Зарисовки с синих страниц

      У Аллена, кажется, дрожит всё, даже то, что в принципе дрожать не должно. Пот градом скатывается по белоснежной коже. Каждая мышца напряжена. Он больше не выдержит этой пытки. Ещё немного и либо у него что-то сломается, либо он прямо здесь умрёт. Дыхание у него поверхностное и отрывистое. Кислорода не хватает, и от этого перед глазами пляшут чёрные круги и разноцветные ленты. Хочется скорее прекратить это издевательство, но кто бы ему позволил. Аллен корит себя за то, что вообще на это согласился, и считает минуты, если не секунды, до окончания этого кошмара. Хочется скулить и плакать, но он только крепче стискивает зубы и жмурится. Осталось недолго. Надо продержаться ещё совсем немного.       — Всё! Можешь слезать и размять мышцы.       Если счастье есть, то Аллен считает, что он смог поймать его за хвост. Тело ноет неимоверно, хочется только лечь и лежать, не вставая следующие три тысячи лет, и чтобы ни одна тварь не посмела его тронуть. От такой долгожданной смены позы хочется только блаженно стонать в полный голос. Но, увы, счастье не длится долго, а иногда — даже преступно мало.       — Аллен, сейчас разомнись три минуты и залазь обратно — мне надо ещё сделать тени.       Стонать у Аллена получается только от отчаяния. Он готов сутками проклинать того придурка, который решил сказать Адаму, что портрет Аллена во время выступления на шаре будет превосходно смотреться в его кабинете. Как только он выяснит, кто это сделал, его настигнет ужасная расплата. Будет знать, как подставлять его под удар.       А Адам, кажется, совсем не замечает злобной ауры, исходящей от его натурщика, наслаждаясь получавшимся шедевром. Возможно, стоило Аллена раздеть, так сказать, для пущего эффекта. Хотя мальчик этого мог этого не оценить. Да и чем жалеть об упущенной возможности, лучше будет подумать о способе вознаграждения за его труды. Начать, определённо, стоит с массажа, а там — как пойдёт.       — Всё, возвращайся на место. В прежнюю позу, будь добр.       Судя по страдальческому выражению лица и нецензурщине, расплачиваться Адам будет долго и упорно. И всё-таки, стоило его раздеть…