Your Hands Were Warm (Though You Came in From the Cold)

«Итак, мой босс гей и супер клевый, но на работе все достают его из-за этого, он не отвечает, чтобы не уволили, и сейчас ему очень тяжело. Что делать?» — написал Гун Цзюнь в групповой чат своим друзьям из университета и, только сделав это, сел на диван. Он оперся ногами о подлокотник, но правая качалась словно сама по себе, а по телу пробегали приятные мурашки. Он был в восторге: Чжан Чжэхань открылся ему. Кто бы на его месте не обрадовался? Крутой, решительный и трудолюбивый Чжан лаоши доверял ему настолько, что рассказал о себе что-то личное. Потухший экран телефона отразил лицо Гун Цзюня, и тот увидел, что глупо улыбается в никуда. Телефон пикнул. Дай-Дай: врежь им по яйцам Дай-Дай: законы о дискриминации на рабочем месте должны все решить, но пока что можешь решить все КУЛАКОМ Гун Цзюнь прыснул. Он засмеялся сильнее, когда остальные его друзья начали предлагать похожие нелегальные способы борьбы за права в офисном мирке, где непреложной догмой являлась почтительность. Несколько виновато он задумался, почему Чжан лаоши до сих пор не нашел себе парня? Он ведь такой симпатичный, честолюбивый (что, по скромному мнению Гун Цзюня, было абсолютно потрясающе), добрый и бескорыстный. Всегда опрятный и собранный — даже когда лежит на пассажирском сиденье с покрасневшими от алкоголя ушами. «Блин, — подумал Гун Цзюнь, — да если бы мне нравились парни, я бы точно запал на Чжан лаоши». Вот сейчас он определенно переборщил. Гун Цзюнь моргнул раз, другой, третий; яростно замотал головой, как будто это могло вытрясти все жуткие, навязчивые мысли о Чжан Чжэхане. Затем решительно вскочил на ноги и направился в душ. Но и там, стоя под теплой водой, он не перестал думать о своем начальнике — классном, красивом, всегда готовом помочь, но при этом одиноком, независимом человеке. До сегодняшнего дня Чжан лаоши никогда не обращался к нему за помощью по работе, даже не просил поднять упавшую на пол ручку. Он рассеянно намыливал голову, пропуская волосы через пальцы, и думал о том, с кем обедал Чжан Чжэхань до него. На следующий день он зашел в юридический отдел, чтобы вместо Чжан Чжэханя принести кое-какие документы. (— Лучше пойду я, — Гун Цзюнь не дал Чжэханю пройти и выудил папку из рук начальника, не ожидавшего такого нахальства. — Нет, все в порядке, я очень толстокожий, — Чжэхань попробовал перехватить документы, но Гун Цзюнь находчиво поднял их над головой, и всего пары сантиметров не хватило, чтобы дотянуться. Чжан Чжэхань состроил грозное лицо. Гун Цзюнь воспринял его как призыв перестать вести себя как ребенок. В конце концов Чжэхань сдался и Гун Цзюнь победоносно отправился в путь. По его шкале ценностей возможность защитить Чжэханя от какого-либо унижения стояла на одном уровне с начислением зарплаты.) На обратном пути его остановил Хуан Юмин. Он выставил руку, словно шлагбаум, перекрыв Гун Цзюню дорогу, со значением посмотрел на него и двумя пальцами поманил наклониться поближе. Гун Цзюнь неуверенно перегнулся через стол и подставил ухо. — Я рассказываю тебе, чтобы ты был осторожнее, — начал Хуан Юмин. — Ходят слухи, что менеджер Чжан пытается к тебе приставать. Сю Айлинь из продаж говорит, что видела, как он пялится на твой зад. Я этому не верю, но тебе нужно об этом знать. В груди у Гун Цзюня потяжелело от разочарования. — Спасибо, — мягко ответил он. Хуан Юмин выглядел уставшим, как всегда, но глаза его выражали сочувствие. — Хорошо, что ты на стороне менеджера Чжана, — сказал тот. Гун Цзюнь лишь кивнул и направился обратно в административный отдел. Негласным правилом Гун Цзюня было рассказывать Чжан Чжэханю обо всех известных ему слухах. Он вернулся на свое место и, оттолкнувшись жирафьими ногами от пола, откатился на стуле назад, к столу Чжан Чжэханя. — Что на этот раз, Гун лаоши? — Чжан Чжэхань даже не взглянул на него. Он сосредоточенно сверял данные на компьютере с бумагами на столе. — Услышал кое-что нехорошее, — сказал Гун Цзюнь тоном ребенка, который только что разбил окно футбольным мячом. Чжэхань не выказал удивления: — Очередная сплетня? Гун Цзюнь передал историю, которую рассказал ему Хуан Юмин. Он постарался обойти наиболее неудобные моменты, но суть осталась та же. — Они считают, что вы подкатываете ко мне. Это так тупо, — шептал Гун Цзюнь, не понижая, впрочем, громкости. — Это ведь я гоняюсь за вами, словно мотылек за пламенем! Чжан Чжэхань только вздохнул. Несколько секунд он потратил на раздумья, а затем отложил бумаги и развернулся в кресле. — Гун Цзюнь, у меня острый слух. Я уже слышал, как то же самое болтает Чэнь сяоцзе в соседнем кубикле. — О, — выдавил Гун Цзюнь. — Мне надо это опровергнуть. — Нет, — возразил Чжэхань. — Я пытаюсь сказать тебе, чтобы ты не нарывался. Это всего лишь слухи, о них скоро все забудут. — Но... — Если ты это опровергнешь, думаешь, тебе кто-то поверит? Люди бывают невероятно упрямыми. Они предпочитают верить тому, что лишь подкрепляет их предвзятое мнение. Если мы расскажем правду, это все равно ничего не изменит. Теплый голос Чжэханя подействовал на Гун Цзюня успокаивающе, и он согласился. — Начальник-гей подкатывает к молодому красивому помощнику, — резюмировал Чжэхань. — Какая сенсация. — Вы думаете, что я красивый? — Гун Цзюнь понял, что из-за него настроение стало чересчур упадочным, так что попробовал пошутить. К тому же сложно не обрадоваться комплименту, особенно от Чжан лаоши. Чжэхань покосился на него, а затем схватил его стул за спинку. — Иди работай, Гун Цзюнь, — приказал он то ли с укором, то ли с усмешкой и оттолкнул стул обратно. Гун Цзюнь, смеясь, откатился. Позже в тот же день к ним зашла Ли Цзин. Услышав, как она приближается, Гун Цзюнь поморщился. Стук ее каблуков был необычайно громким, учитывая, что пол был застелен ковром. — Менеджер Чжан, — она натянула сухую фальшивую улыбку. — В кладовке надо систематизировать кое-какие документы. Не могли бы вы рассортировать их по датам? Спасибо. Чжан Чжэхань кивнул, вежливо улыбаясь. Гун Цзюнь про себя составил план, как подложить в сумку Ли Цзин таракана. — Я иду с вами. — Как будто я этого не знаю, — отозвался Чжэхань без удивления. Следом за ним Гун Цзюнь пошел в кладовую. Чжэхань как раз снимал коробку с полок, когда Гун Цзюнь произнес: — Стойте, Чжан лаоши. И подставил руки, чтобы поддержать ее с другой стороны. — Давайте я, — заключил он. Чжан Чжэхань посмотрел на него удивленно. Гун Цзюнь взял коробку и водрузил ее на башню из других таких же, которую соорудил в углу комнаты. Чжэхань скрестил руки на груди. Гун Цзюнь повернулся, чтобы помочь со следующей коробкой, и встретился с острым вопросительным взглядом. Чжан лаоши давно снял пиджак, чтобы было удобнее, и закатал рукава до локтей, обнажив смуглые предплечья. — Вообще-то, у меня все в порядке с руками и ногами, — заметил Чжэхань. Вообще-то Гун Цзюнь это знал. Но он привык, что Чжэхань всегда собран, уравновешен, поэтому сам вид начальника, занимающегося тяжелым физическим трудом, заставлял его сердце сжиматься. Он не мог этого вынести! Чжан лаоши — вспотел! Такой хрупкий мужчина... — Я просто… подумал… что надо помочь! — ответил Гун Цзюнь очень по-умному. Он незамедлительно оборвал свои мысли. Хрупкий? Да ну? Это было совсем за гранью: Чжан лаоши был мужчиной сильным и ловким! — Я не какая-то хилая девочка, я часто хожу в спортзал! — заявил Чжан Чжэхань оборонительно. Гун Цзюнь сразу уставился на обтянутый светло-голубой рубашкой бицепс. Да уж, он был совсем не хрупкий. «Я и правда схожу с ума», — подумал Гун Цзюнь. Он не мог объяснить свои мысли: Чжан Чжэхань не был ни хилым, ни слабым, но все же... Гун Цзюнь прокашлялся, внезапно ощутив сухость во рту. — Я же ваш помощник. Это моя работа, — промямлил он. Чжэхань глумливо усмехнулся, но Гун Цзюнь решил, что в ухмылке была и доля умиления. — Хорошо, так помогай мне, а не делай все сам, — пожурил его Чжэхань и, повернувшись к нему спиной, наклонился, чтобы взять еще одну коробку с нижних полок. Гун Цзюнь старался не смотреть, — правда, он мог поклясться, — но без пиджака у Чжан лаоши внезапно очень отчетливо стали видны очертания зада. Темная ткань брюк натянулась на его бедрах, и остальной мир для Гун Цзюня померк. Только этот зад стоял у него перед глазами. «Вау, — подумал Гун Цзюнь тупо, — Чжан лаоши и впрямь часто ходит в спортзал». Стоило попросить у него совета насчет тренировок ягодиц. Он невольно сглотнул. Физическая форма Чжан лаоши была просто вау. Они вернулись на свои места около одиннадцати, и Гун Цзюнь бесформенной лужей растекся по спинке стула. Он как раз измученно вздыхал, когда раздался знакомый глухой стук каблуков о ковер — Ли Цзин наведалась к ним снова. Огромная стопка бумаг с нарочитым шумом приземлилась на стол Чжэханя. Гун Цзюнь прищурился и подкатился на стуле к Чжэханю. — Менеджер Чжан, Цзюнь-Цзюнь, — в истерике начала она, словно случилась ужасная катастрофа. От своего имени в ее устах у Гун Цзюня пробежали мурашки по коже. — В кредитном отделе сегодня не хватает людей! — Мы возьмемся, — сказал Чжан Чжэхань, улыбаясь своей самой вежливой и формальной улыбкой. «Он хочет свести общение с этой женщиной к минимуму», — понял Гун Цзюнь. — Да, и еще, как известно менеджеру Чжану, — продолжила наседать Ли Цзин, верная своему гнусному характеру, — в «Шанхэ» только что открылся кредитный отдел, и их административный персонал ничего не успевает. Они еще новички... Мы могли бы воспользоваться опытом менеджера Чжана. Гун Цзюнь закатил глаза. Что вообще они знали о кредитах? — Воспользуйся своей жопой, — пробормотал он так, чтобы Ли Цзин не услышала, но достаточно, чтобы услышал Чжан Чжэхань. Тот ударил его по лодыжке под столом. Вероятно, Чжан Чжэхань что-то да знал о кредитах, потому что, пока Гун Цзюнь в течение пяти минут беспомощно пялился на чей-то отчет о доходах, Чжэхань успел закончить со стопкой дел, соединить бумаги скрепками и распределить на новые стопки. Оглянувшись на него, Гун Цзюнь с изумлением заметил, что тот уже не сверяется с оставленными Ли Цзин инструкциями — Чжан Чжэхань запомнил наизусть весь порядок действий. Гун Цзюнь отвернулся и с отчаянием уставился на цифры в лежащем перед ним документе. Это не сработало, так что через некоторое время он виновато подкатился на стуле к Чжэханю с листом бумаги в руке. Он ожидал, что Чжэхань стукнет его по лбу за то, что он не в состоянии понять простейшие инструкции, но тот лишь осторожно взял документ, быстро пробежался по нему глазами и тепло засмеялся: — Глупыш, смотри на этот столбец. Механическим карандашом он обвел нужные места едва заметными линиями и кружками. Движения его руки были легкими, словно перышко. Гун Цзюнь смотрел на эти худые пальцы, розовые искусанные губы, высокие скулы; на опущенные ресницы, отбрасывающие полукруглые тени на щеки; на родинку под правым глазом. Родинка была очень милой. Гун Цзюнь заметил ее только сейчас. — Понял? — спросил Чжэхань, не отрываясь от документа. — М-м? — Гун Цзюнь моргнул. Он заморгал чаще, поняв, что глаза обрели собственную волю и действовали без его ведома. — О, да, да, я понял. Чжэхань промычал и вернулся к своей работе. Гун Цзюнь откатился обратно. Его сердце билось быстрее, чем обычно. Хотя Гун Цзюнь не слышал и не запомнил и половины пояснений Чжэханя, отметок в документе оказалось достаточно. Гун Цзюнь просматривал дела, которые лежали на столе, до одиннадцати часов, и медленно, но верно стопка законченных документов росла. Работа была рутинная и утомительная. Она высосала из Гун Цзюня последние крохи воли к жизни. Но все-таки у него оставалось кое-какое развлечение. Время от времени он оборачивался через плечо и смотрел на погруженного в работу Чжан лаоши. Тот сжимал губы, будто сердился, и сосредоточенно, с большой тщательностью просматривал документы, ни разу не отвлекшись. Мир вокруг для него словно перестал существовать. Чжэхань перебрал свою стопку ошеломительно (для Гун Цзюня) быстро — она была гораздо толще, чем у Гун Цзюня, и все же он закончил ее за пятнадцать минут до обеда и намного раньше, чем Гун Цзюнь. — Я возьму эти, — не делая перерыва, Чжэхань подкатился, забрал несколько папок и вернулся к себе, прежде чем Гун Цзюнь успел сказать спасибо. Они расправились со всеми документами за пять минут до обеда. Гун Цзюнь воспользовался передышкой, чтобы расправить тело, и, подняв руки вверх, потянуться, как довольный кот. Дожидаясь, пока Гун Цзюнь разомнется, Чжэхань оперся бедром о край стола. — Перерыв, — объявил он. По пути на обед они прошли мимо работников администрации из отдела кредитов, и тех было шестеро — на месте присутствовали все. Половина из них сидела откинувшись на спинки стульев, почти как на шезлонге. От этой картины так и веяло спокойствием и умиротворением. Что за милый, беззаботный день в офисе. Гун Цзюнь начал закипать, словно вода в чайнике. Чжан Чжэхань сразу же положил руку ему на спину между лопатками — в то место, куда клал ее всегда. Гун Цзюнь фыркнул, и катастрофа была предотвращена. — Эта Ли Цзин полна дерьма! — зашипел он, наклонившись к Чжэханю. — Она дала им перерыв, а нас заставила работать за шестерых! — Говорил же, я ей не нравлюсь, — с привычным терпением ответил Чжэхань. — И следовательно, ты тоже. — Но почему? Из-за слухов? — Да, из-за слухов, — негромко сказал Чжэхань. — Ей шестьдесят лет. Она очень консервативна. — Ну и что, — застонал Гун Цзюнь. — Это не причина, чтобы пинать вас, словно мусор! — Она мой новый начальник, вот и вся причина. Услышав это, Гун Цзюнь снова исполнился негодованием. Подойди к ним кто-нибудь в этот момент, он бы тут же ощутил резкое падение температуры и серьезную угрозу для жизни. Чжэхань только покачал головой. — Давай забудем уже об этой старой кляче? — успокаивающе сказал он, подталкивая Гун Цзюня рукой, которую он так и не убрал с его спины. — Пойдем поедим чего-нибудь вкусного. — Старая кляча? — переспросил Гун Цзюнь радостно. — Что? — Вы оскорбили начальника! — Гун Цзюнь уставился на Чжэханя. В его глазах отражалось кристально чистое счастье. Чжан Чжэхань осуждающе поднял брови. — Впервые слышу, чтобы вы как-то обозвали начальника! Ничего себе! — восторгался Гун Цзюнь. Вместо ответа Чжэхань приподнял правую ногу и пнул Гун Цзюня под левое колено. Ноги Гун Цзюня подогнулись. На миг тот потерял равновесие и споткнулся о ковровую дорожку. — Чжан лаоши! — возмущенно воскликнул он. Чжан Чжэхань захихикал. Это сломало решимость Гун Цзюня, и он засмеялся так, что слезы выступили на глазах. — Гун Цзюнь, я не святоша, — сказал Чжэхань, когда они успокоились. — Я тоже сплетничаю о начальстве, когда хочу. — Вам надо сплетничать почаще, — искренне сказал Гун Цзюнь. — Вы выпустите пар, я буду наслаждаться вашей руганью — беспроигрышная ситуация. Гун Цзюнь считал, что Чжан лаоши должен позволять себе больше жаловаться, вместо того чтобы молча проглатывать обиду. Чжан Чжэхань просто кивнул. Он еле заметно улыбался. Почти сразу же у Чжэханя появилась причина проклинать Ли Цзин вслух. Со стаканом в руке она не спеша подошла к ним, когда они отдыхали после обеда. Ее лицо ничего не выражало, но бодрая походка выдавала отличное настроение. — Менеджер Чжан, Гун Цзюнь, — поздоровалась она. Вблизи было заметно, что ее татуированные брови выцвели и приобрели слегка зеленоватый оттенок. — Ли-цзун хочет дать нам еще одно поручение? — спросил Чжэхань. Ему становилось все сложнее улыбаться, словно на его щеках висели неподъемные гири, своим весом оттягивающие улыбку вниз, когда он пытался проявить вежливость. — Уверен, что отделу кредитов не нужна наша помощь прямо сейчас, — добавил Гун Цзюнь не к месту, невинно глядя на Ли Цзин большими и чистыми глазами. Чжэхань чуть не рассмеялся. — Ха-ха, — Ли Цзин притворилась, что смеется, но ее взгляд оставался таким же ядовитым, а рот скривился от раздражения. Гун Цзюнь выглядел очень довольным собой. Маленький гремлин. — Как всегда очаровательно, Гун сяньшэн, — проговорила Ли Цзин. — Неудивительно, что ты нравишься Чжан лаоши. Она сказал это нарочито громко, и несколько человек вокруг, обернувшись, уставились на Чжэханя. Он мысленно застонал. Это начал даже не он, почему из него снова сделали козла отпущения? Гун Цзюнь комически широко распахнул рот — явно чтобы возразить и быть уволенным за неосторожные слова. Запаниковав, Чжан Чжэхань пнул его по лодыжке, но из-за спешки не рассчитал силу. Из открытого рта Гун Цзюня вырвался вопль. Гун Цзюнь согнулся пополам, сжимая кулаки на столе. Чжэхань вздрогнул, и Гун Цзюнь сразу сжал рот в тонкую линию. Выражение лица Ли Цзин исказилось от презрения. Ее брови сошлись, образовав одну сплошную монобровь. — Ха-ха… — Гун Цзюнь неловко попытался спасти ситуацию, изобразив смех. Чжэхань выпрямился. — Вижу, что менеджер Чжан и Гун Цзюнь очень близки, — сказала Ли Цзин. — Чэн-цзун принял верное решение. Если до этого на лице Чжан Чжэханя не было никаких эмоций, то теперь они определенно появились. Что-то сжалось у него в животе, когда Гун Цзюнь недоуменно склонил голову набок и вопросительно посмотрел на Чжэханя. — О? Гун Цзюнь не в курсе? — протянула Ли Цзин. — Конечно, в курсе! — фыркнул тот. Глаза Чжэханя расширились. Он ничего не рассказывал Гун Цзюню, как же тот понял? Ли Цзин казалась шокированной не меньше. Она уже радостно собиралась мутить воду, но ее остановили на полпути. Не добившись цели, она ушла, распространяя вокруг себя флюиды разочарования. — Ты знал? — выпалил Чжэхань, когда Ли Цзин удалилась. — Нет! — возразил Гун Цзюнь таким тоном, словно это было очевидно. — Я ничего не знаю. Но она выглядела такой довольной, мне захотелось это исправить. Чжан Чжэхань разрывался между изумлением и гордостью. — Вау, Гун Цзюнь, ты что-то с чем-то, — он покачал головой и улыбнулся. — Тебе не интересно? — Конечно, интересно! — воскликнул Гун Цзюнь. — При чем тут я и Чэнь-цзун? Грудь сдавило беспокойством, и стало труднее дышать. Чжэхань сделал глубокий вдох. — Я не нанимал тебя, — мягко сказал он и взглянул на Гун Цзюня, с лица которого медленно сошла улыбка. — О, — произнес тот. Его щенячьи глаза заволокло тоской. Он определенно был разочарован. — Прости, что не сказал тебе раньше, — Чжэхань подвинул стул ближе, и их сиденья почти соприкоснулись. — Ничего, — грустно ответил Гун Цзюнь. — Я сам задавался этим вопросом, потому что то провальное собеседование вряд ли помогло бы мне получить работу. — Эй, — поколебавшись, Чжэхань положил руку Гун Цзюнь на предплечье. — Мне нравится работать с тобой. Я рад, что взяли именно тебя. Гун Цзюнь казался задутой свечкой, словно внутри него вмиг погас весь энтузиазм. Но, услышав эти слова, он быстро вскинул голову и встретился взглядом с Чжэханем. — Правда? — он посмотрел сквозь ресницы, хотя и был выше. Если бы он имел хвост, то уже вилял бы им безостановочно. — Да, правда, — Чжэхань широко и искренне улыбнулся. — Я благодарен судьбе, что ты мой помощник. Мы очень хорошо работаем вместе. — Это точно, — Гун Цзюнь ухмыльнулся так, что его глаза превратились в полумесяцы, и отчаянно закивал. — Прекрати кивать так часто, — приказал Чжэхань, но без раздражения. — Ты словно болванчик. Гун Цзюнь перестал кивать, но выражение его лица осталось прежним: гордым, восторженным и счастливым. — Давайте поужинаем вместе, — от радости он почти пел. — Ладно, ладно, — сдался Чжэхань, как всегда, когда дело касалось Гун Цзюня. Он чувствовал, как внутри поднимается странное желание — погладить его по голове, будто щенка, или просто обхватить его лицо ладонями и потискать. Гун Цзюнь был и правда что-то с чем-то. Такой простой человек, ему было легко угодить. — Тогда забились, — сказал Гун Цзюнь. Его щеки внезапно налились румянцем, даже кончики ушей покраснели. — Да, — Чжэхань сжал его руку. — Теперь давай работать. Он оттолкнулся от стола Гун Цзюня и проехал до своего места. По его телу разливалось тепло. Впервые за много месяцев его охватило спокойствие. Хотя на ужине Гун Цзюнь ел не разговаривая, его молчание было невероятно шумным. Он чуть ли не вибрировал, сидя на стуле, и, поспешно орудуя палочками, заталкивал в рот рис. — Тихо, тихо, — Чжэхань поймал его запястье и мягко потянул на себя, чтобы отодвинуть миску, которую Гун Цзюнь держал у рта. Тот позволил это сделать и поставил ее, а затем смахнул рисинки с уголков губ. Чжэхань положил в его миску кусочки овощей. — Что с тобой такое? Гун Цзюнь проглотил все, что оставалось у него во рту. — Я хочу кое-что у вас спросить, — начал он, облизывая губы. — Сначала спроси меня, а потом ешь. А так ты чавкаешь. Гун Цзюнь нахмурился и снова облизал губы. Он переводил взгляд с лица Чжэханя на его сложенные на столе руки и обратно. — Почему Чэнь-цзун выбрал меня? Чжэхань вздохнул. — А что думаешь ты? — У меня догадка, — Гун Цзюнь положил палочки поверх миски. — Чэнь-цзун выбрал меня и пустил слух, что это сделали вы, потому что я вам понравился. Чжэхань хмыкнул. Гун Цзюнь не ошибся. — Но зачем ему нанимать непригодного сотрудника, только чтобы унизить вас? Это бессмысленно. — Ты прав, Гун Цзюнь. Но дело в том, что твое портфолио было одним из самых полных. У твоего университета получше репутация, чем у остальных, и у тебя был подходящий опыт из-за стажировки. — То есть Чэнь-цзун был готов рискнуть? — недоверчиво переспросил Гун Цзюнь. — Но почему я? Чжэхань прочистил горло. — Ты правда не понимаешь? Гун Цзюнь молча уставился на него. Чжэхань вздохнул. — Потому что ты красивый, — Чжэхань избегал поднимать взгляд. Было бы слишком странно говорить такое, глядя в эти внимательные блестящие глаза. — Что, — Гун Цзюнь разинул рот. — Да… — Потому что я красивый, — повторил он. Чжэхань закрыл лицо руками. — Потому что я красивый! — это Гун Цзюнь практически прокричал. Чжэхань поглядел на него сквозь раздвинутые пальцы и пробормотал: «Заткнись». — Меня наняли на работу, потому что я красивый, чтобы Чэнь Ужань, главный начальник автомобильной компании «Шаньхэ» — компании-мультимиллионера, кстати — смешал с грязью имя своего сотрудника-гея! — прошипел Гун Цзюнь, от возмущения брызгаясь слюной. — Да... — Вы понимаете, насколько это глупо! — Да, понимаю, — вздохнул Чжан Чэхань в миллионный раз за этот день. — С него станется. — Почему он вас просто не уволил? Все равно никакие анти-дискриминационные законы вас не защитят, — последнюю фразу Гун Цзюнь выплюнул с горечью, его руки сжались в кулаки. — Понятия не имею, почему он так не поступил, — Чжэхань опустил ладони на стол. У Гун Цзюня было сложное выражение лица. Что-то более глубокое, чем просто гнев, светилось в его глазах. После паузы он сказал: — Вы должны уволиться. — Ни в коем случае! — воскликнул Чжэхань. — Вы живете с этим уже много лет, — голос Гун Цзюня звучал умоляюще. — Избавьте себя от страданий. — Нет, — еще жестче возразил Чжэхань. — Если вы уволитесь, я пойду за вами на новую работу, — настаивал Гун Цзюнь. — Нет, я не могу дать Чэнь-цзуну победить, — отрезал Чжэхань. — Он перевел меня к Ли Цзин, хотя у него были все основания меня уволить, потому что он знал, что Ли Цзин ненавидит меня, и знал, что она будет обращаться со мной не лучше, чем с куском говна. Гун Цзюнь перестал хмуриться и теперь выглядел потрясенным и растерянным. Его губы приоткрылись от судорожного выдоха. — Пойми, Гун Цзюнь, я работал здесь много лет, — Чжэхань и сам слышал по своему голосу, что говорит сдавленно. — Я не могу потерять все просто так, не из-за моей собственной некомпетентности, а из-за человеческой ограниченности. Взгляд Гун Цзюня изменился. — Понимаю, — твердо ответил он. — Я вернусь обратно в юридический отдел, — сказал Чжэхань, глядя Гун Цзюню прямо в глаза. — И ты вернешься вместе со мной. Гун Цзюнь прикрыл глаза. Затем выдохнул, словно набираясь смелости, и потянулся через стол, мимо блюд, к рукам Чжэханя. Он осторожно просунул худые пальцы под руки Чжэханя и крепко сжал их. Под ладонями Чжэхань больше не чувствовал твердого деревянного стола — только мягкость и тепло чужих пальцев. Человек, которому они принадлежали, был такой же теплый и такой же смелый — когда признавался в своей преданности, когда злился при виде его страданий. Этот человек был воплощением добра; одно лишь его присутствие дарило Чжэханю покой. Для него Чжэхань нашел место в своем сердце. В тот момент Чжэхань осознал, что его собственные руки были холодными и мелко подрагивали, пока Гун Цзюнь не сжал их, согрев своими ладонями. — Я, — начал Гун Цзюнь, четко выговаривая каждое слово, — помогу вам — нам — вернуться. Никто из них не убрал рук. Они так и сидели в тишине, глядя друг другу в глаза. Там, где они соприкасались, разгоралось тепло. Наконец Чжэхань отвел взгляд, прочистил горло и вытянул ладони из хватки Гун Цзюня. — Давай есть, еда остывает, — сказал он. Как всегда, Гун Цзюнь не стал ему перечить. Положив в рот кусочек приготовленной на пару рыбы, Чжэхань подумал: «Он впервые коснулся меня». После ужина Чжэхань подвез Гун Цзюня до дома. Когда он наконец открыл дверь в свою собственную квартиру, его телефон начал пиликать, оповещая о куче пришедших сообщений из вичата. Сяо Юй: Как дела у моего друга? Сяо Юй: У тебя появился парень?! Сяо Юй: Ты давно не писал мне Сяо Юй: Это очень-очень подозрительно Чжэхань в неверии уставился на экран. «Ничего подобного», — набрал он. Его телефон запиликал снова. Сяо Юй: Лжец! Сяо Юй: Или ты завел нового друга? Сяю Юй: Кого-то, кроме меня и Су-Су!!!!! Чжэхань засмеялся. «Да, ты угадал», — написал он и отправил. Его телефон зазвонил через две секунды, после того как сообщение было прочитано. — У тебя правда новый друг? — обвиняюще заговорил знакомый голос. — Не совсем друг… — возразил Чжэхань и поспешно нажал на кнопку громкости, чтобы понизить звук. — Все-таки парень?! — Нет! Коллега! — Чжэхань устало упал на диван. — Его нанял Чэнь-цзун. Мы стали довольно тесно общаться. Повисла пауза. Был слышен лишь слабый шум динамика. Затем: — Так теперь ты обедаешь не один?! — воскликнул Сяо Юя. Даже не видя друга, Чжэхань мог представить выражение его лица: настежь открытый рот, склоненная набок голова и широко распахнутые глаза. — Сюрприз, — засмеялся Чжэхань, поворачиваясь на бок. — О, небеса! Наш Чжэхань вырос! — сказал, вернее, выкрикнул Сяо Юй в трубке. — У него новый друг и он с ним обедает! — М-м-м, — протянул Чжэхань. — О, и тебе он правда нравится, — заметил Сяо Юй. — Настолько, что ты даже позабыл о других своих друзьях в вичате. — Я много работал, — возразил Чжэхань. — И заменил друзей, — подхватил Сяо Юй. — Я правда был занят! — Ладно, ладно, — Сяо Юй засмеялся. — Я знаю. — Я иду в душ, — пробормотал Чжэхань в диванную подушку. Они распрощались. — Подожди, — вдруг произнес Сяо Юй, когда Чжэхань почти повесил трубку. — Я просто хочу сказать, что рад, что ты держишься. И очень рад, что ты подружился с кем-то на работе и тебе больше не надо переживать все это одному. — Я… Спасибо, Сяо Юй, — растроганно ответил Чжэхань. Сяо Юй был прав. Теперь, когда Ли Цзин или кто-то еще плевались в него ядом, его грудь больше не стягивало от страха. Больше он не ощущал пустоту внутри и мучительное одиночество, словно его раздели донага, вытолкнули на городскую площадь на съедение воронам и наблюдали до тех пор, пока на его костях не осталось последнего куска плоти… Сяо Юй уже отключился, когда он вновь посмотрел на телефон. Сяо Юй был прав. Гун Цзюнь — человек, неспособный на ненависть, яркий, доверчивый — по доброй воле, не спрашивая, был готов делиться с Чжэханем собой. В ту ночь, впервые за многие годы, Чжэхань ложился спать без головной боли. Следующий рабочий день прошел как обычно: начальство издевалось, а его любимый помощник расстраивался. Но как только он припарковал машину у дома, пришло сообщение от Гун Цзюня. Гун Цзюнь: я забыл пиджак в вашей машине T____T Гун Цзюнь: когда вы вчера вечером подвезли меня Гун Цзюнь: можно я приеду и заберу его Чжэхань обернулся к пассажирскому сиденью: конечно же, черный пиджак Гун Цзюня лежал на спинке, сливаясь с тканью кресла. Он быстро согласился, отправил Гун Цзюню адрес, взял пиджак и вышел из автомобиля. Часом позже зазвенел дверной звонок. Не переодевшись с работы, Чжэхань как раз отправлял в рот вторую ложку жареного риса навынос. Он вытер рот салфеткой, спрыгнул с барного стула и пошел открывать. — Привет, Чжан лаоши, — сказал Гун Цзюнь, когда дверь распахнулась. Чжэхань заранее приготовил забытый пиджак, но ему было слегка неловко сразу отпускать Гун Цзюня, проделавшего такой длинный путь. — Хочешь войти? — спросил Чжэхань. — Я пока ужинаю, но ты можешь попить чаю, если хочешь. Он ожидал, что Гун Цзюнь откажется и уйдет, но тот, услышав вопрос, встрепенулся, расцвел лицом, и даже плечи его расправились. — Конечно! Если Чжан лаоши не возражает против моего вторжения! — улыбнулся он. Чжэхань распахнул дверь шире и отошел в сторону. — Никаких проблем, проходи. Гун Цзюнь вошел, напевая под нос. Чжэхань выдвинул барный стул, предложил ему сесть, затем принялся заваривать чай с хризантемой, потому что в последние дни было слишком жарко и влажно, и ему хотелось понизить температуру собственного тела. Закончив с чаем, он поставил на стол стеклянный чайник и две такие же маленькие чашки. — Спасибо, — сказал Гун Цзюнь, но его глаза неотрывно смотрели на коробку из-под риса. — Ты ел? — спросил Чжэхань. — Да, — ответил тот, продолжая глядеть на коробку с едва уловимым отвращением. — Но вы едите это на ужин? Чжэхань кивнул. — Это отвратительное место, — Гун Цзюнь скривился. — Я работал там официантом на неполную ставку, когда учился в старшей школе. Они не меняют масло, пока оно не почернеет. Чжэхань посмотрел на Гун Цзюня, затем на жареный рис. — Но на вкус ничего так, — пожал он плечами. — Нет! Не ешьте это! — вскочив с места, Гун Цзюнь схватил коробку и потянул ее на себя. — Давайте посмотрим, что у вас есть из еды. Не дожидаясь разрешения, Гун Цзюнь распахнул дверцу холодильника и застыл в шоке. Чжэхань поморщился. В холодильнике лежала пара яблок, яйца, лук и контейнеры с остатками еды навынос. — Пожалуйста, скажите, что у вас есть хотя бы рис, — Гун Цзюнь обернулся к Чжэханю, придерживая дверцу холодильника. Жалость и ужас боролись на его лице. — Да… Со вздохом Чжэхань подошел и взял круглый одноразовый контейнер с остатками риса. Гун Цзюнь поджал губы. — Можно мне воспользоваться вашей кухней? Чжэхань утопал в стыде из-за своих привычек, так что не смог ему отказать. Гун Цзюнь закатал рукава свитера и разбил два яйца на сковородку. Чжэхань наблюдал за ним сзади. Левая рука мирно лежала на бедре, а правой он перемешивал яйца лопаткой. Такой Гун Цзюнь выглядел странно взрослым. Все его движения были спокойными и уверенными. Внезапно он больше не казался таким уж юным. Гун Цзюнь поставил тарелку с жареным рисом перед Чжэханем вместо выкинутой коробки навынос, затем начал мыть сковородку. От риса шел пар. Чжэхань осторожно отправил ложку в рот. На вкус это было не потрясающе — в составе только рис, яйца, соль и лук, — но все его тело словно окутало тепло. Сколько он не ел домашней еды? Наверное, прошло около месяца с тех пор, как он сам что-то готовил. — Нормально получилось? — спросил Гун Цзюнь, закончив со сковородкой. — Или пересолено? — Очень вкусно, спасибо, — ответил Чжэхань, улыбаясь в тарелку. Гун Цзюнь удовлетворенно хмыкнул, наблюдая, как Чжэхань набивает рот. — Больше не ешьте так много еды навынос, — сказал Гун Цзюнь. — Если хотите, я приготовлю вам на несколько дней. — Не стоит, не утруждай себя. — Но я хочу, — настаивал Гун Цзюнь. — Тебе не нужно, правда. — Я все решил, — поставил точку в споре Гун Цзюнь и с вызовом поднял брови. Аргумент «Я твой начальник» не действовал вне работы, так что Гун Цзюнь радовался победе в споре, не дав Чжэханю сказать больше ни слова. Пока Чжэхань ел, Гун Цзюнь, чтобы заполнить тишину, принялся осматривать его квартиру. — Вы играете в гольф? — спросил он. Чжэхань понял, что он заметил сумку для гольфа в углу. — М-м, — пробормотал Чжэхань с полным ртом риса. — О, вы выглядите как человек, играющий в гольф, — Гун Цзюнь загадочно улыбнулся, словно знал что-то, чего не знал Чжэхань. Тот сглотнул и вопросительно на него уставился. — Чжан лаоши, гольф — спорт для старичков, — Гун Цзюнь захихикал, и его смех зазвучал еще противнее, когда Чжэхань ударил его ложкой. — Ты! — возмутился Чжэхань. — Что за дискриминация по возрасту! — Вы все время зовете меня малышом! — Гун Цзюнь уклонился от его руки. — Я могу называть вас старичком! — Это разные вещи! — тут Чжэхань осознал, что его плечи неконтролируемо дрожат от смеха. Гун Цзюнь подпер лицо ладонями. — Я хотел попросить вас о помощи кое с чем, — начал он. — У ежегодного гала-ужина «Шанхэ», который мы помогаем организовать, есть дресс-код, и мне надо пройтись по магазинам. — Хорошо… — отозвался Чжэхань, подначивая его продолжать. Ему было интересно, зачем Гун Цзюню понадобилась его помощь. Вариантов официальных мужских костюмов существовало не слишком много. — Вы поможете мне? — спросил Гун Цзюнь с надеждой, снова трогательно глядя на Чжэханя сквозь длинные ресницы. — Мы могли бы потом потусоваться где-нибудь. — Ты зовешь меня на свидание? — подразнил Чжэхань. Но Гун Цзюнь вздрогнул и, заалев щеками, бешено замахал руками. — Нет! Нет! Не свидание! — выкрикнул он. — Просто! Я думаю, что круто вместе потусоваться! — Я шучу, — Чжэхань со смехом покачал головой. Гун Цзюнь сглотнул. Все его лицо горело. — Так что, да? — настойчиво спросил он, от волнения поджав губы. — Конечно, Гун лаоши, — Чжэхань улыбнулся, и Гун Цзюнь, расслабившись, улыбнулся в ответ. В субботу Гун Цзюнь вскочил с кровати за час до будильника. Нетерпение охватило все его тело. По пути в ванную он напевал песню Джея Чоу, чистя зубы, он не переставая притоптывал ногой. Он закончил сборы рекордно быстро и за двадцать минут до назначенного времени уже ждал Чжэханя в холле его дома. Не раздумывая, он отправил сообщение, что стоит внизу. Ответ пришел менее чем через минуту. Чжан лаоши: Я спускаюсь Гун Цзюнь принялся вновь притоптывать ногой, сам того не замечая. Когда Чжан Чжэхань вышел из лифта, два открытия снизошли на Гун Цзюня. Первое: надо было сообщить, что они будут участвовать в активностях, и, следовательно, им придется быть активными. И второе: Чжан лаоши совсем иначе выглядел вне работы. Вместо обычных черных брюк он надел белые слаксы, слегка блестящие по краям, свободную белую рубашку и белые прогулочные туфли. Гун Цзюнь уставился на него как на чудо. Затем он заметил сережки — маленькие жемчужины на коротких серебряных нитях. Моргнул. Еще раз тщательно рассмотрел Чжан лаоши. «Он похож на ангела» — была его единственная связная мысль. Весь в белом, подсвеченный солнечными лучами, проходящими сквозь стеклянные двери холла, Чжан лаоши словно был окружен сияющим нимбом. Он казался мягче, чем на работе. Его волосы, не закрепленные гелем, свободно падали на лоб. В животе у Гун Цзюня потянуло. Он чувствовал странное возбуждение и неописуемую радость. Все это Гун Цзюнь выразил в выкрике: — О! Чжан лаоши! Чжэхань посмотрел на него с недоумением. — Вы… хорошо выглядите, — Гун Цзюнь закивал. — Спасибо, — по-прежнему недоуменно ответил Чжэхань. — Ты.... выглядишь хорошо… тоже? — Спасибо, — Гун Цзюнь продолжал кивать. Недоумение Чжэханя лишь возросло. — Все нормально? Ты не болеешь? — Чжэхань потянулся пощупать его лоб, но Гун Цзюнь уклонился и опять бешено замахал руками. — Все хорошо! Все хорошо! — залепетал он. — Просто… можно я поведу? Одежду для Гун Цзюня они нашли быстро, потому что вечером до этого он уже разобрался, какой костюм ему нужен, и выбрал подходящий магазин. Он не сказал Чжэханю, что потратил час за компьютером, просматривая различные интернет-магазины, чтобы побыстрее закончить с покупками и перейти к главной части сегодняшнего дня. Гун Цзюнь не знал, не мог понять, почему его так волновала идея провести день вместе с Чжэханем. На протяжении всей недели он не переставая считал часы до утра субботы, и при мысли о том, чтобы встретиться с Чжэханем вне работы, у него в животе словно взлетал рой бабочек. Когда он увидел Чжэханя в холле, на место этого чувства пришло иное. Всепоглощающее тепло разрасталось у него в груди, точно облако пыли после взрыва. Гун Цзюнь мог смотреть только на Чжэханя, ни на кого, кроме него. — Куда мы идем? — спросил Чжэхань, сев на пассажирское сиденье. Недавно на этом же месте он признался в своей уязвимости, а после потягивался, как довольный кот. — Увидите, — отозвался Гун Цзюнь, крепче ухватившись за руль. Надо было предложить Чжэханю переодеться во что-то более удобное. Но стоило Гун Цзюню еще раз взглянуть на одного симпатичного мужчину в белом, как рациональная часть сознания покинула его безвозвратно. Мысль так и осталась мыслью. — Мини-гольф?! Чжэхань вытаращился на него из-под солнечных очков. Они стояли перед огромной ветряной мельницей. «Лучший мини-гольф в Шанхае» было написано на ней яркими розовыми буквами. Чжэхань упер руки в боки и сверлил Гун Цзюня взглядом еще более недовольным, чем на работе. — Я неподходяще одет для этого, — отрезал он. Гун Цзюнь открыл рот, чтобы ответить, но был сражен тем, как солнечный свет, отразившийся в сережке Чжэханя, бросил отблеск на его щеку. — Эм, — выдал он, — сюрприз? — Мне правда приятно, — Чжэхань вздохнул. — Но только сумасшедшие играют в мини-гольф в слаксах. — Все в порядке! — возразил Гун Цзюнь. — Игра почти вся проходит в комнатах с кондиционером! — Ты так говоришь, потому что сам оделся подходяще! — Простите! — Гун Цзюнь решил не упоминать, что вообще-то хотел предложить ему переодеться, но отвлекся на то, как прекрасно тот выглядел. — Вам нравится гольф, и я подумал, что будет весело! Вид у Чжэханя стал удивленный и немного обиженный. — Мини-гольф и гольф — это очень разные виды спорта! — Но и там, и там вы бьете клюшками по мячу. — B первом случае на корте есть разноцветные препятствия с гигантскими клоунами, а во втором — нет. — Ладно, ладно! Извините, что я вообще сравнил чудесную игру в гольф с этим кошмаром! — Гун Цзюнь с хихиканьем поднял руки, сдаваясь. — Но я обещаю, будет весело даже в неподходящей одежде. — Хорошо, я верю тебе, — пробормотал Чжэхань без всякого доверия, но все же последовал за Гун Цзюнем ко входу. Выяснилось, что в гольфе Чжэхань действительно был профи. Ему удавалось отправить мяч во все лунки с первой попытки. — Ага! — Чжэхань горделиво рассмеялся, когда полосатый мяч закатился прямо в открытую пасть робота-гиппопотама. Пасть закрылась, проглотив мяч. Глаза гиппопотама загорелись зеленым светом, раздалась победная мелодия. Настала очередь Гун Цзюня. Он со всех сил вдарил клюшкой по мячу. Тот пролетел мимо гиппопотамовой пасти, врезался в задник с изображением горы и прикатился обратно Гун Цзюню в ноги. — Ты вообще никогда не играл в гольф? — засмеялся Чжэхань, но подошел, чтобы помочь исправить положение рук. — Да, потому что в отличие от вас я не старичок, — Гун Цзюнь ткнул клюшкой искусственную траву. — Вау, — Чжэхань положил руки на бедра. — То есть тебе уже не нужна моя помощь, а? — Нет, нет! — Гун Цзюнь со смехом замахал руками. — Вернитесь! Мне нужно, чтобы Чжан лаоши научил меня! Я хочу научиться играть в гольф! Словно капризничающий ребенок, он потянул Чжэханя за рукав и надул губы. Чжэхань взглянул на его пальцы, потом на лицо и увидел, как хитро блестят его глаза. — Так что, тебе нужна помощь старичка? — Чжэхань сжал губы, став похожим на сердитого кота из мема. — Умоляю, сделайте этого недостойного своим учеником, шифу. — Ладно, юноша, позволь шифу научить тебя. Для демонстрации Чжэхань воспользовался собственной клюшкой. Он крепко сжал рукоять, проинструктировал: — Большой палец — сюда, — и пошевелил своим. Их клюшки имели «стандартный» размер, который, по-видимому, был рассчитан на десятилетнего ребенка, так что они были слишком малы для двух взрослых мужчин ростом выше среднего. Но Чжэхань, явно не желая отступать от правила, что ноги должны быть на ширине плеч, наклонился сильно вперед, чтобы показать замах. Гун Цзюнь обалдел, выпал в осадок, потерял голову и тэдэ и тэпэ, — в общем, словами не описать. «Не смотри на его зад, не смотри на его зад», — как заезженная пластинка, крутилась мысль. Небеса, да его глаза уже обросли мускулами от напряжения, пока он боролся с порывом просто взглянуть в ту сторону… Всего лишь капельку… Нет, он все-таки пялился на попу. На долю секунды он посмотрел чуть выше — Чжэхань поменял позу. Гун Цзюнь сглотнул откуда-то накопившуюся слюну. Его руки стали влажными, а сердце так тяжело билось о грудную клетку, что он слышал шум собственной крови в ушах. Что за пиздец. Но у Гун Цзюня не было времени проанализировать, что это на него нахлынуло, почему его внезапно сбило, словно товарняком, подсознательной страстью рассматривать попу Чжэханя, — ведь, едва он заставил себя перевести глаза выше этой обтянутой белым задницы, Чжэхань обернулся и поймал его взгляд. — Понял? — Ага. Гун Цзюнь на сто процентов не понял. Последние полминуты он прожил, едва обращая внимания на внешний мир, проходя сквозь пять стадий горя и пытаясь выяснить причину внезапной притягательности чжэханевской пятой точки, — и почему, во имя всего святого, глядя на нее, он из всех чувств, существующих в природе, ощущал возбуждение? Гун Цзюнь неловко попытался пристроить свое тело к миниатюрной детской клюшке. Он расставил ноги, из-за чего шорты ужасно неудобно натянулись, и наклонился вперед, прицеливаясь. Чжэхань вздохнул. — Ты вообще слушал меня, пока я тут распинался? — Конечно! — Так, — пробормотал Чжэхань и, к ужасу Гун Цзюня, обнял его со спины. Гун Цзюнь чуть не закричал от испуга. Ему чудом удалось не выставить себя перед Чжэханем полным идиотом и сдержаться. Чжэхань коснулся его быстро и безлично, словно доктор пациента. Поправив хватку, он сразу убрал руки. Но Гун Цзюню хватило и этого. Он ощутил горячее дыхание Чжэханя на своей шее, внутри него словно взвилось пламя, жар пробежал по венам — и его почти согнуло пополам. — Ха-ха-ха, — засмеялся он, потея сверх меры — под холодным-то кондиционером. — Теперь понял? Чжэхань вышел из-за спины Гун Цзюня и встал рядом, чтобы видеть, как он делает удар. Гун Цзюнь, чьи пальцы неконтролируемо тряслись, произвел неубедительную попытку стукнуть по мячу. Тот покатился со скоростью столь же унылой, каким был и боевой дух Гун Цзюня, и остановился прямо перед гиппопотамовой пастью. — Ты безнадежен! — Чжэхань вскинул руки в отчаянии. — Вы ужасный шифу! — Ты бестолковый ученик! Гун Цзюнь высунул язык. Когда они закончили с мини-гольфом, был полдень и солнце пекло уже не беспощадно. — Когда ты приехал ко мне сегодня, я удивился, почему ты оделся как на пляж, — Чжэхань скрестил руки и обвел его взглядом. Гун Цзюнь посмотрел на свою одежду: футболка оверсайз с рисунком панды и мягкие шорты до колен. — Я даже заволновался, — Чжэхань рассмеялся. — Потому что я выгляжу как папик, охотник до молодой сочной плоти. От этих слов в животе у Гун Цзюня снова запорхали бабочки. — А я твоя новая чересчур юная детка? — Гун Цзюнь улыбнулся радостнее, чем следовало бы. Он знал, что они всего лишь шутят, но даже простое предположение о чем-то подобном привело его в восторг. Рамки в их отношениях начальника и подчиненного размывались! — Это звучит… — Чжэхань сморщил нос и поджал губы. — Неправильно. — Мм. В голову Гун Цзюню пришла ужасная идея. Рассудок вопил не делать этого, но по венам уже тек адреналин, кровь ударила в голову. Гун Цзюнь сделал маленький шаг к Чжэханю, вцепился в его руку и задергал. — Баобей, — сладко пропел он. — Я хочу «Мазерати». — А?… — Нет? А «Феррари»? — Гун Цзюнь притворился, что трется головой о его плечо. — Пожалуйста? Малыш, биби, бао, дорогой… — Замолчи! Хватит! Это так мерзко, — крикнул Чжэхань, в панике пытаясь отцепить его от себя. Гун Цзюнь отпустил его, хихикая, словно учинил величайший розыгрыш современности. Но его сердце суетливо металось, точно колибри в клетке, и с такой тяжестью ударялось о ребра, будто еще чуть-чуть — и вырвалось бы наружу. Он просто, без задней мысли, был рад, что они коснулись друг друга. Щекой он ощутил, каким теплым было чужое плечо. На лице Чжэханя расползся милый розовый румянец. Гун Цзюнь гадал, что вызвало его: жара или трюк, который он провернул. — Ты ранишь меня, баобей. — Оу, прости, это все моя вина. — Иу… — Гун Цзюнь надул губы и кивнул, вытирая воображаемые слезы. — Баобей, прости, — засмеялся Чжэхань. — Я куплю тебе и «Мазерати», и «Феррари»! Обеих! Они были в центре парковки, перед машиной Чжэханя. К этому моменту Гун Цзюнь больше не мог поддерживать игру. Они одновременно громко расхохотались. Живот Гун Цзюня заболел от смеха. — Все, хватит, хватит! Я устал смеяться! — Ты, — выдал Чжэхань, не прекращая смеяться, и помахал пальцем перед его лицом. — Ты это начал! Гун Цзюню понадобилась еще минута, чтобы успокоиться. Когда он снова посмотрел на Чжэханя, лицо того стало совсем красным, вплоть до ушей. С легкой улыбкой, притаившейся на кончиках его губ, он открыл дверцу автомобиля и сел на водительское место. Машина тронулась. В неловкой тишине Гун Цзюнь делал вид, что рассматривает свои пальцы. Боковым зрением он увидел, что Чжэхань бросил на него взгляд. — Эм, — начал Чжэхань, когда они остановились на светофоре. — Да? — Спасибо, — сказал Чжэхань. Голос его дрогнул. — О, — Гун Цзюнь удивленно поднял голову. — Пожалуйста. Следующие двадцать минут поездки прошли в тишине, пока они не остановились перед многоэтажным домом, в котором жил Гун Цзюнь. Гун Цзюнь пробормотал «спасибо» Чжэханю за то, что подвез, и неловко выбрался из салона. Его захлестнуло странным ощущением, будто он что-то упускает. Ему хотелось сказать какую-нибудь фразу, чтобы продолжить разговор, продлить встречу и остаться вместе еще ненадолго. Иногда Гун Цзюнь чувствовал, что может говорить с Чжэханем целую вечность. — Подожди! — раздался голос позади. Гун Цзюнь обернулся. Чжэхань опустил стекло и, выставив локоть, высунул голову наружу. — Что? — Я не умею говорить такое, — начал Чжэхань, смотря на что угодно, кроме Гун Цзюня, — но мне правда было очень весело. Я давно так не веселился. — Я рад, что тебе было весело. Я знал, что тебе понравится мини-гольф. — Нет, это не поэтому… Знаешь… — Чжэхань прикусил нижнюю губу и затем посмотрел прямо Гун Цзюню в глаза. — Мне было очень весело, но не только из-за мини-гольфа, а благодаря тебе. Я очень рад, что встретил тебя. Ты очень сильно изменил мою жизнь всего за какой-то месяц. —О... — Спасибо за сегодня, и за то, что остался со мной, и за то, что всегда рядом. Чжэхань выдохнул с облегчением, словно снял со своих плеч тяжкий груз. — Всегда пожалуйста, Чжан лаоши, — ответил Гун Цзюнь. Он даже не заметил, что снова улыбается. — Давайте чаще выбираться куда-нибудь вместе. Чжэхань коротко, звонко рассмеялся, а потом широко улыбнулся в ответ. — Давай. Странное чувство притяжения усилилось стократно. Если бы Гун Цзюнь поддался ему, он бы ринулся к Чжэханю, обнял его крепко, губами нашел его вишнево-красные губы… Гун Цзюнь моргнул. Он ошеломленно помахал Чжэханю на прощание и в ступоре направился домой. Стоя под душем, Гун Цзюнь намылил голову, втирая шампунь в кожу и наслаждаясь тем, как смываются въевшиеся за день пыль и грязь. Теплая вода текла по его спине, и он думал о Чжэхане, целиком одетом в белое, красивом, как и всегда. О родинках на его лице, о длинных ресницах, о мягкости, проступающей во взгляде. Он ощутил жар и покалывание там, где Чжэхань касался его раньше — когда потрогал ему лоб, когда впервые дал сжать ладонь в ресторане, когда взял за руку. Возможно, если бы Чжэхань прижался к нему немного ближе, чуть-чуть продлил бы прикосновение, когда поправлял его позицию, то это желание — прижать, коснуться, слиться, ощутить — стало бы менее яростным. Это побуждение даже не было новым, но теперь к нему добавилось нечто иное: восхищение Чжэханем приняло форму желания. Впервые в его жизни оно было направлено на мужчину. Голова гудела, кожа на ней онемела, и для разгоряченного тела теплая вода внезапно показалась ледяной. Лицо, шея и грудь пылали румянцем. Вопреки своей воле он возбудился. Гун Цзюнь побился лбом о холодный кафель. Он попытался подумать о бабушке, Ли Цзин, том стремном старике, который просил его телефон во время расследования с Чжан лаоши… Да блять. Вот так запросто его голову снова оккупировали мысли о Чжэхане. О розовом румянце на его щеках, о том, как раскрывался его рот, когда он говорил «баобей», о звуке его голоса в тот момент. Даже сказанное шутливо, это обращение поразило Гун Цзюня и навсегда запечатлелось в его памяти. «Баобей», — прошептал Чжан Чжэхань, пока Гун Цзюнь гладил его по лицу, прослеживая пальцем узор из родинок. «Баобей», — умолял Чжан Чжэхань, пока Гун Цзюнь сжимал его за бока, за спину, трогал руки, мял его везде. Гун Цзюнь опять побился о кафель. Но фантазии не исчезли. Он видел перед собой, как изгибаются красивые губы, произнося то слово снова и снова. Линия спины Чжэханя, округлость его зада… Небеса, как сильно Гун Цзюнь мечтал прикоснуться, провести пальцами по всему его телу, ощутить каждый изгиб. С чувством вины Гун Цзюнь взял член в руку и начал дрочить. «Баобей, баобей, баобей» — звук преследовал его, словно некая сила, которая знала о нем все и теперь исполняла его тайные желания. Из-за воды его рука скользила лучше, мокрое хлюпанье отдавалось в ушах. — Ах, — простонал он, ускоряя темп. — Чжан лаоши… Это казалось мерзким — назвать имя во время подобного занятия, словно он разрушил чистоту их отношений и запятнал их своим желанием. Он прикусил губу, — впился в нее, точнее, — чтобы заглушить то, что Чжэхань никогда не услышит. Каждая искра удовольствия виной оседала у него в груди. Но он, не останавливаясь, продолжал гладить себя. Он растер головку большим пальцем, усилил хватку, быстрее врезаясь в кольцо из пальцев. На миг его оборона ослабла, и мелькнула мысль, как было бы замечательно, если бы так его гладил Чжан лаоши. Воображение подкинуло картину, как Чжэхань в белом наряде стягивает с себя штаны с нижним бельем и опускается перед Гун Цзюнем на колени, глядя на него снизу вверх, взгляд его затуманенный, остекленевший, на щеках розовый румянец. «Баобей», — простонал Чжэхань. Гун Цзюнь кончил с удивленным криком. С ужасом он смотрел, как его сперма смешивается с пеной от шампуня и утекает в водосток. Капли воды медленно сползали по стене. Гун Цзюнь завис. Все его тело внезапно отяжелело, и он едва смог поднять руку, чтобы выключить воду. Затем реальность обрушилась на него. Выходя из душа, он почти ожидал, что Чжэхань стоит в квартире, готовый зарядить ему кулаком в живот. Но его никто не встретил, кроме пустоты и тишины. В приступе стыда Гун Цзюню показалось, что даже белый коврик с осуждением пялился на него из-под ног. Он разблокировал телефон и, после пары попыток напечатать и перепечатать сообщение, зажав большой палец между губами, отправил одну-единственную фразу. Кому: Дай-Дай как ты понял что любишь мужчин?