Лотос цветет алым

Цунаде знала, что следить за боем Учих будут не только они. Ее план специально был выстроен так, чтобы Акацуки не поняли истинных намерений шиноби из деревни Листвы. Она хотела, чтобы они поверили в то, что Итачи умер, а весь сыр-бор был ради одного только Саске, которого, как известно, вся Коноха так сильно хотела вернуть уже несколько лет подряд. И все вышло просто идеально. Аминами сыграла свою роль, драматично заломив руки над бездыханным телом старшего Учихи, а прибывшие с Шицуне медики быстро констатировали его смерть. Наблюдавший за всем этим действием Зецу целителем не был и контролю чакры не обучался, поэтому нити чакры, связывающие Аминами с Итачи, он не заметил. Упустил. Совершенно не принял во внимание. Он даже подумать не мог о том, что такое вообще нужно было проверять. Позднее он доложит Акацуки о том, что отряды Конохи забрали оба тела с собой, а Якуши Кабуто сумел скрыться и исчез в неизвестном направлении сразу, как только начался переполох. Правда, после окончательного поражения Орочимару, судьба его ученика едва ли могла заинтересовать хоть кого-то. Про него забыли. У всех тогда были дела поважнее. — Цунаде! — Аминами сорвалась на крик, влетев в реанимационную палату, специально выделенную им на минус первом этаже больницы. Хокаге вбежала в комнату следом за ней, и взгляд медовых глаз забегал от пищащих приборов к их пациенту и тянущимся от его тела нитям чакры. — Что он использовал? — Сенджу смотрела на лицо парня и не верила в то, что у них получилось. Он и вправду сейчас был в Конохе. Они сумели переписать историю, вот только… — Сусаноо, — в дверь просунулась голова Шицуне, и Цунаде побледнела, почувствовав, как ее радость катится в тартарары, — Я нужна вам? — Иди к Сакуре, — женщина кивнула и на миг заглянула своей верной помощнице в глаза, — С Саске справитесь? — Я бы хотела, чтобы вы взглянули на его плечо, — Шицуне с грустью посмотрела на Аминами. Чакра девушки лилась в Итачи мощным потоком, но этого все равно не хватало, чтобы вытащить его из цепких лап Смерти, — Мы стабилизируем его. Он вас подождёт. Гидра, вырвавшись, раздробила ему кости… — Ами, — пальцы Пятой сжали плечо девушки, и она едва уловимо качнула головой, не в силах оторвать взгляда от Учихи, — Ами, не дури. Просто удерживай его, я вернусь через минуту и помогу тебе. Девушка, кажется, кивнула. Большего ей на тот момент и не требовалось. Цунаде выскочила вслед за Шицуне. Саске был в соседней палате — она специально поместила их сюда, на этаж, которым давно никто не пользовался. Здесь не было ни окон, ни людей, ни ушей Корня. Наверху, недалеко от лестницы, ведущей в этот подвал, она поставила часовых в лице Какаши с Ямато. Данзо они скажут, что хокаге спасает жизнь Саске, а все эти меры — лишь защита от Акацуки. Но на самом деле это была защита от него самого. Аминами вспоминала все то, чему успел научить ее Майто Гай. Он объяснил ей лишь теорию, но ведь для открытия Первых Врат нужно было не так уж и много. Кажется. Все мышцы ее тела налились свинцом и загорелись. Ее чакра, так и не ставшая основой для Печати Силы Сотни, запульсировала внутри нее и заметалась по ее телу быстрее. — Итачи, — она села на край кровати и положила ладони на его грудь. То, во что Сусанноо превратил его тело, было страшно даже сканировать. Ей казалось, что в нем не было ни единой целой кости. Одни лишь трещины. Осколки. Порванные ткани. И не желающее биться сердце. — Итачи, пожалуйста. Она сделала свою чакру видимой, вынув ее из себя наружу. Почти как Саске, чакру которого можно было видеть при использовании им чидори, Аминами сейчас держала в руках огромных размеров шар, мягко светящийся зеленым. Пальцы девушки сложили печать. Это дзюцу она подсмотрела в одной из книг в библиотеке своего отца. Страсть к запретным техникам, по всей видимости, все же была частью ее генетического наследства. — Ами, нет! — Цунаде распахнула дверь, и та отлетела, с адским грохотом врезавшись в стену. Но было поздно. Жизненная энергия куноичи, слившаяся воедино с ее чакрой и целебным ниндзюцу, уже проникла в тело нукенина. — Дура! — Пятая подбежала к ней, вновь схватив за плечо непутевую ученицу, — Сумасшедшая идиотка! Мы могли бы его спасти и без таких жертв! — Его сердце не билось слишком долго, — белая, как мел, Аминами обернулась к ней, и хокаге громко выругалась. Взгляд девушки стремительно стекленел. Ее щеки впали. Кости на лице выступили, и сухая кожа обтянула их, вот-вот норовя потрескаться. Цунаде неосознанно сжала ее плечо сильнее, она встряхнула Аминами, как куклу, и та вдруг тихо вздохнула и мешком повалилась на пол. Она не дышала. Зато сердце Учихи дрогнуло и… забилось.

***

— Это не правда. — Послушай меня. — Это не может быть правдой! — Саске вскочил с кровати и, пошатнувшись, схватился за дверной косяк, жалобно треснувший от такого натиска. — Успойся, сядь и послушай меня, — повысив голос и добавив ему стальных нот, хокаге положила на тумбу стопку документов. Схватив верхнюю папку, она сунула ее парню прямо в руки, — А лучше на вот, сам всё прочти. И обрати внимание на дату документа. Учиха застыл, где стоял, увидев имена, тут и там мелькавшие на врученной ему бумаге. Речь шла об Итачи. Корявым почерком имя его старшего брата было выведено чуть ли не в каждой строке, местами оно было даже подчеркнуто, а где-то около него стоял восклицательный знак. — Что все это значит? — он прочитал текст, но слова прыгали у него перед глазами и их смысл никак не складывался в его голове в единую картину, — Третий… знал? И ничего не попытался предпринять? Он позволил ему вырезать целый клан и отпустил… вот так просто? — Нет, не «просто», — Цунаде скрестила руки на груди и тяжело вздохнула, — Во всей этой истории нет ничего простого. Боюсь, что у Третьего просто не было выбора. На том момент ему, вероятно, казалось, что это — меньшее из зол. — Меньшее из зол?! — Саске отшвырнул бумаги, разлетевшиеся по всей палате пожелтевшими от времени конфетти, и, болезненно зашипев, согнулся пополам, схватившись за перебинтованное плечо, — Убить их всех… И это, по вашему, меньшее из зол? — Ляг, у тебя швы разойдутся. Хокаге сделала к нему шаг, ожидаемо наткнувшись на взгляд алых глаз, полоснувший ее из-под мокрой челки. Медленно покачав головой, она указала ему на кровать, и Учиха, тихо выругавшись себе под нос, вернулся в постель, убрав шаринган и тихо шмыгнув носом. Он постарался сделать это так, чтобы Цунаде не заметила. Но она заметила. — Почему вы не сказали мне этого раньше? — его голос дрогнул, и он кашлянул в тщетной попытке это скрыть, — Это ведь всё бы изменило. Всё. Вы это понимаете? — Сарутоби-сенсей поклялся ему, что унесет эту тайну с собой в могилу. — Он и унес, — грубо заметил Саске, и Цунаде с трудом подавила желание влепить затрещину этому щенку, — Вы ведь не он. Вы даже застали меня в Конохе, у вас был шанс все это предотвратить. Так почему? — Я испугалась. Глаза парня расширились, но его удивление было связано не столько со способностью каге испытывать страх, сколько с ее честностью, сейчас вот так просто ему продемонстрированной. — Когда я стала хокаге, у меня не было плана действий. Вообще никакого. И, уж прости, но о тебе и Итачи я думала тогда в последнюю очередь. Все изменилось позже, когда, спустя несколько лет, ваш с ним бой стал маячить на горизонте как нечто действительно реальное, а Акацуки превратились в по-настоящему серьезную для Конохи угрозу. — Но вы и тогда ничего не сделали. — Мне было непонятно, как это осуществить. Выманить тебя из лап Орочимару и вывалить на тебя всю правду о твоем клане? Ты бы поверил мне? А что бы, в таком случае, стало с Итачи? Что, если бы Акацуки его убили? — А так его убил я, — Саске сморгнул слезу и, словно бы опять ощутив прикосновение ледяных пальцев к своему лбу, вздрогнул и зябко поежился, — Вы дождались, когда его убью я, и теперь рассказываете мне эту вашу правду, надеясь на что? Что я буду вам за это благодарен и охотно вернусь в Коноху? Не разочаровывайте меня, вы слишком умны, чтобы поверить в такое. — Не бойся, не разочарую, — хокаге ухмыльнулась, и охотно встретила негодующий взгляд карих глаз. Она выдержала его молча, продолжив лишь спустя несколько долгих минут, — Видишь ли, в осуществлении моего плана мне помогали… скажем, соучастники, сыгравшие в этом всем немаловажные, если не определяющие роли. — Аминами, да? — Саске хмыкнул и вытер глаза тыльной стороной ладони. Мысленно он снова вернулся в тот день, когда, почти двое суток назад, перед тем, как потерять сознание, он вдруг увидел знакомый силуэт. Женский. Так, значит, ему все-таки тогда не показалось. — Все верно, — Пятая внимательно следила за лицом парня, ощущая волнительное предвкушение вперемешку с всепоглощающим стыдом. Как бы не попортить его и без того подвижную психику такими аттракционами. Но все же — была не была. — Аминами сказала вам, где будет проходить бой? — Аминами сумела вытащить Итачи с того света. Саске резко выпрямился, всматриваясь в лицо Сенджу в попытке поймать ее на столь отвратительной шутке. — Ами сделала это едва ли не ценой собственной жизни, — продолжала тем временем Цунаде, кусая собственные губы вкровь и даже не думая сознаваться в юморе, — Она в коме вот уже второй день, и я ничего не могу для нее сделать. Но Итачи — жив. Это правда. В голове Учихи грохотом отдавался его собственный пульс. Он не понимал смысл сказанного. Или понимал, но не принимал. Не осознавал. Не верил. Это все было для него слишком. Чересур. Какой-то абсурд. Сон. Может, это все ему просто снится? — Где он? — В соседней палате. Пойдем, я тебя… Она отшатнулась от вихря, промелькнувшего в миллиметре от ее лица. Сорванная с петель дверь с жалобным скрипом повалилась в коридор. Где-то рядом послышались голоса. — … провожу.

***

Это был третий раз в жизни, когда она видела Хатаке без маски и с протектором, ровно повязанном на его лбу. Все три раза, как бы это не было странно, произошли в больнице, правда, в случае первых двух, дело было в обычной одиночной палате, куда джонин раз за разом попадал, осваивая новые техники своего шарангина. Третий раз все-таки немного отличился. Палата и сейчас была одиночной, только вот пациентом был уже совсем не Какаши. Там лежал его старый знакомый. Командир его отряда Анбу. — Оно того стоило. Хатаке сказал это, не оборачиваясь, но по движению его руки Цунаде догадалась, что он быстро смахнул слезу. Когда хокаге к нему подошла, он лишь молча кивнул ей, поспешно и несколько дерганно, и Пятая заботливо положила ладонь на его плечо. Она собиралась было сказать что-то ободряющее, но ее взгляд упал на небольшое окно, оно вело из палаты в коридор и было занавешено жалюзи, через которые все равно отлично просматривалось все происходящее в комнате. Судорожно вздохнув, Сенджу застыла на месте, не в силах справиться с комом в горле, и Какаши, заметив ее реакцию, понимающе хмыкнул и в очередной раз сморгнул слезу. А лежащий на кровати Итачи взъерошил волосы брата и шепотом окликнул его по имени. — Саске. — Нии-сан. Младший Учиха смотрит на него во все глаза, и у Итачи перехватывает дыхание. Снова. Все, что говорила о нем Аминами, оказалось правдой, и хоть на фоне их недавнего боя эта правда и выглядела как сюрреализм, факт оставался фактом. Саске так и не сумел его возненавидеть. Он любил его. Любил даже до того, как Цунаде рассказала ему правду. Даже искренне веря в то, что именно Итачи убил всю их семью просто так, а потом предал и его самого, раз за разом используя на своем брате отвратительное Цукуеми. Даже при всём при этом — он любил его и никак не мог перестать любить. Его Нии-сан отвечал ему тем же самым. — Мне многое нужно тебе рассказать, — Итачи посмотрел на него и улыбнулся. В голове его творился хаос. Мысли о том, что его план рухнул в самый последний момент, и теперь им придется импровизировать, пугали, но одновременно с этим они дарили небывалую легкость, словно он принимал решение Цунаде за волю Бога. За судьбу. За свой удел. За силу проведения. Ну, подумаешь, изменила весь ход событий и разрушила все то, что он кровью и потом строил практически десять лет. Зато, благодаря ее авантюре, у него снова был его младший брат и… ведь, если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно? — Нам нужно серьезно поговорить, — он повторил и бросил взгляд на два силуэта, отлично просматриваемые сквозь жалюзи. — Позже, — Саске мотнул головой и поправил трубки от капельниц, обвивающие все тело его старшего брата с головы до ног, — Хватит с меня на сегодня серьезных разговоров. У нас еще будет время. — Боюсь, время истечет раньше, чем ты думаешь, — Итачи поморщился. Действие обезболивающих постепенно сходило на нет, и тело все больше начинало ломить, а в голове все сильнее пульсировало, — Мы не можем долго ждать, Саске. Ты не понимаешь, с кем мы имеем дело, кто такой… что такое — Пейн. И чем это может грозить Конохе. — У меня есть дела поважнее, чем выяснение отношений с лидером Акацуки, — глаза Саске сверкнули алым, и Итачи сжал его руку, медленно кивнув. — Я понимаю. Ты жаждешь отомстить Данзо, и скоро у тебя будет такая возможность. Но пойми и ты, мы обязаны… — Полагаю, разговоры о безопасности Конохи — это все-таки больше по моей части. В дверях появилась Цунаде. Второй силуэт исчез во тьме коридора, так и не решившись представиться. — Госпожа хокаге, — Итачи уважительно кивнул, будучи не в состоянии поклониться. Младший же Учиха лишь фыркнул и нервно дернул плечом. — Саске, тебе пора вернуться в свою палату, — Сенджу поймала его за локоть, когда он нехотя поднялся и направился в сторону двери за ее спиной, — Не смотри ты на меня волком, я не враг тебе. Через несколько дней все устаканится, и я помогу решить тебе твою проблему с Корнем. Данзо за все поплатится, это я тебе обещаю. Саске бросил на нее взгляд, но почти сразу отвел глаза в сторону — он никак не мог определиться с эмоциями, которые он испытывал к этой женщине. Она за несколько минут разрушила всю его жизнь и собрала ее заново, говорит о помощи, но при этом ее желание удержать его в деревне явно было обусловлено ее желанием получить с этого личную выгоду. Не нужно было быть гением, чтобы понять — какую именно. Черт с ним. Разберемся. Просто не со всем сразу. — Цунаде, — когда звук шагов Саске перестал быть слышен, Итачи приподнялся на подушках и посмотрел на хокаге в упор. В его глазах был вопрос, один-единственный, но он интересовал его больше, чем Данзо и Пейн вместе взятые. Пятая тяжело вздохнула и села на край кровати, словно бы внезапно выбившись из последних сил. Врать ему не было никакого смысла. — Она в коме. — Из-за меня? — Из-за собственной глупости. — Могу я ее увидеть? Цунаде скептически оглядела парня перед собой. Он выглядел восставшим мертвецом, бледным, местами с гигантскими гематомами, весь покрытый бинтами, трубками и укутанный в облако чакры, плотное, как воздух перед грозой. — Не сегодня, — хокаге покачала головой и сцепила пальцы в замок, ощущая себя не в своей тарелке. Несмотря на то, что она вроде как Итачи спасла и вернула в деревню, лично они знакомы никогда не были. И от этого в комнате повисла неловкая тишина. Нарушила она ее, впрочем, тоже самостоятельно. — Саске пробудил Мангеке-шаринган. У тебя была клиническая смерть, сердце не билось шесть с половиной минут. По всей видимости, этого оказалось достаточно. — Что ж, двух зайцев, — заметно помрачнев, язвительно усмехнулся Итачи, — Оба зайца, правда, полудохлые, но тем не менее. — Саске оклемается за пару-тройку дней, — Цунаде сказала это без злого умысла, но бровь Учихи все равно дернулась, считав намек на собственную слабость, — У него нет серьезных повреждений, кроме плеча, которое уже срастается. — Это радует, — Итачи посмотрел на нее с вызовом, и на долю секунды в голове хокаге мелькнула мысль о том, что терзания Аминами вполне можно было понять. Истощенный до крайности, едва выкарабкавшийся с того света и почти незрячий — Итачи все равно оставался аристократически красивым. И таким же аристократически гордым. — Я вытащу Аминами, и она займется твоим восстановлением, — Пятая посмотрела ему в глаза и продолжила, несмотря на то, что она в них увидела, — Лекарство синтезировано и опробовано. Зрение вернется к тебе полностью. — Хватит этого. Цунаде удивленно вскинула брови, промолчав только лишь потому, что в голосе Итачи она не чувствовала ни грамма враждебности. В его голосе были лишь усталость и боль. Снова. Как и всегда. Он уже и не помнил, когда в последний раз он не чувствовал хотя бы одной из этих составляющих. — Мы с Саске — не единственные выжившие, — он заговорил, и Сенджу показалось, что больничная палата вдруг сузилась и начала на нее давить. Он не скажет ничего хорошего. Это будет очередная катастрофа. Очередная беда. Снова. Это когда-нибудь вообще прекратится? — Учиха Мадара жив. И он будет искать нас. Если уже не нашел. Учиха Мадара? Жив? Так ему ведь уже… лет двести, наверное?