одна Шицуне сделала шаг так резко, словно ее кто-то с силой дернул вперед. Хокаге поймала на себе ее взгляд, и уголок ее губ приподнялся. Она знала, что Шицуне — единственная, кто испугалась за нее саму. Никто кроме нее не смог бы в полной мере осознать то, какой силы удар нанесла эта потеря по моральному состоянию каге. Никто, впрочем, наверное, и не должен был. — Какаши. Он вздрогнул и выпрямился, мгновенно спрятав свою боль где-то далеко-далеко внутри и посмотрев на нее ясным взглядом лучшего из местных джонинов. Ему тоже не привыкать терять близких. Эти повадки я знаю слишком хорошо. — Что с Саске? Аминами его нашла? — Она нагнала нас на границе Юкагурэ но Сато, — он кивнул и поправил маску, но движение это было скорее нервным, — В деревню она отправилась одна. Сказала, что даст нам знать, как только получит какую-нибудь информацию. — И ты ее так просто отпустил? — У нас есть все основания полагать, что Саске не один, он собрал вокруг себя отряд нукенинов. Кроме того, все указывает на то, что среди них есть медик. Или медики. Мою чакру им было бы слишком легко засечь, и это разрушило бы весь план на корню. — Резонно, — Цунаде задумчиво посмотрела на Хатаке, и Шицуне опередила ее, озвучив мысль Пятой вслух. — Как именно Ами должна выйти на связь? — девушка бросила взгляд на притихшую Сакуру и кашлянула, прежде чем задала следующий вопрос, — Как мы узнаем, что Саске вообще жив? Вы ведь так его и не нашли. — Он жив, Киба его почуял, — Какаши положил ладонь на плечо Харуно, дернувшейся было что-то возразить, и несильно сжал пальцы. Выдержав паузу, он повторил, — Саске жив. Это точно. Насколько сильно ранен — неизвестно, но, учитывая его собственные способности к регенерации и помощь Аминами, едва ли ему потребуется больше двух дней, чтобы встать ноги и продолжить искать Итачи. — Аминами сейчас слаба, — заметила Шицуне, — Она сбежала из больницы, не пробыв там и сутки. Едва ли у нее много сил… — У нее их достаточно, — хокаге встала и оперлась о стол, не до конца уверенная в том, что ее собственные ноги ее крепко держат, — Она ведь копила чакру для создания Печати Силы Сотни. Воспользуется этими запасами, если будет уж совсем тяжело. — Не воспользуется, — покачал головой Какаши, и Цунаде фыркнула, предвидя его ответ, — Эту чакру она будет беречь во что бы то ни стало. И вы знаете это. — В таком случае, нам остается надеяться только на то, что Аминами не заберет у Саске лишнего, — Пятая хмыкнула себе под нос, подобрав с пола Тонтон, — Понадеемся, что она поставит его на ноги и будет четко следовать нашему плану. — Это уж точно, понадеемся… — комментарий Сакуры поставил точку в обсуждении, повиснув в гробовой тишине кабинета сгустком злости и ревности, — Аминами и так забрала у Саске то, что должно было принадлежать не ей. Как бы эта жадность ее не погубила.

***

Мэй стояла в тени раскидистого клена и наблюдала за тем, как четвероногий силуэт стремительно удаляется от нее, превращаясь в точку, а затем и вовсе пропадая где-то за кустами на горизонте. Ей оставалось только ждать. Отправляться в путь еще было слишком рано. Как и сказал Какаши, они с Аминами действительно встретились на границе селения, скрытого в горячих источниках. Она отговорила его идти за Саске, он взял с нее обещание подать знак, как только у нее появится новая информация. И Шицуне правильно мыслила, когда спросила, как именно девушка собирается это сделать, ведь, казалось бы, возвращаться в Коноху для нее — пустая трата времени, а змеи, которых она может призвать, едва ли смогут быстро доставить необходимое послание до хокаге и ее приближенных. Выход из ситуации предложил сам Хатаке. Он дал ей свиток, один из тех, что призывают его стаю из восьми нинкен — собак-ниндзя, верой и правдой работающих на Какаши уже много лет. Это решало вопрос с тем, как ей связаться с Деревней Листа, а также помогало шиноби из Конохи найти ее точное местоположение по запаху. Одним выстрелом — двух зайцев, пока что все складывалось хорошо. Слишком хорошо. До того хорошо, что даже подозрительно. Аминами посмотрела на восток, туда, куда несколько минут назад убежал призванный ею Акино. Пес должен был рассказать Какаши все, что она сумела узнать, и привести ниндзя к убежищу, тому самому, про которое накануне ей рассказал Саске. Почему-то девушка была уверена в том, что именно там бой братьев и состоится. Слишком уж подходящее место, такое не может пропасть зря. И вроде бы все продумано, все складывается, как идеально подходящий друг к другу пазл. Вот только о том, что их плану надумают помешать Акацуки, не подумал никто. Ни Аминами, ни Цунаде, ни Какаши. А они были тут как тут. — Далеко собрались? — поинтересовался ниндзя в плаще с красными облаками и оперся плечом о дерево, посмотрев на рассыпавшийся перед ним отряд из Конохи сквозь оранжевую маску, полностью скрывающую его лицо. — Давно не виделись, Аминами, — Кабуто шагнул ей навстречу, сняв капюшон и горделиво задрав подбородок, позволяя девушке рассмотреть прижившиеся на его щеке чешуйки Белого Змея. — Не мешай мне, — желтые глаза полоснули Якуши ледяной волной презрения. Передернув плечами, куноичи бросила взгляд на небо, стремительно затягивающееся грозовыми тучами, и повторила еще раз, — Не мешай, Кабуто. Только не сегодня. — Именно сегодня, — он расплылся в неестественно-широкой улыбке и указал ей рукой на лес за своей спиной, — Это момент истины. Шах и мат. Апофеоз… — Хватит пороть чушь, — голос Аминами зазвенел, но не дрогнул, — Что тебе нужно? Зачем ты пришел? — Хочу составить тебе компанию, — бледное лицо парня было нездоровым, каким-то иссушенным. Разрез его глаз изменился, копируя анатомию Орочимару. Но харизмой до санина он все равно не дотягивал. — Предпочитаю все делать в одиночку, — девушка обошла его, держа руку на ножнах, но не вынимая кунай, и Кабуто, глядя на нее, глухо рассмеялся. — У тебя нет выбора. Чакра Аминами пропитала воздух, став видимой. Бушующие внутри девушки злость и отчаяние проступали на ее лице, руша маску невозмутимости, которую она удерживала из последних сил. Кабуто же продолжал, как ни в чем не бывало. — Если мы станем драться, это займет время, и ты не успеешь посмотреть на их бой, — нукенин ухмыльнулся, заметив, как сузились глаза куноичи на этих его словах. — Зачем тебе это? — она выпрямилась, разогнав вокруг себя сгустившееся облако чакры, и поправила повязку на шее, — Какое тебе дело до Учих? — Господин Орочимару хотел бы на это посмотреть, — Якуши сделал страдальческое лицо, кончиками пальцев коснувшись чешуйки на своей щеке, — Можешь считать, что я исполняю желание твоего покойного отца. — Плевать я хотела на его желания. — Идем в убежище? — Идем. Выбора у нее ведь и вправду не было. — Что-то не так. — Знаю, они отстали. — Акацуки? — Похоже на то. Шицуне остановилась и обернулась, мысленно пересчитав по головам шиноби, следующих за ней. Их было четверо. Все медики. Она — пятая. Шестым был Паккун — их проводник. Они шли к убежищу как подмога, но, кажется, обогнали отряд Какаши, застрявший на одном месте и ввязавшийся в бой с кем-то из Акацуки. Будь они прокляты, эти Акацуки. — Ты чуешь Аминами? — Нет. Но я чую чакру Учих. И еще что-то… что-то нехорошее. — Еще враги? — Не могу понять. — Ладно, идем дальше. Тем же строем, все будьте начеку! Паккун коротко тявкнул, и они двинулись. К убежищу. Надеясь, что Аминами уже ждет их там, а Какаши с ребятами сумеют догнать их прежде чем станет поздно. Слишком поздно. Сердце Шицуне болело за Цунаде, которая покинуть Коноху отказалась, оставшись в резиденции вместе с Ямато и Сакурой. Последнюю уговорить остаться было особенно трудно, но против приказа каге не пойдешь даже во имя любви. Наверное. В любом случае, сейчас было не время оставлять деревню без защитников, за несколько часов случиться могло все, что угодно, и даже сама Шицуне, при всем уважении к Аминами и сочувствию к Учихам, предпочла бы никуда не идти и находиться в Конохе. Но выбора у нее не было.

***

— Я пришел за тобой. — Я тебя ждал. Алые глаза посмотрели в такие же алые. Шаринган помогал сделать взгляд обезличенным, он убивал эмоции, не давал прочесть мысли, прятал чувства. Последние, правда, все равно прорывались наружу. Боль Саске читалась в движениях его тела. В том, как прямо он себя держал, как резко поворачивался, как чересчур сильно сжимал в руках рукоять куная. Печати он складывал быстро и мастерски, но пальцы у него с трудом гнулись и были холодными, словно лед. Он старался поймать брата в зрительный контакт с помощью гендзюцу, но ребенок внутри него кричал и вопил, так и норовя спрятать глаза и отвернуться. Сделать что угодно, лишь бы снова не угодить в предательское Цукуеми. — Ты стал сильнее, — сказал ему Итачи, ухмыльнувшись. «У меня было, на кого равняться» — подумал, но не произнес вслух Саске. И снова на него напал. Организм Итачи работал в аварийном режиме. Мышцы горели огнем, голова раскалывалась, собственное тело его не слушалось, а Саске он видел лишь размытым пятном с ярким, голубым всполохом в ладони. Чидори. Но он ранил его даже не им. Лезвие гигантского сюрикена вонзилось в его бедро, чудом не задев кость. Итачи дернулся, его глаза расширились от удивления — неужели он действительно попал в него? Он что, и вправду не справился? Проиграл ему вот так быстро? А потом они повысили ставки. И каменный купол убежища с грохотом был разбит. Саске вновь использовал печать Орочимару и на этот раз — сразу вторую ее форму. Закрывшись крылом от летящих во все стороны обломков каменных стен, он сложил печать и хитро сощурился. Этот раунд тоже будет за ним. — Дзюцу огненного шара! — Аматерасу! Аминами и Кабуто успели вовремя. Остановившись на окраине леса, они застыли, как вкопанные, молча наблюдая за тем, как два огненных шара соревнуются в мощи и силе чакры. — Он в подметки ему не годится… — У него не осталось сил. Черное пламя вырвалось вперед, метнулось к Саске, вскользь задев его крыло, и тут же исчезло в воздухе. Итачи стер алую слезу рукавом плаща. Он пошатнулся, сумев устоять на ногах едва ли не чудом. А глядя на своего младшего брата, опасно замершего и явно собиравшего чакру, он и вовсе с трудом удержался от того, чтобы не попятиться. Вы ведь жить друг без друга не можете. Черные грозовые тучи затянули небо за считаные секунды. Саске выпрямился, повел плечом, и Кабуто сухо рассмеялся, чем заставил Аминами вздрогнуть. — Ну вот и все. Всполохи молнии заплясали вокруг Саске и стали видны отчетливее. Они увеличивались в размерах, тянулись вверх, становились все длиннее и длиннее. А потом, наконец, достигли туч, вызвав оглушительный раскат грома. И приняли облик дракона. — Кирин! — Нет! — Аминами дернулась, но Кабуто схватил ее за локоть, вцепившись в ее руку с такой силой, что девушка поморщилась и грязно выругалась, — Черт бы побрал! Пусти! Пусти меня! Пу… А это что такое?! Якуши поднял взгляд на поле боя и не поверил собственным глазам. — Это Сусаноо, — он шумно выдохнул и почувствовал, как отчаянно забилось в груди его сердце, — Черт, он и вправду призвал его. Господин Орочимару был прав насчет его силы… Аминами ничего ему не ответила. Она смотрела на гигантского самурая, пропитанного чакрой Итачи, и чувствовала, что это конец. Теперь уже точно. Он тратил не остатки чакры на это дзюцу. Он тратил свою жизненную энергию. — А с ним-то что случилось? Она увидела, как Саске упал на колени. Увидела, как он корчится от боли, что-то говорит, а потом… А потом из него вырвалась Восьмиглавая Гидра. Вместе с Орочимару в одной из ее пастей. Я же говорил тебе Шипящий голос в ее голове раздался из ниоткуда. Аминами смотрела на него, оцепенев от шока и ужаса, а Орочимару все продолжал насмехаться. Я говорил, а ты мне не верила Я никогда не отказывался от своей мечты И сейчас я заберу их обоих — Кабуто, — женский голос заставил его вздрогнуть. Прижатый к его горлу клинок не позволил обернуться, но он и так все понял, — Отпусти ее. Ваш бой проигран. Орочимару больше нет. И не будет. — Шицуне! — Смотри, — она кивнула на Сусаноо, двинувшегося к гидре и обнажившего огромных размеров клинок. Он занес его над головой, одним махом отрубив монстру семь голов. Оставалась одна. Но санин понял все слишком поздно. — Это клинок Тоцука, — объяснила целительница, кивком поприветствовавшая догнавший ее отряд. Шиноби обступили Кабуто со всех сторон, и он выпустил Аминами из своей хватки, тяжелым взглядом смерив уничтожившего Орочимару бойца, — Клинок Тоцука способен навечно запечатать своего противника в гендзюцу. Оттуда он уже точно не выберется. Никогда. Аминами почувствовала, как ладонь Шицуне легла на ее плечо, а ноги коснулось что-то склизкое и влажное. — Кацую. — Бери нашу чакру, Аминами, — Королева Улиток приблизилась к ней, и ее голос зазвенел в накалившемся до предела воздухе, — Бери и делай, что должно. — Итачи. — Саске. Он подошел к нему, едва переставляя ноги и ничего перед собой не видя. Саске отпрянул, и даже это движение адской болью отозвалось во всем его теле. Итачи сделал еще один шаг вперед. Еще. И еще. Он приблизился к нему почти что вплотную. — Саске, — его голос звучал тихо и глухо. Вымазанное в крови лицо вдруг замерло всего в нескольких сантиметрах от лица его младшего брата. А потом он вдруг улыбнулся, — Ты — глупый маленький брат. Последние слова Итачи застыли в воздухе между ними острейшими осколками стекла. Он ткнул Саске в лоб и рухнул на землю, упав навзничь, там, где секунду до этого стоял, весь такой гордый, почти что непобедимый. — Нии-сан, — Саске почувствовал, как в глазах у него темнеет, и мотнул головой, спиной прижимаясь к холодной каменной плите с эмблемой их клана. Клана Учиха. Он что, действительно за них всех отомстил? И остался один? А где же тогда облегчение? — Нии-сан! Он упал в обморок, отключившись и не успев проанализировать то, что увидел. Перед тем, как наступила темнота, ему вдруг привиделась Аминами. Она сидела на коленях перед трупом Итачи и плакала. И со всех сторон к ним тянулись черные силуэты. Люди. Это все были люди. Или ему это все-таки показалось?