Глава 30
24 августа 2024 г., 00:03
"Вы боитесь глубоко устремленного взора, вы страшитесь сами устремить на что-нибудь глубокий взор, вы любите скользнуть по всему недоумевающими глазами"
Н.В. Гоголь
Сердце лихорадочно стучало в груди, отдаваясь оглушительным набатом в ушах. В глазах темнело от дикой усталости, а ноги предательски вязли то ли в какой-то вонючей тине, то ли просто в чем-то противном и засасывающем, противно хлюпающем с каждым новым шагом. Она бежала, спотыкаясь, из последних сил и чувствовала, как паника захватывает каждую частичку тела, и оно становится грузным и неподъемным. Воздух в сжатой кольцами истерики груди заканчивался, и каждый новый вдох отдавался болью в солнечном сплетении. Она даже не знала, кто за ней гонится, но почему-то была готова умереть прямо сейчас без всяких шансов на борьбу. А для этого всего-то и нужно было, что остановиться. Упасть. Споткнуться. Любое промедление будет означать её проигрыш, — это было ясно точно. А нужна ли ей была победа? Одной этой мысли ей хватило, чтобы вновь запнуться и упасть на колени, раздирая их до мяса. Сдаваясь. Монстр над ней грозно зарычал. Рядом с ее зудящей ладонью, а затем и на плечо капнуло что-то вязкое и розовое, пахнущее чем-то кислым и гниющим. Знакомым. Так пахло мясо. Так пахла кровь. Она закрыла глаза, признавая поражение, перед тем как зубы клацнули над её ухом, и мир в очередной раз провалился во тьму.***
Каким по счету был этот кошмар? Я, честно говоря, затруднилась бы с ответом, спроси меня кто об этом. Но никто не знал, поэтому и не спрашивал. Но хуже всего было то, что порой я переставала понимать, где сон, а где реальность. Монстры из кошмаров выходили наружу и пугающими тенями следовали за мной повсюду, отслеживали каждый шаг и совсем не давали побыть наедине с собой. Только при посторонних они отступали, но всегда паслись где-то неподалёку. Они уходили за дверь и многообещающе скреблись каждый раз, когда наступала тишина; в соседнюю комнату, отстукивая мне в стенку незамысловатый ритм; скрывались за деревьями, так, чтобы я могла их видеть или знать, что они никуда не исчезли и только и ждут момента, когда я вновь останусь одна. Удивительно, но мой невроз не усилился. Хотя это бы и стало самым логичным развитием событий. Потихоньку я даже как-то свыклась с мыслью, что потеря рассудка и есть та самая первая ступенька, приближающая меня к двадцати двум годам. Но также постепенно приходило долгожданное примирение с фактом, что уже меньше, чем через два года мне нужно будет отойти в мир иной. Это все каким-то волшебным образом уравновешивало моё шалящее сознание, и сходила с ума я гораздо медленнее, чем планировалось Цинлуном. Я даже не обижалась на него. Честно. Это была справедливая сделка: хорошая и безбедная, без особых трудностей, но короткая жизнь. Небо над головой казалось бездонным. Почти прозрачное, похожее на самый юный весенний ручей, оно выглядело так, будто находилось так близко. Но это впечатление было обманчиво. Как и всё в этом мире. Слишком много красоты, к которой, казалось бы, только руку протяни, и она твоя, но возникало слишком много «но», с которыми попросту невозможно было бороться. Но, тем не менее, я наслаждалась долгожданной тишиной. И прохладой. И мягкой, едва влажной после вечернего проливного дождя травой под руками. Я сделала глубокий вдох, который отозвался лёгкой тяжестью в области живота. — Гугу, пить, — тяжесть с моего живота исчезла, а перед моим лицом тут же появились два огромных чёрных глаза, напоминающих две блестящие пуговки. Я тихо вздохнула и потянулась к лежащей рядом сумке. Лин Жэнь проснулся первым. Теперь осталось лишь дождаться, когда это почувствует Лин Лай, и можно было смело прощаться с редкими минутами тишины. Довольно тихие по отдельности (хотя Лин Лай тихой всё же назвать было сложно), вместе они превращались в маленький ураган, сносящий все на своём пути. Хотя, откровенно признаться, жаловаться мне было не на что. Дети Кайсу росли здоровыми и любознательными. Они активно впитывали то, что мог дать им мир, и, судя по всему, останавливаться не собирались. Порой мне казалось, что скоро я сойду с ума от такого обильного количества «почему». Даже моя родная сестра никогда не мучила меня таким огромным ворохом вопросов. Но, тем не менее, я была счастлива настолько, насколько это возможно. Детвора была надоедливой, но родной и что уж там признаться милой и очаровательной в своей непосредственности и открытости. Я никогда особо не любила детей, но к этим двоим уже пять раз успела привязаться. Они, конечно же, были разными. Лин Жэнь, что удивительно для мальчика его возраста, рос достаточно уравновешенным и молчаливым, а Лин Лай наоборот: гиперактивной и сверхчувствительной. Она могла разрыдаться в любой момент и повод тоже мог быть любым, и так же легко собраться и терпеть даже боль от сбитых в кровь коленей и ладошек. Иными словами, скучно мне не было, потому что рядом с Лин Лай Лин Жэнь терял всю свою природную скромность и с удовольствием поддерживал её в шалостях. И это было очень обидно, поскольку сама Лин Лай рядом с Лин Жэнем ничуть спокойнее не становилась. Я уже во всех красках представляла, сколько шороху наведут эти двое, когда вырастут, и, откровенно говоря, была аккуратно рада тому, что не увижу этого, потому что никогда не была фанаткой пранков или розыгрышей. Ещё один комок под боком зашевелился, и внутри все скрутило опасливым предвкушением. Вот и кончились последние минуты отдыха. Я неловко крякнула и приподнялась на локтях, наблюдая, как ворочается Лин Лай, и как спадают с неё последние крохи сна. Она потерла кулачками сонные глаза и громко протяжно зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот ладонями. Будь здесь Мэйли, её бы кондратий хватил за такое грубое нарушение этикета. Но, к счастью, здесь её не было и поэтому Лин Лай могла зевать так, как хотела. В конце концов, такие вещи можно усвоить и во взрослом возрасте и тыкать ими ещё и в детстве, говоря о том, как же важен этикет, не было никакой нужды. Да и смысла тоже. Они же люди, а не роботы, да и голова вроде пока что работала нормально, а, став старше, они и сами будут понимать, где можно зевать в свое удовольствие, а где нельзя. — А-а-а! — рядом со мной раздался визг, и я устало закатила глаза, уже догадываясь о причине этого вопля. — Гэгэ, сними с меня этого жука! Сними! Сними! Лин Лай подорвалась с места и, размахивая рукой, на которой сидел большой синий жук, на огромной скорости почему-то рванула в противоположную сторону от Лин Жэня, сон с которого спал практически сразу, так громко она закричала. Лин Лай верещала, судорожно мотыляла правой рукой, чуть не заехав брату, который всё же решил её догнать, по носу парочку раз, и не давала себе помочь. Правда стоило отдать Лин Жэню должное он эту истерику мужественно терпел и изо всех сил пытался успокоить сестру, чтобы снять с неё насекомое, которого сам, скажем мягко, опасался. Но братская любовь была сильнее. Я оперлась локтями на колени, продолжая флегматично наблюдать за этой картиной. Наверное, мне стоило помочь, но Лин Лай не рыдала, что означало, что в этой ситуации можно было обойтись и без моего вмешательства. Тем более, я сама ненавидела насекомых, да и она должна была научиться выкручиваться из таких нестандартных ситуаций, в которые порой нас загоняет жизнь. Да, тетя из меня и правда получилась не самая лучшая. В конце концов, Лин Лай бухнулась на землю и с полным отвращением на лице, протянула трясущуюся руку Лин Жэню, на лице которого читались те же самые эмоции. Он скривился, но одним точным броском ладони ловко сбил с девичьей руки жука, который упал на спину в траву и, ловко перевернувшись, тут же скрылся среди кустов дикой ежевики. Надо же, юный какой, а свой страх уже способен перебороть. Очень полезное качество, между прочим. Особенно для заклинателя. Особенно для будущего главы клана Лин. Детские голоса раздавались совсем близко, и я позволила себе зевнуть и сгорбить спину, падая лбом в раскрытые руки. Локти давили на колени и именно поэтому я не меняла положения. Так хотя бы уменьшалась вероятность уснуть. Хронический недосып мешал функционировать как обычно, но я всё же старалась держать ухо востро и не отключаться. Никогда ведь не знаешь, что выкинут дети в следующее мгновение. И вселенная услышала меня. Правда опять не так, как следует... — Добрый день, госпожа Лин, — сбоку раздался мягкий обволакивающий голос, больше похожий на весенний журчащий ручей. И он мог принадлежать только одному человеку. — Наверное, мы прибыли невовремя? Конечно же, это был Лань-мать его-Сичэнь. Я открыла глаза и посмотрела на него, точнее на них (к великому сожалению, он был не один), снизу вверх и заторможенно моргнула. Наверное, он был прав. Они прибыли невовремя. Даже не так. Мало того, что они прибыли невовремя, так еще и припёрлись вдвоём. Кто позволил ему взять с собой Лань Чжаня? Кто посмел пропустить их двоих, когда был дан чёткий запрет на посещение любого человека, кроме Цзэу-Цзюня? Что за бунт на корабле? Я стиснула пальцы на коленях, опуская голову. Смотреть на одного лишь Лань Сичэня было сложно, а видеть его брата, стоящего ледяной глыбой позади, ещё сложнее. Точнее даже сказать, невыносимо. Он опять молчал. Даже не поздоровался, а у меня не было сил на упрёки. Действительно, характер этого парня оказался мне не по зубам, стоило наконец-то признаться в этом. Я ненавидела его идеальность. Ненавидела то, что рядом с ним чувствовала себя мелкой пылью, которую каждый день топтала сотня людей. Я ненавидела себя за слабость. За то, что вообще испытываю это чувство по отношению к нему. В конце концов, он не виноват в том, что я, как и все, купилась на его безупречность, оказавшись не в силах противостоять чужой силе, мужеству и красоте. Ни дать ни взять, такая же как и все. Но я себя не жалела. Это того точно не стоило, я понимала это. Я не стану разрушать себя из-за такой глупости, как влюблённость в почти что небожителя. Это как влюбиться в самого красивого мальчика в школе, — очень романтично, но совершенно бесперспективно. — Цзэу-Цзюнь? Добрый день, — я медленно поднялась на ноги, приглаживая всколоченные волосы. Вскакивать и суетиться не было никакого смысла, это выглядело бы слишком глупо. — Не ожидала увидеть вас сегодня. На самом деле, ожидала... Но банально забыла... И поэтому сейчас, стоя перед ним (и его незваным братцем), обтекала, думая о том, как же смешно и неряшливо по сравнению с ними выгляжу. Особенно это бросалось в глаза в это самое мгновение. И именно рядом с этими людьми, — идеальными до зубного скрежета и совершенно незнающими ничего о том, как выглядеть обычно. Я приторно улыбнулась и отвесила лёгкий приветственный поклон. На клыках уже скопился яд, а язык был готов в любой момент выдать какую-нибудь колкую фразу о том, что в клан Лин вхож был лишь один Лань Сичэнь и никто больше. Исключений не было и быть не могло. Но отчего-то я молчала. Хотя видеть Лань Чжаня, который не отводил от меня взгляда ни на цунь, не хотелось. Без всякого лицемерия. Он так меня достал своими перепадами настроения, что единственное, чего мне теперь хотелось, когда я видела его, так это послать подальше и попросить больше не беспокоить своим присутствием. Не сдержавшись, я презрительно скривилась, но тут же скрыла лицо рукавом, делая вид, что мне надо прокашляться. — Ну раз вы здесь, Цзэу-Цзюнь, тогда я никак не могу оставить вас без... Экскурсии. В конце концов, ради неё вы и пришли, верно? — Госпожа Лин, если вы не хотите, — вежливо начал Лань Сичэнь, и я не сдержала ещё одной презрительной усмешки, но на этот раз не было никакого смысла её скрывать, поскольку я быстро развернулась и теперь шла впереди. Моего лица он не видел. — То мы можем просто уйти. Я верю в то, что вы не представляете угрозы для нас. — И что, неужели даже солжете главе Цзинь, если он спросит о результатах? Неужели нарушите сразу сотню своих правил ради того, чтобы выглядеть в наших глазах благопристойно? Поверьте, мне нечего скрывать. Поэтому осматривайте каждый уголок и... — убирайтесь. — И больше вас задерживать я не посмею. — Госпожа Лин... О, боже мой, заткнись... — Цзэу-Цзюнь, — грудь свело болью, и я скорее почувствовала, как мои глаза предательски сверкнули. Цинлун внутри меня опасно зарычал и напрягся. В последнее время он стал слишком нервным и не особенно любил чужаков на своей земле. — Не нужно настаивать, когда слышите твёрдый ответ. Делайте то, за чем пришли... ...И убир-р-райтесь.***
Я даже не пыталась скрывать недовольство, и все это прекрасно видели. Конечно, я не фырчала и не закатывала демонстративно глаза, но моих поджатых губ и скрещенных на груди рук вполне хватало для чтения атмосферы. Поэтому когда я привёла двух Нефритов к главному залу, Джеминг и Мэйли поняли все мгновенно... ...И быстро перехватили инициативу, забирая Лань Сичэня и уводя его как можно дальше от меня, в сторону библиотеки. И на самом деле это было грустно, поскольку Лань Чжаня они оставили вместе со мной. Хотя я надеялась на то, что его на себя возьмёт Джеминг, а я пойду присматривать за детворой. Уж лучше она, чем Лань Чжань. Но мы вновь остались одни. Как в какой-нибудь сопливой дораме, где главных героев что-то вечно сталкивает. Хотя в моем случае вторым главным героем была не я. Лань Чжань будто бы изменился и остался прежним, — точно сказать было нельзя. Спокойный как скала в бушующем море. Неприлично красивый, но черты его лица постепенно теряли былую мягкость, уступая резкости линий. И как будто ещё больше раздавшийся в плечах. Или, может быть, мне просто так казалось с непривычки? Сколько он тренировался? Была ли у него хоть какая-то личная жизнь или он только и делал, что тренировался, тренировался и снова тренировался, не понимая, что за пределами библиотеки есть что-то ещё? Хотя, это же Лань Чжань. Для него за пределами библиотеки не существовало ничего кроме Вэй Усяня. Я моргнула, осознавая, что мой взгляд застыл на его плечах и не двигался с места. Я поджала губы и с вызовом посмотрела в его глаза. Какого черта он молчал? Почему он считал, что начинать разговор всегда должна я? Наверное, моё поведение было немного детским, но всё же я ничего не могла с собой поделать. Меньше всего сейчас мне хотелось лицемерить и делать вид, что все нормально. Вот зачем он пришёл? Его ведь все равно сюда никто не приглашал. Или это была инициатива Лань Сичэня и его искреннее желание сделать из брата социализированного человека? Ну, во-первых, уже было довольно поздно, а во-вторых, почему он решил, что именно здесь и именно сейчас его план должен сработать? Да и к тому же я была по горло сыта его выкидонами и уходами по-английски, поэтому я решила быть честной: — Младший господин Лань, надеюсь вы не оскорбитесь, если я прямо сейчас покину вас, — я старалась говорить нейтральным тоном, в первую очередь, чтобы лишний раз не заводиться. — Как бы мне не хотелось побыть с вами ещё немного, у меня осталось ещё слишком много невыполненных дел. Под конец моя речь стала почти невнятной, и поэтому я быстро***
— Гугу, гугу! — я очнулась от того, что Лин Лай настойчиво теребила меня за подол ханьфу. — А Юань-гэ опять пристаёт к чужим! Она ткнула указательным пальцем куда-то в сторону, чему-то довольно улыбнулась и, развернувшись, вприпрыжку убежала к брату. — Что? Я подняла голову и увидела, как вышеупомянутый Вэнь Юань вцепился в ногу непонятно откуда взявшемуся Лань Чжаню и что-то мило бормотал, улыбаясь. — Да-а... Хоть что-то в этом мире остается неизменным... — я задумчиво потёрла затылок, видя каменное лицо Лань Чжаня. Хотя, наверное, оно было больше испуганным и растерянным, как у ребенка. Вкупе с мощным телом это казалось довольно забавным. Вэй Усянь бы точно оценил. — Ну? И чего ты к человеку пристал, А-Юань? А если ему тяжело тебя держать? Несмотря на собственную обиду, Лань Чжаня в этой ситуации хотелось лишь пожалеть. Уж слишком уязвимым он выглядел, когда его нога находилась в капкане чужих маленьких ладошек. — Гэгэ тяжело? — Вэнь Юань поднял огромные оленьи глаза на Лань Чжаня, ожидая ответа от него. Но тот лишь отрицательно покачал головой, давая безмолвное добро на дальнейшие шалости. Я усмехнулась. Даже здесь честный. — Ну, я попыталась. Пойдём, Лин Лай. Я протянула девочке, которая вновь терлась где-то поблизости, руку. Она тут же с готовностью за неё схватилась и цепко сжала. — А Чжань-гэ уже уходит? Что?! Чжань-гэ? Когда это Лань Чжань вообще успел стать чьим-то «гэ?» — Чжань-гэ?.. — мои связки не выдержали, и вместо тихого вопроса из горла вырвался только сдавленный мышиный писк. Лин Лай подняла на меня блестящие серые глаза. — Конечно, мы с ним уже догорились, — протараторила она, хитро улыбаясь. — Ну, во-первых, правильно договорились, а, во-вторых, когда вы успели? Лань Чжань, ты когда с детьми разговаривать научился? — А-Лай нельзя отказать, — только и произнес он, переводя добрый взгляд сначала на девочку, а затем на Вэнь Юаня. — И А-Юаню тоже. — Охренеть, — ругнулась я и тут же закрыла рот ладонью. — То есть, поразительно, конечно. Не обижайся, Лань Чжань, но от тебя такой фамильярности я ожидала меньше всего. Лань Чжань выразительно моргнул и опустил голову вниз, на Вэнь Юаня. Тот уже давно не следил за диалогом взрослых дяди и тёти, найдя более интересным смотреть на двух цветастых бабочек, кружащих вокруг ярких васильков. Правда с ноги Лань Чжаня он так и не слез. А ведь это было удивительным. Ситуация изменилась, но тяга Вэнь Юаня к Лань Чжаню осталась прежней. Должен ли был этот мальчик обучаться в клане Гусу Лань несмотря ни на что? Было ли это его судьбой? Важной страницей, которую ни в коем случае нельзя вырывать с корнем? Но здесь у него была Вэнь Цин и семья. Здесь Вэнь Юань мог никогда не стать Лань Сычжуем. И я не знала, хорошо это или нет. Ведь Лань Сычжуй вырос замечательным человеком: самым правильным и по-настоящему хорошим, впитавшим в себя лучшие качества человека, который его вырастил, но при этом не стал социопатом, панически боящимся любых коммуникаций. — Знаешь, Лань Чжань, — чуть помолчав, заговорила я. — А ведь ты нашему А-Юаню понравился, он так нагло мало к кому липнет. Не хочешь случайно заняться его воспитанием? Я думаю, из тебя выйдет годный наставник. В отличие от того же Вэй Усяня. Но этого я уже не сказала. В конце концов, закапывать ребёнка в землю было выше моего понимания... Лань Чжань промолчал, и это молчание было выразительнее любых слов. Разумеется, он был не согласен! — Это будет неправильно, — голос Лань Чжаня прозвучал безэмоционально, но что-то мне подсказывало, что ему стало неловко от моего предложения. — У него ведь есть семья. — Да, но все мы не вечны, — я развела руками, улыбнувшись, и тут же стянула улыбку с губ, когда увидела, как недовольно потемнели светлые глаза. — Да ладно тебе, надулся как гусь! Уже и пошутить нельзя! В каждой шутке есть доля шутки, но кто же знал, что его это так заденет за живое? И, спрашивается, чего так нервничать? — Не хочешь, значит, не хочешь, — я развела руками. — Слыхал, А-Юань? Не хочет гэгэ с тобой заниматься. Мальчишка несколько раз непонятливо моргнул, а затем я увидела, как его глаза влажно заблестели, а губы скривились в капризной гримасе. Он собирался разреветься. Из его груди вырвался хнык, а затем ещё один, и меня накрыла волна паники. Лицо обожгло жаром, когда до меня дошло, о чём вообще подумал Вэнь Юань. И о чём теперь может подумать Вэнь Цин, с которой мы только-только наладили контакт. — А-Юань, ну чего ты? — я упала перед мальчишкой на колени и буквально содрала его с чужой ноги. — Ну, не плачь! Не собираюсь я тебя никуда отдавать! Тебе же понравился гэгэ, поэтому я и предложила ему с тобой позаниматься? Ты только не плачь, А-Юань! И А-Юань меня услышал. С первого раза. А ведь даже Лин Лай и Лин Жэнь не слышат меня с первого раза! Он пару раз шмыгнул забитым носом и потянулся ко мне. Маленькие ручки цепко обхватили меня за шею, а худое дрожащее тельце крепко прижалось к моему. Это был первый раз, когда он меня обнимал. Обычно этим занимались только Лин Жэнь и Лин Лай. И он в отличие от последней не стал устраивать демонстративной истерики. Поверил сразу. Наверное, именно поэтому он так легко прижился тогда в клане Лань? И именно поэтому мне хотелось, чтобы он там учился. Здесь не было никаких гарантий, что он сохранит свою чистоту. Здесь его будут учить другому и значит вырастет он совсем другим человеком. Хотя я, конечно, этого уже не увижу. А может оно и к лучшему? Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь. — Ну, все-все, успокойся, — я мягко похлопала его спине. — Никто тебя никуда не отдаст, если ты не хочешь. Верно говорю, Лань Чжань? Лань Чжань молча кивнул, но потом опомнившись, что мальчик его не видит, коротко обронил: — Верно. — Может быть, ты сам ещё в Гусу захочешь. Там хоть и жутко скучно, но красиво. А ещё прохладно и тихо. Иногда слишком тихо, но всё же... Все мы порой нуждаемся в тишине... Вэнь Юань затих, и я поняла, что он меня внимательно слушает. — А ещё там воздух свежий и так пахнет приятно: чистотой. — Пахнет чистотой? — Вэнь Юань оторвался от моего плеча и внимательно, с искренним интересом всмотрелся в мои глаза. — Угу. Этот запах сложно описать, но попадая в Гусу Лань понимаешь, как на самом деле пахнет чистота. Но их правила... Убивают. — Лин Кесин, — ледяной голос Лань Чжаня прогремел над ухом, возвращая в жестокую реальность. А я уже успела забыть про него. Если бы помнила, то так бы его клан не рекламировала, учитывая, сколько там минусов помимо воздуха. Начиная ужасной едой и заканчивая тремя тысячами правил. Слишком замечталась о тишине, что умудрилась забыть обо всем остальном. Да и воспоминания, наверное, притупились настолько, что это место в моей голове приобрело какой-то неправдоподобно романтичный оттенок. — А? О, Лань Чжань, да ладно тебе. Ведь на правду не обижаются. Ваши правила и правда не для всех, — и это ещё мягко сказано. — Это ты привык, потому что с детства другой жизни не знал, а для посторонних нет ничего хуже, чем целыми днями жевать пресную пищу и заниматься самосовершенствованием. У вас же действительно со скуки помереть можно. Смеяться нельзя, громко говорить нельзя, не учиться нельзя, не удивлюсь, если у вас скоро и жить запретят! Я пожала плечами и вновь посмотрела на Вэнь Юаня. Тот задумчиво жевал шнурок моего ханьфу и, казалось, о чем-то серьёзно задумался. Лань Чжань тоже молчал, но его молчание было иным. Я понимала, что могла его задеть, вслух рассуждая о недостатках его клана, но ни о чем не жалела. Он же не жалел, когда в очередной раз уходил, ничего не говоря, так почему я должна была контролировать каждую свою фразу? Я была на своей территории и к тому же, пусть это и прозвучит ужасно, его сюда никто не приглашал. — Пресная еда укрепляет тело и закаляет дух, — чуть подумав, заявил он. — А ещё облегчает медитации. Жизнь заклинателя не может быть легкой и беззаботной. — Вот именно. Жизнь заклинателя и так трудна, и нет никакого смысла усложнять её еще сильнее, — не согласилась я, но тут же добавила. — Впрочем, у каждого клана свой путь, как и у тех, кто берет себе человека из клана Лань в мужья или жены. Но я бы в таких условиях жить не смогла. Разве нормальный человек способен добровольно загнать себя в эту клетку? Я осеклась, увидев, как заострились в обиде черты миловидного лица, но больше ничего не успела сказать. Меня тут же обдали привычным слоем пренебрежительного холода и презрения, в очередной раз без слов демонстрируя свое истинное отношение. Да, возможно, моя последняя фраза была лишней, но сожаление быстро исчезло, как только я увидела, как Лань Чжань (опять, Карл!) повернулся ко мне спиной и ушёл, оставляя после себя только тонкий запах сандала, который я уже откровенно ненавидела. Я подавила разлившееся по языку чем-то кислым разочарование, и опустила голову вниз, не желая смотреть на удаляющуюся белую точку. Ничего нового или, тем более, удивительного не случилось. В конце концов, он всегда уходил.
