сказки старого дуба

Nina Simone – Love me or Leave me Jake Isaac – Thinkin bout you Kaleo – All the pretty girls – Прекрати это, – голос её звучал рассержено, но когда я обернулся она выглядела скорее умоляюще, – пожалуйста, – добавила она. Я сглотнул: внезапно меня одолела жажда. – Ты ставишь меня в неловкое положение, – взглядами, ведь почти весь вечер я молчал. Она восприняла моё безмолвие как непонимание. – Понимаешь, Микаэль, – Иса запнулась, словно ей самой неуютно было это признавать. – мой парень, мне… – не дураком ли она меня считала? Микаэль то, Микаэль это, конечно, я не мог не догадаться. – Если наши друзья узнают о том, что между нами было… – её тёмные глаза. Тёмные глаза. О чём ещё я мог думать в этот момент? Привкус бурбона на кончике языка, обрывки фраз, доносящиеся со всех сторон, приглушённый свет и музыка. Я захотел её, будто никогда не переставал, также как тогда, год назад, в чёртовом путешествии, когда из обычных соседей в отеле мы превратились в сожителей по номеру, проведя… Сколько? Месяц?! Больше? В постелях друг друга. Я стиснул челюсти, закрыл глаза. Секунды тянулись непростительно долго – выпитый алкоголь давал о себе знать, понемногу заволакивая разум. Надо было перевести дух, остудить пыл. Она выдерживала паузу, пусть и продлившуюся мгновение, словно понимая, что я вижу, что я чувствую. А когда я открыл глаза, на меня смотрели её. Тёмные цвета всегда наталкивали меня на мысли о подавленности, закрытости, пустоте, также было и с глазами. Да, я перестал думать об этом всякий раз встречая кареглазого человека, однако из-под её радужек, мне казалось, вопреки всему лился свет, и я не был в состоянии это описать: не свет даже – тепло. Сама она становилась теплом. И она смотрела на меня, её губы шевелились, и я совершенно не хотел слышать, о чём она говорит, но слышал и понимал. – Нам многое пришлось бы объяснять, – она опустила взгляд на рубашку, немного сборившую на плечах: одевался я наспех и не погладил её перед выходом. – Я не хочу… – Иса выбирала, какой из вариантов лучше опишет ситуацию. Она могла сказать правду, как есть, могла смягчить углы. Она знала, что мне безразлично, какой из вариантов она выберет, как знала, что я не сломаюсь, если она озвучит правду; она не озвучила. – ставить всех нас в такое положение. – Я ничем не скомпрометирую тебя, Иса, – на её шее выступили жилки, связки, ей хотелось возразить, попросить не называть её по имени. Я улыбнулся. Улыбнулся снисходительно, потому что именно в этот момент с её лица сошли последние мазки маски: она не только помнила события нашего приключения – они не оставили её равнодушной, я не оставил. Она улыбнулась тоже, благодаря. Бармен подал наши заказы. Вышагивая к столу, за которым расположилась компания, я снова почувствовал себя школьником, юнцом. Так было и в прошлые наши встречи, каждый раз: я терял голову, она смеялась. Не зло, нет, ужасно это признавать, но так смеются взрослые, при виде неловкости детей. Уже очень давно я не был ребёнком, но рядом с Исой… рядом с Исой я терял над собой контроль, и, дабы не солгать, признаюсь, ничуть не жалел об этом. Безусловно, потеря контроля предоставляла ей массу возможностей уязвить меня, что ж, это определённо не было её целью или её желанием. Эмит с усердием пытался перепить Маргарет, а Перри, производя заметное интеллектуальное усилие, пытался перескороговорить Франческу: удача была на стороне более трезвого ума; она попросту не успела выпить столько же, поэтому с лёгкостью лидировала. – Ты только представь: два красных носка, м? – даже я не удержался от закатывания глаз: Сэм никогда не умел пить. Я похлопал друга по плечу, становясь за его спиной. – И что ты собираешься с ними делать? – с неподдельным интересом осведомился я. – Понимаешь, – Сэм повёл головой, так могли двигаться исключительно крайне пьяные люди. Одно это движение позабавило меня. – Не смейся! – по-детски пробормотал он. – Представь, с какой вероятностью самолёт может упасть на красный носок? А на рождественский подарок? Эй, ребята, вы любите Рождество? Я очень, – те из нас, кто не был занят скороговорками, рассмеялись. – Сэм, до Рождества больше полугода, ты ещё успеешь купить матери подарок, не беспокойся об этом слишком сильно, – Маргарет подняла шот и одним глотком выпила его, Эмит разочарованно чертыхнулся и потянулся к стройному ряду своих, заметно отставая от соперницы. – Если не найдёшь этим носкам другое применение, – едко заметил Перри, напоминая о Рождестве, которое несколько лет назад мы провели нашей компанией у него дома, и наутро обнаружили носки Сэма, один, висящим на люстре, а другой, натянутым на душ. Бедолаге Сэму так и не удалось вспомнить, как именно он провернул, что первое, что второе, но крайне смущался этой ситуации. – Ничего вы не понимаете! – замахал руками Сэм, будто это были лопасти мельницы. – Если есть вероятность, что самолёт упадёт на красный носок… – Вот заладил! Тебе пора домой, Сэм, проспись! Приятель, тебе хватит! – Перри забрал стакан с виски из его рук и осушил его сам. – Я поймаю тебе такси, – помогая Сэму встать, сказал Яков. – Сама добродетель, – хохотнула Маргарет, допивая предпоследний шот из ряда. – Эмит, салага, так тебе меня никогда не обогнать! Признаёшь ли ты своё поражение? – незаметно для Эмита я выхватил один из его шотов и немного помог другу. – Эй! Предатель! – завопила Маргарет, пока Яков спасал шатающегося Сэма от столкновения со стеной, а после – и входной дверью. Эмиту никогда не удавалось обыграть Маргарет, как бы сильно он ни старался, хотя надо отдать ему должное – всякий раз он старался усерднее прежнего и никогда его носки не обнаруживались на люстрах или душах. Остальные даже не пытались соперничать с Маргарет, не обладая суперспособностью сохранять рассудок после такого количества выпитого, поэтому она всегда выходила победительницей, а проигравшего, как правило, заставляла петь какую-нибудь омерзительную песню на потеху публики, да ещё и исполняя при этом невообразимые пируэты. Эмита ожидало очередное позорное выступление, и он успешно приближал этот момент. Чем больше времени мы оставались в баре, тем больше я замечал, что Иса нервничает: иногда она терялась в мыслях, иногда её пальцы подрагивали, пару раз она переспрашивала Якова, не очень активно участвовала в общих дискуссиях и всячески избегала взглядов на меня. Моё поведение ничем не могло смутить или скомпрометировать её, в конце концов у меня не было абсолютно никакого желания объясняться с Яковом или, при самом неблагоприятном стечении обстоятельств, объясняться с Микаэлем: никто не любит бывших любовников своих партнёров, особенно мужчины, мне ли не знать. Было уже за полночь, когда Перри впервые зевнул и Маргарет ехидно заметила, что наш любезный друг теряет хватку, однако Яков мягко намекнул сестре, что здоровый продолжительный сон не бывает лишним в их возрасте. Маргарет не обиделась: она была старше его всего на год, однако возраст её не заботил. Она чувствовала себя прекрасно и "здоровый и уж тем более продолжительный" сон её явно не интересовал, по крайней мере сегодня. Я уже хотел выразить собственную потребность во сне, которую, по правде говоря, не ощущал в тот момент, поддержать друга и выйти на улицы, укутанные туманом, когда поймал на себе её взгляд. Она смотрела долго, я пропустил все слова Франчески мимо ушей, она не заметила этого, – вместо меня ответил Яков. Мы смотрели друг на друга, а внутри у каждого разворачивали монологи. Видимо, мы пришли к одному заключению как раз тогда, когда подошёл официант, и синхронно попросили счёт. – Иса?! – воскликнул Эмит, не ожидав, что она, Иса, судя по всему, остававшаяся прежде до рассветов, захочет покинуть это чудесное место. – Я хотела навестить маму завтра… – она осознала свою ошибку, – Сегодня. Не думаю, что она обрадуется, увидев моё похмелье, – Эмит развёл руками. – Мать есть мать, ничего не попишешь, – заметила Маргарет, вставая для прощания. – А ты, Тод? Тоже хочешь навестить матушку? – коварство. Маргарет была воплощением коварства. Логичным ответом был бы вопрос: Чью? Я сдержался. – Нет, Мари, навещать свою маму у меня нет ни малейшего желания, – начались прощания. Вчетвером мы вышли. Яков долго смотрел мне в глаза после объятий и тут же, к моему удивлению, поймал такси. Перри быстрым шагом направился в сторону дома очередной подружки, с которой, вероятно, познакомился только вчера. Я посмотрел на неё.