Хомо эректус

Крейгу казалось, что каждый день, проведенный в этом богом забытом французском поселке, словно назло ему, Крейгу, тянется почти бесконечно. Может быть, думал иногда Крейг, в этом виноваты часовые пояса. Время во Франции ведь отличается от времени в Колорадо — так, может быть, если утро в Тотавеле способно обогнать утро в Денвере аж на восемь часов, ему не составляет труда заодно растянуться в восемь раз, вынуждая Крейга то и дело поглядывать на часы и делать один перекур за другим, чуть ли не ежедневно уговаривая выезжающую в Перпиньян Венди забежать за местными паршивенькими сигаретами. День не отставал от утра: стоило солнцу в небе подняться достаточно высоко, как оно немедленно злорадно поблескивало и моментально принималось со всей мощи печь несчастных, мокрых насквозь трудяг, под руководством такого же мокрого Кайла вынужденных перекапывать целое необозримое поле в поисках эфемерных останков какого-то доисторического придурка. Нет, доисторических придурков Крейг обычно любил — но только тогда, когда их полуразрушенный череп ему привозили прямо с прохладную, полную кондиционеров, кулеров с водой и услужливых стажёров лабораторию, где из них без всяких проблем можно было вылепить нормальных людей. Здесь же работы не было. Вернее, была — но совсем не такая, к какой привык Крейг. Глина, специальные краски и прочие верные инструменты, исправно помогавшие даже из совсем перекошенного куска камня выстроить настоящее лицо, так и оставались лежать в чемодане; вместо них ему была вручена лопата, кирка и бесчисленное множество палочек и кисточек, а также указание копать до тех пор, «пока что-нибудь не найдем». «Что-нибудь», конечно, нашли — несколько обтёсанных камней, почти небитую глиняную миску, пару десятков бесполезных осколков, а также совсем не тянущий на древность скелет какого-то собакообразного животного, беспощадно выброшенный в кусты, — но с каждой находкой Кайл лишь распалялся, бережно отдавая камни с миской Баттерсу и еще яростнее принимаясь подгонять работающих. Крейг копал, хоть и без энтузиазма — и, чувствуя, как неприятно болят мозоли на руках, все больше жалел, что не связался с полицией и не стал судебным антропологом. Там хоть копать не заставляют. А если и надо, то неглубоко. Только вечера, вопреки остальному времени, пролетали почти мгновенно — начиная с того момента, когда солнце закатывалось за горизонт, и Кайл, устало выпрямляясь, объявлял, что можно бросить лопаты. Стремительно пролетал быстрый душ, призванный смыть толстенный слой пыли, небогатый ужин, вечерние недолгие посиделки у фонаря, и как-то очень быстро Крейг без сил валился на кровать и проваливался в сон, обещавший привести к очередному мученическому дню. В целом, конечно, все было не так плохо — Крейг еще в студенчестве привык к подобным спартанским экспедициям, да и Венди исправно привозила сигареты, и к прохладному концу дня даже начинало казаться, что Кайл вместе со своим доисторическим человеком не такие уж и придурки. Но неприятного и раздражающего было куда больше: начиная от долбанного солнца и заканчивая непонятным мистером Тенорманом, так и не притронувшимся к лопате, но постоянно ошивающимся где-то поблизости и с живым интересом заглядывающим в каждую ямку. Крейгу он не слишком нравился; в первую очередь потому, что не только Кайл заслуживал жить в собственной комнате в большом и прохладном доме у этого неизвестно откуда взявшегося туриста. Он, Крейг, тоже бы совсем не отказался съехать куда-нибудь от заставившего все своими склянками, а теперь еще и точеными камнями Баттерса, имевшего привычку постоянно бурчать под нос какие-то песенки — но ему почему-то никто не предлагал. Впрочем, по вечерам даже Эрик — мистером Тенорманом называть его перестали быстро, очень уж он на этом настаивал — переставал быть раздражающим и мельтешащим и, сидя рядом с Кайлом и положив неизменную шляпу на стол, только с живым любопытством слушал всяческие байки и истории из жизни всех членов экспедиции. Эрик и правда появился внезапно: в один момент Кайл отпустил всех на перерыв, а сам отошел к мнущемуся неподалеку человеку в шляпе, а в следующий уже завалился в дом месье Пезона и объявил, что переезжает к мистеру Тенорману. Мистер Тенорман оказался американцем, приехавшим в дом какой-то там бабки провести отпуск и необычайно заинтересовавшимся раскопками, проходящими прямо у него под носом. Крейг подозревал, что именно это Кайла и зацепило: парочка заинтересованных комплиментов, щепотка восхищения (и, конечно, собственный огромный дом, черт бы его побрал) — и вот мистер Брофловски уже был готов беспрепятственно подпускать Эрика к самым глубоким и богатым на обтесанные камни ямам, весело объяснять, какое сокровище эти камни из себя представляют, и раздавать всевозможные посильные поручения вроде «подать вон ту кисть», «принести воды» или «немедленно отобрать у Крейга сигареты, задрал уже бегать». Сигареты, впрочем, никогда не отбирались: Эрик беспомощно пожимал плечами и убеждал Кайла, что такие запреты ни к чему хорошему не приведут, а сам иногда одалживал покурить у Крейга и негромко, но активно соглашался со всеми его жалобами на тяготы научной жизни: – Пекло — просто пиздец, – стонал Крейг вполголоса, перепачканной ладонью вытирая лоб и наощупь выуживая из кармана сигареты. Одного взгляда на пачку обычно хватало, чтобы тут же еле слышно чертыхнуться: дебилы-французы из раза в раз продавали Венди не ту марку. – Согласен, – хмыкал Эрик, на миг стаскивая с себя для чего-то шляпу, но тут же надевая ее обратно, и бросал осуждающий взгляд на беспечно палящее солнце. – Выбрали местечко для страны, хуже Африки. Не одолжишь? – он дружелюбно улыбался Крейгу, указывая взглядом на сигареты. Крейг каждый раз одалживал: курить подобную дрянь под солнцепеком в одиночестве было бы совсем уж тошно. – Уроды, а. Я сто раз говорил Венди, чтобы брала Пэл Мэлл, а они ей впаривают Филип Моррис. Не отличает, – Крейг с возмущением демонстрировал Эрику синюю пачку, а тот сочувственно качал головой. – Ни стыда, ни совести..! Мне в аэропорту пытались эти толкнуть, так я сразу сказал: или ищите Мальборо, или я всех засужу! – Эрик гордо подбирался, но предложенную сигарету из пачки брал: не зря же просил. – Не знаю, что вы там ковыряетесь, – он чуть понижал голос, озираясь на Кайла, словно боялся, что тот услышит, – я вообще-то думал, люди должны в пещерах… валяться. Они же в пещерах жили, да? – А черт их знает, – Крейг только отмахивался, сердито затягиваясь и кое-как ладонью прикрываясь от солнца, – хоть где жили. Битый месяц тут торчим, а только псину эту откопали, – он бросал сердитый взгляд в кусты. Эрик осуждающе цокал. – Ты полдня там торчать собрался, Крейг? – Кайл никогда не позволял докурить даже до половины: спустя полминуты опускал лопату и требовательно махал собравшимся на перекуре. – Давай резче и продолжай. Эрик! – тот сразу же оборачивался с зажатой в зубах сигаретой и легкой скорбью во взгляде. – Молоток мне подкинь, пожалуйста! В такие моменты Крейгу тоже думалось, что Эрик этот, в целом, очень даже нормальный, и зависть к возможности не прикасаться к лопате понемногу утихала. Это утро тоже ничем не отличалось от предыдущих. Оно началось, как и всегда, с крепкого толчка в плечо, бьющего в глаза ехидно приветствующего солнца и бодрого голоса Кайла: – Опять оба дрыхнете? Крейг, подъём! Полчаса осталось на завтрак. Баттерс… Баттерс, где отчет по наконечнику №17? Вчера должен был быть го-… Ладно, ладно. Но чтобы сегодня был. Крейг в мрачном расположении духа сел на кровати: завтрак, кстати, по неизвестным науке причинам тоже ни в какие восемь раз не растягивался. Баттерс на соседней кровати сонно потянулся, не сводя с застывшего посреди комнаты Кайла виноватого взгляда. А потом началось классическое, пока что обманчиво холодное утро с опостылевшей лопатой в руках. Крейг копал автоматически, по инерции, в голове стараясь прикинуть, сколько взмахов еще придется сделать, прежде чем можно будет отпроситься на перекур. Стэн то и дело сонливо зевал и останавливался, задерживая взгляд на вылетевшем из-под лопаты камушке. Кайл работал с усердием, сдвинув брови: казалось, именно он выполнял большую часть всего дела, и именно благодаря ему последняя яма уже достигала глубины выше человеческого роста и в ней обнаружилось целых пять обтесанных камней. Эрик, отложив куда-то шляпу, сидел на краю ямы и с неизбывным интересом следил за разлетающимися в разные стороны комьями земли, периодически задавая сосредоточенному Кайлу вопросы, вроде: – А вы так не сломаете ему кость? От лопаты-то… – Не сломаем, – заверял его Кайл, на секунду отвлекаясь от лопаты и приподнимая голову, устало стряхивая со лба пот и выбившиеся из хвоста волосы. – Он же окаменелый. Постараться надо, чтобы прямо сломать. Утро медленно проползло мимо. Начался день, снова воцарился палящий зной. Работа так и не прекращалась: около десяти утра Стэн наткнулся на шестой (восемнадцатый в сумме) наконечник, и воодушевленный Кайл принялся копать с удвоенной силой, не обращая внимания на многозначительные взгляды Крейга. Наконец, в очередной раз отсчитав нужное количество взмахов, Крейг уже был готов выпустить из рук лопату и буркнуть очередное: «Я курить». Ладонь сама собой машинально нащупала в кармане вчера привезённую пачку сигарет. Крейг почти разжал пальцы с черенком, когда неожиданно затуманенный близостью отдыха разум пронзил знакомый по наконечникам стук железа о камень — только в этот раз более громкий. – Твою ж мать! – лопата жалобно звякнула о землю. Сжимая черенок в руках, Крейг непонимающе развернулся и уставился на замеревшего в центре ямы Кайла, чья лопата валялась у ног. – Эрик, мастерок мне, живо, – тот уже подлетел с небольшой, почти детской металлической лопаткой и торопливо протянул ее Кайлу: по напряженному лицу Эрика было видно, что тот еле сдерживается, чтобы самому не прыгнуть вниз. Кайл рухнул на колени и с ювелирной аккуратностью принялся раскапывать что-то перед собой. Крейг переглянулся со Стэном и только теперь заметил едва выпирающий из земли округлый предмет прямо перед Кайлом, который тот и старался выкопать. – Кисть! – вниз полетела кисть, а за ней и сам Эрик с охапкой инструментов в руках — не удержался. Следом за ним и Крейг со Стэном подлетели ближе. Схватив кисть в свободную руку, Кайл плюхнулся на живот; сделав несколько взмахов одной, затем другой рукой, он с материнской нежностью подул на предмет и с восторгом вскочил на ноги. – Дуга! Вашу мать, это дуга, надбровная дуга! – торопливо хлопнул по плечу Эрика, затем метнувшись к Крейгу, Кайл снова рухнул на живот и громко рассмеялся, резко взмахивая кистью. – Зовите Венди, пусть тащит фото-… А, черт с ним. Это дуга! Это он, это череп! – Крейг только и успел заметить, как брови Эрика с изумлением и радостью взлетели вверх. – Мы нашли его! Черт… Всем кисти! – Кайл, я написал семнадцатый! – к яме подбежал запыхавшийся Баттерс с просеивателем в руках. – На столе лежит. Тут у вас… что? – он нерешительно застыл возле горы земли, разглядывая валяющегося в пыли Кайла. – Баттерс… Баттерс, зови Венди! – не сдержавшись, Кайл снова восторженно рассмеялся. – Пусть фотик притащит! Тут надбровная дуга, Баттерс! Это он! Хомо эректус!