Заглянуть в самого себя столь же необходимо, как и видеть окружающее. Человек должен чутко прислушиваться к самому себе, чтобы расслышать тот внутренний голос, которым говорит в человеке божественное, предостерегая от опасностей.
Сократ
Оставшиеся пара дней отпуска пролетели незаметно, и мне вновь пришлось вернуться к работе. Правда ненадолго. Всего лишь на две недели, а затем начальство вновь давало «отдохнуть» некоторым сотрудникам, так как летом количество детей, обращающихся за услугами репетиторов, ощутимо уменьшалось. Это и радовало, и огорчало одновременно. Летом работать не хотелось совершенно, но, тем не менее, хотелось нормально питаться.
Но выбора не было. На следующий месяц мне было необходимо затянуть пояса. Наглеть и обращаться за помощью к бабушке стало бы настоящим свинством с моей стороны. Она помогала мне с оплатой квартиры, но обеспечивать себя я должна была сама.
Собственно, по этой же причине я практически не выходила из дома. Потому что это было чревато очередной тратой денег. Есть особо не хотелось, а продуктов, которые принесла Маша и которые я купила самостоятельно после нашей микропопойки оказалось достаточно для скромного недельного существования.
И если раньше свободные вечера я коротала за просмотром сериалов и поеданием чипсов с луком, то теперь только за просмотром сериалов. Ну и ещё кружками зеленого чая, которого я вроде бы и не покупала, но которого в моих шкафчиках почему-то оказалось слишком много.
А ещё я стала владельцем одной очень дурной привычки. Раньше я гордилась тем фактом, что никогда не брала в руки сигареты. Даже в школе, когда все мои одноклассницы поддавались на уговоры пацанов, я была единственной занудой, кто не сдавал позиции и не соглашался на подобный опыт. Тогда мне совершенно не нравился противный запах дыма. Да и к тому же портить свое здоровье сигаретами мне казалось нецелесообразным, пусть уже даже тогда мне хотелось насолить матери. Как я уже упоминала, она не одобряла ни мат, ни сигареты, ни алкоголь. О наркотиках и говорить не стоило.
Но, вернувшись, я поняла, что сигареты, оказывается, здорово отвлекали и очищали мысли.
А также портили легкие, но об этом я уже не думала. Пока что я курила нечасто, а первый раз вообще думала, что задохнусь и выплюну все внутренности, до того эта никотиновая палочка показалась мне противной, но с каждым новым прожитым днём, с каждой новой сигаретой мне становилось все легче и легче, проще и проще принимать свою новую жизнь девочки-бунтарки, которая только
в двадцать в энное количество лет решила нарушить наказ матери.
Эта привычка прилипла ко мне сразу после того, как я рассказала Маше всё. В тот день мои руки (точнее руки продавщицы) сами потянулись в магазине к полкам с сигаретами.
Выбрала я не самые дешёвые. Экономить на таком мне казалось неразумным. Не хотелось, чтобы моя квартира и одежда пропиталась запахом условной Примы.
А ещё этой новоприобретённой вредной привычкой почему-то совсем не хотелось ни с кем делиться, даже с внутренним "я" часто случались конфликты. Каким же банальным и тривиальным это всё выглядело: вернулась и вдруг решила полностью поменять свою жизнь. Осталось только волосы отрезать, и я начну собирать своё личное бинго по клише.
Хотя с волосами всё-таки сделать что-то было нужно.
***
В какой-то день мой холодильник вновь потребовал затариться, поэтому стиснув зубы и кошелёк, я вновь засобиралась на улицу. И, честно говоря, смотреть на неё из окна было гораздо приятнее, чем находиться среди каменных джунглей. Да и от запылённого вредными выхлопами воздуха голова откровенно кружилась. Уж не знаю, было ли это психосоматикой или самовнушением, но дома с увлажнителем воздуха дышалось проще.
Радовало, что магазин находился рядом с домом. Да, разумеется, я понимала, что ходить нужно, за неимением других физических нагрузок, так как тренер по танцам на месяц улетела куда-то за границу. Хотя я сама не могла дать никаких гарантий, что вновь принялась бы за тренировки, если бы даже она не уехала. Было совсем не до них.
С полок я сгребала все, что так или иначе могло помочь мне не выходить из дома как можно дольше. В корзину полетели овощи, различные зерновые каши, тушёнка, курица, молочка, яйца, кофе и десяток самых разных шоколадок. От последнего, конечно, легко можно было отказаться, но как выживать без гормона радости, пусть и вызванного искусственно, представлялось с трудом. Ещё руки сами тянулись к пирожным, но здесь я себя остановила. Цены на пирожные кусались.
Я уже зашагала в сторону кассы, чтобы оплатить все покупки, да вдобавок затариться еще одним блоком с сигаретами (ещё один магнит для вытягивания из моего кошелька денег), как пришлось притормозить, когда среди полупустого зала мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Узнать в ней гостя Маши получилось скорее интуитивно, потому что в тот день его лица я так толком и не разглядела, а к нам на кухню этот парень не заходил.
Машкин «гость» на деле оказался чертовски красив. Как будто и не китаец вовсе. Короткие волнистые волосы с чёлкой, спадающей на лоб мягкими кольцами, под которой скрывались большие чёрные глаза, как у оленёнка Бэмби. Нос был прямым и тонким, словно выточенным из мрамора. А тонкие губы даже в спокойном состоянии едва кривились, придавая лицу какое-то презрительное выражение.
Он меня не замечал, будучи полностью увлеченным изучением полок с молочной продукцией. Маша безумно обожала всякие йогурты и сырки и, по-видимому, послала своего «гостя» на штурм магазина. Волосы ему очевидно мешали, потому что каждый раз, когда непослушные пряди падали ему на глаза, он недовольно стискивал зубы и встряхивал головой. Правда этот способ особо не помогал, потому что волосы возвращались в исходное положение каждый раз, как он опускал голову вниз.
Выглядел этот парень, конечно, комично. Шкаф под два метра ростом, выбирающий, какой лучше творожок взять «Тёму» или «Растишку». Остановив свой выбор на «Растишке», он в очередной раз провел рукой по кудрям, зачесывая их назад и меня торкнуло от того, насколько этот жест напоминал Вэй Усяня с его непослушной гривой. Его волосы, пусть и завязанные в хвост, каждый раз лезли тому в глаза. Но он в отличие от Бина никогда по этому поводу не тревожился и раздражался.
По крайней мере, не при мне.
А вот Лань Чжань таким не страдал ни разу. Я в принципе не могла припомнить, чтобы его волосы хотя бы раз выбивались из гладко зачесанной причёски или прибывали в творческом беспорядке. Хотя о чем это я. Слова «Лань Чжань» и «беспорядок» были антонимами.
Я мотнула головой. Вспоминать о людях, оставшихся там, было не самой лучшей идеей.
Невольно на душе становилось гадко.
— Добрый день, — видимо моё присутствие и мотыляние головой всё же не остались незамеченными, потому что сбоку раздался приятный мужской голос. Не шибко низкий, но и не прям мальчишеский. Нормальный. В самый раз, так сказать. — Госпожа Майя, кажется?
— Кто? — переспросила я, тупо глядя на него. Как он оказался рядом так, что я совершенно этого не заметила? Как он вообще меня запомнил, учитывая, что в квартире Маши было достаточно темно.
И как он только что меня назвал?! Госпожа?!
Господи, если бы он был не из Китая, я бы точно заподозрила его в связи с БДСМ практиками!
Оставалось только надеяться, что Маша не настолько глупа, чтобы связываться с извращенцами из других стран. В конце концов, у нас и своих дураков хватало.
— Прошу прощения, — он раздосадованно поморщился. — Никак не запомню, что здесь такие обращения не используются. Вы ведь Майя, да?
— Да, — аккуратно согласилась я, пытаясь судорожно вспомнить, а как, собственно, в Китае обращаются к женщинам сейчас. — А ты Бин?
— Можно сказать и так, — он ухмыльнулся кончиком рта, и я заметила, насколько внимательно он меня рассматривает. Но в этом взгляде надо было отдать ему должное не проскальзывало ни капли похоти. Он сканировал меня словно какую-то любопытную безделушку. Хотя возможно именно такой я для него и была. К Маше-то он небось давно привык.
Хотя, не сказать, чтобы мы с ней сильно отличались. Многие, когда встречали нас двоих впервые, почему-то считали сёстрами.
— Это Маша отправила тебя в магазин?
— Мария? — медленно переспросил он и рассеянно посмотрел в корзину. — Да, она. Без своего сырка перед сном даже уснуть не может, представляете?
О, да. Представляю. Маша всегда перед сном съедала какую-то хрень, и при этом оставалась удивительно стройной. И тот факт, что она отправила Бина штурмовать магазин, не был чем-то сверхъестественным. Но он ведь и сам мог вызваться, верно? Ведь это он жил в чужом доме, а не она.
В груди что-то тревожно заворочалось, когда наши глаза, наконец, встретились. Бин смотрел... Жутко. В его зрачках словно застыл лёд, сквозь который не пробивалось ни единой тёплой эмоции. Он засасывал, заставляя застыть на месте, и не отрываясь, вглядываться в его лицо. В очень красивое лицо с неестественно идеальными чертами.
Наверное, это было чем-то схоже с гипнозом, и только нарастающая боль в области сердца не давала мне отключиться окончательно.
Здесь что-то было не так, но я пока не понимала, что именно. Словно во всем этом был какой-то подвох.
И будто бы заметив перемену в моем настроении, Бин вдруг ярко улыбнулся и наклонил голову вбок, сразу становясь похожим на распушившегося воронёнка.
— Знаете, Майя, Мария через несколько дней наверняка предложит вам это сама, но, тем не менее, мне бы хотелось, чтобы у вас оставалось хотя пару дней на раздумья. Мы с ней едем, — он запнулся, и закатив глаза, потёр двумя пальцами идеально ровные брови. — Прошу меня простить, никак не могу запомнить, кажется в Сочи. И она бы хотела, чтобы вы поехали с ней.
— Боюсь я не смогу, — я с сожалением отрицательно помотала головой. — У меня нет на это денег.
— О, это не проблема! — воскликнул он негромко. — Поездку полностью оплачиваю я.
— Тогда тем более не смогу, — не хватало ещё остаться в должниках у незнакомого мужика.
— Прошу вас, не спешите отказываться, — он сдержанно улыбнулся, а в его глазах блеснуло что-то тёмное. — Для Марии ваше присутствие рядом очень важно. Подумайте, Майя. А через несколько дней дайте ответ.
С этими словами, он, не глядя, закинул в корзинку какую-то невзрачную упаковку с печеньями, и насвистывая неизвестную мне мелодию, пошёл в сторону касс, оставляя меня задумчиво смотреть ему вслед.
Правда опомнилась я быстро, увидев, как недовольно смотрит на меня продавщица, учитывая, что в магазине кроме меня никого не было, а уйти, не рассчитав меня, она не могла. Засуетилась, выкладывая продукты на ленту и параллельно одним глазом подсматривала за Бином. Он быстро рассчитался, шустро отсчитывая наличные, и, подхватив пакеты, направился к выходу.
Я последовала его примеру.
— Ах да, — щёлкнув пальцами, он внезапно обернулся, в то время как я пыталась наилучшим для пакета образом утрамбовать все купленное и ничего не порвать. — Забыл сказать, что у вас отличный китайский.
Я зависла, осмысливая его последнюю фразу. Как назло из набитого пакета вывалилась зелень, а вслед за ней и коробка печенья, схваченная на кассе по скидке.
— Что? Но я не говорю по-китайски, — нахмурившись, пробормотала я и обернулась, но у раздвижных дверей магазина уже никого не было.
Как он успел так быстро свалить?
***
— Маша, я не поняла, что за придурь нёс этот твой Бин?
— Он не мой, — на автомате поправила она меня, а после спохватилась и зарычала не хуже тигрицы на охоте: — А что он нёс?! Когда успел пар-р-ршивец?!
— Мы в магазине с ним пересеклись, — в голову закрались нехорошие подозрения, что Маша на самом деле не собирается ни в какую поездку, и что этот кучерявый красавец-чёрт просто развел меня как первоклассницу. — Он сказал, что ты хочешь на море и чтобы я поехала с вами. Что, получается, набрехал?
В трубке повисло молчание, а после что-то громко свалилось и раздалась приглушенная ругань. Мне оставалось лишь предполагать и надеяться, что это предложение оказалось лишь глупой шуткой, за которую моя замечательная Машка решила этого гада наказать. А швырялась вещами она всегда довольно метко. Особенно в злом состоянии.
— Нет, — спустя минуту тишины глухо отозвалась она. — Не пошутил. Просто сюрприз испортил. Козлина.
— На самом деле, я не знаю, что сказать.
— Скажи, что согласна. Этого будет достаточно.
— У меня нет денег на это, Маша.
— Пфф, — она громко фыркнула в трубку. — Деньги — это ерунда, за них вообще не беспокойся. За всё платит Бин.
— Тогда ещё раз повторяю, что не смогу поехать, — и это было правдой. Как можно было путешествовать за счёт чужого мужика?
— Можешь. Деньги — это минимальная его компенсация мне.
***
Деваться было некуда, пришлось быстро собирать вещи. В чемодан полетело все самое нужное в морском путешествии: ноутбук, всевозможные зарядки, косметичка, средства для гигиены, несколько футболок и шорт, платья. Подумав, я кинула сверху толстовку и широкие светлые джинсы на случай, если наш отдых заведёт нас куда-то не туда. Складной нож и перцовый баллончик оказались надежно спрятаны в складках одежды, — ну так, для подстраховки.
Маша сказала, что поедем мы на машине Бина. Я была против. Незнакомый странный парень, от которого в груди появлялось покалывающее чувство, доверия в виде водителя не внушал. Но Маша ему почему-то доверяла, а значит, на то были весомые причины.
А ещё на моё решение повлиял внезапный приток денежных средств. Причём пришёл он от того, от кого я никак не ожидала его получить.
От отца.
Увидеть его сухое: «Это тебе, дочка. Потрать их, как хочешь», — было почему-то больно. Как будто этими деньгами он пытался договориться с собственной совестью и откупиться от меня. Но, тем не менее, деньги я взяла. Во-первых, они никогда не бывают лишними, а, во-вторых, нужны были мне именно сейчас. В конце концов, я решила видеть в этих деньгах моральную компенсацию. Да, возможно, папа провернул это все за спиной у мамы, но он сделал хотя бы что-то. Я-то думала, что ему совсем нет до меня дела, что он так же, как и мама, и Оля, обижен, но видимо нет.
В любом случае, это лучше, чем равнодушие. Не у каждого находится смелость поговорить после многих лет холодного безразличия.
И у него её не оказалось.
Я хотела набрать ему. Услышать его голос. Мне это, в отличие от него, было нужно. Но я тоже не могла найти в себе смелость, поэтому и решила отложить это до возвращения из поездки.
Бин в самый разгар горячего сезона каким-то чудом умудрился снять две комнаты в каком-то трёхзвездочном отеле в Анапе. И это не могло не вызвать уважения. И подозрения, разумеется, тоже, но я всё ещё верила Маше. Она не могла довериться плохому человеку.
А ещё моя душа требовала хоть каких-то перемен. И наверное, только поэтому я согласилась на предложение Машки, наконец, отрезать красные концы и обновить оттенок волос до красивого светло-карамельного, потому что, а вдруг «конец света, Майя, а ты не накрашена». И плевать, что на конец света мне, собственно-то, плевать.
К тому же, как может девушка войти в новую жизнь со старой причёской?
Но теперь мои волосы выглядели хотя бы не отвратительно, да. Правда лицо с короткими волосами казалось каким-то непривычно кругловатым, но своя прелесть в этой прическе всё-таки была.
А ещё этот оттенок волос чем-то напоминал мой родной, поэтому, наверное, я и согласилась на всю эту авантюру. К тому же на отдых почему-то хотелось ехать
красивой не будучи кикиморой.
Собранный чёрный чемодан рядом с кроватью выглядел как издевка, что в очередной раз мои планы не высовываться пошли коту под хвост. Но были и плюсы. Я никогда спонтанно никуда не выбиралась, вместо этого всегда отдавая предпочтение долгому и тщательному планированию. Этот же опыт был новым.
Бин меня напрягал, но Маша под боком радовала. И пусть мы будем жить в разных номерах, но хотя бы в одной гостинице. Но нужно было отдать должное нашему китайскому гостю, — гостиница была настоящей (я пробила), и номера наши, соответственно, тоже были поставлены на бронь. Так что подставой не пахло, хотя я до последнего не могла избавиться от ощущения, что что-то идёт не так.
Словно всё это было одной сплошной авантюрой. Пиром во время чумы. Я до сих пор не могла примириться с жизнью в реальном мире, и поездка куда-то на моря казалась мне сейчас неуместной, но подругу расстраивать не хотелось. Тем более, она у меня была одна.
Я закинула последнюю вещь в чемодан, — блок сигарет, который «на радостях» чуть не забыла — и оттащила его к двери. Ехать до аэропорта мы должны были на машине Бина.
И откуда только взял?
На этот вопрос Маша ответила, что машина принадлежит ему, и этот ответ вновь породил у меня несколько вопросов. Почему он живёт у Маши, если у него есть деньги? Зачем он переехал к ней? Ни за что не поверю, что он (или она) считают это нормой, пусть даже он и иностранец.
Но эту тему пока что поднимать я не стала. А вот после отдыха — очень даже может быть. Нет, я не собиралась навязывать ей свою точку зрения, просто хотела, чтобы она объяснила мне свою.
Вылеты утром, на мой взгляд, являлись жёстким издевательством над людьми. Особенно, если ещё и аэропорт находился неблизко. Часы уже пробили пять утра, а я до сих пор не сидела в машине. Хотя вылет нашего самолёта был уже через три часа.
Какие садисты придумали вылеты в восемь утра? Из аэропорта, до которого в принципе нужно было ехать час или больше? Да ещё и прибыть туда, как минимум, за два часа до вылета. Ещё и проснуться, и позавтракать, и проверить, что ты на самом деле взял всё-всё-всё и ничего не забыл.
Лежащий рядом телефон пикнул, высвечивая долгожданное сообщение.
«Мы на месте. Спускайся».
Я в последний раз обошла всю квартиру, надеясь, что ничего не забыла. Вилка телевизора выдернута из розетки, все конфорки на плите выключены, абсолютно пустой холодильник отключен, вода из крана не течет, свет везде потушен.
Аккуратно прикрыла за собой дверь и три раза провернула ключ. Взгляд сам собой упал на брелок в виде белого зайчонка с красной ленточкой на шее. Я до сих пор не могла вспомнить, откуда он у меня вообще взялся.
Но, по всей видимости, эта информация не была такой уж и нужной, раз мой мозг не решил её запомнить и отложить в раздел «важное».
Машина у Бина была чёрной и большой. И дорогой даже на вид, и я в очередной раз задумалась, почему он живёт с Машей, а не она с ним. У этого типа очевидно водились деньги. Причём немаленькие, судя по машине и его возможностям свозить сразу двоих девушек (одну практически незнакомую) в отпуск. Поэтому вывод из этого всего напрашивался лишь один — это Маша отказалась к нему переезжать, а легенду с затопленной общагой придумала специально для меня, потому что стеснялась сказать мне правду после стольких лет отнекиваний от отношений.
Но я не собиралась её осуждать. В конце концов, она была слишком хороша для того, чтобы находиться одной. Правда её реакция меня все ещё напрягала, но возможно она просто не привыкла демонстрировать свой новый статус кому бы то ни было.
На улице уже было светло, но всё ещё довольно свежо. Нежно-голубое небо рваными линиями расчеркивали редкие облака, а на траве переливающимися алмазами блестела роса. Я глубоко вдохнула влажный воздух, до сих пор отдающий ночной прохладой, и прикрыла глаза. Сейчас он даже не казался таким запылённым, как обычно.
Я стащила чемодан со ступенек, игнорируя издевательски протянутую руку Бина. Почему издевательски? Потому что помощь нельзя предлагать так, словно ты слабое создание, которому делают огромное королевское одолжение.
Но, казалось, для Бина моя реакция совсем не стала неожиданностью, он лишь тонко ухмыльнулся и открыл багажник. Свою помощь с тем, чтобы положить чемодан в багажник, он уже предлагать не стал.
Я здорово удивилась, когда увидела, что сел Бин на переднее пассажирское сидение. Я ожидала, что за вести машину будет именно он, но за рулем уже сидела Машка, которая только полгода назад получила права (сама, между прочим!) и нервно била пальцами по рулю. Заметив меня, она слабо улыбнулась и кивнула.
— Ты слишком расстроена для той, кто вообще-то едет на отдых, — заметила я, а Маша многозначительно промолчала.
— На самом деле, Мария счастлива, — ответил за неё Бин, довольно улыбаясь одним уголком рта. — Просто до сих пор не может в своё счастье поверить.
Маша вновь промолчала, и это уже не могло не остаться незамеченным. Она вообще не выглядела как человек, который едет отдыхать.
— Маша, у тебя что-то случилось? Неужели наша поездка отменилась, а вы просто боитесь мне об этом сказать? Так это не страшно, не так уж я и хотела в этот отпуск.
— Нет, все нормально, — наконец-то, Маша оттаяла. Ни на меня, ни на Бина она не смотрела. — Просто не выспалась.
С этими словами она завела мотор и ловко выехала с парковки.
Мы ехали в тишине. Маша молчала, с Бином заводить разговор у меня не было никакого желания, потому что этот парень даже сейчас вызывал какие-то неясные чувства внутри, и я не понимала как Маша могла с ним связаться. Честно говоря, они даже не очень-то походили на людей, которые встречаются. И если в
симпатию какие-то чувства Бина я еще могла поверить, то Маша относилась к нему как-то уж слишком настороженно. Словно не знала, чего от него ожидать. Но возможно мое восприятие было в корне неверным, потому что Маша в принципе не была человеком, способным на открытое выражение эмоций.
Но Бин меня… Напрягал.
И дело было не в том, что он иностранец, учитывая, что до недавних пор я и сама по сути считалась иностранкой (даже иномирянкой), правда об этом никто не знал. Было в нем что-то… Неправильное. То, как он смотрел, словно все вокруг были недостойны даже дышать с ним одним воздухом, двигался, невероятно грациозно и плавно, словно хищник, высматривающий себе добычу, презрительно поджимал губы. Но к Маше он относился по-особенному, на Машу он смотрел по-особенному: как-то излишне
плотоядно неправильно, так, словно она его собственность, но это было заметно лишь тогда, когда Бин считал, что на него никто не смотрит.
И это всё, не считая его удивительно привлекательной внешности. Людей с такой идеальной внешностью в своей жизни я практически не встречала. По крайней мере, не здесь.
Появлялись пугающие мысли.
И лишь поэтому за ним стоило понаблюдать.
Я впервые пожалела о том, что больше не обладаю никакими силами. Так хотя бы появился шанс чувствовать себя более уверенной, если этот парень был не совсем нормальным. Но я даже не знала, как об это спросить. Ну, вряд ли же Маша знала о чем-то таком, ведь так? А если бы и знала, то сказала бы, правда?
Момент, из-за которого подруге пришлось резко ударить по тормозам, я благополучно упустила и из-за чего почти впечаталась лицом в её сидение, благо, что успела выставить вперёд руки, а иначе без сломанного носа не обошлось бы.
— Твою мать! — не сдержавшись, выругалась я. Сколько раз обещала себе пристегиваться, но в очередной раз пренебрегла безопасностью ради комфорта. Всё-таки ремень здорово сковывал движения.
Но в следующий раз пристегнусь уже точно.
Обещаю.
— Что стряслось? Почему ты остановилась?
— Там собака на дорогу выскочила, — дрожащим голосом пробормотала Маша. — Да и к тому же у нас что-то под капотом дымится. Надо проверить.
— Замечательно, а автомастерские здесь поблизости где-нибудь есть? Или, может быть, ты разбираешься?
— Я могу посмотреть, — нерешительно пробормотала она и посмотрела на Бина.
— Конечно, любовь моя, — с загадочной улыбкой кивнул он ей и вышел из машины, а Маша недовольно поморщилась.
— Сколько раз просила не называть меня так, — проворчала она, но её щёки предательски порозовели.
Они оба выглядели слишком спокойными для тех, кто опаздывал в аэропорт. И их настроение почему-то передалось и мне. Нервничать перехотелось. Подумав, я выползла следом за Бином. Хотелось хотя бы чуть-чуть, но прощупать его, прежде, чем мы все приземлимся в Сочи.
— Майя, я прошу тебя, будь осторожнее, — напоследок услышала я от Маши, но подумала, что она говорит о том, чтобы я не отходила от машины слишком далеко, поэтому лишь кивнула.
Бин открыл капот и отошёл от машины на несколько шагов, будто бы ремонт его нисколько не касался. Хотя, возможно, он просто не умел ремонтировать технику. По этой же причине он и за руль не сел.
Ведь откуда ему знать, как работают машины, не так ли?
— И как ты думаешь, сколько времени это всё займёт?
— Столько, сколько требуется, — равнодушно отозвался он, даже не глянув в мою сторону. Словно меня здесь не было. Словно я была для него пустым местом.
И откуда, спрашивается, столько гонора?
— Разве у тебя нет хоть каких-нибудь предположений? Эта машина принадлежит тебе, и ты ничего не знаешь о поломках такого типа?
— Эта машина принадлежит Марии, — терпеливо ответил Бин, поправляя рукава чёрной шёлковой рубашки. Он был первым человеком, которого я видела в такого рода одежде и которому такой образ неожиданно шёл. — И предугадывая ваши следующие вопросы, нет, я в машинах не разбираюсь и водить не умею. И купил я ей автомобиль, потому что могу, ясно? — после последней фразы он посмотрел прямо на меня, отчего я отшатнулась.
Мне показалось или его глаза сверкнули?
В груди вновь кольнуло, но на этот раз гораздо ощутимее. Я ойкнула и приложила ладонь к месту, которое болело, а когда вновь подняла взгляд на Бина, то увидела, что больше он на меня не смотрит.
Да уж, к разговорам этот парень явно не был готов, но сдаваться после одной попытки было бы глупым, учитывая, что на кону стояло благополучие Маши, поэтому я решила попробовать ещё раз, но уже чуть позднее. В состоянии алкогольного опьянения люди были гораздо больше расположены к беседе.
Я повернулась к машине и увидела, что подруга действительно открыла капот и что-то там внимательно рассматривает, и мешать ей не хотелось. Чем быстрее она разберется с поломкой, тем быстрее мы поедем.
Мы застряли прямо посреди трассы, окруженной лесом. Машин на дороге было немного, но, тем не менее, ни одна не остановилась, чтобы помочь. Но это было неудивительно, ведь у каждого имелась куча дел. Да и к тому же мы не выглядели как люди, нуждающиеся в помощи.
Я отошла к деревьям, продолжая осматривать местность. Под ногами красиво переливалась трава, но я чувствовала, как мои тряпочные кроссовки потихоньку начинают промокать. Я задрала голову вверх, к небу. Солнце уже не казалось таким мягким и ласковым. Оно начинало слепить.
Пытаясь найти тень, я зашла дальше в лес и облокотилась о первую попавшуюся сосну. Здесь вообще были только сосны, исполинами возвышающиеся над ещё сыроватой после нескольких дней дождей землёй. Дерево казалось прохладным и влажным и оттого очень приятным.
Оно казалось родным.
Когда сзади раздались тихие лёгкие шаги, я не обернулась, подумав, что за мной пришла Маша, желающая сообщить мне, что с поломкой покончено и что можно ехать. И это стало моей самой главной ошибкой.
Меня словно щенка отодрали от дерева, а затем пространство перед глазами зарябило и засияло, и в какой-то момент я увидела, что природа вокруг вдруг приобрела очертания порванного полотна. А потом я успела ощутить лишь сильный толчок в спину, а затем воздух в легких выбило от того, с какой силой я приложилась затылком о землю.
Хорошо, что не физиономией, конечно. Спину прострелило острой болью и мне оставалось лишь надеяться, что я ничего себе не сломала. В сантиметре от меня грохнулся чемодан, чудом не задев лица.
Небо было тёмно-серым.
