Мы должны смириться с конечным разочарованием, но никогда не терять бесконечной надежды
Мартин Лютер Кинг-младший
Вэй Усянь чувствовал: в какой-то момент он сошёл с ума. Спустя столько лет одиночества он наконец-то это понял.
В какой момент его абсолютно перестали волновать другие люди? Когда он стал считать их не более, чем пылью под подошвой сапог? Когда помощь людям, к которой он всегда стремился и считал целью своего существования, стала совершенно неважной для него.
Когда это случилось?
Сразу же после
её гибели? Или несколькими годами позднее? Или когда
её тело на его глазах превратилось в пепел, из которого нельзя ничего сотворить-возродить-пробудить? Или когда он потерял надежду вернуть
её обратно?
Когда?
Он не знал, но понимал кое-что: что-то внутри него умерло, когда
она заслонила его собой. Пусть непроизвольно и неспециально, но
она забрала смерть, предназначенную ему. Встала перед ним, заслонила собой и поплатилась за это.
Как он мог спокойно жить после этого? Правильно, никак.
Когда в его сердце проснулась симпатия к его великолепной молодой госпоже, Вэй Усянь точно никогда бы не сказал. При первой встрече? Да нет же. При второй? Может быть, но, наверное, нет. Или это произошло после какого-то события? Вполне возможно. Вот только после какого?
Их ведь было так много...
Но сейчас это уже стало совсем неважным. Вэй Усянь просто знал, что
она зацепила его. Заставила себя заметить, даже если совсем не хотела этого. Но ведь
её было сложно не заметить.
Она была слишком... Шикарной. Статной, уверенной, с широкой и милой, но не приторной улыбкой.
Она никогда не старалась кому-то понравиться и именно поэтому делала это со многими. Совершала поступки бездумные, а порой и глупые, но горячие и самоотверженные.
А ещё
она...
Она всегда была сильной. От
её силы в прямом смысле захватывало дух. Эта сила чувствовалась во всём. В манере держаться, в низком уверенном голосе, во взгляде, в особенной манере держать меч.
В
её огне.
Вэй Усянь улыбнулся. Слабо, но искренне.
Она всегда была огнём. Свободным и неудержимым.
В отличие от... Да.
Он перевёл взгляд на то недоразумение, что сейчас находилось почти на грани обморока из-за его очередной марионетки.
Эта девчонка такой не была.
Слабая.
Поэтому он и не закончил начатое, потому что
она всё равно не явилась во второй раз. К тому же, он ещё и пожалел. Впервые за долгое время. Вспомнил о
ней и пожалел очевидно слишком слабое существо, пусть и слишком дерзкое.
Украсть, а потом даже не извиниться за это. Да ещё и хамить столь открыто. Сюэ Ян тогда еле сдержался, а ведь вздумай он отомстить, Вэй Усянь даже мешать бы не стал. Отошёл бы в сторону и всё. Потому что эта девчонка действительно была виновата.
Эта госпожа Майя, чужеземка, с которой он случайно столкнулся, почему-то смотрела на него как на безумца. С неверием и почему-то с обидой. Так, словно бы он предал лично её.
Наверное, наивно надеялась, что это может как-то повлиять на него, воззвать к совести или к чему-то такому, на что он уже давно не был способен.
Не сказать, чтобы это сильно тронуло, но внутри что-то шевельнулось. Что-то давно забытое.
Так однажды на него смотрела
она. Когда узнала, что он ступил на тёмный путь. Правда тогда
она быстро взяла себя в руки и не стала читать ему нотации, но это не помешало ему ощутить себя предателем. Как
её касался его выбор? Он боялся думать, но, может быть,
она беспокоилась за него? За него, безродного парня, имеющего за пазухой лишь талант и ворох проблем, казалось, никогда от него не отстающих.
Но
она правда переживала. Он читал это в
её глазах — голубых и ясных как летнее небо, но в тот момент затянувшихся грозовыми тучами.
Она переживала тяжёлые времена, но все равно не сгибалась, даже когда на неё навалилось столько ужасного.
Стойкая. Даже слишком.
Ему на мгновение показалось, что в лице этой чужачки он на один миг увидел
её.
Она бы точно не одобрила его поведение.
Она бы никогда не одобрила то, что он натравил нечисть на беззащитного человека, пусть даже этот человек и взял чужое.
Что бы
она ему сказала? Вряд ли что-то хорошее. Скорее окончательно разочаровалась бы. И была бы полностью права.
А что бы
она сказала, узнав, что он сделал это ещё раз, полагая, что это поможет ему своими глазами вновь увидеть
её. И что он совершенно точно не раскаивается в этом поступке. В конце концов, он уже слишком давно не был святым.
Вэй Усянь был уверен,
она бы ударила его. И не один раз. И не понарошку, а со всей силы.
Он бы даже мешать не стал. Честно.
И не то чтобы эта девчонка перед ним была сильно важна, нет. Но она оказалась неподалеку от места с высоким выбросом светлой энергии. Это было
подозрительным.
Когда-то Вэй Усянь дал себе обещание, что больше не будет верить...
...но почему-то в этот раз очень хотел его нарушить.
***
Я чувствовала, что сошла с ума, потому что после произошедшего все-таки решила сбежать, словно преступник с места преступления. Сбежать при первой же возможности, пользуясь человеческой слабостью неукротимых думать, будто бы нависшая опасность имеет какую-то власть над человеком, которому абсолютно нечего терять.
Можно было смело дать голову на отсечение, — эти двое, несмотря на своеобразное «разрешение», не думали всерьёз о том, что можно решиться на побег сразу же после приличной такой психологической трёпки. А я решилась. Причём тут же, как только вернулась в свою комнату. Не теряя времени.
Разумеется, я не собиралась слушать их или понимать, потому что так и не смогла до конца разобраться, что творится в их воспаленных мозгах.
Зачем я понадобилась этим двум психам? Этот вопрос оставался открытым.
Разумеется, можно было предположить, что Вэй Усянь что-то заподозрил, но он просто не мог так грубо повести себя со своим
другом приятелем. По крайней мере, в это верить мне пока хотелось.
Хотя я уже не знала, во что мне верить, и поэтому пока что решила не думать больше необходимого, а остановиться на одном по-настоящему насущном вопросе.
Чемодан.
С ним прощаться было больно, но он, так или иначе, привлекал ненужное внимание.
Мне нужно было его оставить. Нужно.
Но я не могла.
Дура. Сентиментальная дура, рискующая шкурой из-за глупой привязанности
к вещи. Но в этой вещи находилась моя жизнь. В ней была техника, которой не могло быть в этом времени. Одежда, не свойственная людям этого времени. В конце концов, вся моя оставшаяся еда была в обертке, которой здесь ещё не существовало и существовать не могло.
Выйти через дверь было можно, но опасно. Это обещало обернуться лишними неприятностями, если меня заметит «не тот человек». Оставалось окно, но и в этом варианте была загвоздка. Разумеется, я могла вылезти из него посреди белого дня и очень удивить местное население, однако после такого перфоманса не стать незаметной было невозможно.
Поэтому этот вариант я тут же отмела. Он был хорош для какой-то комедии, к которой, к сожалению, моя жизнь не относилась.
А ведь всё начиналось так хорошо...
Вэй Усянь в какой-то момент все-таки отозвал своего мёртвого питомца, а я стояла ровно, словно ледяная статуя, и даже не думала пошевелиться, будто бы боясь, что любое неверное движение может попросту спровоцировать его на так и не совершенную атаку. Потому что в то, что всё закончилось так просто, не верилось. Но, тем не менее, мертвец, ведомый едва заметными движениями чужих пальцев, отошёл. Но опускать меч я даже не думала, хотя умом понимала, что он мне не поможет. Против Суйбяня, висевшего на поясе Вэй Усяня, и Чэньцин, у меня с этой ржавой железкой в одной руке и крепко прижатом к телу ханьфу в другой, не было никаких шансов.
Но Вэй Усянь носил Суйбянь, — вот что я заметила. Это означало, что его ядро до сих пор было при нём. Наверное... Когда у него не было ядра, он не носил меча, потому что понимал, что в любом противостоянии с более-менее опытным заклинателем он будет тем, кто слабее. По крайней мере, если придётся использовать Суйбянь.
Я смотрела на то, как он неспешно убирает Чэньцин за пояс и направляется ко мне, и не могла заставить себя отвернуться, хотя внутри все вопило о том, что так только хуже. Так я словно бросала ему вызов, с которым не имела никаких сил справиться.
Хищникам нельзя смотреть в глаза, они от этого лишь звереют.
Сюэ Яна я не видела, но это не значило, что он не тёрся где-то поблизости.
— Не сработало... — пробормотал он, глядя мне прямо в глаза, и я увидела в них секундный проблеск усталости перед тем, как они вновь остекленели, скрывая любой намёк на эмоции живого человека.
Он сам был не живее мертвеца, которого призвал.
— Зачем? — будто бы со стороны я услышала свой голос — поразительно спокойный для человека, у которого внутри бушевала настоящая буря.
— Тебе не понять, поэтому для твоего же блага лучше просто забыть, — отозвался он таким тоном, будто бы говорил с ребёнком.
— Забыть, что ты уже во второй раз пытался меня убить?
— Если бы я хотел тебя убить, то, поверь, мне для этого не понадобились бы помощники, — на его губы легла улыбка — лёгкая, и оттого жуткая. — Есть очень много способов лишить человека жизни, не обращаясь к помощи мёртвых. Кинжал, меч, верёвка, руки. Ещё есть яды, но это затратнее по времени, — он говорил об убийстве, как о прогнозе погоды, а я даже не находила в себе сил удивиться. Очевидно, за время моего отсутствия здесь что-то очень сильно(!) успело пойти не так, правда до причин я до сих не докопалась. Но я знала одно: хочу сбежать уйти. Спрятаться так, чтобы никто не нашёл.
А ещё лучше вернуться обратно.
Это желание было довольно инфантильным, потому что бежать мне было некуда. Я была взрослым человеком, на котором когда-то висел целый клан. И, к сожалению, я не могла просто уйти, куда вздумается. Мне нужны были средства для существования, дом, люди для какой-никакой, но коммуникации.
К тому же у меня не было ничего для жизни бродячего заклинателя. Даже слабенького ядра. Были непонятного рода способности, которые даже работать как следует не хотели.
Чем я могла заниматься в этом мире теперь? Зачем Маша вместе со своим Бином решила отправить меня сюда?
Я прикрыла глаза и сделала шаг назад, но, разумеется, тут же оступилась (классика всех женских романов), и замахала руками в поисках того, за что могла бы зацепиться. Но, удивительно, свалиться мне не дала ладонь, ещё несколько минут назад желавшая навредить.
Вэй Усянь небрежно схватил меня за лацканы ханьфу и тут же отпустил, как только удостоверился, что я твёрдо стою на ногах.
Казалось, даже касаться меня ему было неприятно, поэтому я не стала говорить ему «спасибо» за помощь. Обойдётся.
Но кивнуть кивнула. Так... На всякий случай.
Подняла упавшее на землю новое ханьфу, которое, впрочем, уже не выглядело таким новым, и выжидающе уставилась на него. Я уже почти смирилась, что ответа на свой вопрос так и не услышу, но почему-то не могла просто уйти. Может быть, просто подсознательно боялась поворачиваться к нему спиной, а, может быть, несмотря на всё произошедшее до сих пор пыталась понять.
Прошу заметить, не простить, а понять. Только и всего.
— И почему ты не уходишь, госпожа Майя? — будто бы прочитав мои мысли, с тонкой усмешкой поинтересовался он.
— А ты позволишь мне? — в тон ему отозвалась я и внутренне приготовилась к непредсказуемой реакции. Но её не последовало. Вэй Усянь пожал плечами и бросил равнодушное:
— Иди.
— Так просто?
— Разумеется. Я узнал ответ на свой вопрос.
— Он тебя устроил? — я не понимала, почему продолжаю этот бессмысленный разговор, когда как мне нужно было бежать от этого человека со всех ног.
Он поморщился, а в его глазах вспыхнули алые всполохи.
— Тебя это не касается, — отрезал он, недовольно дёргая уголком губы. — Иди, пока я не передумал.
— Действительно, чего это я, — на то чтобы удержать лицо уходили последние крохи порядком потоптанного собственного достоинства, но не сказать следующую фразу было выше моих сил. — Не ожидала чего-то подобного от тебя, Вэй Усянь.
Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Более того, он даже бровью не повел, когда услышал имя, которое мне не называл, и это дало мне надежду на то, что он не понял.
Я уже повернулась, чтобы уйти, но услышала резкий недовольный голос Сюэ Яна.
— И что, учитель, неужели мы так просто отпустим её?
Я сжала зубы, чтобы не бросить в ответ очередную колкость этому несносному мальчишке. В конце концов, он все ещё был слишком злопамятным, и никакой Вэй Усянь не мог вытравить из него это качество. Тем более, и сам Вэй Усянь похоже теперь тоже стал точно таким же.
Разумеется, я не хотела показаться слабой, ожидая повторного позволения уйти, и лишь поэтому не стала задерживаться. Но вперёд пошла несколько медленнее, чем планировала. Не хотелось доставлять им удовольствие думать, будто бы я боюсь их настолько сильно.
— Пусть идёт, — услышала я абсолютно спокойный голос Вэй Усянь, отозвавшийся сотнями мурашек, пробежавших по холодной вспотевшей коже.
— Не сработало?
Ответа я не услышала, а может быть его просто не было. Или я отошла слишком далеко, но я шла и не чувствовала, что иду куда-то, где безопасно. Мне казалось, что из-за любого дерева, из-под любого куста на меня вылетит очередная тварь, являющаяся капризом двух наполовину (или нет) обезумевших тёмных заклинателей. Ту ржавую железку я так и не выпустила из рук, пусть она и была бесполезной, но с ней казалось спокойнее.
Выкинула только на входе в город. Она казалась неподходящей для чужачки вроде меня, как, по-видимому, и мои шалые глаза, но они хотя бы не несли в себе никакой опасности для окружающих.
В гостинице было шумно, но моё появление оказалось незамеченным. Я быстро прошмыгнула к себе в комнату и заперла дверь. И на всякий случай подперла её сундуком, который в обычной жизни вряд ли бы когда-то сумела поднять.
Только в этот момент я, наконец, ощутила безопасность, пусть и совершенно призрачную. Все эмоции, которые я до этого тщательно сдерживала, хлынули бешеными потоками, прорвавшими выстроенные психикой плотины. Я села на кровать и разревелась, падая лицом в помятое, в то самое неновое, уже побывавшее на земле ханьфу, позволяя всему накопившемуся стрессу выйти самым безобидным образом.
Я плакала тихо, зажимая тканью нос, чтобы никто, даже ненароком, не мог услышать моего позорного шмыганья.
Я не понимала, чего добивались эти двое, но после сегодняшнего представления стало ясно, что меня выбрали местной грушей для битья, и не сказать, чтобы эта роль меня устраивала. Не понимала их мотивов, но даже они не оправдали бы их. В конечном итоге, дело касалось моей жизни, над которой уже во второй раз пытались провести какой-то эксперимент.
Но теперь точно надо было бежать, ведь даже в пирамиде Маслоу после основополагающих физиологических потребностей шла потребность в безопасности.
А это место, как и люди, здесь её определённо не обещали. Поэтому я решила уйти. Уйти, пока не стало слишком поздно, потому что на Вэй Усяня — осознавать это было горько — полагаться нельзя. Не было никаких гарантий, что он не передумает, не придумает что-то ещё, или что его верный ученик Сюэ Ян не решит свести со мной счеты или поставить «на место».
Однако было глупо постоянно ныть и жаловаться на жизнь, раз я снова оказалась здесь, нужно было действовать.
И если раньше мой побег мог вызвать ненужные вопросы, то теперь он выглядел так, будто бы я просто опасаюсь за свою жизнь. Но, на самом деле, именно так оно и было.
Кто его знает, о чём думали эти два
психа товарища?
Я оставила чемодан у выхода и выглянула в окно. Людей, спешащих по своим делам и просто прогуливающихся по улочкам, было много. Даже слишком. Поэтому сейчас выходить было рано. Лучше всего сделать это ближе к вечеру, но до отбоя, потому что потом, даже будь я самим императором, на территорию Гусу меня никто не пустит.
К тому же в сумерках вечера мой багаж не так сильно бросался в глаза, а значит можно было потерпеть.
Я вновь достала из кармана штанов пачку сигарет, уже наполовину опустевшую (настолько меня выбила из колеи произошедшая утром ситуация), и закурила. Запах дыма после выкуренных пяти сигарет и отсутствия нормальной вентиляции, казалось, начинал въедаться в мои вещи. Но меня это не смущало. Было бы славно, если бы оказалось, что этот запах способен отпугнуть не только противных людей с тонким обонянием, но и слабую нечисть.
Правда голова уже чуть кружилась, но это не должно было стать слишком неприятной проблемой.
Дождавшись первых признаков заката солнца, я засобиралась на порядком опустевшую улицу. Правда сначала переоделась в своё
неновое ханьфу, чтобы выглядеть хоть сколько-нибудь прилично. Оно выглядело довольно уставшим, но, тем не менее, приличнее, чем старое. Осторожно выглянула в коридор, и убедившись, что он пуст, вышла из комнаты, прижимая громоздкий чемодан к ноге.
Да, я так и не смогла оставить его здесь. И поэтому была просто обязана сделать все, чтобы он хотя бы не привлекал к себе ненужного внимания.
Прокралась мимо холла, перед этим напоровшись лишь на одного дядьку, и то довольно поддатого, и вышла на улицу, вдыхая полной грудью нагревшийся за день воздух. Переложила чемодан в правую руку, потому что левая уже успела порядком устать, и степенно пошла в ту сторону, где вроде бы находились Облачные Глубины.
Если память меня не подводила, конечно.
Домики в Цайи, во все времена выглядевшие идеальными, словно были кукольными, всегда имели для меня какое-то особенное значение, и я никогда до конца не понимала почему. Эта территория ведь не была домом. Здесь никогда не происходило чего-то очень важного, но отчего-то моё сердце замирало каждый раз, когда я оказывалась на этой земле.
Здесь было спокойно, несмотря на то, что сам клан Гусу Лань никогда не располагал достаточной свободой для своих обитателей.
Честно говоря, я не знала, что скажу Лань Сюин. Не знала, о чём буду её просить. Просто хотела подумать о будущем, находясь в
безопасности. И мне очень хотелось верить, что она даст мне эту возможность. Выделит койку-место в любом свободном домике и позволит выспаться, выдохнуть, собраться с мыслями.
Удерживать ровное дыхание выходило всё сложнее, когда знакомые каменные ворота, выделяющиеся серым пятном в этой утопающей в зелени местности, становились все ближе. Когда-то я уже была здесь и все закончилось
отвратительно не очень хорошо. Какие у меня были гарантии, что в этот раз все сложится иначе?
Их не было.
Я подошла к огромным пустым воротам, отмечая, как картинка перед глазами сделалась рябой, словно в старом телевизоре. Никого из часовых поблизости не наблюдалось, и дальше я не могла пройти при всем своём желании. Барьер был активирован и никто без жетона или опознавательной вязи на одежде не мог пройти через него. По крайней мере, этим путем.
Разумеется, будь здесь человек, ничуть не разбирающийся в совершенствовании, и попытайся он пройти через барьер, все закончилось бы грустно. Нет, никто не умер бы, но без синяков он бы точно не ушёл. Подобные барьеры людей, без текущей в каналах ци, обычно просто отталкивают, больно осведомляя, что без соответствующего разрешения дальше хода нет.
Я лишних синяков на теле не хотела и именно поэтому подняла с земли крохотный камушек и запустила его прямиком в арку. Получилось удивительно метко. Она ожидаемо отзеркалила посторонний предмет.
Теперь мне стоило лишь дождаться, когда любой дежурный спустится вниз, чтобы проверить возникшие помехи. Оставалось только надеться, чтобы спустившийся оказался кем-то адекватным, а не Лань Цижэнем, к примеру. В этом случае даже Сюэ Ян будет лучше.
Чтобы не привлекать к себе даже случайного внимания, я отошла в сторону, сходя с «главной» дороги и скрываясь в тени. Ведь если сюда действительно спустится Старик, то проще будет попросту сбежать.
Минуты тянулись так долго, что в какой-то момент я уже начала сомневаться, что кто-то из гусуланьцев решит спуститься, но как только эти мысли появились в моей голове, на лестнице раздались тихие шаги, а затем я увидела и их обладательницу.
Ею оказалась молодая девчонка, едва достигшая возраста нашего привычного совершеннолетия, но оттого не менее серьёзная. Высокая и тонкая, в элегантных, кипенно-белых «похоронных» одеждах, она строго смотрела по сторонам, выискивая того, кто посмел нарушить режим клана. Одну руку она держала на собственном мече, готовая в любой момент начать обороняться, а в другой держала подсвечивающий дорогу небольшой фонарь.
Увидев меня, её брови подпрыгнули вверх, выдавая удивление и интерес, но она быстро взяла себя в руки и её лицо приобрело чрезвычайно знакомое беспристрастное выражение.
Боже мой, какими предсказуемыми были эти люди...
— Вам нужна какая-то помощь, госпожа? — её тонкий голос чем-то напоминал перезвон колокольчиков, но меч в ножнах не давал обмануться. Эта девочка, как и все гусуланьцы скорее всего была необычайно сильна.
— Лань Сюин, — просто отозвалась я, как будто одно это имя все объясняло. — Я могу её увидеть?
— Вам нужна учитель Лань? — её и без того внимательный взгляд стал её пронзительнее. Возможно, не стоило начинать так резко, но у меня просто не было лишнего времени на расшаркивания. Скоро должен быть отбой.
— Да-да, она, — я нетерпеливо постучала ногой по земле, потому что оказаться на безопасной территории хотелось как никогда быстро. — Так что? Позовёте или нет?
— До отбоя осталось совсем немного времени.
В её глазах промелькнуло что-то похожее на недовольство, но после Вэй Усяня и его выкидонов надавить на мою совесть стало гораздо сложнее, поэтому я только пожала плечами и спокойно произнесла:
— Это слишком важный вопрос, чтобы откладывать его до утра.
— Как мне вас представить? — она тяжело вздохнула, и вздох этот доказал, что это было согласием. Может, она и хотела узнать цель моего визита, но любопытство вроде как тоже было под запретом.
— Скажите, что пришла её знакомая из далёкого прошлого, которую она когда-то оклеветала.
После этих слов в глазах девчонки, казалось бы, довольно сдержанной и воспитанной, молнией сверкнул острый блеск, и она, явно не справившись с собственными эмоциями, гневно процедила:
— Клеветать запрещено! Учитель Лань никогда бы так не поступила! Она слишком порядочна и учтива даже с теми, кто этого совершенно не заслуживает!
Я с интересом наклонила голову вбок. Неужели спустя столько лет нашёлся представитель клана Лань, не испугавшийся продемонстрировать истинные эмоции?
— Ну да, ну да, — снисходительной усмешки сдержать не удалось. — Но, тем не менее, будьте так любезны, передать ей послание именно в такой формулировке. Уверяю вас, она всё поймет.
Если обладает хорошей памятью, конечно.
Девчонка, слегка нахмурив тёмные брови, кивнула и, словно издеваясь, медленно направилась обратно к барьеру (искренне захотелось пожелать ей быть порасторопнее, но сейчас эта грубость могла навредить). И если бы Лани не были так благопорядочно воспитаны, я бы решила, что она солгала, лишь бы я от неё отстала. Хотя, кто его знает, возможно спустя пятнадцать лет их правила всё же ослабли. Либо же в них появились лазейки.
Зажмурившись, я прислонилась к дереву, около которого стояла. С одной стороны, то, что Лань Сюин все ещё жила в Облачных Глубинах и преподавала, — было замечательно. Но с другой стороны... Никто не давал мне гарантий, что она может мне помочь. Что она захочет мне помочь. Наверное, глупо было давить на её чувство вины, которое я когда-то пыталась заставить её отпустить.
Тогда меня никто за язык не тянул, и я могла иметь в её лице некоего должника. Но не стала. Настолько хотела отпустить. А теперь мало того, что планировала попасть на территорию, на которую когда-то зарекалась больше никогда не заходить, так ещё и использовала для этого не самые честные и порядочные методы.
И я не знала, что буду делать, если Лань Сюин решит меня проигнорировать. Разве что попросить позвать Лань Чжаня?
Но, нет, о таком даже фантазировать не стоило.
Я открыла глаза, внимательно прислушиваясь к вечерним звукам дикой природы. Даже спустя столько лет, я могла узнать её поступь. Аккуратную и практически неслышную, несмотря на высокий рост.
— Ну, здравствуй, госпожа Лань, — я улыбнулась, рассматривая красивое лицо, которое совсем не тронуло время, и распахнула руки так, словно хотела обнять её. — Давно не виделись, правда?
