Глава 38
15 июня 2025 г., 22:29
Примечания:
Если найдёте ошибки, исправьте их, пожалуйста, в ПБ!
Самое сильное чувство — разочарование. Не обида, не ревность и даже не ненависть... после них остаётся хоть что-то в душе, после разочарования — пустота
Эрих Мария Ремарк
Встречу с Вэй Усянем я представляла себе не так. Я вообще не представляла её себе столь скоро. Чёрт, я вообще планировала избегать этого парня! Но, как обычно случается в моей жизни, в определённый момент все пошло через одно место. Этот мальчишка со взглядом маньяка оказался Сюэ Яном (и как я сразу не догадалась). И он за что-то точил на меня зуб. Правда я не поняла, зачем он привёл ко мне Вэй Усяня. Вряд ли ему стала интересна иномирянка. По крайней мере, этому Вэй Усяню. Но лучше по порядку. Вся эта ситуация выглядела как сюр. И сделавшаяся заметно тише атмосфера гостиницы служила явным тому подтверждением. Для начала стоило заметить, что я честно пыталась не глазеть на Вэй Усяня. На сильно изменившегося Вэй Усяня. Да, я всегда, когда видела его или Лань Чжаня, говорила о том, что они возмужали, но в этот раз этот парень действительно больше не выглядел молодым. Передо мной был мужчина. Заматеревший мужчина. И в его огромных серебристых глазах с мелкой сеткой еле-еле заметных морщинок больше не плескались те детские непосредственность и весёлость, которые сопровождали его даже в самые тёмные времена. Они были затянуты мутной поволокой, мешавшей заглянуть внутрь и увидеть что-то большее, чем не напускное безразличие. Уголки губ были опущены вниз, словно их владелец совсем забыл, что такое улыбка. Щёки впали, заставляя выделяться острые скулы, а привычный хвост сменился распущенной шевелюрой. Что могло так сильно повлиять на человека, который почти никогда не грустил, не поддавался унынию и не впадал в депрессию? Что для этого понадобилось? Сколько лет? «Неужели что-то с Лань Чжанем?» — этот вопрос был самым логичным, но я лишь прикусила язык, когда эта мысль впервые закралась ко мне в голову и ощутила, как тёплая жидкость, отдающая железом, окрасила десна и язык, вызывая естественное желание сплюнуть. Больше всего на свете я хотела, чтобы моё лицо выглядело так, словно я видела этого парня впервые в жизни. Хотя возможно сейчас именно так оно и было, потому что видеть всегда весёлого и неунывающего человека таким было отвратительно. И, что уж там говорить, по всему телу бежали мурашки. Хотелось убежать от того, насколько мёртвыми стали его глаза. Вторым человеком, оказавшимся рядом, был Сюэ Ян. Поняла я это как-то совсем на автомате и даже почти не удивилась. Почему-то такой исход, где эти двое идут рука об руку, тоже казался мне весьма логичным. Только в Вэй Усяне были силы справиться с отвратительным характером этого парня. Я незаметно обвела взглядом стол со своим обедом. Повторить знаменитую ошибку канонного Вэй Усяня и выдать себя рационом стало бы верхом глупости. Лапша на столе, булочки и вино ни о чем не говорили, последнее здесь пили все, тем более, что с этим парнем мы практически не встречались за одним столом, а значит он не должен помнить, что еда моя всегда была довольно скудной из-за дурацкой аллергии на рис. Хозяин, судя по всему, с этими двумя был отлично знаком, потому что едва они присели за мой стол, он тут же нарисовался рядом с тремя бутылками Улыбки Императора и двумя незнакомыми сосудами. Улыбку Императора, само собой, он поставил перед Вэй Усянем, а остальное досталось Сюэ Яну. — Мы знакомы? — тупость моего вопроса была очевидна, по крайней мере для меня, но, тем не менее, ни о чём другом спросить его я не могла. Надеюсь, он не задумается, откуда я вообще знаю их язык. — Вэй Ин, — равнодушно отозвался он, но глаза его цепко осматривали весь мой внешний вид. — А вы, госпожа? Как ваше имя? — Ли..., — я смущенно прокашлялась, понимая, что хотела представиться не своим настоящим именем. — Лиева Майя. — Лиева Майя, — безэмоционально произнес Вэй Усянь с жутким акцентом и выражение его лица не изменилось ни на йоту. — Необычно. Я спокойно пожала плечами и отвернулась, пытаясь игнорировать чужой пустой взгляд. Смотреть на него, несмотря на то, что прошло всего лишь пару месяцев, было сложно и... больно. Уж слишком смирилась с отсутствием его и Лань Чжаня в своей жизни. И поэтому сейчас мне нужно было срочно заканчивать этот непонятно зачем начатый разговор и сваливать. Сваливать как можно дальше, потому что чуйка мне подсказывала, что это больше не тот Вэй Усянь, которого я знала. В нём поселилось что-то страшное, что я чувствовала и раньше, но что теперь усилилось стократно. Тогда во мне были силы, позволяющие ощутить чужую мощь, но сейчас я была обычным человеком. И даже сейчас я чувствовала себя рядом с ним некомфортно. Его энергетика давила и практически заставляла сидеть на месте, не позволяя даже пошевелиться. Словно я была слабой змеей перед сильным заклинателем. И ведь действительно: теперь у меня не было золотого ядра, и я ничем не отличалась от обычного человека и потому не могла защитить себя как следует. Не то чтобы я думала, что Вэй Усянь мог причинить мне вред, но Сюэ Ян мог, судя по тому, как он сидел рядом с Вэй Усянем, периодически бросая на него хитрые взгляды, в которых проглядывала хорошо скрываемая преданность, и скалился в предвкушении. Правда ничего пока не говорил, и хотя бы за это ему хотелось сказать спасибо. На меня так «по-доброму» он не смотрел. При каждом взгляде на меня преданность превращалась в нескрываемое отвращение и злость. Интересно, как так вышло, что эти двое вместо того, чтобы враждовать, сейчас сидели бок о бок? На языке, конечно же, вертелось с десяток вопросов, начиная с того, сколько прошло лет, и заканчивая теми, почему Сюэ Ян тёрся рядом с ним, а не рядом с Мэн Яо. Но задавать я их, разумеется, не имела права. Не совсем дура же. Вэй Усяню на вид было где-то около тридцати, хотя выражение лица его выдавало. Ему определённо было больше. С Сюэ Яном было проще, — он выглядел на двадцать, и скорее всего, именно столько ему и стукнуло. Плюс-минус пару лет. Выходит, прошло около десяти-двенадцати лет? Или больше? У заклинателей-то со старением было худо. — Так чем я обязана столь пристальному вниманию? — неловко кашлянув, я спрятала руки под столом. Трясущиеся пальцы сдавали с поличным. Я волновалась. По-настоящему волновалась. — На самом деле, Сюэ Ян просто хотел вернуть своё, — Вэй Усянь откупорил первую бутылку и не утруждая себя правилами приличия сделал глоток прямо из горла. Он совершенно не переживал о том, что ведет себя не самым благочестивым образом, будучи уверенным, что никто не посмеет сделать ему замечание. И действительно. Я слегка повернула голову и заметила, что в нашу сторону поглядывают изредка и с опаской, не рискуя смотреть в открытую. О том, чтобы сделать замечание, не шло и речи. — Но теперь, когда мне стали известны некоторые подробности, я бы хотел поговорить с вами ещё кое о чём, госпожа Лиева Майя. — О чём же? — рот свело от того, насколько сильно я старалась удерживать его в благожелательной улыбке. Вэй Усянь эти мои потуги, очевидно, видел, потому что уголки его губ дёрнулись в едва заметной усмешке. — О ханьфу, которое вы имели наглость у нас позаимствовать, даже не спросив, — отозвался он с лёгкой полуулыбкой, которая, тем не менее, совсем не коснулась глаз. А у меня внутри всё похолодело. Ну, как так получилось-то? Почему вчера я наткнулась на дом, принадлежащий именно этим двоим? — Вам ведь известно, госпожа Майя, что порядочные девушки по ночам не залезают на чужую территорию и не берут то, что им не принадлежит, даже если эта вещь выглядит доступной? — абсолютно спокойным тоном вещал Вэй Усянь, будто бы говорил о какой-то ерунде вроде погоды, но на деле было ясно: он недоволен. Но я бы тоже была недовольна, если бы кто-то влез на мою территорию и скоммуниздил мою вещь. — А ведь именно это ханьфу наиболее дорого моему ученику Сюэ Яну, и поэтому, надеюсь, вы не были удивлены, когда наш мертвый друг решил помочь нам вернуть своё? — поинтересовался он, делая ещё один глоток вина. А мой взгляд вдруг завис на крепкой шее и остром словно лезвие кадыке. Я не верила своим ушам. Выходит, что это Вэй Усянь натравил на меня гуля? И из-за чего? Из-за этого вшивого вонючего ханьфу?! Так значит, да? Таким ты стал теперь? Но моё молчание оказалось принято за признание собственной неправоты. — Да-да, чужое брать нельзя, — закивал китайским болванчиком Сюэ Ян, о котором я успела благополучно позабыть, и ухмыльнулся. — За это можно и руки лишиться. — Вот уж не поверю, что вы, господин Сюэ Ян, никогда не брали чужого. — Что ты сказала? — вмиг прекратив скалиться, ощетинился он и потянулся к поясу, где, я была уверена, прятался кинжал. Дразнить этого злобного шакалёнка было опасно, но слушать поддразнивания с претензией на нотации от кого-то вроде этого человека?.. Это выше моих сил. — Что слышали, — я не сдержалась. — Вы-то уж точно не смахиваете на господина благородного происхождения, а значит точно так же когда-то не брезговали воровством. — Тварь, — лаконично процедил он сквозь сжатые зубы, судорожно дернув шеей, и на этот раз уверенно схватился за пояс. — Языка лишишься. — Успокойся, — ледяной голос Вэй Усяня быстро остудил пыл этого парня, но его ненависть, направленная в мою сторону, стала совершенно осязаемой. — И ты тоже. Момент, когда я разрешила ему обращаться к себе столь фривольно, был определённо упущен. Впрочем, это не помешало мне отплатить ему той же монетой. Гнев во мне медленно, но верно двигался к критической точке, и поэтому о субординации также было решено позабыть. Грешным делом в голове промелькнула мысль признаться и с чистой совестью втащить ему, пользуясь положением человека, принявшего предназначавшуюся ему стрелу. Но, правда, я быстро отмела её в сторону. Но быть милой больше не собиралась. — То есть, господин Вэй Ин, — по привычке хотелось обратиться к нему «Вэй Усянь», но я вовремя сдержалась. Он представился не этим именем. — Ты серьезно натравил на меня какую-то опасную тварь из-за этого паршивого ханьфу? — Повторяю ещё раз, дорогуша, следи за своим языком, — вместо него заговорил Сюэ Ян, и от этого тона по загривку побежали мурашки. — Это моя вещь. Но отступать было поздно, как и показывать свою слабость такому человеку как Сюэ Ян. Тем более, в груди вновь потеплело, и это, как ни удивительно, придало мне смелости. — Ни одна тряпка, даже самая дорогая, не стоит человеческой жизни, понял? Хотя, куда уж тебе, да? Невысказанное «уголовник» повисло в воздухе. Я нарывалась и отчётливо это понимала. Глупо было злить двух тёмных заклинателей, для которых ты была просто девкой без рода и племени, к тому же ещё и воровкой, и чья жизнь, как оказалось, вообще ничего не стоила. Я достала из нычки десять фэйцяней и бросила их Сюэ Яну. — На, больше оно не стоит. По его взбешённому взгляду я быстро поняла, что сделала это зря. Но назад дороги не было. И будто бы не замечая его взбешенного состояния, продолжила: — Можешь считать, что я его у тебя выкупила. Вместо достойного ответа он красноречиво раздул ноздри тонкого носа. — Да я ж тебя, паскуда... — Как ты спаслась от гуля? — внезапно перевёл тему внимательно наблюдавший всё это время за нашей перепалкой Вэй Усянь, властным взмахом руки останавливая готовый разлиться поток грязной ругани. А я сглотнула, понимая, что не знаю, каким образом спаслась. У меня была лишь теория, подтверждение которой также мне очень сильно не нравилось. Но судя по наливающемуся комку в груди, эта теория была что ни на есть настоящей. Но, тем не менее, её озвучивать мне было никак нельзя. Разумеется, я могла принять оскорбленный вид и отказаться что-либо говорить, но это было не в моих интересах. Я должна была отвести от себя любые подозрения. Поэтому было решено начать импровизировать: — Я не знаю, — я повела плечами и скривилась, пытаясь показать, насколько одно воспоминание о гуле, было страшным. Получилось легко, поскольку это почти не было притворством. — Помню только, что увидела чей-то полупрозрачный силуэт, а затем меня опалило жаром и эта тварь исчезла. Остался лишь пепел. Я прикрыла глаза и специально вздрогнула, словно вся эта картина до сих пор вызывала во мне жуть. Вэй Усянь пробормотал что-то нечленораздельное, но я сумела вычленить из его речи «такая же» и «смерти». Повисла тишина, которую, впрочем, очень быстро разрядил отчего-то изрядно повеселевший Сюэ Ян. — Учитель, а ведь это неплохая идея, — ухмыльнувшись, оживлённо заявил он, и глядя на меня, сверкнул острой как лезвие улыбкой. Многообещающей такой улыбкой. Не к добру. Вэй Усянь пристально посмотрел на него, после чего между ними словно произошёл какой-то немой диалог, содержимого которого мне, разумеется, было не понять. Замешкавшись, он едва заметно кивнул и поднялся на ноги, подхватывая пальцами две невыпитых бутылки вина. — Госпожа Майя, мы приносим вам извинения за то, что нарушили ваше уединение, — Вэй Усянь вновь перешёл на формальный тон. — Учитывая, что я украла ваше ханьфу, вы имели на это право, — я вновь нацепила на себя маску воспитанной леди, хотя внутри меня до сих пор колотило. — Будем считать, что вы его купили, — понимающе отозвался Вэй Усянь, не обращая внимания на недовольное лицо Сюэ Яна, после чего стало окончательно ясно о расстановке сил и влияния в этой странной парочке. Он удивительно вежливо кивнул мне и исчез так же незаметно, как и появился, оставив после себя почти неуловимый запах перца, вина и холода. Сюэ Ян же не отказал себе в удовольствии натянуть на губы оскал и многообещающе провести по шее пальцем и только затем ушёл. Я оттянула воротник ханьфу, пытаясь хоть каким-то образом получить доступ к кислороду, которого как-то внезапно стало слишком мало в этом душном помещении. В горле встал ком, поэтому остатки еды я проглотила, практически не чувствуя вкуса. Поведение Сюэ Яна в принципе не стало неожиданным, пусть и было, мягко говоря, неприятным, а вот новый Вэй Усянь показался ужасным. Ледяным. Мертвым как и люди, которых он поднимал. И теперь я совсем не знала, чего от него ожидать. Это был ненастоящий Вэй Усянь. Настоящий Вэй Усянь никогда не натравил бы нечисть на человека только потому, что тот взял у него какую-то безделушку, потому что ханьфу было безделушкой по сравнению с той же Чэньцин. В конце концов, он всегда хотел защищать людей, а не нападать из-за какой-то мелочи. И эти их переглядки напоследок... Что они означали? Почему они так просто ушли? Ну не могли же они в самом деле просто включить мозг и простить мне кражу? По крайней мере, Сюэ Ян явно не был на это способен. Он и в каноне всегда отличался одной весьма нехорошей чертой — мстительностью. Причем мстительностью в самом жестоком её проявлении. А ещё я совершенно точно осознала, как спаслась той ночью. Да не осознала, а, наконец-то, признала. Ничего не было кончено. Стоило принять тот факт, что даже после своего возвращения, во мне оставалась жить часть этого мира. И именно поэтому я знала китайский. Именно поэтому я испытывала тревожность при виде Бина. Именно поэтому от гуля остался только пепел. Цинлун, мать его, до сих пор сидел где-то внутри меня и уходить, по всей видимости, не планировал. Хотя заклинателем я определённо больше не была. От этих мыслей опять стало тошно, но я не могла позволить себе раскиснуть. Для этого нужно было сначала оказаться в безопасном месте. Поэтому кинув на стол оставшиеся несколько купюр за ужин и подхватив собственные бутылки, я бросилась наверх. Вэй Усяню я больше не доверяла. Да и сложно доверять человеку, который едва тебя не убил. К тому же, этого Вэй Усяня я не знала, да и не сказать, чтобы хотела узнать. В конце концов, хватит с меня общения с сомнительными личностями. Он был жив, здоров, а остальное меня не касалось. Мы даже друзьями с ним не были. Никем не были. Вот пусть и идет к чёрту со своими заскоками. У меня своих дел хватало, чтобы влезать хоть ещё во что-нибудь. Чай не маленький мальчик, разберётся. Мы не друзья, да.***
Выбрать новое ханьфу оказалось сложным делом. Даже на глаз многие имеющиеся варианты казались слишком длинными и грозились волочиться по земле, мешая нормальной ходьбе. А ещё они были слишком широкими в талии и корректировались только поясом, но в этом случае было очень заметно, что та или иная вещь мне велика. А ещё рукава. Во всех ханьфу, которые я примеряла, рукава неприятно выделялись своей длиной. Даже находясь в теле Лин Кесин, я всегда отдавала предпочтение коротким рукавам, опоясывающим предплечье и никак не сковывающим движение. Хоть это было и против правил. Обычно девушки свои запястья и ладони стремились прятать. Ханьфу, надетое на мне сейчас, то есть ханьфу Сюэ Яна, как раз таки отличалось тем, что оно было мужским, пусть отличалось и незначительно. — А мужские есть? — в какой-то момент решила поинтересоваться я, потому что у этой женщины — как выяснилось сегодня, её звали госпожа Сяо, и она очевидно не была такой доброй душкой-подушкой, какой показалась изначально — не было одежды, которая могла бы мне понравиться. — А как же, — хмыкнула она, доставая из-под прилавка очередную аккуратно сложенную вещь. — Что, неужели не по нраву тебе местные наряды, чужачка? Или попросту решила добить старика Шу? Я уже поняла, что эта женщина вообще была не так проста, как мне показалось при первой встрече и что во всех её вчерашних ужимках, оказывается, скрывалось второе дно. И это помогло мне в очередной раз убедиться, что я совершенно не разбираюсь в людях. Но были и плюсы. Эта госпожа, пусть и язвила, но делала это не со зла. Иными словами, она носила отличную маску придурковатой старушки. — А за что я должна хотеть его добить? — Ну а как же, — вновь воспользовалась она своей любимой фразой. За последние минут пять нашего разговора она повторила её раза четыре. — Он же уже всему городу рассказал, что у него в гостинице живет чужестранка, изумительно понимающая наш язык, и про твой бренчащий и ободравший ему всю лестницу багаж рассказал тоже. Я поджала губы, отвернувшись в сторону. Но было бы, действительно, странно, если бы мой полностью современный чемодан не привлёк никакого внимания. — Его лестница и была ободранной, — из чистого упрямства не согласилась я. — В конце концов, он же не первый год работает, просто, наконец-то, господин Шу нашёл кого-то, на кого можно повесить всех собак. — Повесить всех собак... Какой любопытный речевой оборот, — скупо улыбнулась госпожа Сяо, но пояснить смысл фразы не попросила. Видимо, не настолько интересно было. — Да, и вообще, почему он мне по этому поводу ничего не сказал? — Видимо, чувствует в тебе силу скрытую, поэтому только и делает, что сплетничает по углам, лис старый. Симпатии к господину Шу госпожа Сяо не питала. И это как ни странно веселило. А я между прочим давно не веселилась. — Госпожа Сяо, могу я обратиться к вам с вопросом?.. — нерешительно начала я, внезапно вспомнив о том, что пыталась добыть хоть какие-нибудь крохи информации. — Да выбери уже какое-нибудь ханьфу и забудем об этом! — женщина всплеснула руками. — А, да нет же, — отмахнулась я, а затем подумав, ткнула на самое простое синее, отличающееся от сворованного только фасоном и немного цветом. — Хотя давайте, вот это возьму. — Ну, наконец-то, — выдохнула госпожа Сяо с облегчением и, когда мои деньги оказались у неё в руках, уже гораздо благосклоннее добавила: — Чего хотела, чужачка? Она стала общаться гораздо проще и охотнее, когда поняла, что меня ничуть не задевает её не самый уважительный тон. — Орден Гусу Лань, эм... Он всё так же стоит? — спросила я и тут же захотела хлопнуть себя по лбу от глупости вопроса. Разумеется, я хотела задать этот вопрос не так, спросить о Гусу Лань не так, но не знала как, потому что понимала, что чужачка не может знать всего того, что знала я. Не может знать тех людей, которых знала я. — Гусу Лань? — госпожа Сяо посмотрела на меня с подозрением. — Стоит, а как же... — Может быть, у них произошло что-то? — А почему ты интересуешься, деточка? — прозорливо поинтересовалась она. — Что ты можешь знать об этих благочестивых людях, буквально помешанных на своих правилах? — Просто ответьте на вопрос, — я прикрыла глаза и неохотно добавила: — Пожалуйста. Уверяю вас, я не желаю никому из них ничего плохого. — Главой клана всё также является Цзэу-Цзюнь, а Лань Цижэнь, — она задумалась. — Мне сложно сказать о его роли в этом клане, но глава часто обращается к нему за советом. — А Лань Чжань? То есть Лань Ванцзи, конечно же, Лань Ванцзи, — быстро исправилась я, кусая щёку изнутри. — Как он? А Цинхэн-Цзюнь? Он в порядке? Я поняла, что переборщила, когда увидела расширившиеся от удивления глаза при упоминании отца Лань Чжаня. Говорить о нём не следовало, но было уже поздно. — Больше я ничего не скажу, девочка, — покачала головой женщина. — Ты знаешь гораздо больше, чем должна чужачка. А, значит, ты нечестна со мной, так почему я должна обсуждать с тобой тех, из-за кого наш город процветает? — Да, вы правы, но прошу вас, хотя бы скажите, с Лань Ванцзи всё в порядке? Женщина долго молчала, пожевывая нижнюю губу и будто бы думая, отвечать мне или нет. — Я вижу искреннее беспокойство в твоих глазах, — медленно проговорила она, пристально наблюдая за мной исподлобья. — Видимо, ты знаешь его, причём знаешь гораздо лучше, чем я. А значит, должна помнить, что по нему никогда нельзя определить, в порядке ли он. Но он один. Все также один, хотя жители нашего города уже давно сбили все языки о сплетни, на который раз его дяде удастся женить его... — Как один? — невежливо перебила я её. Не сдержалась. — Он никак не может быть один. Госпожа Сяо, скажите, сколько лет прошло после Аннигиляции Солнца? Она прищурилась и поджала губы. — Чужачка не может знать о таких вещах, если только... — Может, всё может, — замахав руками, вновь перебила я её невежливо. — Просто скажите, сколько лет?! — Около двадцати, — неожиданно охотно ответила госпожа Сяо, с любопытством наблюдая за тем, как я пыталась переварить открывшуюся информацию. Значит, меня не было около четырнадцати-пятнадцати лет? Так долго? В моем мире прошло пару месяцев, в то время как здесь больше десяти лет. Как это всё работало и кто после стольких лет мог помнить обо мне, кроме, может быть Джеминга или Мэйли? Я криво улыбнулась, забирая своё ханьфу, поклонилась и направилась куда глаза глядят. Насмешливый, но понимающий взгляд женщины предательски жёг спину. У меня не было желания оправдываться перед ней, но, казалось, ей это и не нужно было. Она не просила от меня никаких объяснений или пояснений. В её голове уже очевидно сложилась какая-то определенная картинка обо мне, и я не была уверена, что хочу знать о том, кем меня видела эта женщина. Но прошло столько лет... И как после стольких лет Вэй Усянь мог выглядеть так, как выглядел, если он, во-первых, жив, а не мёртв. И, по-видимому, все эти пятнадцать лет он прожил, а не провел по ту сторону жизни. Но почему спустя столько лет он до сих пор не с Лань Чжанем, а с Сюэ Яном, который каким-то образом стал его учеником? Что успело произойти с этим миром? А Джеминг? А Мэйли? Они были в порядке? А Лин Лай и Лин Жэнь? Что стало с ними? Нет, я обязательно должна была выяснить, что произошло с ними, а иначе как я вообще могла спать спокойно, не зная, что случилось с дорогими мне людьми. Подняв голову, я вдруг обнаружила вокруг лишь несколько домов и море длинных деревьев с шикарными густыми макушками. Неужели я вышла за пределы города и даже не заметила этого? Прижала к себе свёрток с одеждой и собралась идти обратно, но шум, доносящийся из кустов, остановил. Нет, разумеется, во мне не включилось любопытство и жаркое желание узнать, кто там шуршит. Скорее, наоборот. Я напряглась, судорожно размышляя, в какую сторону бежать в случае чего. Больше никаких иллюзий не было. Они все стёрлись, когда на меня напал гуль. Здесь всё что угодно могло меня уничтожить, а я даже посопротивляться как следует не могла. Твою ж мать, и опять звуки раздавались из кустов... Поэтому я развернулась и поспешным шагом направилась туда, где по ощущениям вроде бы находился город, но не успела сделать и десяти шагов, как шорох сменился на ворчание, а затем раздалось рычание, от которого внутри всё похолодело. Я обернулась, двигаясь вперед теперь уже спиной, и увидела сначала голову с полностью закрытым длинными волосами лицом, а затем и синевато-бледное туловище в лохмотьях. Это был уже даже не гуль. Живой мертвец. У меня точно не было никаких шансов. Но около дерева как будто что-то поблёскивало. Суетиться и издавать лишние звуки было в моей ситуации наихудшим вариантом, но ничего другого я сделать не могла, поэтому в два прыжка оказалась рядом с тем самым деревом и вытащила из земли то, что блестело — незнакомым предметом оказался даже на вид тупой, ржавый меч с налипшими кусками влажной земли на лезвии — и этим спровоцировала тварь. Он услышал меня. Теперь уже точно. Мертвец приближался ко мне очень медленно, но я понимала, что эта иллюзия. Он может достать меня всего за пару прыжков, если захочет... …Или если получит приказ. На всякий случай я выставила перед собой меч, но в то, что он окажется полезным верилось слабо. Будто бы подтверждая мои мысли, мертвец дёрнулся, обнажая одну часть лица — поразительно целую для существа его вида. А затем я поняла, что заставило его очнуться. Свист. Едва различимый для меня, но отчетливо слышимый для него. Из его глотки раздалось рычание, которое быстро прекратилось, и он поразительно чётко двинулся в мою сторону, хотя волосы опять закрыли ему все лицо. Страх сковал лёгкие, потому что я понимала причины его поведения. В конце концов, кто, кроме него, ещё умел управлять нечистью одним лишь свистом? Вместе со страхом пришла горечь. Горечь от осознания, что я могу умереть из-за простого нежелания раскрывать свою настоящую личность. Но загвоздка была в том, что сейчас я имела удивительную возможность увидеть, кем стал этот человек, как он теперь относился к незнакомцам. И от того, что я узнала, становилось только хуже. Я ощущала дежавю. Позавчера я так же пыталась спрятаться от внезапной атаки, но тогда помощь пришла, пусть её и не ждали. В этот же раз... В этот же раз внутри я не чувствовала ничего. И попытайся я сейчас выбить из пальцев хотя бы одну искорку, потерпела бы жёсткое фиаско. Цинлуна внутри словно не существовало, и от этого моя паника нарастала словно снежный ком. В сжимающейся от испуга глотке пересохло, а сделавшаяся ледяной рука, сжимающая меч, задрожала. Бессилие было слишком явным, чтобы я могла с ним бороться. Нет, разумеется, возможность вступить в бой всегда имелась, но смысла в нём я не видела. Этот соперник был сильнее и к тому же имел своего кукловода, который ни за что не позволил бы ему проиграть. Но умирать не хотелось. Очень не хотелось. Поэтому я сдалась и жалостливо прошептала, надеясь, что мой личный демон меня услышит: — Ну сделай же что-нибудь, пожалуйста... Я держала меч с затаённой надеждой, что Цинлун услышит меня и выдаст мне хотя бы одну искорку, способную спалить мёртвое тело. Но внутри все оставалось пустым, а запах рядом со мной постепенно приобретал нотки пожухлой земли. Мертвец теперь находился в шаге от меня и уже протянул к моей шее руку с синими пальцами, на которых застыли бледными кляксами остатки крови, как вдруг остановился, и кончик моего меча упёрся в твердое тело. Прямо туда, где находилось небьющееся сердце. Прекратился и свист. Запаха разлагающейся плоти почему-то не было. И это являлось этаким спасением. Меньше всего мне хотелось вдыхать отвратительный трупный аромат. А меж тем рядом с деревьями, от которых я успела отойти, появилась высокая тень. Точно такая же, что и в тот день. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кому она принадлежала. Я с горечью и смирением смотрела на человека, которого знала когда-то, и не понимала, как можно быть таким жестоким. Как он стал таким жестоким? Зачем он поступал так со мной во второй раз? Очень хотелось заплакать, но психика, удерживаемая адреналином в узде, пока держалась, не позволяя ни единой слезинке пророниться. Но он стоял неподалеку — равнодушный и холодный как скала, и вертел изящную Чэньцин в худых бледных пальцах. Скорее всего, для него все выглядело так, будто бы я совсем отчаялась и поэтому даже не пыталась отбиться. Я не понимала, для чего он делает это? Чего пытается добиться? Но зато стала совершенно ясна одна истина: того Вэй Усяня больше не существовало.
