Попаданец в Эрена

Кап-кап-кап, я че, гриб чтоли, чтобы меня выращивали в темных и влажных местах? Руки скреплены наручниками за спиной. Конечно, я с ними справился — получше Джуго из Намбаки замки взламываю — но надо же делать вид маленького и беспомощного титанчика. Мда, ни то, ни другое не описывает никакого титана. Супер логика, Эрен Йегер, учит сверх тупости. Даже получил медаль, ага. Мдя, вляпался по самое нихочу. И выражение «вляпался» — подходит для описания всей происходящей со мной задницы просто идеально, потому что в подвале жуть как холодно, а с потолка регулярно капает, и у меня на койке уже промокла вся простынь. Вот и сейчас… На нос опять приземлилось. Кап. — АПЧХУЙ! Уфф, будь здоров я. Ну нахер, заколебало… — но перебил меня вдруг, и со всей наглостью один стражник. Ну да, приставили тут двоих невнимательных дибилов. — Эй, мелочь, — а вот за такое обращение вмазать мало. И почему все так меня называют? Больше уважения сволочи! — Жрать тебе принес. И будь потише. Это умственноотсталое просунуло сквозь прутья — чтоб они неладны — поднос с жратвой. Но была она отстойная. Похоже, меня со свиньей спутали. Какой нормальный человек вообще добровольно будет жрать кашу, которая по сути больше напоминала сопли титанов, — а титаны болеют вообще? — и чай-который-вода-но-с-травой-вобщем-гамно-собачье. Всю эту отраву я беспалевно скормил здешним мышам и крысам — интересно, а полутитан может отравится? — с ними у нас все взаимно, живем душа в душу: я их не трогаю, они меня не трогают, так я еще и откармливаю их своей едой. Не, а чо? Я не из тех людей, что «ни себе, ни другим». Да и сочуствием я не обделен. Как и неотразимостью, красотой и умом и скромностью блиать, вспомни об этом, придурок эгоистичный. Блиать, и как меня занесло сюда? Да очень просто. Спас девочку называется…

***

Так как я существо очень даже обладающее мозгом и сочуствием, Микасу и ее маму я благополучно выручил. Ну… Как. Когда ко мне пришла весточка от семейства — пока еще живого, но не совсем здорового, иначе они бы к доктору просто так не обратились бы — я поспешил к ним на помощь, прихватив с собой пару крепких селян, ведь любая секунда могла оказатся фатальной, и я бы ничуть не изменил канон, допустив смерти матери девочки. Прибыли мы как раз во время: неудавшиеся злодеи, вооруженные до зубов, стояли перед матерью, прикрывающей девочку, Микаса же выглядывала из-за спины и выглядела она до смерти напуганной — ну, а чего я ожидал от маленького ребенка? Завидев неожиданную поддержку, работорговцы струхнули, но опомнились и оскалились. А я воспользовался своей способностью и, превратившись в титана на глазах у оторопевших людей, сгреб в охапку неудачников. Я их тряс, из-за чего вызывал длительное головокружение, и по одному выпускал прифигевших мужиков. Их ловко скручивали и связывали, предварительно отобрав все оружие. Пока я, будучи в облике титана, и двое крепких наших жителей Шиганшины рассправлялись с этими придурками, третий наш «соучасник» успокаивал разнервничавшихся девочек. Когда же я принял обычный облик и подошел к ним, семейка уже успокоилась и даже не шарахалась от меня. Как потом обьяснила разозлившаяся на мня Микаса — причем сделала она это, когда я назвал себя монстром, спрашивая, не боятся ли они меня — я их спаситель, а мое похождение и все остальное их не колышет. И ведь доказала свои слова, вместе с мамой пригласив меня в их скромную семейку. Да и, по логике девочки: «Какой из тебя монстр, если ты связал этих отморозков, хотя мог их съесть?!» — вобщем, логика ее такая же железная, как и у моей сестренки из прошлой жизни. Выдали меня не Аккерманы, — эти женщины вообще хранили этот секрет на том же профессиональном уровне, как и я — а те уроды, которые сделали это, когда мы их сдали в руки власти. Те, нисколько не задумываясь, сразу же запихнули меня в темницу и пообещали судить со всей строгостью а также с ослиным упрямством, дуростью и хитрожопостью. Вот так я и оказался в этой жопе мира…

***

Приближался день суда над вполне прославившимся за эти три года мальчишкой Эреном Йегером. Казалось бы, все пришли да не ушли в восторг от такой движухи — не считая жителей Шиганшины и остальных людей, которые когда-то успешно побывали пациентами мальчишки и вполне симпатизировали ему — однако в рядах и Гарнизона, и Полиции, которые, казалось бы, радовались простой наживе и обожали пользоватся всем, что у них есть, не заботясь о других, нашлись и те, кто был против того, чтобы маленького и самоотверженного медика, — который опровергал и то, и то качество, — так глупо лишили жизни. — С чего вы взяли, что мальчишку обязательно засудят и приговорят к смерти? — в голосе первого проскользнула надежда. — Может, все обойдется? — Если бы, — второй горько хмыкнул. — Власти будут твердо стоять на своем, даже если факты твердят совершенно другое. Такова правда. — И что, совсем нет того, кто повлияет на этих зазнаек? — с недовольством вмешался третий. — Неужели у мальчишки нет даже надежды? — Надежда умирает последней, — второй вздохнул. — По-моему, выход есть…

***

Вытягивая меня из подземелья, стражники так и норовили попасть ко мне под кулак. Во-первых, блиать, кто позволил этим свиньям ПАЧКАТЬ МАТЬ ИХ ЗА НОГУ ДА НАЛЕВО МОЮ РУБАШКУ?! Во-вторых, у мня с самого начала судебного дня настроение было ниже отметки «Гамняно и еще гамнянее». В-третьих, они делали это так грубо, что чуть не повырывали мне руки! — то, что я смог взломать замок на наручниках, слава Вликому и Прекрасному мне, не подметили, эти дурни такие дурни, что даже не заметили нихе… кхм, ничего подозрительного. Потом меня тащили длинными и холодными коридорами. Холодными, потому что я, будучи как всегда босиком, шлепал по холодным, как лед, плитам. Мдааа, здешние помещения не поскупились — обделать? отделать? так, мня поняли, продолжим — мрамором и всякой дорогой херней. Когда меня затаскивали в судебный зал, эта мразь снова облапала своими лапами — как символично, блин — мою ЧИСТУЮ РУБАШКУ. Тут мое чистоплюйское все, что было и является по сей день чистоплюйским, не выдержало. — ТЫ БЛЯ ГРАБЛИ СВОИ ГРЯЗНЫЕ УБРАЛ ОТ МОЕЙ ЧИСТОЙ РУБАШКИ, БЕСМЕРТНЫЙ ДОЛБАЕБ, ИНАЧЕ ТВОИ КИШКИ ПОСЛУЖАТ НЕПЛОХОЙ ГИРЛЯНДОЙ ДЛЯ МОЕЙ НОВОГОДНЕЙ ЕЛКИ! СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ БЛЯ! Орал, не сбавляя децибелл, я, как ни стыдно признать, прямо на глазах у всех тварей, которые явно хотели меня сначала унизить, а потом, что гарантировано, убить. Хотя, стопэ, че эт мне должно быть стыдно? Это же меня незаконно заперли в какой-то жопе негра, это меня тут тягают, как куклу, наплевав на все правила приличия, это меня тут держат за скот. Так что стыдно мне не должно быть. Вот так-то. Успокоив свою гордость железными аргументами, я мог теперь осмотреть здесь присутствующих придурков. А если не придурков, то дегенератов или еще кого. Фантазии у меня на такое достаточно. Из знакомых мне лиц по канону были только командоры всех трех направлений или че там у них. Капитан Леви решил не почтить нас своим присутствием. Или посчитал свое явление на такое собрание поистине позорным. В этом я с ним полностью солидарен. И вполне ему сочуствую. Как Капитану, ему приходится все время встречатся с этими дибилами, и гораздо чаще, чем прийдется мне. Вполне естественно, что он сразу откажется от такой привилегии, когда будет возможность. Конечно, это сочтут за оскорбление, но когда гордого Аккермана ебало чужое мнение? Вот то-то же. Противный человечишка прикрепил мня за наручники к тому долбаному железному столбу, вынудив усестся на колени перед старпером всех времен. Как там его? Дариус Заклий? Что ж, ему я никода не симпатизировал. Говно то еще. И лучше его избегать. — Итак. Подсудимый Эрен Йегер, — спасибо, что напомнили мне мое имя. Что бы я без вас делал, ага. Заклий читал список обвинений — большая часть которых была ложной — и поинтересовался, есть ли у меня что-то, что могло бы опровергнуть эту ересь. Дядь, если бы и было, ты пропустил бы все это мимо ушей! Толку мне вот тут распинаться, если можно промолчать. Результат все равно будет одним и тем же, так что я лучше сберегу силы, а также нервы, так как я просто сорвусь, если на мою речь плюнут с высокой колокольни. Но в наш интеллектуальный разговор вмешался командор Полиции. И его имя я, давно забывший — даже не запоминал, но об этом знать не обязательно — узнал сгодня. — Я, Найл Док, командор Военной полиции, — так это Военная, а не Королевская? — считаю, что Эрен Йегер слишком опасен для нашего народа, — мужик, а тя не колышет, что я кагбэ медик, и являюсь лучшим в этом деле? Что на меня не жаловался мой народ, и что я спас много жизней? — Но Эрен спас достаточно жизней, — кто это вмешался? Мать моя Мадара, а отец Хаширама! Сам Эрвин Смит! Усе, остановите землю, я сойду. Все уже видел в своей жизни, можно идти на тот свет. — И он, будучи в форме гиганта, не съел ни одного человека, — а вот в этом ты откуда уверен? Так, стопэ, меня ж тут вроде как оправдывают, а я с такими комментариями лезу. Так что улыбаемся и машем, парни. Начался шум. Каждой свинье хотелось, чтобы ее выслушали. Молчали только зачинщики сего спора и судья, который вместо того, чтобы заткнуть всех умников, пялился на меня. От такого пристального внимания мой нос нежданно зачесался. Прямо у всех на глазах, ничуть не палясь, я вытянул руки из наручников, почесал нос и сунул руку обратно. Заклий провел мою руку, нырнувшую за спину, задумчивым взглядом, а потом его брови плаааавно поползли на лоб, а глаза обрели квадратную форму от понимания, ЧТО я такого сделал. Хряснув от души молоточком по столу, — по голове пусть себе постучит, может, мозгов прибавится — привлекая к себе внимание, он приказал переприковать меня к столбу наново. Есесена, я без палева взломал замок сразу же, как только эти недостражники отошли на такое расстояние, откуда не должен был быть слышен щелчок. Заклий, вытерев со лба пот, взялся что-то бормотать, а я, убаюканный этими звуками, склонил голову и засопел. Конечно, в таком положении дрыхнуть не совсем удобно, но щито поделати. Слушать весь тот бред, что мне читают с листочка — перспектива не из радужных. Лучше уж я потом шею разминать буду, чем все это выслушивать. А из сна меня вырвала ругань. Чтоб этих людишек, даже поспать не дают бедняге мне — в гробу высплюсь, видимо. — Но господин Ниши, мы не можем вытащить маль… — Я ЧТО, НЕПОНЯТНО ВЫРАЖАЮСЬ? БЫСТРО СНЯЛИ С НЕГО ВСЮ ЭТУ ЖЕЛЕЗНУЮ ХРЕНЬ, ПОПРОСИЛИ ПРОЩЕНИЯ ЗА ТАКОЕ НЕУВАЖЕНИЕ И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОКАЗЫВАЙТЕСЬ ЕМУ НА ГЛАЗА! ИЛИ ВАС ОЖИДАЕТ… — Ну-ну, Ниши, не нервничайте так. Нервные клетки не восстанавливаются, — я миленько улыбнулся отцу Шина и, вытянув руки из дурацких колечек, принялся разминать затекшие конечности и шею. Мне улыбнулись такой же улыбкой, — удивительный контроль эмоций напомнил мне об одной малость чокнутой старухе — тем самым выбив Заклия из колеи, а затем на меня с воплями, оглушив, налетел знакомый вихрь и повис на шее. Я охнул — ну, знаете, у меня все тело болит, а этот еще и испытывает мою выносливость. — Эрни! Я тебе такое расскажу! Пошли-пошли! — люди, он правда взрослее меня? Чет не верится. Мы с Шином ретировались из зала, сзади опять ругался Ниши.

***

— ЭРЕН, МАТЬ ТВОЮ НАЛЕВО! СОБЕРИСЬ, ТРЯПКА! — НИ ЗА ЧТО! — брат цеплялся за косяк двери, словно утопающий за соломинку, с ужасом ощущая, как пальцы медленно, но верно, соскальзывают со спасительной деревяшки. Микаса еще раз дернула брата за ноги, и на сей раз успешно. Тот выпустил косяк из пальцев, и грохнулся на пол, отчаянно скребя пальцами по полу, в попытках спастись от сестры и не дать ей вытащить его из дома на чертову улицу. Девочка, ничуть не надрываясь, протащила завывающего брата до ворот, где их ждал Армин и трое великов. Завидев это страшное оружие пытки, Эрен в последний раз взвыл и затих, притворившись безвольным трупиком. На самом деле, ребята просто вытащили мальчишку на улицу, с целью прогулятся по городу, объехав его на велосипедах. Но Эрен, уже покатавшийся на этом дьявольском изобретении, наотрез отказывался. И его можно было понять. Велосипеды эти были непонятно устроены: ребятам надо было вкладывать много сил в каждый проворот педалей, такой тугой была цепь на звездочке. Про себя Акира даже называл это тренировкой. Как бы сильно он не усердствовал на тренировках с близнецами, которые гоняли его и в хвост, и в гриву — к счастью, этих частей тела Акира у себя не обнаружил — эти тренировки были лишь маленькой частицей всех мучений. А Микаса будто нарочно заставляя обколесить весь город на этом исчадии ада, мучаясь, как собака, под палящим солнцем. Микаса сначала относилась к нему, как к Богу, однако, когда она поняла, что брату в принципе все равно, взялась за него всерьез. — Помираю, — Эрен ехал после Микасы, с трудом прокручивая педали, высунув язык, словно собака. Почти распластавшись на руле. — Нам еще заехать в лес, переехать гору, и после этого еще пять километров, — бодрячком отозвалась сестра, так же бодро крутя педали. — НЕЕЕЕЕЕЕЕТ