Когда не знаешь, что сказать, говори правду.
Марк Твен
Почти всегда время беспощадно. Оно не жалеет никого, даже тех, кто вкладывает в свою внешность огромные деньги и усилия, терпит ужасную боль ради того, чтобы иметь возможность посоревноваться с теми, кто помоложе и чтобы как можно позже услышать в свой адрес отчего-то обидное для многих «женщина». Мало кто умеет стареть достойно, с благодарностью принимая все морщины, как мудрость прожитых лет.
Честно говоря, я стареть боялась и всегда очень болезненно воспринимала даже безобидные мешки под глазами после бессонной ночи.
А Лань Сюин вот не поменялась совершенно. Вроде как. Так мне показалось при первом взгляде. Ни одной появившейся морщинки, ни одного седого волоса, ни одного лишнего килограмма веса. Но, что удивительно, такой расклад меня тоже здорово напрягал. Девушка напротив казалась будто бы мумифицированной, застывшей во времени статуей без единого изъяна.
Разве вампиры во всех книжках не описывались именно так?
Но, с другой стороны, отсутствие какого-либо отпечатка на её лице означало, что жизнь её не была омрачена проблемами. Это ли не самое настоящее благо — не знать плохого? Ведь иногда отсутствие плохого и значит жить хорошо.
Я кивнула сама себе и тихо отхлебнула горячий чай, тут же раскрывшийся во рту знакомой горечью.
Лань Сюин молчала и вроде бы даже не смотрела. Но я знала, что это впечатление обманчиво. Она наблюдала, но делала это настолько аккуратно, что ни один человек не смог бы упрекнуть её в том, что она пялится. И в её взгляде больше не проглядывали отвращение или неприязнь, как это было ранее. Она смотрела с интересом и со слабо проглядывающим чувством сочувствия.
— И как же вам это удалось, госпожа Лин? — эта фраза была первой, что я услышала от неё за этот вечер.
— Ой, нет, прошу тебя, госпожа Лань, давай без этих фамильярностей. В конце концов, не после того откровенного шантажа с моей стороны!
— И как же мне к тебе обращаться? — поинтересовалась она, слегка склонив голову.
— Для начала, никаких «госпожей Лин» в присутствии посторонних, — одним махом я закинула в себя остатки чая и тут же поморщилась. Было слишком горько. — А лучше называй меня Майей. Это моё настоящее имя.
— Разве? — она вопросительно приподняла вверх тонкую бровь, а я впервые за нашу встречу ощутила напряжение.
Своё.
— Я надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть о своей откровенности и не пырнешь меня ножом?
— Это зависит от того, каким будет твой рассказ, — уголки её рта дернулись, и я с удивлением отметила, что эта женщина смеётся над мной. Аккуратно, практически незаметно, но смеётся.
— Ха, ну, конечно, — я нервно потёрла руки, которые от волнения не знала куда деть. — Но он будет долгим, предупреждаю сразу.
— Тогда я заварю нам ещё чая.
— И, возможно, покажется странным. Нереальным.
— Ты и твоя речь уже кажутся мне странными. Будет ещё хуже?
— Ха, — второй раз за вечер беспокойно вырвалось у меня. — Я поняла, что это моя плата за то, что я выдернула тебя из дома так поздно.
— Именно.
— Господи, с чего начать-то... — я взяла в руки вновь наполненную пиалу с чаем, чтобы занять их хоть чем-то. — Как ты уже поняла, я не Лин Кесин. То есть я как бы она, но не самая настоящая. То есть знаешь ты меня, а не настоящую Лин Кесин... Арх! Короче!
— Я поняла тебя, — кивнула она, и в её зелёных глазах в очередной раз за вечер мелькнуло что-то похожее на веселье.
Я тяжело вздохнула и решила начать ещё раз:
— В общем-то, я попала в тело Лин Кесин, когда ей было восемь. Её как раз тогда отравили и отравили весьма успешно, она не выжила, и на её месте оказалась я...
Рассказ мой получился не совсем собранным, возможно даже рваным, потому что спустя столько лет, разумеется, очень много событий выпало из памяти, но я говорила и чувствовала, как с каждым новым отданным словом камень на моей душе становился всё легче. Ни с кем здесь я не делилась своей историей, но так получилось, открыла её той, что всегда относилась ко мне предвзято.
Вот уж правда, ещё несколько таких исповедей, и я научусь спать совсем спокойно.
Правильно ли я поступала? Покажет только время. Но мне больше некуда было пойти. А Лань Сюин и так оказалась достаточно добра, чтобы хотя бы не оставить меня на улице из-за недостатка доказательств. Она поверила одной только фразе, переданной другой ученицей. И, конечно же, я не могла предать это... Доверие? Можно ли было назвать это так?
Хоть один человек здесь должен знать эту правду.
Я говорила, говорила и говорила, выливая все события на малознакомого человека, с которым, тем не менее, у нас была какая-то общая история, а Лань Сюин не перебивала, со всем вниманием всматриваясь в моё лицо. Наверное, пыталась распознать в нём ложь, но так или иначе слушала.
Верила или нет, этот вопрос был уже второстепенным.
— ...А потом моя подруга отчего-то решила, что моё место здесь, а не... — я запнулась. — Не в моём родном мире, и каким-то образом, я до сих пор не поняла как, отправила меня сюда.
— У тебя есть предположения? — только и спросила она.
— О том, как я оказалась здесь? — Лань Сюин кивнула. — Э-э, не сказала бы. Но думаю, что без этого знакомого Маши не обошлось. Она отродясь никакими способностями не владела.
Девушка задумалась, водя тонким пальцем по краю пиалы с нетронутым чаем. За весь мой рассказ она не проронила ни слова, и я не понимала, верит ли она мне или на самом деле считает меня чокнутой и только и ждёт утра, чтобы выдать меня своим старейшинам, которые решат изгнать из меня какого-нибудь демона.
Правда кое-что в моей истории осталось нетронутым. Про Цинлуна я не сказала ей ни слова. И эта яма в моей истории очень ощущалась. Я была уверена, что и Лань Сюин её почувствовала. В конце концов, она никогда не была глупой и не могла не подумать о том, каким же образом моя душа оказалась в этом мире.
— Первый раз слышу о переносе души, Л... Майя, — одернула Лань Сюин себя практически сразу, но эта запинка дала мне понять, что возможно она мне все-таки верит. — По крайней мере, без постороннего вмешательства.
— То есть, теоретически такое возможно только в том случае, если участвует какая-то сила?
— Да, — лаконично отозвалась она, смотря на меня проницательным взглядом. — В нашей библиотеке отмечены случаи с подобными ситуациями, но они довольно редки, поэтому им никогда не придавалось особого значения.
Да уж, она действительно никогда не была дурой, с моей стороны глупо было об этом забыть.
— Ты дашь мне ознакомиться с ними?
— Только после тебя, Майя.
Только после полной откровенности с твоей стороны, — прочитала я между строк.
— Ладно, — вздохнула я. — Но не сегодня, хорошо? Сегодня я слишком устала.
— Разумеется, — кивнула она.
— А...
— Я постелю тебе в соседней комнате. Бочка с горячей водой тоже будет скоро готова.
— Спасибо, — я слабо улыбнулась, а в груди потеплело от столь незамысловатой заботы.
— Нет нужды благодарить меня.
Господи, что случилось с этой женщиной, что она внезапно стала такой... Понимающе-адекватной?
— Есть, — голос стал хриплым. — Конечно же, есть.
***
На новом месте спалось удивительно сладко, потому что впервые за эти несколько беспокойных дней я совершенно не думала об обеспечении своей безопасности. Правда сны все равно снились. Но они не были плохими. В них я чувствовала себя счастливой, пусть и практически не помнила, что, собственно, конкретно мне снилось. В мыслях отпечатались лишь стены небольшого уютного домика, чьи-то крепкие объятия да редко посещаемое чувство, будто бы я была на своём месте.
В общем-то, видимо мне снилось то, чего моей душе не хватало.
Покоя.
Я тяжело вздохнула и пригладила всколоченные волосы. В окно уверенно проникали плотные лучи солнца, что означало, что утро не было ранним. Лань Сюин не стала будить меня в пять утра, что уже очень радовало. Она дала мне выспаться.
А ещё она дала ночлег, помыться, снабдила чистой одеждой. И мне в очередной раз стало стыдно, что я обратилась к ней, припоминая ту давнюю историю, хотя уже давно не держала обиды.
И она мне поверила.
Твою мать, должно быть я и правда очень нехороший человек.
Будто бы услышав, что я проснулась, девушка показалась в дверях.
— Почему ты мне поверила? — сразу же спросила я, потому что о таком нельзя было не спросить.
— Потому что поступить так нагло могла только ты, Лин Кайли, — она улыбнулась уголками губ. — И, поверь, если присмотреться, тебя настоящую видно, даже сквозь другую внешность.
— Ты не знала меня настолько хорошо, — вяло запротестовала я, испытывая неожиданный испуг, что если даже Лань Сюин смогла узнать меня, что уж говорить о Чжан Джеминге или Чжан Мэйли.
— Да, но я успела узнать тебя достаточно, — просто ответила она и протянула мне светлый сложенный свёрток. — Вот, возьми, это ханьфу новое.
— Ты и так снабдила меня одеждой, — я повела плечами, чувствуя, как меня вновь охватывает неловкость.
— Она не была новой, и в ней ты бы не смогла войти или выйти из Облачных Глубин, — возразила Лань Сюин. — Да, помню, что ты не любишь белое, но, к сожалению, другое достать тебе не могу.
— И не надо! Мне этого достаточно!
Я сползла с кровати и выхватила обсуждаемый предмет из ладоней Лань Сюин. Казалось, мой порыв её немного удивил, но, тем не менее, она быстро взяла себя в руки.
— У тебя разве нет уроков? — она отрицательно покачала головой.
— Сегодня нет. Ты голодна?
Я прислушалась к своему организму и с удивлением отметила, что сопутствующих голоду ощущений нет. Есть не хотелось совершенно, хотя наверное это было своеобразным проявлением стресса.
— Не особо, — призналась я.
Она просканировала на меня изучающим взглядом, после чего негромко, но уверенно произнесла:
— Пойдем. Тебе
нужно поесть.
И не дожидаясь ответа, она прошла в другую комнату, в ту, где мы сидели с ней вчера.
Стол уже был накрыт, но блюда на нём сильно отличались от того, что я ела здесь много лет назад. Точнее отличались они лишь с моей стороны. На стороне Лань Сюин позже я рассмотрела старую-знакомую пресную пищу. Видимо, исключение было сделано лишь для меня.
На душе опять стало тошно.
— Перестань, Лин Кайли, — произнесла Лань Сюин строго, и я почувствовала, будто бы вновь оказалась во времена обучения в Гусу, когда она отчитывала меня по всякой ерунде. — Не вздумай надумывать себе лишнего. Это, — она обвела рукой стол, — не проблема.
— Но вы такое не едите, — слабо пробормотала я, избегая смотреть на неё.
— Да, но, так или иначе, такая еда не запрещена и приобрести её не составляет большого труда.
Она вперила в меня тяжёлый взгляд, пока я не догадалась сесть. После чего она уселась напротив и взяла свои палочки несколько громче, чем того требовали приличия, побуждая меня приступить к трапезе.
Пренебрегать чужим гостеприимством, как и испытывать её терпение и дальше, было попросту некрасиво, поэтому, сглотнув слюну, я приступила к завтраку.
Как оказалось, есть хотелось.
Но ещё больше хотелось поговорить. Узнать, наконец, что случилось за то время, пока меня не было, хоть узнавать о таком и было страшно. Поэтому превозмогая ком, вновь вставший костью в горле, я быстро поглотала лапшу, в меру сдобренную какими-то специями, и паровые булочки, ещё совсем тёплые.
Ела я не по правилам, довольно торопливо, но Лань Сюин не делала мне никаких замечаний, хотя можно было предположить, что
так вульгарно в их клане никто не ел.
— Теперь ты расскажешь мне, Лань Сюин?
— Сплетничать...
— Запрещено, я знаю, — прервала я её. — Но мне больше просто не к кому обратиться, понимаешь? А если начну расспрашивать, то с этим лицом вызову одни лишь подозрения. Думаешь кто-то расскажет правду
чужачке?
После этих слов между нами повисло молчание, которое Лань Сюин долго не решалась нарушить. Словно взвешивала внутри себя все «за» и «против», думала, стоит ли рассказывать о произошедшем, но тем самым нарушать одно из самых главных правил «не сплетничать». По крайней мере, мне всё это виделось именно так.
Я посмотрела в окно, за раскрытыми ставнями которого теплилась жизнь: спокойная, умиротворенная, но живая. Несмотря ни на что, живая. Природа, которая когда-то казалась отвратительной клеткой и почти не вызывала никаких положительных эмоций, теперь выглядела этакой старой-доброй подругой, от тёплой ауры которой никуда не хотелось уходить.
Я прикрыла глаза, вслушиваясь в ласковый стрекот птиц.
— Хорошо, — тихо выдохнула Лань Сюин, когда я уже перестала ждать от нее ответа. — Расскажу. Задавай вопросы, а я буду отвечать.
— Сколько лет меня не было?
— Около пятнадцати, — коротко ответила она.
— Что изменилось?
— А что тебя интересует?
— Всё, наверное?
— В этом году к нам поступило на четыре ученика больше, потому что клан Юньмэн Цзян решил вознаградить самых старательных учеников и отправил их сюда. В этом году мы подумали даже ввести несколько новых правил для новоприбывших...
— Ладно-ладно, я поняла, — я примирительно подняла ладони вверх. Нет, её вредный характер всё ещё остался при ней. — Что с моим кланом? Кто является главой сейчас?
— Господин Чжан Кэйю.
— Не может быть... Как они смогли его уговорить?
— Подробности мне неизвестны, — покачала головой Лань Сюин. — После того, как ты... — она запнулась, подбирая нужное слово. — Была убита... Клан Лин потребовал выдать им Цзинь Цзысюня для вынесения ему соответствующего приговора, поскольку, как они говорили, надеяться на справедливый суд клана Цзинь было попросту смешно...
— Цзинь Гуаншань не согласился, — полуутвердительно произнесла я.
— Разумеется. Он посчитал, что клан, лишённый уже второго главы, просто не представляет угрозы.
— Обрадуй меня, скажи, что он ошибся...
— Госпожа Чжан Мэйли пообещала, что их суд будет проведён, вне зависимости от того, хотят того в клане Цзинь или нет. Но тогда никто не принял её слова всерьёз.
— Что они сделали? — тихо спросила я. Очень хотелось верить, что они не оставили это просто так. И нет, мне не нужно было мщения за мою смерть, но позволить клану Цзинь творить то, что они хотят, было нельзя. Цзинь Гуаншань и так зарывался, и кто-то должен был поставить его на место.
— Прекратили поставки всех лекарственных трав во все кланы. И выдвинули условие: все присутствующие в тот вечер на территории деревни Хуан в обмен на возобновление торговли.
— И что в результате?
— Господин Цзинь согласился, пусть и не сразу и вроде бы даже отправил Цзинь Цзысюня в Лесную Пустошь. Но потом выяснилось, что Цзинь Цзысюнь сбежал.
— Его нашли? — Лань Сюин покачала головой.
— Его видели лишь мельком и то в пределах клана Цзинь, но точно никто не скажет.
— Да они же просто спрятали его, — презрительно выплюнула я, испытывая дикое отвращение к этим людям. Один не умел отвечать за свои поступки, а второй... Был просто мерзок.
Лань Сюин слабо пожала плечами.
— Мы отвлеклись, и все-таки, как Чжан Джеминг стал главой?
— Его признали тайным сыном господина Лин Суньчао, — на этом имени я невольно вздрогнула. — И он взял на себя обязанности главы. По крайней мере, до тех пор, пока его племянники малы.
— Очень интересно, добровольно ли...
— Что?
— Нет, нет, нет, ничего, — я покачала головой. — И как его приняли в заклинательском мире?
— Сложно сказать, поскольку он очень редко контактирует с другими главами, как, впрочем, и все остальные из клана Лин.
— Закрылись вновь, значит...
— Да, — кивнула Лань Сюин.
— Поставки были возобновлены?
— Да, но в гораздо меньших объёмах.
— Это проблема, — выдохнула я, понимая, какой резонанс могло вызвать это решение. Мне не так было жалко людей, лишившихся большей части лекарственных растений, сколько линцев, над которыми опять нависла опасность в виде недовольных заклинателей, наверняка считавших такое положение дел несправедливым. И плевать, что своим отношением к Цзинь Гуаншаню они заслужили это ещё при моей жизни в теле Лин Кесин.
Люди во все времена не любили нести ответственность за свои поступки.
— Что с кланом Цзян?
— Главой стал господин Цзян Чэн.
— А его родители?..
— В полном порядке. Насколько мне известно, это было их взвешенным решением, передать сыну все полномочия.
— Верится в этом с трудом, конечно, — пробормотала я, но зацикливаться не стала. В конце концов, сам клан Юньмэн Цзян, действительно, интересовал меня мало. — А...
— Хочешь узнать про своего друга? Вэй Усяня? — проницательно заметила она, а я не нашла в себе сил спорить. Мне и вправду очень хотелось узнать, что с ним произошло. — Он стал тёмным заклинателем, Майя. И почти отказался от пути меча, — сузив зелёные глаза, произнесла она почти враждебно. — В нём не осталось ничего от того молодого господина, что приезжал на обучение в Облачные Глубины.
— Но почему?
— Не знаю, Майя, — тихо отозвалась она, переводя взгляд на открытое окно, где теплилась жизнь. — Предполагаю, что это может быть влиянием тёмного пути. Он ведь разрушает не только тело, но и душу.
— Такого не может быть, — не с сохранившимся золотым ядром. — Он всегда умел контролировать эту энергию.
Лань Сюин вновь посмотрела на меня, и на этот раз на её лице мелькнуло что-то вроде жалости.
— Так или иначе, никто лишний раз не трогает его.
— И даже ошейник надеть не пытаются?
— Что? — она удивлённо моргнула, услышав такую формулировку.
— Хочешь сказать, что его не пытаются выставить злом, которое нужно непременно уничтожить? Тем более, он владеет оружием, которое даже в мои времена хотел прибрать к рукам, как минимум, один только клан Ланьлин Цзинь. А сколько желающих ещё молчало!
— Может и пытаются, но это мне уже неизвестно. Знаю лишь, что печать Вэй Усянь расщепил и спрятал так надёжно, что до сих пор никто не может найти. К тому же, он все ещё является частью клана Юньмэн Цзян, близким человеком Главы.
— Поэтому арестовать его нельзя?
Она помолчала перед тем, как ответить.
— Да.
«К сожалению», — это осталось неозвученным.
— Даже если он вредит людям?
— А он вредит? — уточнила девушка. — Если это так, тогда он заслуживает наказания, и клан Цзян ему не поможет.
Под конец фразы в её голосе прорезалась сталь, напоминая мне о том, кем была эта девушка.
Истинным представителем клана Гусу Лань.
И сама не зная почему, я отрицательно покачала головой.
— Откуда мне знать, чем он занимается за закрытыми дверьми своего дома?
Я могла рассказать про произошедшее прямо сейчас, и Лань Сюин непременно помогла бы мне найти управу на этого нового Вэй Усяня, но отчего-то не стала этого делать.
— Если тебе есть что рассказать, Лин Кайли... — строгим тоном начала она.
— Нечего, — тут же перебила я её. — Абсолютно нечего.
Лань Сюин неодобрительно покачала головой, но настаивать не стала. У неё не было никаких доказательств моей лжи, а клевета все ещё была под запретом.
— Мне правда ничего неизвестно, Лань Сюин, — решила зачем-то добавить я. Наверное, боялась, что из-за моей лжи она решит перестать мне помогать. — Если бы я знала, что Вэй Усянь навредил какому-то человеку, то обязательно сказала бы.
Какому-то, но не мне.
Я могла лишь предполагать, насколько далеко зашла его жестокость, но доказательств у меня не было. А предположения без доказательств приравнивались к клевете. А клевета была запрещена.
— Тебя волнует ещё что-то?
Подумав, я отрицательно помотала головой. Спрашивать о Лань Чжане у представителя клана Лань как-то не очень хотелось. По крайней мере, не сейчас.
Было неловко. Как будто один мой интерес к судьбе этого человека мог вызвать ненужные вопросы.
Мне лишь хотелось верить, что несмотря на нахождение на другой стороне, я все равно смогу увидеть его. Понять, что с ним все в порядке. И тогда уж, как бы между прочим, узнать, а как он вообще? Как ему живётся? Что там за непонятные истории с невестами и почему он до сих пор один, а не пытается наставить кое-кого на путь истинный?
— А теперь я могу задать тебе вопрос, Майя? — вопрос Лань Сюин молнией разрезал повисшую между нами тишину.
— Да, конечно.
— Почему ты не собираешься сообщить людям клана Лин о своём возвращении?
— Э-э, они убьют меня за ложь? Этого недостаточно?
— Они никогда не убьют тебя, Майя. Даже за самозванство, — возразила девушка так уверенно, будто бы знала наверняка. — Есть другая причина, верно?
Вопрос был задан таким образом, что стало понятно: права на ложь нет. Я невольно затаила дыхание, словно перед прыжком в ледяную воду, потому что никогда и ни с кем здесь я не обсуждала свободно тот факт, что внутри меня сидит тварь, способная руководить моей жизнью и что без этой твари, на самом-то деле, я сама мало на что способна.
— Какие гарантии, что ты не убьёшь меня на месте, если я её озвучу? — я криво усмехнулась.
— Моё слово.
— А, ну если так...
— Твой смех сейчас неуместен, — Лань Сюин недовольно поджала губы.
— Это нервное, — отмазка ушла недалеко от правды. — На самом деле, я всегда владела тем, что делало меня безоговорочным руководителем клана. Даже больше скажу, я и сейчас этим владею, пусть и с перебоями.
Она нахмурилась, но промолчала. Только одарила многозначительным взглядом, мол, говори дальше.
— И пока у меня это есть, я не могу рассчитывать на то, что меня никто не тронет, понимаешь? Потому что это как раз и делает меня своей, даже если у меня абсолютно другое тело.
— И что же это? — наконец, спросила она.
— Я не уверена, что могу рассказать, все, — я закусила губу, раздумывая, что делать дальше. Достаточно ли будет Лань Сюин лишь безобидной части этой истории.
— Расскажи, то, что можешь, Лин Кайли.
Я невольно дернула шеей, да так, что она хрустнула. Ситуация складывалась так, что я просто не могла больше молчать и скрывать правду. Передо мной встал выбор: раскрыть правду о клане Лин и обеспечить себе хотя бы малюсенький шанс на нормальное будущее или промолчать и оказаться изгнанной из-за какого-то незначительного предлога.
Могла ли я выбрать себя, но предать своих?
— Ты же слышала о легенде создания клана Лин?
— Только то, что знают все.
— Ну, это неудивительно, — протянула я, понимая, что что-то рассказать всё-таки придётся. — В общем-то, попытаюсь быть краткой, поскольку эта тайна мне не принадлежит, да и сразу скажу, что рассказчик из меня так себе.
Девушка понимающе кивнула, и я продолжила:
— Возможно, тебе известно или, может быть, ты где-то читала, что территорию клана Баоши Сенлин по легенде создал дракон. Он очень долго оберегал и кормил это место, то есть являлся местным божеством, пока людская натура как обычно не взяла верх над благодарностью за имеющееся, — я слабо усмехнулась, наблюдая как в глазах Лань Сюин вспыхнул лёгкий протест. Она все ещё верила в людей, удивительно. — Собственно, люди очень быстро за это поплатились: Цинлун покинул их: оставил без привычных благ.
— К чему ты ведёшь? — не выдержав, невежливо прервала она меня и тут же поджала губы, слегка смутившись своего порыва. Но я сделала вид, будто бы ничего не заметила.
— Клан мог считаться полностью прощённым, когда в нём родится человек, избранный Цинлуном, — пояснила я, хотя мне было интересно, имела ли я право так выражаться?
— Им была настоящая Лин Кайли?
— В том-то и дело, что настоящая Лин Кайли, насколько мне известно, избранной не была.
— То есть, это всегда была именно ты?
— Ну... Наверное? Знаешь, может быть тебе покажется, что я кривлю душой, но я никогда не считала себя избранной. Это накладывает слишком много обязательств, на которые в обычной жизни я никогда бы не решилась. Тем более, у этого всего, как я узнала потом, была большая цена.
— О чем ты говоришь? — меж бровей Лань Сюин легла едва заметная морщинка.
— Моя жизнь в теле Лин Кесин должна была оборваться в двадцать два года, так что по сути Цзинь Цзысюнь со своей стрелой даже сделал мне одолжение. Знать дату своей смерти, оказывается, очень энергозатратно, — на этой фразе я не сдержалась и театрально цокнула, лишь бы никак не выдать, насколько на самом деле было тяжело помнить об отмеренном куске жизни.
— Кто-нибудь ещё владел этой тайной? — только и спросила Лань Сюин.
— Нет, а зачем? — я равнодушно пожала плечами. — Кому от этого стало бы легче? Ничего нельзя было сделать. Такая короткая жизнь — это плата за силу. К тому же, всё в этом мире стремится к равновесию, так что...
— Но твои близкие имели право знать эту правду, разве нет?
— Повторюсь, для чего? — я устало вздохнула. — Они ничего не могли изменить, и это бы только мучило их. Можно спорить с людьми, с нечистью, но как ты можешь спорить с божеством?
— Но ведь сейчас ты вновь здесь, Майя. И твои близкие должны знать об этом, — наклонив голову, рассудительно заметила она. — Неужели ты думаешь, что после стольких лет твоего отсутствия они будут заставлять тебя делать то, чего ты не желаешь?
Я открыла рот, но так ничего и не произнесла. На самом деле, Лань Сюин, сама того не ведая, ударила в самую точку. Заставить меня вновь встать на это место никто не мог. Я просто боялась увидеть в их глазах не радость от встречи, а злость, ненависть или ещё хуже — разочарование за многолетний обман.
И я не знала, что мне делать дальше.
