Ничто не делается просто так. Просто нам не всегда известны мотивы.
Доктор Грегори Хаус
Звон колоколов отдается набатом в ушах и заставляет зло, но тихо заскулить от такого пробуждения. За окном едва светает, однако, это не делает побудку легче. Наоборот, открывать глаза, в которые по ощущениям и так песка насыпали, невыносимо сложно.
Но это неудивительно, учитывая, во сколько я вчера легла спать. В девять часов я как и все приличные люди, потушила свет, оставляя сбоку зажжённой только маленькую свечку. Помогала она не очень, однако, с ней все же было лучше, чем вообще сидеть в кромешной темноте. В отличие от слуха зрение у меня не стало кошачьим. Улучшилось, конечно, но не до такой степени, чтобы идеально видеть в темноте.
Так вот, до девяти я раскладывала вещи и разбиралась с очередной книгой из программы, которую мне посоветовал почитать учитель Сан, когда будет свободное время. А после занялась уже более насущными делами, а именно разрабатывала талисман, способный на осуществление любой данной тебе клятвы. К примеру, если бы человек пообещал мне, что ровно через месяц он точно отдаст долг, то не выполнить это он бы не смог. Ему бы пришлось любой ценой.
Но пока что получалось не очень.
Талисман вместо «выполняющего клятвы» был «повелительным», то есть действовал, как империус в Гарри Поттере — начисто лишал человека, к которому применялся, собственной воли. Не сказать, что результат меня не устраивал, но это было не то, к чему я стремилась. Хотя кто-то может не отказался бы и от такого.
Уснула где-то в час ночи. По крайней мере, так показывали мои кое-как сделанные собственноручно часы, поэтому сейчас чувствовала себя максимально разбитой и неспособной на какие-либо свершения. На первом курсе, особенно во время сессии, бывало спала и меньше, но тем не менее ощущала себя куда бодрее и собраннее, потому что у меня была возможность зарядиться кофеином. Здесь, увы, нет.
Белый цвет с непривычки резал глаза и не шёл мне от слова совсем. То есть я могла смело назвать себя «бельмом на глазу» этого места и ничуть не ошиблась бы в формулировке. Есть люди, на которых эта одежда не смотрелась чуждо, но явно не в моём случае. На вешалке и то лучше бы сидела.
Простые утренние процедуры заставили окончательно проснуться и забыть о вчерашнем происшествии, которое, как тля, поедало меня весь вечер. Одеться, умыться, заплести волосы, которые в косе уже доходили до копчика, помедитировать, а потом уже идти на завтрак.
Медитация в последние годы стала приносить гораздо меньше неудобств, особенно после того, как я сформировала свое золотое ядро и получила свой меч — Инлун.
Мне исполнилось двенадцать лет, когда Суньчао прервал мою тренировку и взмахом руки показал следовать за ним. Я прекрасно знала, зачем мужчина зовет меня, потому что Джемингу два месяца назад тоже исполнилось двенадцать, и после этого он вернулся необычайно довольный с мечом, который гордо окрестил Фахун — рассеивающийся закат.
Я пребывала в радостном предвкушении, потому что имя своему мечу уже придумала — Инлун — скрытый дракон, как постоянное напоминание о том, что моя ящерица всегда во мне со мной. Главное, чтобы никто раньше времени этого не понял, а для Суньчао легенда уже придумана. «Слишком уж вдохновилась историей Кайсу про духа и решила, что его частичка должна всегда быть рядом со мной как оберег».
— Ты ведь уже поняла, зачем я отвлек тебя, Кайли?
Кайли — моё второе имя, которое мне дал Суньчао, в очередной раз прислушавшись к моему «хочу». Кай — как напоминание о брате, а Ли — как напоминание о строгой и любимой наставнице. И почему-то это имя нравилось моему дяде гораздо больше, нежели Кесин, поэтому в последнее время он называл меня только так и никак иначе.
— Разумеется, дядя. И если тебе интересно моё мнение, то я хотела бы дать своему мечу имя Инлун.
— Инлун? — нахмурился мужчина, а после с беспокойством посмотрел на меня. — Ты хорошо подумала? Имя очень непростое.
— Все хорошо, дядя. Моё решение обдумано.
— Не пожалеешь?
— Конечно же нет, дядя, перестань переживать!
Он посмотрел на господина Тина, который с доброй улыбкой смотрел на меня. Наверняка развлекался, видя, как я легко кручу взрослым сорокапятилетним мужчиной.
— Хорошее имя, молодая госпожа, не переживайте, — обратился ко мне господин Тин. — Даря своему мечу такое имя, вы заранее пророчите ему великие свершения.
Лин Суньчао кисло усмехнулся, будучи явно неубежденным этим аргументом, но промолчал, уступая.
Я улыбнулась, когда вспомнила о том, как счастлива была держать в руках символ моего взросления. Тонкая сталь была невероятно острой, но удивительно нежной, насколько этот термин вообще был применим к мечу. Прикосновение к нему отразилось в теле тысячей маленьких фейерверков, и тогда я подумала, что таким образом меч признал во мне хозяйку. После этого я практически не расставалась с ним, ощущая крепнувшую с каждым днём связь.
Меч остался в комнате, когда я пошла на завтрак. Да и вряд ли он мне там понадобится. Только если отрезать лохмы этой наглой стерве, которая встречала и провожала меня вчера. Надеюсь, что видеть её буду очень редко и исключительно на занятиях, потому что с такими людьми мне всегда было не по пути. Хамить не хочу, потому что это сразу же подставит Суньчао, и создавать ему проблемы в первые дни учебы было слишком эгоистично даже для такой эгоистки как я.
Но, естественно, мне не повезло, потому что первая, с кем я столкнулась, была эта самая девица. Правда она только обожгла меня ледяным взглядом и отвернулась, словно я была пустым местом. Ну вот и славненько, ей же лучше.
Завтрак прошел в мертвой тишине. Никто не переговаривался, не смотрел в чужие тарелки, не глядел по сторонам. Девушки с поразительным спокойствием потребляли то, на что мне было больно просто смотреть. Миска с рисом сразу была отставлена в сторону, а чашка травяного настоя с безвкусными овощами почти не ощущались в желудке, но всё же это лучше, чем совсем ничего.
И после завтрака я сразу отметила для себя жирный плюс. Нет, он же, конечно, и существенный минус, но теперь я осознала, что никто в этом клане вообще не будет лезть ко мне со своими советами или вопросами, по поводу того, почему я съела не всё, а только часть. Мне не нужно общаться с другими девушками здесь, потому что я просто не смогу найти с ними общий язык — слишком уж мы разные.
Но еда здесь, действительно, ужасна.
***
В классную комнату я зашла одной из первых и ничуть не пожалела о том, что сразу же решила занять последнюю парту, как можно дальше от учителя — взрослой женщины лет пятидесяти с умиротворенным лицом. Не ошиблась и в том, что на этих уроках не буду знать, куда себя деть от скуки.
Пока женщина вещала о правилах этикета, я уже где-то час (ну или четыре палочки благовоний — как вам будет угодно) активно делала вид, что конспектирую, хотя, признаюсь, бросила это дело уже минуте на пятнадцатой.
— Госпожа Лин, как вы должны отреагировать на чужую попытку оскорбить вас?
— Дать ему по морде, чтобы больше не нарывался, — едва слышно прошептала я, а после громче добавила. — Промолчать и при первом же удобном случае уйти. Отвечать грубостью или хамить в ответ никак нельзя.
— Верно, — благосклонно ответила учительница и продолжила свой монолог, а я подавила желание с грохотом свалиться на парту и побиться об неё головой.
***
На следующем занятии я опять столкнулась
с ней.
Оказывается, её звали Лань Сюин. Ей было девятнадцать лет, и она являлась самым молодым учителем за всю историю клана Лань. И, признаться, это была абсолютно лишняя для меня информация, потому что после того, как я о ней узнала, моя жизнь не стала лучше. Наоборот.
Я не знала, смогу ли вообще теперь хоть когда-то относиться к этой дамочке нормально или хотя бы непредвзято, потому что, так или иначе, первое впечатление всегда накладывает свой отпечаток, а я не Мать Тереза, чтобы всех прощать. Да и не нуждалась она в моём прощении. Казалось, ей вообще плевать, что она была так резка с посторонним человеком.
Очень хотелось спросить, когда я успела насрать ей на голову или кто из моего клана это сделал, чтобы понимать, на кого из своих наложить ответственность за, безусловно, подпорченное настроение и подмоченную в собственных глазах репутацию.
Хотя, признаюсь, материал она подавала интересно, насколько это возможно, конечно. Не думала, что чтение правил может быть увлекательным, и она не переубедила меня в этом.
Наверное, и на её уроках я не смогу быть объективной.
Разумеется, она следила за мной. Наблюдала, слушаю ли я её, пишу ли конспект (абсолютно ненужный в этой ситуации). Но я и слушала, и записывала, и одновременно с этим умудрялась делать вид, что мне все это очень интересно, потому что не могла позволить себе и здесь незаслуженно попасть под раздачу. Теперь её хотелось разозлить, и пока что единственный способ сделать это — безукоризненно следовать всем правилам и не давать придраться ко мне.
Урок закончился так же быстро, как и начался, и я с удивлением отметила, что за все это время, Лань Сюин ни разу не обратилась ко мне. Да и смотрела ровно в той степени, что и на остальных.
А вдруг тогда она не имела цели задеть именно меня? Просто я первой попала под руку, вот и прилетело, как крайней. Конечно, это не является оправданием, но хотя бы становятся понятными её мотивы.
Я мысленно махнула рукой и попыталась выбросить из головы мысли о ней. В конце концов, и так слишком много внимания уделила. Пора заканчивать с этим и переходить к более насущным делам. Бумага для талисманов заканчивалась и до выходных мне её в любом случае не хватит. Это можно было бы решить довольно-таки легко, но проблема в том, что я планировала нарушить за весь этот год как можно меньше правил, но видимо, придется сделать маленькое исключение. До отбоя постараться незамеченной успеть проскользнуть в город, купить все самое необходимое и потом уже ближе к ночи вернуться обратно.
Не дежурят же у них ученики всю ночь. Наверное.
Я дождалась вечера и, облачившись в свои привычные темно-зелёные одежды, которые так помогали в моём клане сливаться с местностью, пробралась к выходу. Через центральные ворота выходить мне было никак нельзя, оставалось лишь перелезать через забор. Неподалеку росло высокое дерево с огромными и крепкими — какая удача — ветвями.
Перебраться на ту сторону оказалось сравнительно просто. Главное, теперь без проблем вернуться обратно и если это удастся, то тогда я, может, поверю, что в моей жизни всё не так уж и плохо сложилось.
Рынок Гусу сильно отличался от рынка Пристани Лотоса или от рынка Лесной Пустоши. По сравнению с первым он был недостаточно оживленным, а по сравнению со вторым слишком оживленным. Небольшая толкучка с непривычки раздражала, однако пройти мимо лавки с огромным количеством всякой канцелярии стало бы слишком даже для меня. Улыбчивый продавец, видя, как разбегаются мои глаза от всего этого добра, предложил сбросить цену, если помимо бумаги для талисманов я возьму что-то ещё. Вообще не вопрос, мужчина. Хотя шопоголикам вроде меня опасно говорить такие вещи, как и давать деньги, впрочем.
Сложив все свои покупки в цянькунь, а именно бумагу для талисманов, бумагу для дневника, чернила, а также несколько грифельных палочек, я со спокойной душой отправилась в ресторан, который мне посоветовал тот самый продавец. Сегодня поужинать от всего сердца было моей обязанностью.
Хватит с меня этой голодовки. Это только третий день, а я уже готова коньки отбросить от невозможности нормально питаться. Однако в ресторане в конце дня остался только овощной суп и мне захотелось взвыть раненым волком от несправедливости этого мира. Опять эти долбаные овощи... Но выбора у меня как не было, так и нет, поэтому я решительно заказала себе суп, предварительно предупредив, чтобы не жалели специй, и вдобавок попросила ещё две бутылки того самого знаменитого вина. Когда будет уж совсем невмоготу, тогда и выпью.
Из ресторана я вышла не сказать, чтобы довольная, но все же сытая. Суп здесь казался вкуснее, чем тот, который я ела в клане Лань, но возможно я просто судила как слишком голодный и не очень добрый человек.
На улице уже стемнело. Кое-где тускло светили фонари, и отбой, скорее всего, уже наступил. Осталось прошляться ещё приблизительно около часика, но я решила забить на это и просто подняться обратно,
спрятаться отдохнуть где-то в кустах, а потом уже прошмыгнуть к себе.
Перед глазами мелькнула красная лента и я недоверчиво прищурилась.
Какая приятная неожиданность. Не мне одной, оказывается, на месте не сидится. Вэй Усянь собственной персоной. Он тоже меня заметил и радостно отсалютовал мне одной рукой, во второй он держал знакомые светло-голубые сосуды. Я сдержанно улыбнулась, стараясь не демонстрировать своего веселья, и приложила палец к губам. Парень намёк понял: он кивнул, а после пошурудил в карманах и швырнул мне какой-то продолговатый предмет. Убедившись, что я поймала его, он тенью скрылся так же незаметно, как и появился. Я покрутила в пальцах ярко-желтый камень на верёвке. Неизвестно, что это вообще такое, но, это может быть как что-то полезное, так и полнейшая херня. От Вэй Усяня можно ожидать чего угодно. Разобраться с этим нечто я решила завтра, а сейчас пришло время возвращаться.
***
Я очень ошибалась, когда думала, что никто из этого клана не будет приставать ко мне. И поэтому совсем перестала следить за тем, что делаю и как себя веду. Как оказалось, зря.
— Госпожа Лин, наша еда недостаточно хороша для Вас?
Она
подкараулила встретила меня после завтрака перед очередным «интереснейшим» уроком.
— Нет, с чего вы это взяли, учитель Лань?
— У меня прекрасное зрение, — она ненатурально улыбнулась. — Нам не простят, если с представительницей такого яркого клана случится что-то нехорошее.
Если бы не абсолютно пустые глаза, то я бы подумала, что она беспокоится, но это было физически невозможно.
Даже звучало смешно.
— Я практикую инедию. Мой дядя в курсе, — ложь, конечно, но никто не проверит. — Поэтому к вам и к клану Лань претензий не будет. Прошу меня извинить, но мне пора на урок.
Неужели я и правда стала так ужасно выглядеть, если даже эта стерва заметила. Прошло-то всего несколько дней. Конечно, я стала чувствовать себя немного легче. Ну, ещё щёки стали меньше да рёбра выпирали сильнее, чем обычно, но это же не критично. Поводов для беспокойства не было, по крайней мере, пока.
— Как скажете, Лин Кайли, — вновь заговорила Лань Сюин. — Забыла Вам напомнить, что после сегодняшних занятий жду Вас в библиотеке.
— Это по какому же поводу, позвольте узнать?
Девушка слегка приподняла уголки губ в довольной ухмылке. В купе с равнодушным видом выглядело жутковато. Ей бы в фильме ужасов сниматься с такой-то мимикой. Играла бы роль какой-нибудь невероятно прекрасной девицы, которая своей внешностью завлекает мужиков, а после незаметно (или наоборот жестоко) сживает их со свету.
— Ради наказания, разумеется. Или думали, что я не узнаю, как Вы вернулись из города после отбоя?
Я крепко сжала зубы, силясь промолчать и не высказать все, что я о ней думаю. Какова же гадина, ведь дала ощущение свободы, позволила думать, что у меня все получилось сделать втихаря. Не поймала сразу. Издевается и никак иначе.
Хотелось бы её возненавидеть, но пока не получалось. Хотя если она продолжит в том же темпе, то до этого сильного чувства ей недалеко.
Все предположения о её плохом настроении в тот день улетучились, словно их и не существовало. Не в настроении дело, а во мне.
Знать бы ещё почему так.
Занятия в тот день пронеслись как один миг и не сказать, что это не радовало меня, пока я не вспомнила о нависшей надо мной гильотине. Если эти посиделки будут напоминать то, через что проходил Вэй Усянь, то мне заранее жаль себя и своё свободное время.
Но я знала, что это именно так и будет происходить, поэтому совершенно не удивилась, когда, придя в библиотеку, обнаружила там Лань Сюин, сидящую с идеально прямой спиной (ну просто Лань Чжань в женском обличии), которая протянула мне книгу, листок и чернила.
— Перепишешь Главу о надлежащем поведении трижды и можешь быть свободна.
— Я не управлюсь с этим за один раз, — тихо мяукнула я, понимая, что девушку по другую сторону стола этот факт совсем не волнует.
— Значит тебе придется прийти сюда столько раз, сколько потребуется, Лин Кайли, — я оторвалась от скучного текста и посмотрела на Сюин. Довольной она не выглядела, но это не значит, что она не испытывала чувства гордости за то, что засекла меня вчера.
— Действительно, могла бы и сама догадаться, — хмыкнула я и обмакнула перо в чернильницу.
Значит, будем действовать по проверенному и надёжному методу. Отключаем голову и работаем на инстинктах. Чем меньше вникаешь, тем легче работать. А то ещё не дай Боже увлекусь, заинтересуюсь, а потом ещё захочу в этом клане остаться. Вдруг понравится их особенный жизненный уклад.
Переписывание иероглифов чем-то напоминало щелканье семечек. Точно такое же методичное действо, не требующее никаких умственных затрат и позволяющее отвлечься. Но семечки были хотя бы вкусными, а это... Абсолютно бессмысленно.
Остановилась, когда почувствовала, как спина затекла от неудобной позы, а в глазах рябило от большого обилия черточек, которые сейчас никак не хотели складываться во что-то понятное. Словно я вернулась в те времена, когда китайский язык казался мне просто набором символов, не имеющих никакого значения и пугающий своей сложностью.
Тогда самой большой проблемой мне казалась курсовая работа и поиск нормальной работы после завершения института, потому что идти в магистратуру я не хотела. Но это оказалось сущим пустяком, по сравнению с тем, что будет здесь, если я допущу ошибку.
Я так сильно хотела вернуться обратно.
Не нужна мне эта сила. Не нужна мне эта ответственность. Не нужна мне новая семья, моя старая хоть и не всегда понимала, но все же всегда была рядом. Из-за моего кретинизма я лишилась всего этого. Нельзя отрицать, что и приобрела многое, но одно другим заменить невозможно, даже если очень хочется.
Я просто хотела домой.
К своему потертому и продавленному дивану. К своему старенькому ноутбуку, на который я честно работала полгода. К своей любимой, постоянно прощающей всё и вся Машке.
К своей старой, не очень счастливой, но такой привычной в своей обыденности жизни.
Глаза невольно наполнились слезами, и я быстро заморгала, пытаясь их удержать. Однако одна слезинка, несмотря на мои старания, все равно скатилась по щеке вниз и упала на бумагу, образуя темное расплывчатое пятно, угадать иероглиф в котором стало невозможно.
— Твою ж мать. Теперь придется переписывать ещё и этот лист, — прошипела я, пытаясь кусочком другого листа промокнуть влагу.
Спереди зашуршали бумагой, и я вспомнила, что моя надзирательница, оказывается, сидела со мной. Она никуда не ушла, хотя с легкостью могла это сделать.
— Лин Кайли, если тебе плохо, то ты можешь продолжить завтра, — я подняла голову и посмотрела на девушку. Мне показалось или в её красивых глазах мелькала растерянность. Небось, подумала, что я начала рыдать из-за переписывания этих дурацких правил.
Наивная.
— Да, я, пожалуй, так и сделаю, — я неприлично шмыгнула носом и поспешила собрать свои вещи, пока она не передумала.
Если Лань Сюин ещё не ушла из библиотеки, значит отбоя не было, и я смогу, наконец-то, немного времени уделить действительно важным вещам, а именно помедитировать. Нервишки в последние дни шалили, и их следовало успокоить, а никто не умел делать этого лучше, чем Цинлун.
Небо снаружи почти светилось, словно один из моих сапфиров, которые я бережно хранила в прикроватной тумбочке. Несмотря на все правила и тараканы, клан Гусу Лань был невероятно красивым местом и запираться у себя в комнате сейчас было бы кощунственным. Но выбора нет.
Его в очередной раз нет. Никто не даст мне бодрствовать всю ночь и любоваться яркими звёздами на небе. Хотя я бы хотела. Желательно с Машкой под боком. Вновь разговаривать с ней несколько часов напролёт, а после уснуть в обнимку, сплетаясь конечностями.
Стоило прекращать мечтать. Мечты не помогут мне пережить дальнейшие несколько лет, наполненные трудностями, а медитация и талисманы помогут, поэтому нужно было уделить время и им. А через несколько дней встречусь с Джемингом в городе. С ним заодно и отдохнý, ну или отдóхну. Смотря, как получится.
Домик, в котором я жила, уже не казался таким чужим и пустым, как вначале. Может потому, что в нём теперь вместо стерильной чистоты, царил творческий беспорядок. А может потому, что человек привыкает ко всему и из любого места способен сделать конфетку, если приложит усилия. Вместо запаха древесины, который ощущался тут в первый день, в комнате приятно пахло душистыми травами и сушеными пряными ягодами, без которых не заканчивался ещё ни один мой день. Я зажгла свечу и затворила окна. Медитировать лучше всего получалось именно в такой обстановке. Без свидетелей и с незримым присутствием Цинлуна под боком.
По мере всё большего погружения в медитацию, дыхание выравнивалось, а глаза закрылись сами по себе, и это чем-то отдалённо напоминало сон. Этот сон восполнял силы гораздо эффективнее и надёжнее, однако медитация не позволяла достигнуть того самого состояния покоя, за что мы так ценим ночное время суток.
На смену тревожности и напряжения пришли такие необходимые в данный момент расслабление и успокоение. Все плохие мысли исчезли, как и желание открутить кому-то голову, и я почувствовала, как ящерица внутри подняла голову и довольно посмотрела на меня янтарными очами, негромко урча от удовольствия. Её покой, оказывается, необъяснимо зависел от моего. Внутренний огонь успокоился и полностью подчинился, отдавая в руки безусловный контроль над собой, что случалось довольно-таки редко.
Мне вдруг стало так хорошо, что я простила за всё даже Лань Сюин.
