Лучшая в мире первая любовь

Тэён уже давно должен был вернуться домой. Его ровесники, должно быть, уже готовились к завтрашнему учебному дню, собирали учебники и планировали погулять после занятий, но Ли сидел под деревом, подложив рюкзак, чтобы вместо брюк запачкать его. Он и так потрепанный. Ему не хотелось уходить, но вместе с тем он понимал, что с каждой новой минутой, проведенной в центре парка, куда он так любил приходить, количество упреков от родителей будет только увеличиваться. И ведь не отмажешься. Подработки у него нет, на дополнительные занятия он не записывался, а зависал все время с Ютой, — единственным, пожалуй, кому было комфортно просто сидеть в такие моменты в тишине. Каждый думал о своем, сидя под этим деревом, и каждому было спокойно и уютно. Тэён поддержал Юту после его переезда в Корею и принялся обучать его языку. Исправлял ошибки, с улыбкой рассказывая, как правильно говорить в том, или ином случае; предлагал вместе гулять и специально ставил свою парту поближе. Ему было в радость дружить с ним, поэтому к середине обучения в старшей школе они здорово сблизились, стали даже чем-то похожи, и никого из них это не смущало. Кроме родителей. Отец и мать Тэёна Юту почему-то очень не любили. Запрещали ему с ним общаться, за глаза обзывали и все без конца твердили: «хватит таскаться с этим япошкой, от него одни проблемы!», что он, естественно, не поддерживал. Накамото правда хороший, и Ли почти не съехал со своей привычной средней успеваемости. Неуды бывали, ровно как и у всех, даже у отличников, но виноват в плохих оценках, конечно же, «понаехавший», а не учителя с их бесконечными контрольными. — Ладно, я пойду, наверное. А то опять кричать будут, — с тяжелым вздохом Тэён встал и отряхнул брюки сзади. Придется, по возвращении домой, снова по сотому кругу выслушивать придирки родителей и ждать утра, чтобы повеселиться с другом в преддверии экзаменов. Вдруг Юта взял его за запястье. — Подожди. Мне нужно сказать кое-что важное. Он поднялся на ноги вслед за Тэёном, все так же держа его за руку. Взгляд его черных глаз, чуть скрытых за отросшими волосами, бегал туда-сюда; он нервно терзал нижнюю губу зубами. Накамото редко так волновался, оттого в груди появилось леденящее душу ощущение тревоги. Солнце почти село за горизонт, и в темноте парка его заменял крючковатый фонарь неподалеку, освещавший силуэты двух подростков. Легкий ветер перебирал их волосы и прятался в кустах роз — вокруг никого больше не было. — Ты мне нравишься. Как парень. Пальцы сжали руку крепче. Тэён замер. — Что? — Я люблю тебя. Давай встречаться? Юта спрашивал с волнением и искрящейся надеждой в глазах. Смущенно улыбался и надеялся услышать положительный ответ, ощутить на своих пальцах чужие и оказаться в крепких объятиях. — Я… я… можно я подумаю?.. — Да. Да-да, конечно. Около уха внезапно зазвенело и вдарило по лбу оглушительной трелью. Тэён подорвался с постели и, глотая ртом воздух, сначала даже не понял, где находится. Он поморгал пару раз, выключил будильник и рухнул обратно на мягкий матрас, понимая, что ему всего лишь приснился сон. Сон, который раньше снился ему постоянно. — Ну и приснится же хрень… — выдохнул Ли, криво усмехнувшись. Да это даже не сон, а кусок воспоминаний. Один из самых болезненных. Тот, который он всеми силами усердно старался забыть, но помнил похлеще выученных наизусть стихов. В тот вечер Тэён, разумеется, ни о каком ответе не думал. Он собрал вещи и на следующий же день уехал вместе с матерью в город на другом конце страны, где у нее жил новый муж. Да, они с отцом развелись, и развод сыграл ему на руку, позволив оставить позади этот неловкий разговор, бешено бьющееся сердце и красные щеки. Правда, последствия были еще хуже: затяжная хандра, опухшее от горячих слез лицо и бесконечное «прости», адресованное снимкам из школьного фотоальбома, оставшимся в старом доме. Тэён с того момента и по сей день проклинал себя за то, что сделал, но понимал, что его родители в какой-то степени были правы. Они не только говорили, что Юта на него плохо влияет, не только называли его хулиганом и человеком второго сорта, ввиду его национальности. Они считали, что Юта — гей. Аргументировали это тем, что он все время пытался быть как можно ближе, да и до дома провожал, хотя ему совершенно в другую сторону. Тэён на все эти дурацкие домыслы каждый раз лишь фыркал и бросал обиженные взгляды на мать и отца, которые день за днем все больше отдалялись друг от друга: его возмущало, что они так отзываются о том, кто так любит проводить с ним время. Нет ничего такого в том, чтобы двадцать минут бодрым шагом чухать по улице и обсуждать футбол, а потом, встав около калиток, крепко-крепко обнять и пойти обратно до автобусной остановки, но уже в одиночку. Правда же? До признания Ли никаких знаков внимания со стороны своего одноклассника не замечал, а после понял, что и проводы до дома, и объятия, и даже то, что Накамото иногда держал его за руку и запускал пальцы в волосы, были ни чем иным, как доказательством того, что родители не ошибались. Мать тогда, слушая своего сына в состоянии дикой истерики, выдала «мы же говорили», но тем не менее гладила по голове, убеждая: «ты не увидишь этого извращенца, сын». Поначалу Тэён не мог ни есть, ни спать, ни учиться в новой школе. Его постоянно трясло, он от чего-то чесался, царапая кожу короткими ногтями, и все никак не мог перестать вспоминать Юту, который, возможно, так и ждал ответа. Он знал, что никогда ему не ответит. Знал, что ощущал ко всей ситуации неприязнь: к нему, к себе, к крови из ссадин, но поделать ничего не мог. Не понимал, как справиться, и просто плакал по ночам, пытаясь хотя бы так унять бушующие внутри негативные эмоции. А потом оно все как-то само прошло. Может, слезы кончились, а может, Ли убедил себя в том, что все кончено, так и не успев начаться. Он не гей и не будет встречаться с Ютой, поэтому вычеркнул его из своей жизни и готов строить отношения с какой-нибудь красивой девушкой. Ага. Как же. Тэён поднялся с постели спустя минут пять и включил свет в ванной, когда зашел в нее. Он сел на бортик ванны и достал из пластикового стаканчика зубную щетку и пасту с мятой. Выдавил немного, принялся с совершенно разбитым видом водить рукой туда-сюда. После разрыва с Накамото Ли себе никого не нашел. Пытался, даже встречался с одной девушкой на первом курсе университета, но не смог ничего сделать, когда дошло до встречи после первого секса. Ему не понравилось. Нет, та сокурсница была очень красивой и милой, но когда она коснулась его губ своими, в животе вместо порхающих бабочек было абсолютно пусто, как и в сердце. Ничего не вышло, в общем. Ни с одной, ни со второй, ни с третьей: Тэён считал, что просто не нашел ту, что подходит под его типаж, и вместе с тем по-новой ощущал острое желание расчесать себе руку до крови, когда в голову лезли воспоминания о Юте, сами собой сдувая с себя пыль и появляясь во снах яркими четкими картинками. Они пугали. Своим однообразием, частотой и фактом того, что они мешают жить, как нормальный человек. Как тот, у кого может быть семья с женой и ребенком. Как тот, у кого не может быть парня, потому что это неправильно. Потому что родители объясняли, что хотеть того, с кем ты одного пола — мерзость. Тэён сплюнул пасту в раковину и посмотрел на себя в зеркало, отметив, что от недосыпа у него покраснел левый глаз. Он вздохнул и набрал в сложенные лодочкой ладони теплой воды, чтобы сполоснуть рот. Ему удалось поспать часов пять от силы, поскольку он до самой поздней ночи зачитывался мангой. Ли все еще не понял, зачем в романтичных моментах местные художники пихают столько блесток, лепестков вишни и прочего, но зато мог порадоваться за судьбу тамошних героев: у них все так легко и просто! Они неизменно находят свое счастье, даже отрицательные персонажи, и они не мучают себя десять лет, пытаясь забыть того, кто одной фразой поделил жизнь на «до» и «после». А еще они не редактируют то, к чему у них не лежит душа. Позавтракать Тэён решил кружкой кофе и парой печений, потому что от волнения и желания заснуть прямо за обеденным столом ему в горло почти ничего не лезло. На прошлой работе он часто сам себе готовил и собирал обеды, но вчера так вымотался, что совсем об этом забыл. Ладно, потом съест что-нибудь готовое. Ли вообще хотел остаться дома и как-нибудь слиться, чтобы не идти на работу, но, во-первых, это не совсем в его принципах, а, во-вторых, ему все еще нужны деньги. Ему повезло сменить жилье и поселиться здесь, относительно вблизи офиса, так что для приличия стоит хотя бы немного потрудиться. Тэён, покрутившись у зеркала, поправил рукава пиджака, взял с собой сумку, влез в туфли и вышел из дома. Он выудил ключ из кармана брюк и всунул его в замочную скважину. Справа послышался скрежет и хлопок входной двери, и Ли бы это проигнорировал, если бы не услышал знакомый голос: — Доброе утро. — А? Тэён повернулся и едва не выронил ключи. В стороне от него стоял Юта. — Доброе утро, говорю, — повторил он, нахмурившись. — Не знал, что мы соседи. — Я тоже, — проскрипел Ли, удостоверившись, что дверь надежно заперта. Он на негнущихся ногах прошел мимо Накамото в сторону лифта и прямо чувствовал, как тот прожигает взглядом его затылок. Ну что за непруха с утра пораньше? Можно с ним как-то не пересекаться? Боже, не стой так близко! — Выглядишь помятым. Тоже мне, Америку открыл, подумал Тэён, встав в углу просторной кабины, и тем самым подперев собой прохладную стенку. — Я мангу вчера читал. — И как оно? — Юта усмехнулся и нажал на кнопку. Двери лифта закрылись, он плавно двинулся на первый этаж. — Нормально. Но не совсем моя трава, — признался он, сжав ручку сумки покрепче. — Я намного больше люблю читать обычные книги, а не… это. Но у Наны Джимин красивая рисовка. Накамото замолчал на пару минут, за которые Ли успел сто раз сам себя облить холодным потом. Неужели он сказал что-то лишнее? Нельзя дать ему понять, что они вместе учились! Нельзя! — Работы Наны — самые продаваемые у нас. Скоро даже выйдет экранизация, — наконец ответил он, когда лифт доехал до первого этажа. — Ого. Тэён честно старался не подавать виду, но чувствовал, как у него буквально становятся ватными ноги. Он жутко волновался, поскольку Юта знал, что его любимый одноклассник обожал читать книги. Хотя, эй, а кто не любит? В мире же много таких людей. — Сегодня я принесу тебе старые раскадровки. Хочу, чтобы ты проанализировал их, — Юта с Тэёном вышли из многоэтажки и миновали подъезд. Теперь им следовало добраться до станции метро, чтобы затем попасть в офис. — Понял. Он не знал, что сказать. Вокруг было много всего, кипела жизнь, несмотря на утро. Десятки звуков в лице гула прохожих, свиста шин, автомобильных клаксонов и пения птиц били по ушам, но ничто из этого не могло перебить гнетущее молчание. Ли казалось, что, пока он не говорит, Накамото подозревает, с кем рядом идет. Мысль глупая, почти детская, но она пугала. Возможно, тот и правда забыл. У него получилось, и он не просыпается от странных снов с ласковым «люблю», а просто утирает нос завистникам, продвигая ежемесячный журнал, для блага которого трудится в поте лица. — Не передумал еще у нас работать? — Нет. — Тогда будь готов возвращаться домой на рассвете. В нашем издательстве тебе придется оставить все свои нервы. Я уже их извел, хмыкнул Тэён. — Неужто редактировать мангу для девочек так тяжело? — Наравне с книгами. Не думай, что критиковать картинки — легко. Бодаться с мангаками тяжелее, чем с писателями. Потом сам в этом убедишься, — ответил Юта. — И не только девочки такое читают, всем хочется романтики. — Даже вам? — Даже мне, — Накамото изогнул бровь, а Тэен едва не схватился за голову. Боже, что я несу?! Хотя… могло ли случиться так, что Юта, пытаясь склеить разбитое вдребезги сердце, решил стать редактором, чтобы чувствовать себя легче? Может, смотреть на то, как у других все хорошо, ранит не так сильно, как осознавать, что у тебя самого никогда такого не будет? Однако, вдруг у Юты кто-то есть? Неожиданная мысль прошибла Тэёна дрожью по телу, когда он зашел в на удивление малолюдный вагон поезда. Они увиделись всего второй раз за последние пару дней, но этого было мало, чтобы понять, как у Накамото обстоят дела на личном. Все его пальцы были свободны от колец, запястье обрамляли смарт-часы вместо браслета в подарок от потенциальной пассии, да и вид у него в целом был такой же уставший, как и вчера: пальто мятое снизу, а волосы справа чуть примялись от подушки — подобное с натяжкой указывало на то, что в квартире его никто не ждет и никто о нем не заботится. Да и стоит ли искать такого человека в таком-то возрасте? Ему почти тридцать. Взявшись за поручень одной рукой, Тэён вглядывался в лицо своего бывшего одноклассника. В школьные времена он обожал ходить с отросшими волосами, даже несмотря на ругань учителей (и родителей его друга), и даже сейчас не изменил своему чувству стиля: темные пряди, будучи длиной где-то до аккуратного подбородка, были красиво уложены, выглядели чистыми и не лезли в глаза. Интересно, он пробовал какие-нибудь другие прически? Ну, бывало, завязывал очень короткий хвост, когда играл со старшеклассниками в футбол. А сейчас? Сейчас он редактирует слащавую мангу. Через пятнадцать минут удалось добраться до офиса и подняться в отдел. Тэён повесил свою легкую куртку на свободную вешалку в коридоре и сильно удивился, когда увидел, что территория редакторов почти стерильно чистая. Башни из стаканчиков, несъеденная выпечка, пыльная техника — все из этого отсутствовало, куда-то девшись. На длинных столах теперь стояли только ноутбуки, действительно важные бумаги, внезапно ожившие растения и все остальное по мелочи, что заставило Ли подумать, что он пришел куда-то не туда. Юта же коротко со всеми поздоровался и прошел к своему месту. Все остальные уже вовсю готовились работать, причем дресс-код из всей компании соблюдали только сам Тэён и заметно повеселевший Джено: Марк сидел с ногами на стуле, одетый в цветастую футболку с аниме принтом, свободные джинсы и потрепанную мастерку; Сончан пришел в толстовке, а на Юте были брюки, пиджак и… просторная футболка. Похоже, здесь над своим внешним видом особо никто не парится. — Накамото-сан, — Тэён нахмурился, услышав подобное обращение от Джено. — Вы видели разворот? — Да. Спасибо, что надавал своему подопечному по ушам, — Юта усмехнулся и достал из сумки свой ноутбук. — Теперь можно все отдать на растерзание печатникам. — Понял, — Джено выудил из кармана телефон и принялся кому-то названивать. Тэён же чуть наклонился вправо, к Марку: — Вы доделали выпуск? — Ага, — ответил он с довольной улыбкой. — И слава Богу. Нана очень медленно рисует, особенно когда сроки поджимают. Понимаю, я бы вообще не смог из себя ничего выдавить, если бы мне нужно было рисовать не для себя. О, кстати, как там твой анализ манги? — Я прочитал все тома «Леса секретов» и пробежался по журналу с выпусками… как там их… «Невероятной школьной любви принцессы-кошки Рины». — Охренеть. И это за ночь? — Да. Я обожал читать в школе, хотя в библиотеку приходил редко. Я предпочитал там отсыпаться после уроков. — Марк! — строгий и громкий даже в окружающем шуме голос Юты заставил вздрогнуть и резко выпрямиться. — У тебя есть силы болтать? Заполни таблицу и на этот раз, будь добр, сделай это по шаблону. — Понял, — Марк моментально отпрянул, принялся вовсю стучать пальцами по клавиатуре. Тэён же решил не мешать коллеге и взял в руки томик манги, который Сончан дал ему еще вчера. Он не знал, чем себя занять, но спрашивать у главного не хотел: останавливало его почти детское упрямство. С Ютой никакого желания разговаривать нет, потому что он может узнать в лице Ли свою школьную любовь. Это все выльется в жутчайший скандал с выяснением отношений, и ведь он не сумеет объяснить, зачем так подло поступил десять лет назад с тем, кого сам уважал. Господи, опять ты сам себя накручиваешь, ругнулся Тэён сам на себя в мыслях. Раз он тебя все еще не признал, значит, не признает и дальше. Позже, когда принесли раскадровки, Тэён, во-первых, был в шоке от их количества. Во-вторых, он ужаснулся от того, как много в них исправлений. Перебирая скрепленные между собой листы, он находил многие рисунки знакомыми. Впоследствии оказалось, что львиная их доля — черновые варианты манги Наны и, признаться честно, большинство из того, что было отрисовано этим мангакой, не особо подходило к повествованию. В самом первом вышедшем томе, тот, который про волшебный лес, где девушка попадает в другой, сказочный мир, очень много облачков со словами было перечеркнуто яркой красной ручкой. Всюду были пририсованы стрелочки, перемещающие блоки с действиями персонажей туда-сюда; прищурившись, Тэён заметил почерк Юты в некоторых местах. Он был редактором? Что ж, он постарался на славу: все, что он выкинул из черновиков, и правда было ненужным и словно пыталось увеличить хронометраж бессмысленными вставками. На своей прошлой работе Ли занимался как раз этим, вот только править текст, по его мнению, гораздо легче, чем критиковать художника за неправильно изображенные ракурсы. В сцене, где главная героиня, будучи принцессой нового мира, рассказывала возлюбленному о своих чувствах, Накамото красным вывел лаконичное: «Поза не та. Не динамично. Переделай». Тэён нахмурился и вспомнил, что в варианте манги, которая уже напечатана, персонаж действительно занимает другое положение в кадре, нежели здесь. Да и в целом рисовка Наны тут не такая воздушная, с кучей косяков и ошибок в анатомии, которые бросаются в глаза. Редакторам важно учитывать и это, вот только Тэён не умел рисовать и понятия не имел, как указывать на подобные недочеты. Пусть он и не собирался здесь надолго задерживаться, в груди камнем висело давящее ощущение безысходности: Ли и на эту вакансию еле-еле попал, чего уж тут говорить о том, чтобы сменить ее на какую-нибудь другую. Как бы он ни тешил себя надеждами, что вскоре свалит, позабыв все эти рисунки с аниме девушками, привычное скучным взрослым рациональное «ты будешь работать здесь до самой старости» давило на мозги посильнее факта нахождения Юты рядом. Тэен краем глаза взглянул на него. Тот с очень серьезным видом пялился в экран ноутбука, иногда со слишком большим усердием щелкая пальцами по кнопкам на клавиатуре. Ничего интересного, короче. Ли вернулся к разбору черновиков, и мысленно извинился перед Марком, когда прервал его бурную деятельность: — Слушай… я еще в напечатанных томах заметил… вот тут сцена признания, да? — Тэён показал коллеге лист бумаги с кучей красного, и тот кивнул. — Почему все белое? Затонирована только часть со словами о признании. Краски не хватило, что ли? — Потому что это сделано специально, — вдруг вклинился Юта, когда Марк уже было открыл рот, чтобы ответить. Тэён взглянул на него, вскинув брови. — Посмотри на раскадровку: героиня пытается отбросить свою гордость и признаться в любви парню, который ей нравится. Это очень эмоциональный момент, и нужно было, чтобы читатели зацепились за него. Обилие деталей только мешает восприятию. Почти вся страница белая, чтобы создать ощущение волнения, для того же там и порывы ветра. А потом… — А потом — бум! Коронное «я люблю тебя», и все читатели тают! — перебил Сончан, подперев щеки ладонями. — Такое даже с нами срабатывает. — Какие-то вы слишком сентиментальные, — усмехнулся Тэён, на что остальные хмыкнули. — Ну, знаешь, когда тебе говорят, что ты кому-то нравишься, хочешь не хочешь, а дрожь в коленках почувствуешь. Тебе что, никто в любви не признавался? — хитро сощурился Марк, крутанувшись на стуле. Тэён чересчур резко для самого себя скосил глаза в сторону внезапно заинтересовавшегося Юты и сглотнул, лихорадочно думая, пока тот очень внимательно на него смотрел, что сказать. Ну уж точно не «было дело, ваш начальник, будучи школьником, предложил мне встречаться, а я убежал и ревел после этого сто тысяч лет. Классно, да?». — Нет. — Нет?! — честно удивился Марк, разинув рот. Его и так круглые брови округлились еще больше. — Реально?! Да ты ж почти как модель! Неужели ни одна девчонка тебя не звала на свиданки? — Видимо, я недостаточно хорош, — с легким смешком, пожал плечами Тэён.

***

Ковырялся с раскадровками Ли до самого вечера. Он даже составил отчет, чтобы Юта убедился в том, что он четко понял, в чем состоит смысл каждой отдельной правки. В целом, многое ясно, особенно если читать приписки, где и что стоило исправить. Так как все материалы для нового выпуска были успешно сданы в типографию, завтра можно было вернуться на работу намного позднее. Тэён решил посвятить свободное время разбору коробок с переезда. Сончан сказал, что хорошенько отоспится, Джено пообещал помурыжить Нану, чтобы больше казусов, схожих с рисованием разворота, не повторилось; Марк же собирался провести время с друзьями, а то «с работой этой я совсем забыл, что такое веселиться». Юта планами не поделился. Скорее всего, он на правах главного будет разбираться с датами выхода следующего выпуска. Впрочем, не так уж это и интересно. Тэён сложил пару рукописей в сумку, и надел куртку. Поправил капюшон, провел рукой по волосам, пока смотрел на свое отражение в экране телефона, сощурился, когда заметил выбившуюся из прически темную прядь. Остальные уже ушли. В офисе, ну или в этом отделе, по крайней мере, только он, поспешивший выйти к лифту, и Юта. Неуютно. Не хочется идти вместе с ним до самого дома, блин, они же соседи… Неужели в доме не было других свободных квартир? — Хороший отчет. У тебя есть представление о том, с чем тебе предстоит работать, — вдруг начал Юта, оказавшись вместе с Тэёном на улице. Тот натянул на голову капюшон куртки, поморщившись: холодно так, что в носу уже начинает хлюпать, хотя Ли только вышел из теплого здания. Нужно ускориться, поскольку в метро поуютнее. — Спасибо. Я не хочу быть обузой для вас всех, поэтому пытаюсь быстро разобраться, что к чему, — Тэён хмыкнул и чуть ускорил шаг. Ужас, от мороза даже лицо начинает колоть. Тем не менее, на улице очень красиво. Все темное, синее и черное, но просторную улицу освещают огни многоэтажек, стройные рядки фонарей; десятки людей сновали туда-сюда. На своей прошлой работе Ли обычно возвращался домой чуть раньше и редко заставал такие моменты. Зато сейчас — он не смог сдержать усталой улыбки, — такое придется лицезреть намного чаще. Юта молчал, но потом хмыкнул, поправив свободной рукой свои волосы, что успели растрепаться за все проведенное в офисе время. Румянец пополз по его лицу — пальто не спасает от низких температур. — Не спеши, а то будет только хуже. У нас быстрый темп работы, но мы стараемся делать ее на совесть. Потом ты обвыкнешься. И то верно. — Кстати, с нового выпуска я приставлю тебя редактором к какой-нибудь мангаке, а то на проверке древних черновиков ты далеко не уедешь. Заодно опыта наберешься. Тэён вздрогнул от неожиданности. Он же только пришел сюда работать! Юта в своем уме-то вообще? А если он где-нибудь накосячит? Скажет вырезать не ту сцену? Не заметит, что мангака нарисовала две левых руки?! — Я не уверен, что… — Все рукописи проходят через меня, не беспокойся. Я увижу любую твою ошибку, — добавил Накамото, заметив волнение Ли, обозначившее себя нахмуренными бровями и сжатыми в тонкую полоску губами. — К слову, мангаку зовут Учинага Эри. Знаешь ее? — До вчерашнего дня я даже не знал, что такое сёдзе-манга, — фыркнул Тэён, невольно выпрямившись, когда они с Ютой добрались до метро. На станции было почти пусто: прибытия поезда ожидали всего человек пять. Ну и хорошо, можно будет присесть, а не стоя умирать от усталости. Ли встал недалеко от края платформы, вздохнув, когда Накамото, легко улыбаясь, оказался рядом. Он посмотрел время на часах и сунул руку в карман пальто. — Эри тоже новичок. С ней работает Марк. Можешь спрашивать его, если что-то не понятно, но по итогу все раскадровки должны быть проверены мной. Я ж главред. — Хорошо, — кивнул Тэён, понимая, что уж лучше задолбает Марка всевозможными расспросами разной степени глупости. К начальнику обращаться он не будет даже под страхом смерти. Остаток дороги до дома Ли помнил смутно, потому что предпочел уйти в себя. Он перекинулся еще парой слов с Накамото, который порой улыбался, слушая его ответы. Ничего существенного он ему не говорил, просто начальника невероятно веселил сам факт того, что человека, который смотрел аниме разве что в далеком детстве (то были, кажется, «Покемоны»), запрягли редактировать слащавое чтиво для, в большинстве своем, учениц средней-старшей школы. Остальные же в коллективе горели этим и знали про создание романтических историй абсолютно все. — Слушай, а мы нигде раньше не виделись? Выглядишь знакомо. — Нет. Может, в типографии, или что-то типа такого, — Тэён почти не слышал, что говорил: в ушах шумела кровь, гонимая по венам диким волнением. Он честно пытался держаться, но, кажется, его красное от холода лицо вмиг побледнело, став по цвету похожим на потолок в кабине лифта. Он поспешил пройти вперед по коридору, к двери в свою квартиру. Запустил руку в карман сумки и судорожно принялся шариться там в поисках ключей. Давай, Тэён-ни, быстро зайди. Не разговаривай с ним. И пусть он молчит. Пусть молчит! Молчи, Юта! Пожалуйста, не вспоминай меня! — Просто я тебя как будто где-то видел, — щелкнул замок двери, Юта открыл свою, внимательно смотря на Тэёна. Его взгляд был совершенно обычным, чуть задумчивым, но пробирал аж до самых костей, заставляя в панике пытаться сунуть успешно найденный ключ в замочную скважину. Тот ни в какую не хотел в нее попадать, мотылялся туда-сюда из-за дрожащей руки, и Накамото сто процентов это заметил. — Может, пересекались на каких-нибудь презентациях или выставках? — Тэён едва не дал петуха и подавил в себе дикое желание прокашляться. — Возможно, — ключ-таки попал в нужное место. — Ладно… Доброй ночи. — Доброй. Оказавшись в квартире, Ли не мог перестать рвано дышать. Перед глазами плясали темные пятна, со лба на брови потихоньку начал течь пот. Это такое комбо усталости и страха? Боже, да я даже перед экзаменами так не волновался. Но боязнь быть вдруг узнанным прямо посреди длинного безлюдного коридора сильно пугала. Пугали мысли о том, что бы Юта сделал, если бы понял, что шел домой не просто с каким-то новичком. Тэён сжал влажной ладонью ткань куртки в том месте слева, где часто-часто билось сердце. Спокойно. Не узнал сейчас, не узнает и в будущем. Правда ведь?