К счастью или к несчастью, в нашей жизни не бывает ничего, что не кончалось бы рано или поздно.
А.П. Чехов "О любви"
Раз-два,
Три-четыре.
Люди, помогите не свихнуться в этом жалком мире.
Пять-шесть,
Семь-восемь.
Дайте выжить в эту осень.
Эта импровизированная считалочка пришла в мою голову по старым оценкам где-то в три часа ночи, когда не проходящая уже несколько суток бессонница достигла своего апогея, и теперь категорически отказывалась уходить, будто бы издеваясь.
Да, она была глупой и почти не имела, что называется, настоящего поэтического ритма, и лишь поэтому слишком плотно засела в сознании. Обычно такой бред было практически невозможно прогнать из мыслей (как и любую пустую попсу, впрочем). Приходилось мучиться в бесполезных попытках переключить собственный мозг на что-то более полезное. Я уже три раза успела повторить полезные свойства почти всех растений, растущих на территории клана Баоши Сенлин, мысленно перебрала все пошлины, предусмотренные для надежных проверенных партнеров (вроде Юньмэн Цзян или Гусу Лань), даже посчитала овец, но все было бестолку.
Сон так и не думал приходить.
Я тихо и протяжно простонала, до боли в зубах закусив одеяло, чтобы не перебудить своим воплем половину клана. Как же я ненавидела не спать ночью!
Хуже бессонницы все ещё ничего не было, а таблеток, которые помогли бы избавиться от этого ужасного явления, к сожалению, ещё не изобрели. К Вэнь Цин за помощью обращаться не хотелось. Для этого пришлось бы разбудить её, затем объясниться, а, значит, дать ей возможность что-то заподозрить.
Я перевернулась со спины на бок и положила руку под щёку. Раздражённо отбросила в сторону мешающее одеяло, но потом чуть подумала и просто обняла получившийся комок ногами.
Обнимательной игрушки мне здесь тоже очень не хватало. Особенно, когда рядом свободно ходило столько красивых мужчин. Но беда заключалась в том, что большая часть была либо геями, либо женатыми, либо монахами.
Я всегда была противницей свободных отношений, пусть никогда даже обычных и не имела, но здесь не отказалась бы, понимая, что мне осталось не так уж и долго. Но на самом деле проблема заключалась в том, что вряд ли я смогла бы найти кого-то, кто согласился бы на мои условия. И чтобы этот кто-то вдовесок был ещё и нормальным.
Секс и молчание о связи в обмен на что?
На деньги? На взаимное удовлетворение потребностей? Что-то мне подсказывало, что этого было бы маловато, вздумай я сделать кому-нибудь столь непристойное предложение. Зато слава о моей порочности вмиг облетела бы всю Поднебесную, пусть другие и не были праведными монахами.
Но люди во все времена обожали обсуждать и осуждать, даже если у них самих рыльце было испачкано в пушку. Это же не о них идёт речь в конце концов, а, значит, можно смело говорить, какой человек плохой и бессовестный, тыкать в него пальцам, обсасывая каждый сделанный шаг, а затем забрасывать камнями.
Поэтому приходилось терпеть. Не то, чтобы целью моей жизни было подцепить кого-то, но даже кратковременных отношений хотелось. Но я не тешилась иллюзиями и понимала, что в моём положении это желание было неосуществимым. Не то, чтобы это меня сильно огорчало. Все-таки работа не давала мне сильно скучать. И здесь я была ей очень благодарна. Хоть какие-то плюсы она приносила.
Хотя, наверное, я могла бы воспользоваться Вэй Усянем. Как бы это ужасно не звучало, но, наверное, он испытывал ко мне какое-то физическое влечение, которое при определённых условиях можно было бы повернуть в нужную мне сторону. Это явно не было влюблённостью, нет. Такие парни как Вэй Усянь не влюбляются в девушек вроде меня. Такие ищут себе кого-то получше.
И нет, я ни в коем случае не принижала себя. Просто объективно смотрела на этот мир. Слишком умный. Слишком талантливый. Слишком обаятельный. Слишком сильный и умелый.
Даже на цунь я не могла приблизиться к его уровню во всем. И это было абсолютно нормальным. В конце концов, таких людей не должно быть слишком много, а иначе они уже давно потеряли бы свою ценность. К тому же, я не могла так подставить Лань Чжаня. Хорошего, доброго Лань Чжаня, который хоть и вел себя иногда некрасиво, но совершенно точно такого не заслуживал. В конце концов, не он виноват в своей проблеме с социализацией, а те, кто занимался его воспитанием.
Да, видимо, здесь их связь будет создана немного позднее, и я её уже точно не увижу, но ведь главное результат. А он обязательно должен был быть положительным. А иначе в этой вселенной просто не было смысла.
Ведь Лань Чжань не может без Вэй Усяня, а Вэй Усянь без Лань Чжаня.
Они ведь как солнце и луна. Одно не может без другого.
И куда мне?
Так может быть и ну их, этих мужиков? И без них неплохо жили. И ещё проживём.
Я закрыла глаза, чувствуя, отдаленное приближение долгожданного сна, который должен, наконец, забрать меня в свои объятия.
И это мне сейчас было нужнее всего.
***
Приглашение на день рождения ребёнка Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня Цзинь Лина оказалось неожиданным. Я уже давно сбилась со счета, когда какое событие должно было произойти и просто плыла по течению. Тем более, что многие вещи давно стерлись из памяти, а восстанавливать их все никак не находилось возможности.
И не то чтобы брак этих двоих был для меня чем-то важным, когда Вэй Усянь все также спокойно жил в своём ордене (точнее иногда посещал его, где он жил, я не знала) и не являлся самым разыскиваемым и опасным преступником всей Поднебесной. О такой мелочи и вовсе можно было спокойно забыть и жить дальше. Вот я и забыла.
Но теперь не посетить праздник, посвященный рождению единственного, и оттого главного, наследника никак не могла, особенно, когда отношения между двумя кланами были довольно хрупкими и натянутыми.
Цзинь Гуанъяо окончательно обжился в клане Цзинь, и теперь из разных уголков только и было слышно, как о его исполнительности, уме и мудрости, несмотря
на происхождение и на столь юный возраст!
От этих разговоров тянуло блевать. Потому что теневая сторона всех этих качеств была мне прекрасно известна.
Сам себе на уме. Хитрый. Скользкий как глист.
А ещё очень жестокий и безжалостный. Хотелось съязвить, что весь в папашку, но, откровенно говоря, Цзинь Гуаншань до своего сына не дотягивал. В первую очередь по интеллекту, и именно поэтому тот так легко расправился со своим отцом, когда понял, что никогда не добьётся от него любви или хотя бы уважения.
Но пока что Цзинь Гуаншань не прокололся, и Цзинь Гуанъяо терпеливо действовал согласно намеченному плану. Правда я не знала, какой план у него сейчас. Наверное, все так же, — очернить Вэй Усяня и забрать у него печать, но целый орден Юньмэн Цзян за его спиной очевидно мешал.
Но власть им все равно была нужна, даже несмотря на статус верховного заклинателя у Цзинь Гуаншаня. Они нуждались в безоговорочной и неоспоримой власти, в такой, как была у Вэнь Жоханя когда-то.
Только был лишь один вопрос, — как он мог её добиться? И он пока оставался в подвешенном состоянии.
А ведь от этих психов можно было ожидать чего угодно.
Ехать, разумеется, не хотелось, но это было единственной возможностью вынюхать что-то полезное, пока ещё оставалось время, и передать эту информацию Мэйли или Джемингу.
Хотя, конечно, придётся лицемерить (впрочем, в политике без этого не выжить). Мило улыбаться, делая вид, что на самом деле мы все очень рады и необычайно польщены быть приглашенными на это чудеснейшее мероприятие. Удерживать на лице самое дружелюбное выражение, чтобы в конце преподнести какой-нибудь милый, но абсолютно бесполезный подарок, потому что стараться создать нечто особенное для постороннего ребёнка я не собиралась.
Этим пусть занимается Вэй Усянь. Ему объективно нужнее. Это же он его дядя и будущий защитник, а не я.
Но, на самом деле, мой подарок был уже давно готов. Джеминг настоял на том, чтобы вместо очередного бесполезного брелка, с вшитым в него защитным талисманом, я подарила ему флейту. Простую флейту, вырезанную из коры дикого дуба, растущего на самом отшибе болот и способного подавлять любую негативную энергию. Да, обижать это дерево и рубить с него ветки было нельзя, иначе оно начинало безжалостно травить близлежащие территории, но изредка оно все-таки скидывало несколько веток, из которых и получались такие чудесные музыкальные инструменты.
«Пусть этот подарок не будет громким или напыщенным, но он хотя бы будет полезным», — так Джеминг аргументировал свою точку зрения.
В принципе, я была с ним согласна. В конце концов, от нас не убудет, если ещё один ребёнок окажется под защитой.
Я мягко огладила чёрную лаковую поверхность флейты и убрала её в тонкую коробку, а коробку в мешочек цянькунь. Поправила на поясе ремень с мечом и накинула на голову капюшон.
Нужно было отправляться в дорогу.
Лошадей уже приготовили, потому что полет на мечах был пустой тратой энергии, бегущей по меридианам. Да, такое путешествие занимало немного больше времени, но, тем не менее, было гораздо безопаснее для всех и отлично экономило силы.
Возможно, это было паранойей, но береженого Бог бережёт, поэтому было принято именно такое решение. У нас не было никаких гарантий, что для нас в клане Цзинь не была заготовлена отдельная провокация, которая могла вынудить нас согласиться на какие-то невыгодные условия из-за совершенно случайного «недоразумения».
Да, ладно, хорошо, мы совершенно точно были параноиками. Но ведь лучше так, чем одним прекрасным утром проснуться с перерезанным горлом, правда?
Поэтому нашим девизом уже давно стала «постоянная бдительность».
Я поправила меч, посильнее запахнула походную мантию и вышла на улицу. За ночь воздух остывал (как и в любое время года, впрочем) и утром было довольно зябко, да и моя мерзлявость никуда не делась. Всё также мучила меня практически постоянно. Даже одежда почти не спасала, какой бы тёплой она ни была, и поэтому мне только и оставалось, что смириться с этим фактом.
Тем более, что терпеть осталось не так уж и долго.
Солнце только выходило из-за горизонта и постепенно освещало темно-синее небо. Хотя темно уже не было.
Но спать по-прежнему хотелось, вопреки тому, что холод бодрил. Руки почти сразу покрылись мурашками, а сердце неприятно кольнуло, словно предупреждая о чём-то.
Коснувшись груди, я поморщилась, но почти сразу же опустила руку. Вэнь Цин и так в последнее время была излишне щепетильной в вопросах, касающихся моего здоровья, и давать ей новый повод что-то заподозрить, не хотелось. У неё и без этого было, чем заняться.
Моя лошадь уже находилась на месте и ждала, когда я, наконец, закину на неё походный мешок. Не все вещи можно было поместить в цянькунь, да и вынимать вещи из такого мешка было как-то более по-человечески что ли? Я погладила мирно стоящее животное по мягкому бархатному носу и дала кусочек яблока, которое животное, аппетитно похрустывая, проглотило.
Пока я стояла около своего коня, рядом показались Чжан Джеминг вместе с Вэнь Цин, почему-то ведущей под руку Вэнь Юаня.
Я нахмурилась. Зачем брать с собой в подобный поход ребёнка? Тем более в клан Ланьлин Цзинь? Тем более ребёнка клана Вэнь? Кем они собираются представить его?
Сердце заново закололо, но на этот раз я отмахнулась от этого ощущения, как от надоедливой мухи.
Вэнь Юань негромко хныкал, что было очень на него не похоже, учитывая его максимально спокойный и мирный характер, и устало тёр по-детски пухловатыми ручками покрасневшие глаза. Он капризничал, но, тем не менее, послушно шёл за Вэнь Цин, не пытаясь остановиться, забить ногами и устроить настоящую громогласную истерику, так знакомую многим современным мамам.
— Что с ним? — поинтересовалась я, стараясь убрать из голоса излишнее волнение, когда они подошли ближе. Конечно же, я была взволнована перспективой взять именно этого ребёнка с собой, в место, где ему совершенно точно находиться не стоило.
— Его лихорадит уже третьи сутки, — тут же отозвалась Вэнь Цин, видимо переживая за мою реакцию. — Я не могу оставить его на своих родственников, учитывая его состояние. За ним нужен постоянный присмотр. Он не принесёт никаких проблем, Лин Кайли, даю слово.
— Проблемы будут, как только кто-то догадается о том, кто он. Притом не только у него, а у всех нас, — я ущипнула себя за переносицу, когда подумала о перспективах такого рискованного поступка: взять этого ребёнка с собой. Ведь по сути он был самым настоящим живым свидетелем того, где на самом деле все это время ошивались остатки клана Вэнь. И кто, собственно, им помог. Пусть у многих и были догадки, но догадки без доказательств — ничто.
— Он будет молчать. Никто из клана Цзинь не увидит его, Лин Кайли, а если и увидят, то для всех он будет близким родственником Чжан Кэйю.
— Позволь поинтересоваться, и давно Джеминг помогает тебе? Разве вы не ненавидите друг друга?
— Одно другому не мешает, — Вэнь Цин непринужденно пожала плечами. — К тому же ребёнок ни в чем не виноват.
— Я знаю, Вэнь Цин. — я обманчиво мягко улыбнулась и также мягко продолжила: — И я согласна с этим. Но раз так вышло, тогда помни о том, что ты отвечаешь за все, что произойдёт, если кто-то узнает о происхождении Вэнь Юаня. Ты и Джеминг.
— Разумеется, Лин Кайли, — Вэнь Цин кивнула, но на этот раз уже гораздо напряженнее.
— Ничего личного, Вэнь Цин. Но мы пожертвовали слишком многим, чтобы вот так просто выдать себя.
Вэнь Цин снова кивнула, но на этот раз на ее лице застыла непроницаемая маска.
— Мы не подведем, госпожа Лин, даю слово.
Мне было совершенно ровно, обиделась она на меня или нет, но факт оставался фактом. Если ты принимаешь решение, которое может навредить другим людям, то вся ответственность за то, что может произойти, будет лежать на тебе.
***
Время медленно приближалось к вечернему, когда мы остановились в маленькой деревушке, принадлежащей клану Оуян. Эта территория располагалась аккурат между кланами Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян. Для того, чтобы добраться до неё нам понадобилось четверо суток и три остановки. По нашим подсчетам уже завтра мы должны были оказаться в клане Цзинь.
Не сказать, чтобы эта новость меня радовала, но я уже давно была не в том возрасте, чтобы потакать своим детским эгоистичным хотелкам.
В этой деревеньке, считавшейся почти приграничной, было всего две гостиницы, и одна (более комфортабельная) к нашему приезду уже была занята. Как нам сообщил позднее владелец гостевого дома, этим вечером в неё уже въехали Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань вместе со своими отпрысками, опередив нас буквально на две палочки благовоний.
Эта новость также не оказалась радостной, поскольку я рассчитывала, что никого из своих старых знакомых больше не увижу до того самого дня, когда все закончится.
В планах снова оказалось поддаться своей эгоистичной стороне и не выходить из номера до самого утра.
Но судьба, как обычно, распорядилась иначе. Не успели мы переступить порог нашего дома, как рядом нарисовался молодой юноша в лиловых одеждах и передал приглашение главы Цзян разделить с ним и его супругой вечерний чай.
Собственно, становиться свидетельницей очередной склоки немолодых у меня не было никакого желания,
как и видеть их отпрысков (законных и незаконных). Но этикет в этом мире решал все, поэтому отказаться я попросту не имела права. Зато могла, посидеть совсем чуть-чуть и поддержав для вида пару бесед, удалиться к себе в комнату под предлогом больной головы.
Но пока у меня ещё оставалось время, я спустилась во двор, к фонтанчику, который бросился в глаза ещё при въезде. В отведённой комнате сидеть не хотелось, всё-таки она была какой-то слишком маленькой, несмотря на то, что носила гордое звание «лучшей», и, соответственно, здорово давила на психику, и лишь поэтому я решилась выйти, понимая, что могу легко наткнуться на кого-то, кого видеть не очень хотелось. Но иначе никак не вышло бы. У Джеминга комната была ничуть не больше, как и у Мэйли.
Негромкое журчание воды здорово успокаивало и приводило в порядок бурлящие и в последнее время не замолкающие ни на мгновение самые разные мысли. Этот фонтан с креативно торчащими по бокам гладкого, наполовину полого цилиндра рельефными палочками бамбука, откуда и вытекала вода, был пусть и крохотным, но без преувеличения чудесным оазисом спокойствия в этом не самом лучшем месте.
Невольно вспомнилось о подарке, который мы подготовили для Цзинь Лина. Флейта, своим видом копировавшая палочку бамбука, но не созданная из него. Я залезла в карман ханьфу и, нащупав там гладкую коробку, вытащила её наружу.
Правда не открыла. Так и оставила лежать в руках. Спрашивается, зачем только достала? Наверное, чтобы в очередной раз удостовериться, что второпях не забыла её дома.
А ведь могла бы... Правда ведь могла забыть её впопыхах...
Я вновь перевела пустой взгляд на фонтан. Молочный нефрит, расписанный нежно-зелеными красками, казался в этом полузаброшенном саду инородным пятном. Было даже удивительно, как у хозяина хватило фантазии (и денег тоже) на что-то подобное.
— А у него и не хватило, — раздался знакомый веселый голос позади, и мои пальцы нервно дрогнули. Хотелось верить, что этого никто кроме меня не заметил. — Это дело рук его жены.
— Вслух сказала? — поинтересовалась я, не оборачиваясь, потому что уже знала, кто стоит за моей спиной. Либо закон подлости работал в моей жизни безукоризненно, либо этот товарищ просто следил за мной.
— Да, — согласился Вэй Усянь и присел рядом. Чуть ближе, чем позволялось этикетом. Его нога практически коснулась моей, и я в очередной раз с сожалением отметила, что по толщине они практически не отличались.
— Хреново, — нет, ну а что я могла ещё сказать, если теперь на моем языке не задерживались даже такие незначительные вещи.
— Зачем пришёл? — чуть помолчав, поинтересовалась я.
— Что это? — Вэй Усянь невежливо проигнорировал мой вопрос и с неприкрытым, почти детским любопытством уставился на аккуратный чёрный коробок, про который я уже успела позабыть.
— Подарок твоему племяннику. Хотелось бы надеяться, что ему никогда не понадобится применять её, но я не строю иллюзий и надеюсь, что в нужный момент она хотя бы сработает как надо.
— Так все же, что это?
— Флейта, Вэй Усянь, флейта, — я постучала коробкой, которую так и не открыла, по ладони.
— Просто флейта? — парень недоверчиво всмотрелся в моё лицо. Неужели он и правда думал, будто бы сумеет найти там ответы на свои вопросы, коих у него, я почему-то была уверена, ворох.
Наивный какой.
— Просто флейта. Красивый музыкальный инструмент.
Ну, в самом деле, не думал же он, что я так легко выдам ему всю подноготную растений клана Лин? Хотя глядя на его вмиг помрачневшее лицо, наверное, думал.
И сейчас в голове просчитывал, могла ли я навредить ребёнку из-за тёрок с кланом (хотя, если такая мысль даже посмела появиться у него в голове, то больше разговаривать нам было не о чем), или же могла подарить простую вещь, не имеющую никакого подтекста.
Хотя, честно говоря, я очень сильно скучала по подаркам, как раз таки не имеющим никакого подтекста. Типа смешных тёплых носков с котиками или огромной коробки киндеров. А здесь каждый раз приходилось либо искать скрытый смысл в преподнесённом, либо самой подбирать такие подарки.
Я сделала шаг в сторону, намереваясь вернуться к своим, но Вэй Усянь, словно приклеенный, шагнул следом.
— Тебе ещё есть, что сказать? — не сдержавшись, саркастически хмыкнула я, стараясь не смотреть на него. Зачем лишний раз провоцировать себя на ненужные чувства, которые могло вызвать это лицо? — Или просто жить без меня не можешь?
— Не могу, — Вэй Усянь смиренно кивнул, но в этом жесте легко читалась издёвка. — Наконец-то, ты поняла это, Лин Кесин, а то я уже отчаялся намекать.
— А я намеков не понимаю. Все только напрямую, но на это ведь смелость нужна, да? А у тебя она есть, а?
— Смелость есть, просто не хотел тебя в неловкое положение ставить, — вывернулся парень, широко и белозубо улыбаясь. Хотя что-то мне подсказывало, что эта улыбка была результатом старой-доброй защитной реакции.
— Не хотелось бы тебя расстраивать, но с удовольствием это сделаю, — я довольно осклабилась. — Если бы ты и поставил кого-то в неловкое положение, то лишь себя. Тем, что на самом деле, знаменитый женский угодник и повеса Вэй Усянь не такой уж и великий.
— О, ты ещё не знаешь, на что я способен, Лин Кесин, — он многообещающе сверкнул серебристыми глазами. — Ты бы быстро поддалась моим чарам, если бы я начал действовать, поверь!
— Вэй Усянь, если я приняла какое-то решение, то никто не в силах заставить меня передумать, — из чистого упрямства не согласилась я. — И уж тем более какие-то там фантомные чары!
— Кайли, не хотел бы прерывать вашу чудесную беседу, но тебе уже пора, — сбоку раздался уставший голос Джеминга. — Госпожа Юй и глава Цзян ожидают тебя.
— Да, конечно, — я посмотрела на небо, и увидела, как едва заметный солнечный диск, скрытый тучами, немного склонился к земле.
— Я провожу! — подорвался с места Вэй Усянь.
— Не надо! — я отшатнулась, но видя как в его зрачках засверкала обида, поспешила добавить: — Просто боюсь, что нас могут неправильно понять, Вэй Усянь. Так что, пожалуй, лучше не стоит.
Он отвёл взгляд в сторону, но почти сразу же вернул его мне. Упрямый, но с нотками вины. Помялся, залез рукой в карман и вытащил оттуда чёрный конверт, который нерешительно протянул мне.
— Что это?
— Возьми, а потом узнаешь, — он как-то нервно, что было на него совершенно не похоже, сунул мне его в руку и, развернувшись, насвистывая какую-то незамысловатую песенку зашагал вперёд.
Конверт в руке подозрительно жёг кожу и привлекал слишком много ненужного внимания от того же Джеминга, смотрящего на меня как-то слишком проницательно, поэтому я поспешила поскорее убрать его в карман.
Ну, в самом деле, не читать же мне его здесь? Тем более, когда мне почти открытым текстом сказали открыть его только наедине с собой.
Джеминг аккуратно подтолкнул меня в спину. Затем ещё раз для напоминания о себе и о чае выразительно вздохнул.
Я закатила глаза от такого ребячества, но промолчала. В конце концов, нам действительно нужно было идти. И Вэй Усянь, отошедший, но все ещё трущийся в пределах видимости, тоже об этом напоминал.
Я кивнула и медленно пошла в нужную нам сторону, но не успела сделать и несколько шагов, как увидела яркие золотые одежды и поняла, что этот вечер уже никак не сможет закончиться хорошо...
***
...И ведь права оказалась же. К сожалению.
И почти попавшая в Вэй Усяня стрела тоже являлась тому свидетелем. Но его реакция даже сейчас была лучше, чем у меня во все годы учебы. Он равнодушно покрутил в пальцах стрелу и небрежно выбросил её в кусты.
Цзинь Цзысюнь, стоящий на противоположной улице, вместе со своей свитой, больше напоминающих телохранителей (хотя, возможно, эти парни с луками за спинами и были самыми настоящими телохранителями, потому что один этот идиот самостоятельно постоять за себя не мог), априори не мог быть к добру.
— Вэй Усянь! — выкрикнул он сразу же вместо приветствия, как увидел нас. — Бессовестный негодяй!
— Ну, завтра же уже приехали бы, неужели и ночи без нас этот петушок провести не в состоянии? — пробормотала я себе под нос, как думала, негромко, но Джеминг услышал и тонко, почти незаметно ухмыльнулся, хотя ситуация смешной не была. Цзинь Цзысюнь очевидно был в ярости и лишь поэтому позволял себе так просто разбрасываться оскорблениями, да ещё и стрелять на поражение. — Неужели влюбился? Вот только в кого? В Вэй Усяня что ли?
— А? — тут же обернулся ко мне парень, с присущей ему легкостью игнорируя Цзинь Цзысюня. Словно это не его только что пытались отправить на тот свет. — Ты что-то сказала, прекрасная госпожа?
— Да. Сказала, что у тебя тут еще один поклонник видимо нарисовался, — кивнула я, указывая рукой на побагровевшего от такой наглости Цзысюня. И только после этого, Вэй Усянь, казалось, заметил его.
— А ты ещё кто такой? — безучастно бросил он, а я не сдержала улыбки. Для кого-то вроде Цзинь Цзысюня, всю жизнь желавшего добиться известности, хуже подобных фразочек не было ничего.
— Ты смеешь спрашивать, кто я такой? — гневно заорал он. — Я — Цзинь Цзысюнь.
Выражение лица Вэй Усяня не изменилось, поэтому я не поняла, вспомнил он его или нет, но в какой-то момент едва заметная морщинка между его бровей разгладилась.
— И что тебе нужно от меня, Цзинь Цзысюнь? — не меняя тона, поинтересовался он, но я заметила, как в его голосе мелькнуло раздражение.
За ближайшим домом шевельнулась чья-то тень.
— Сейчас же сними свое злобное проклятие, Вэй Усянь! — парень повысил голос, в котором отчетливо слышалось отчаяние. — Лишь в этом случае я сделаю вид, что ничего не произошло, и не стану искать возмездия!
— Какое ещё проклятие? — теперь стало любопытно даже молчавшему до этого Чжан Джемингу.
— Вот это! — его голос сорвался на фальцет, а сам он рванул на груди золотые одежды, демонстрируя всем испещренную сотнями крохотных и не очень дыр и язв кожу. Даже на смуглой коже это зрелище было довольно отвратительным.
Я вздрогнула и поспешила отвернуться. Никогда не любила рассматривать результаты подобных проклятий. Зато Вэй Усянь не смутился и совершенно спокойно спросил:
— На тебя наслали проклятие Сотни Дыр и Тысячи Язв. И? Причем здесь я?
— Кто еще мог столь жестоко и коварно поступить со мной, кроме такого подлеца как ты? Тебе не в новинку использовать столь темные методы!
— Железная логика, — не выдержала я. — А какие-то доказательства, господин Цзинь, у вас есть, кроме ваших собственных подозрений?
Но ответить ему Вэй Усянь не дал. Он выглядел каким-то даже слишком спокойным и безразличным, и я запереживала. Таким я видела парня редко, если не сказать, что почти никогда. Обычно подобное затишье было перед бурей.
— Цзинь Цзысюнь, если мне нужно кого-то убить, я сделаю так, что все узнают — этот человек принял смерть от моих рук. Кроме того, если бы я собирался убить тебя, ты бы выглядел разы хуже, чем сейчас.
— Не слишком ли самонадеянно с твоей стороны? — заверещал Цзинь Цзысюнь. —Сделал дело, а признать вину — кишка тонка?
— А какой смысл мне признаваться, если я ничего не совершал?
Это стало для Цзинь Цзысюня последней каплей.
— В таком случае я заставлю тебя ответить за свой поступок!
— Господин Цзинь, не совершайте ошибки, за которую потом придётся отвечать, — постарался образумить его Джеминг.
— А отвечать придётся, господин Цзинь. Хотя бы потому, что вы нападаете на безоружного человека, — согласилась я, радуясь, что Вэй Усянь пока не спешил доставать ни флейты, ни меча, и подошла ближе, невольно загораживая его.
— Кто бы сомневался, что вы, госпожа Лин, будете на его стороне, — он презрительно усмехнулся, вновь поднимая лук. — Неужели и вы так легко купились на его смазливое личико? А ведь я был лучшего от вас мнения.
— Я тоже не думала, что вы настолько глупы, чтобы нападать на того, кто объективно сильнее, и что дальше?
— Не сильнее. Это место станет его могилой.
— Очень сомневаюсь, — холодно промолвил Вэй Усянь, поднося к губам свою родную Чэньцин, которую быстро и незаметно стянул с пояса.
А дальше все было как в тумане.
Десятки быстро натянутых тетив. Характерные для стрельбы щелчки.
Чуткий слух уловил тонкий свист.
Никто не понял, как это произошло. Однако острая боль, пронзившая мой позвоночник и почти сразу подкосившиеся ноги, дали понять, что произошло что-то ужасное.
Я скосила взгляд вниз и почти равнодушно отметила, как из груди, чуть правее сердца, торчит пушистый кончик стрелы, а ткань на груди постепенно пропитывается влагой и становится багровой.
Удар коленей о землю, тело разом лишившееся всех сил, штырь в груди, почему-то не приносивший дискомфорта, но с лихим безразличием забирающий жизнь, и вот я — с такой легкостью поверженная, даже не Цинлуном — падаю вниз.
Получается, мой конец был... Таким?
Перед глазами осколками грязного зеркала разлетается кривящееся в зарождающейся панике лицо Чжан Джеминга, крики боли и ужаса вокруг и тонкий хвост белоснежных одежд...
...Моя жизнь, так же скоро как и истлевшее древо превращается в пепел, оставляя после себя лишь ужас в чужих сердцах и окровавленную стрелу в луже алой крови, остро напоминающую всем присутствующим, — произошедшее не было миражом...
