Под подушкой храни оружие

      Виктор резко открыл глаза, но на этот раз не от затянувшегося кошмара, а просто по привычке — организму требовалось проснуться последний раз, чтобы выполнить ночную норму внезапных пробуждений. Темнота понемногу отступала: предметы все еще сливались с интерьером, но при должном старании можно было отличить одно от другого. Шторы были плотно задернуты, как и в любой комнате, где обычно находился Виктор. Он не любил яркий свет. Тот раздражал глаза, вызывая неприятное покалывание, слезы и сильный зуд.       В темноте было комфортнее. Спокойствие, тишина. Но вместе с тем вылезали наружу его страхи. Обстановка нагнеталась, тени медленно приближались, оплетали когтистыми лапами, а потом волна ужаса пронзала тело, и он думал лишь об одном: а что, если смерть придет за ним сегодня. Слишком много дурных знаков он получил за последний год, и с каждым днем самочувствие ухудшалось. Никакого прогресса в лечении — оно могло только оттягивать неизбежное, ведь полное выздоровление невозможно. Родившись не там, где нужно, Виктор уже подписал себе приговор. Человеческое тело — самый ненадежный механизм. Или же люди, жадно выкачивающие ресурсы из земли и упорно игнорирующие последствия в виде миазмов — растущая опухоль этого мира?       Но на этот раз вместо холодного прикосновения смерти Виктор неожиданно ощутил комфорт человеческого тепла. Захотелось вновь закрыть глаза и с головой погрузиться в чувство сладостной неги, когда осознаешь, что утро еще толком не началось, и со спокойной совестью дремлешь оставшиеся часы. Однако лишнего времени на сон у Виктора никогда не было. Он не мог так беспечно тратить столь драгоценный ресурс.       Говорят, что перед тем, как умереть, человек впадает в эйфорию и уже сам не хочет просыпаться. Пожалуй, просыпаться — единственное, чего хотел Виктор. К жизни у него всегда были минимальные запросы, и утратить последнее желание он не готов.       Сейчас же все было замечательно настолько, что это беспокоило сильнее, чем если бы вокруг творился кромешный ад. К нему Виктор хотя бы привык. Однако редкие счастливые часы, когда ничего не затрудняло дыхание, в его жизни тоже присутствовали. Он громко втянул носом воздух и насладился тем, как кислород беспрепятственно заполнил легкие. Неудобство доставляло разве что жжение в носоглотке, будто внутри находился огромный колючий сгусток, царапающий миндалины. Боль напомнила ему, что он все еще жив. Она так же напомнила, что — ненадолго. Мокрота полностью не отошла даже от сильных лекарств Синджеда. Однажды они и вовсе перестанут помогать.       Джейс спал рядом. Так забавно, что здоровый человек может легко заснуть не только лежа, но и сидя, причем на твердой поверхности. Виктор в таком положении не продержался бы и десяти минут: нижние конечности сразу свела бы судорога, а если бы она не заявила о себе сразу, схватила бы после пробуждения. У Джейса наверняка затекут ноги или станет ломить спину, и он будет морщиться и разминать пораженные спазмом мышцы ближайшие два часа, но он и близко не испытает те нестерпимые мучения, какие испытал бы Виктор от равнозначного опыта.       Голова Джейса по-прежнему лежала на плече, из-за чего его шея неестественно выгибалась. Виктор поморщился, представив, как будут ныть связки, когда Джейс решит ее выпрямить. Пальцы другой руки все еще переплетались с пальцами Виктора. Он осторожно освободил их, выскользнув из теплой хватки, но Джейс спал слишком крепко, чтобы заметить нечто подобное.       У Джейса такие сильные руки, такие сладкие обещания. Он создает впечатление надежного человека. С ним есть, о чем поговорить. С ним безопасно.       Виктор почти купился. Ему больше ничего и не оставалось, только подыграть: в конце концов, каждый из них преследовал только свою цель, каждый искал выгоду в этом сотрудничестве.       И он заигрался.       Джейсом манипулировать проще простого: тронуть, где надо, дать прикоснуться к себе, прикинуться беспомощным и несчастным; и вот он, виляя хвостом, уже мчится за палкой, которую Виктор забрасывает все дальше и дальше.       Однако он кое-что не учел. Как и любая собака, Джейс медленно привязывал к себе своей милой мордашкой, чрезмерной доброжелательностью и острой потребностью в человеке рядом.       Он пользовался такими дешевыми приемами обольщения. Виктору должно быть стыдно, ведь что-то внутри него откликалось. Джейс был невероятно очарователен в своей простоте, которую пытался скрыть за манерами пилтоверского джентльмена. Виктор достаточно на них насмотрелся, поэтому мог с уверенностью сказать: Джейсу до них далеко даже с его идеальной внешностью: высокий рост, широкие плечи, узкие бедра — ну чем не аристократ? Холодный уничижительный взгляд и неумолимую строгость в каждом изящном движении не подделать никому. К сожалению, многие забывали, что единственная возможность быть признанным в Пилтовере — родиться в семье местных аристократов. Люди с высоким самомнением всегда подражали элите. Зачастую они тратили последние деньги, чтобы купить дорогую одежду и сойти за своего. Но подражателей видели сразу и недолюбливали особенно сильно.       Грация кошки, с какой она бесшумно передвигалась по крышам Зауна, а после забралась на водонапорную башню и затерялась в тени так, что даже мнительный Виктор ее не заметил; холодная решимость, с какой она без раздумий выстрелила в человека, не соответствующего ее статусу. Именно так действует истинный аристократ Пилтовера, и Джейсу подобное не по силам.       Он проснулся только через несколько часов. Ярко светило солнце, и теперь шторы не спасали от настойчивого света, который стремился озарить всю комнату. А Джейс неплохо устроился: заимел двухкомнатную квартиру в хорошем районе, на высоком этаже, с видом на бесконечные крыши сотен точно таких же домов для прогрессивных пилтошек.       Виктор забился в угол, подальше от окна, и изучал странные и не всегда полезные изобретения Талиса, которые еще не успел опробовать собственноручно, когда оставался один.       Тот поднял голову, завис на мгновение, осознавая свое положение и, очевидно шокированный им, попытался подняться. И да, у него затекли ноги. Джейс едва справился с задачей: разогнуться оказалось не так-то просто, тело не слушалось. Ему пришлось склониться над кроватью, опереться двумя руками и подождать, пока в онемевших конечностях восстановится кровообращение. Виктор едва сдерживал хохот. Он, будучи весьма неловким человеком, не видел ничего зазорного в том, чтобы посмеяться над маленькими проблемами других.       Заметив Виктора, Джейс просипел:       — Который час?       — Около двенадцати.       — Блядь, какого хрена ты меня не разбудил? — Джейс был весьма раздражен, и это еще больше забавляло. Ох уж эта прекрасная утренняя пора, когда ужасно болит поясница, кружится голова и хочется облаять каждого счастливчика, попавшего под руку — слишком знакомое Виктору состояние.       Он решил таинственно промолчать.       Джейс, прихрамывая и ворча что-то себе под нос, направился в противоположный от Виктора конец комнаты — к шкафу, где лежала одежда. Тот заинтересованно наблюдал за грубыми движениями недовольного Джейса и за его широкой спиной. Даже относительно свободная футболка не могла полностью скрыть рельеф его тела. Идеального, словно он — ожившая скульптура.       Джейс снял футболку через голову. Причем слегка округлил спину, а такой ракурс был для Виктора в новинку. Его взгляд медленно скользил по прямой линии позвоночника — от поясничного изгиба до напряженных лопаток, — пока вид не закрыла коричневая рубашка.       Виктор встал. Джейс сосредоточенно застегивал пуговицы, пока ему не прилетело по голове.       — Ай! — он тихо выругался и развернулся. — Что ты делаешь?       — Пытаюсь понять, что это за гениальное изобретение.       Виктор держал в руках прибор, похожий на уменьшенную версию его трости, только намного тоньше. Если нажать на кнопку под ручкой, палка мгновенно становилась длиннее — на манер автоматического зонтика. Именно ее кончиком Виктор случайно зарядил Джейсу в затылок. Ну как случайно. Пока Виктор сидел позади, он примерно рассчитал, с какого расстояние смог бы провернуть этот трюк. И никакой голой широкой спине не затмить его разум.       Джейс потер затылок, сказав:       — Мне нужно было что-то длинное: под шкаф закатился шуруп. Еще этой штукой удобно мыть окна.       — Ты мог взять обычную длинную палку.       — Она бы заняла много места.       На это Виктору и возразить было нечего. Он задумчиво продолжил:       — Я заметил, что ты пытаешься автоматизировать свой быт всеми возможными способами.       Джейс расплылся в улыбке.       — Не то слово. Я пытался сделать робот-пылесос, но он взорвался. Хорошо, что не вставил туда хекстековый кристалл, иначе бы полдома снес. Еще пытался построить кофеварку и посудомоечную машину. На третий день я чуть не отравился после кофе, который она мне приготовила. Посудомоечная машина работает, кстати, отлично. Гремит на всю кухню, но еще ни разу не ломалась.       — Понятно, почему кухня — единственное незахламленное место в твоей квартире. Там убираешься не ты.       — Ну хватит, — виновато протянул Джейс. — Да, мне стыдно за бардак. Но я как бы и к гостям не готовился. К гостям-сожителям — тем более.       Хорошо, что Джейс сам подвел к этой теме. Если бы Виктор сообщил об этом без контекста, прозвучало бы слишком грубо. Джейс точно бы воспринял это близко к сердцу — он такой чувствительный мальчик. Он правда во многом помог Виктору, хоть и действовал на нервы. Тот был в долгу.       — Связки восстановились. Я ухожу.       Джейса шокировало бесцеремонное заявление.       — Ого, так быстро… Люди обычно по несколько месяцев восстанавливаются.       Он все еще не мог поверить в то, что мерцание творит с людьми, хоть и своими глазами увидел чудеса регенерации. Почему-то в своих странных камнях он не сомневался ни секунды, хотя, судя по его рассказам, они только и делали, что трещали от нестабильной энергии внутри и намеревались оставить кратер на месте многоэтажного дома.       Виктор хмыкнул.       — Это тоже своего рода магия, — сказал он, внимательно наблюдая за реакцией Джейса. Тот нахмурился.       — Ну, не знаю, насколько безопасно вмешиваться во внутреннюю систему человека. Ты же говоришь, это очень токсично для организма.       — Как и небезопасно вмешиваться во внешнюю.       — Что ты имеешь в виду?       — После взрывов обычно остаются ожоги. Твои камни могут привести к деформациям похуже. Навредят не только человеку, но и окружающей среде.       — Чушь. Хекстек наоборот облегчит людям жизнь! Разумеется, когда я его доработаю.       — На это могут уйти годы. Если ты не готов идти на риски, не жди скорого прогресса.       — Много ты понимаешь, — Джейс обиженно фыркнул. Только посмотрите на этого щеночка.       — Я достаточно времени провел один на один с твоими исследованиями, и кое-что понимаю. Например, их потенциал. Хекстека, в частности. Я чувствую в тебе дух непокорности. Вижу жажду перемен в твоих глазах. Но бунтуешь ты как-то неубедительно. Тебе бы смелости чуть больше. Перестань все время ждать одобрения со стороны. Начни сам верить в себя.       Джейс пристыжено кивнул, хоть и все еще недовольно корчил лицо. Он пробубнил:       — Хекстек пока недоработан. Энергия нестабильна. Это небезопасно.       Какой упертый.       — Ничто в этом мире не безопасно, Джейс. Но надо совершать ошибки, чтобы больше их не повторять.       Джейс хмуро оглядел Виктора с ног до головы.       — Этот спор может подождать? Мне нужно спешить.       — Куда?       — В участок.       — Сегодня суббота.       Джейс и так отвечал нехотя, раздраженно, а после последней фразы Виктора и вовсе едва не перешел на крик.       — Почему ты раньше не сказал?!       Виктор пожал плечами. О его намерениях говорила лишь невинная кривоватая ухмылка.       — Ты был так увлечен своими сборами. Не хотел тебя отвлекать.       — Неубедительно. Ты только и делал, что отвлекал меня.       Джейс обреченно вздохнул. Он уже успел одеться и причесаться, пока они болтали. Из наспех уложенной прически на лоб падало несколько волосинок, еще несколько торчало вверх. Было отчетливо видно каждую: они золотились в солнечном свете, которого в комнате становилось все больше и больше. Настойчивые лучи прорывали блокаду из штор, но Виктору даже нравилось смотреть на то, как солнечные отблески неровно лежали на смуглой коже Джейса, как тонкая белая ниточка света обрамляла извилистый контур верхней губы, как одна желтая полоска расположилась на шее и кокетливо залезала под рубашку, расстегнутую на одну верхнюю пуговицу.       Виктор прочистил горло, отводя взгляд.       — Не сделаешь мне кофе на прощание?       Джейс ничего не ответил, однако направился в сторону кухни. Виктор, прихватив трость, пошел следом.       — Всегда хотел спросить, — спокойно начал Джейс, небрежно насыпая в кружки растворимый кофе. Две ложки с горкой — про себя отметил Виктор. Как щедро. Еще и просыпал немного. Виктор бы никогда не позволил себе такое расточительство столь дорогого продукта. — Ты похож на человека, который предпочитает пить черный кофе. Без всяких добавок. Я угадал?       Виктор усмехнулся.       — С чего ты взял?       Джейс пожал плечами.       — Просто предположил. Думал над этим одно время. Чтобы чем-нибудь себя занять. Ну, когда ты спал. После укола Синджеда.       — Мне расценивать это как комплимент?       Джейс снова пожал плечами.       — Я просто размышлял. Пытался понять, что ты за человек.       — По тому, какой кофе я пью?       — Допустим. Знаешь, зачастую незначительные детали лучше всего характеризуют личность.       — Начнем с того, что, если ты живешь в Зауне, о предметах роскоши стоит забыть. Обходишься только продуктами первой необходимости — исключительно, чтобы выжить, — судя по взволнованному лицу Джейса, он пожалел о том, что задал свой вопрос. Виктор поспешил исправиться, он вовсе не хотел сетовать на жизнь: — Эй, не все так плохо. У нас много дешевых морепродуктов, даже в забегаловках. Они вкусные. Еще очень популярны сладости — леденцы из сахара и съедобной слизи.       Джейс поперхнулся и прислонил кулак ко рту. Кажется, ему поплохело. Ужасаться при любом упоминании съедобной слизи — рефлекс истинного пилтоверца. Стоило отдать Джейсу должное: в этом он блестяще сошел за местного. Вся городская элита оценила бы его артистизм.       — Ладно, не суть, — продолжил Виктор, — я начал пить кофе только в Пилтовере. Для работников он бесплатный, так что я пользовался всеми благами своей профессии: молоком, сахаром и иногда взбитыми сливками.       — Значит моя догадка была ошибочна, — Джейс неловко улыбнулся.       — Я люблю сахар. И молоко. Особенно все вместе. Если к ним добавится кофе — что ж, я не буду против.       Почему-то Джейса развеселил этот диалог. Как же быстро он все-таки выходил из себя и так же быстро в себя возвращался.       Завтракали они молча. Джейс снова приготовил сэндвичи. Видимо, это было блюдом от шеф-повара — вершиной его кулинарных возможностей. Судя по тому, каким Джейс был активным и сколько идей стремился реализовать в короткие сроки, больших навыков в готовке ему и не требовалось. Быстрый сухой перекус — все, на что хватало времени. В этом Виктор его прекрасно понимал.        — Насчет, — вдруг подал голос Джейс, — того, что ты мне должен.       Виктор не сомневался в том, что он поднимет эту тему. О таких вещах еще никто не забывал. В Зауне не принято прощать долги, в Пилтовере — тем более.       — Я подумывал пригласить тебя куда-нибудь, когда разгребу все дела в академии. Как выяснилось, это случится нескоро. Поэтому планы меняются. Виктор, как насчет сегодня в семь?       — Свидание? — Виктор хмыкнул. — Ты мог просто спросить. Тебе не обязательно было тратить на это желание.       Джейс бросил на Виктора полный недоумения взгляд, словно не поверил, что действительно мог это сделать.       — Да, Джейс. Слова так и работают.       — Хорошо. Тогда… Не хочешь сходить со мной на свидание?       Джейс возбужденно крутил в руках пустую чашку. Ее донышко периодически глухо постукивало о столешницу. Чего это он вдруг занервничал? Кажется, у него вспотели ладошки.       — Уже поздно, Джейс. Если ты хочешь, чтобы я таким образом отдал тебе долг — твое право.       Виктор взял трость, лежавшую на потертой посудомоечной машинке, и встал. Джейс наконец освободил руки, отставив чашку в сторону, и его напряженные пальцы застыли над столешницей.       — Уходишь? — Джейс не скрывал разочарования в своем голосе.       — Давно пора. Я и так у тебя задержался, — Виктор встал и захромал в сторону спальни, добавив: — Только заберу свои лекарства.       Микстуры стояли рядом с кроватью: в подставке, где Джейс хранил карандаши. Колбочек осталось всего три. Виктор задумчиво распределил их по карманам: две в жилет и одну, самую маленькую, в штаны, чтобы не мешала при ходьбе. К этому моменту Джейс уже успел бесшумно приблизиться с новой порцией разговоров.       — Тебя проводить?       — Не нужно.       — Куда ты пойдешь?       — Переберусь на время к Синджеду. Пока не закончится приступ.       — Что насчет Стэнвика?       — Делай свою работу. Как понадобятся мои показания, пересечемся.       Джейс пытался тянуть время, но у него плохо получалось. Понурый, он все никак не мог смириться с тем, что вновь останется один. У него либо опять не получалось выразить свои намерения словами, либо это была самая бессовестная манипуляция на свете.       Был только один способ проверить.       — Выше нос, Джейс, — сказал Виктор, кладя ладонь Джейсу на грудь и заставляя его посмотреть на себя. — Мы ведь сегодня еще увидимся. Или ты не рад?       — Очень рад, — побормотал Джейс, точно заколдованный.       — И оденься понаряднее. Эти скучные рубашки никуда не годятся.       — Да, конечно, как скажешь, — Джейс воодушевился.       — Хотя они тебе идут. Стоит только добавить одну маленькую деталь. Почему ты не носишь галстуки?       — Да шею трет. Неудобно.       — Неужто не умеешь завязывать?       — Умею.       Джейс уязвлено фыркнул. Попался.       Виктор одним ловким движением стянул свой галстук и обвернул его вокруг чужой шеи. Довольно отметил про себя: Джейс затаил дыхание. Тонкие пальцы изящно скользили по воротнику его рубашки, лишь единожды коснувшись холодной подушечкой горячей шеи. Но этого оказалось достаточно, чтобы Джейс рвано втянул носом воздух.       — Другое дело, — Виктор плавно затянул узел, любуясь своим творением. Мягко добавил в конце: — Какой джентльмен не умеет завязывать галстук?       Джейс залился краской и неловко пробурчал:       — Спасибо.       Виктору будет этого не хватать.

***

      От лаборатории до большого фонтана на Звездной Аллее, где была назначена встреча с Джейсом, путь был неблизкий. Синджед сказал, что Виктор может спокойно идти, куда захочет: нога полностью зажила после травмы. Даже припухлость бесследно исчезла, будто и не было никакого вывиха. Жаль, от прогрессирующего отека легких не избавиться так же быстро.       На мосту было ветрено, но свежо. Кашель последний раз беспокоил только утром, во время спуска в Заун, и то, потому что Виктор, пожив в хорошем районе Пилтовера, отвык от спертого воздуха загрязненных кварталов. Противный ком, застрявший в горле, никуда не исчез до сих пор, но Виктор был рад: это самое безобидное из неудобств, которые постоянно доставлял ему собственный организм.       В самом центре города прогресса располагались внушительного размера здания, уникальные по своему дизайну и заметно отличающиеся от обычных жилых домов. Мраморные фасады на контрасте с невзрачными каменными старыми крышами, виднеющимися вдалеке, еще сильнее поражали своей красотой. Однако абсолютно в каждой постройке — от неприглядных мастерских до административных зданий — было что-то индивидуальное.       Как бы предвзято Виктор ни относился к Пилтоверу и как бы ни был далек от искусства, он признавал: архитектурные ансамбли города действительно восхищали. Было множество претензий к его жителям, особенно к верхушке, но все же он был рад, что ему удалось обжиться здесь.       Башни пестрили золотом в свете вечернего зарева и свысока смотрели на безмятежно идущих куда-то людей — разноцветные точки, регулярно сменяющие друг друга, вряд ли интересовали невидимых наблюдателей на конусообразных верхних ярусах, напоминающих дозорные вышки. Их крыши венчали флаги и знамена с гербами правящих домов.       Виктор точно не знал, успел ли он к назначенному времени, но по его подсчетам часы с минуты на минуту должны были пробить семь. Как бы он ни старался занять себя отвлеченными размышлениями о городе, ему не удавалось сбросить нервное напряжение, сковавшее все тело. Он, черт возьми, волновался перед свиданием с этим засранцем Джейсом. И когда только Виктор успел клюнуть на все его нелепые ухаживания?       Больше всего пугало то, что Виктор не мог предугадать чужую реакцию. Он приоделся. Совсем не так, как обычно наряжаются на романтические вечера, а так, чтобы не стать инвалидом, если в дальнейшем придется еще раз убегать от пуль. Хромая нога была закована в массивный ортез, металлическая рама которого плотно обхватывала коленную чашечку. На бедре и голени крепились фиксирующие ремни, а стопу полностью закрывал металлический носок — Виктор его особенно не любил, — к которому по бокам крепились шарниры. Он до последнего не хотел носить ортез и еще сильнее подчеркивать свой физический дефект, но откладывать больше нельзя. Если даже Синджед это подметил.       Элегантную трость пришлось сменить на неэлегантный костыль. Так надежнее. Однако Виктор, зажимая его под мышкой, чувствовал себя жалким, ведь тот был серым и выглядел дешево. Работник академии не мог позволить себе передвигаться по Пилтоверу в таком виде — его вкус сочли бы дурным. Поэтому несколько часов назад Виктор принял решение купить себе новый костыль, будто бы это на что-то повлияло. Его ручки из красного дерева были покрыты золотом по бокам. Верхняя слегка изгибалась, придавая костылю необычную форму. Теперь хотя бы не стыдно выйти в люди. Будь проклята пилтоверская мода предпочитать изящное практичному.       Джейс стоял всего в нескольких шагах. Он был все в той же коричневой рубашке и красном галстуке, который завязал ему Виктор. Тот откашлялся, привлекая чужое внимание.       — Виктор! — Джейс приветливо улыбнулся. Однако его улыбка показалась слегка натянутой.       — Не ожидал, что сегодня это будет твоим кавалером? — в ответ усмехнулся Виктор, всем своим видом демонстрируя, что его это вовсе не задело.       — Выглядишь совсем плохо.       Ну, хотя бы честно.       — Я имею в виду, — Джейс растерялся. Видимо, снова сначала сказал, и только потом подумал, — нездорово. Боже, звучит еще ужаснее, — обреченно вздохнул. — Забудь. Ты нравишься мне любым. Еще не видел на тебе этой рубашки. И галстук красивый. Ничего, что я забрал у тебя этот?       — Ничего. Я же сам его отдал.       — Ты уж прости, что я без цветов. Зарплату задержали на неделю.       — Какие еще цветы. Брось.       Джейсу не нужно было оправдываться, Виктор и сам все прекрасно понимал на свой счет. Однако не мог унять мелкую дрожь в голосе. В глубине души от кого-то вроде Джейса он ожидал больше романтики. К своему стыду и разочарованию.       — Здесь недалеко есть ресторан, — продолжал Джейс. — Думал сводить тебя туда.       — Все, что захочешь. Сегодня ты командир.       Виктор прикладывал усилия, чтобы поддерживать насмешливую улыбку, и это утомляло. Он так чертовски устал от всего. Вот бы лечь Джейсу на колени и пролежать так весь вечер, прежде чем исчезнуть из его жизни навсегда.

***

      Джейс привел его в какое-то пижонское заведение. Наверняка хотел произвести впечатление, но вышло наоборот. В этом весь Джейс. Виктор сидел на мягком, широком стуле и намеревался демонстративно зевнуть, но сдержался. Он все-таки приличный человек. Хотя вычурные украшения на стенах и высокомерный вид посетителей, гордо задравших подбородки, обычно не приводили в ужас приличных людей.       Джейс сказал, что за все заплатит: пусть Виктор ни в чем себе не отказывает. Тот счел это предложение вульгарным.       Джейс попытался осторожно начать разговор с общих отвлеченных вопросов по типу: «как прошел твой день?» или «не стало ли лучше со здоровьем?», но Виктор отвечал односложно, думая, что все это не имеет смысла.       Джейс рассказал, что ему не удалось объясниться перед Кейтлин, ведь ее не было дома, но волноваться не стоит, он обязательно все решит. Виктор и не собирался беспокоиться, у него вообще-то были проблемы посерьезнее.       Ели они молча, почти не глядя друг на друга. Виктор подумал о том, что ему не стоит принимать все происходящее близко к сердцу. Обстановка вокруг была чужой и враждебной, но раз Джейс попросил его о такой необычной услуге как «свидание», Виктор должен был сделать свою работу хорошо. Оставаться в долгу он не любил.       Виктор вдруг оживился. У Джейса камень с плеч свалился: наконец удалось построить непринужденный диалог.       Джейс рискнул. Спросил про детство.       — Я рано потерял родителей, — спокойно начал Виктор. — Синджед меня воспитал. Я помогал ему с экспериментами, он помогал мне со здоровьем и учил выживать в преступном мире.       — Надо же, Синджед был жутким, но заботливым папашей.       — Что-то вроде того. Хотя я уже давно к нему привык, и не считаю его жутким. Он совсем не опасен. Большую часть времени.       Джейс хохотнул. Только как-то тревожно. Он все еще не мог спокойно произносить предложения, в которых фигурировало имя Синджеда.       — Ума не приложу, как он мог сотрудничать с Хеймердингером.       — Если Синджеду выгодно, он может сотрудничать с кем угодно, уж поверь. Одно время они даже были товарищами. Пока окончательно не разругались. Я точно не знаю, что произошло: Синджед не углублялся в подробности. Помню, он как-то сказал что-то вроде: Хеймердингер, как и его идеи, давно изжили себя.       — Да, согласен. Академия будет значительно тормозить прогресс Пилтовера, пока в ее главе будет консервативный йордл, живущий в своем мирке.       — Он скрупулезно относится к своей работе. Вряд ли кто-либо еще сможет выполнять такое количество задач. Никому не выгодно его увольнять. А еще он мастерски заговаривает зубы. Наверняка тебя тоже завлекал в преподаватели.       — В этом весь Хеймердингер, — Джейс поморщился. — Он всем предлагает. Причем довольно навязчиво.       — Из тебя бы вышел отличный преподаватель. Ты можешь говорить часами.       Джейс неловко усмехнулся.       — Профессор тоже это подметил. Но если дело касается науки, я предпочитаю действовать, а не трепать языком. А профессор против любой самодеятельности. Все ему по программе делай. Я не хочу полтора часа монотонно зачитывать учебник, а к концу пары удивляться, почему половина аудитории заснула.       — Я говорил ему то же самое! — воодушевился Виктор. — Зачем несколько занятий зубрить теорию, если можно один раз показать на практике!       — У меня было столько идей! — Джейс досадливо скрипнул зубами. Когда разговор заходил о науке, он становился чрезмерно эмоциональным, а его прежняя скованность вдруг исчезала. — Но до него не достучаться. Он такой старомодный!       — Никто не вредит городу сильнее, чем один из его создателей.       — Ты чертовски прав! — рассмеялся Джейс, по-дружески хлопнув Виктора по плечу.       Тот вздрогнул, опомнившись. Так долго и широко, как Джейс, ему еще никто не улыбался. Кажется, Виктор поймал себя на том, что еще и сам улыбается в ответ.       Он кашлянул, возвращая обратно скучающее выражение лица. Джейс о чем-то задумался. Снова замолчали. Снова избегали смотреть друг другу в глаза.       — Я просто хотел сказать, — пробормотал Джейс, но запнулся. Затем взял себя в руки и продолжил уже более уверенно: — Ты мне нравишься.       Виктор нахмурился.       — Ты, возможно, думаешь, что я несерьезен, — продолжал Джейс, — раз пытался флиртовать с тобой при первой же встрече. Но это не так! То есть, может, сначала так и было. Да, я хотел сходить с тобой на свидание, чтобы хорошо провести время, что в этом такого? Если бы ты согласился, разумеется. Но потом я узнал тебя лучше. И подумал: вау, никогда не встречал такого умного и интересного человека, как ты.       Он резко замолчал, уставился щенячьми глазами. С нетерпением ждал ответа. Его легкомысленное поведение и правда изменилось с их первой встречи. В начале их отношений Джейс казался богатеньким повесой, но на самом деле он никогда не был таким. Всего лишь маска, которую учит надевать Пилтовер. И за которой настоящий Джейс, несмотря на старания, не смог спрятаться надолго.       Не такими разными они и были.       И все же, была в Джейсе какая-то фальшь. Пилтовер всегда оставлял отпечаток на своих жителях.       Виктор горько хмыкнул:       — Не я нравлюсь тебе. Тебе льстит, что ты кому-то нравишься. Что кто-то без ума от тебя. Нуждается в твоем обществе.       Джейс вздрогнул. Он осторожно спросил:       — Почему ты так решил?       — Я понимаю, что твоя вежливость наигранна, как и твои милые улыбки. В этом настоящий пилтоверец, не так ли?        Виктор едко оскалился, показывая Джейсу: его не проведешь. Это выглядело бы дерзко, если бы на душе не было так паршиво.       — Ты ошибаешься! Я честен перед тобой.       — Ты говоришь только то, что люди хотят от тебя услышать. Такой идеальный. Хватит с меня этих притворств.       Джейс наклонил голову. На его лице читалось недоумение.       — Тогда почему не сбежал?       — Я, по-твоему, кто? Малолетний беспризорник?       — Нет, извини.       — Ты уже столько раз передо мной извинился, но стоит ли за этими словами хоть какое-то раскаяние?       — Какая муха тебя укусила?! — Джейс вдруг повысил голос. Ему надоели беспочвенные обвинения. — Я искренен в своих желаниях. В отличие от тебя. Мог бы сказать сразу, что я не в твоем вкусе. Я бы тебя не доставал. А то сначала ластишься, а потом ведешь себя, как говно. Как предлагаешь это понимать?       Вообще-то, Джейс был как раз в его вкусе. А то, что сейчас он был прав, раздражало больше всего.       Виктор почувствовал, что, если он продолжит спор, — поражение неминуемо. А значит пора отступать. Пока окончательно все не испортил.       — Простейшая манипуляция. А мне лучше уйти.       — Я думал, ты не из тех, кто убегает от своих проблем.       Это был удар ниже пояса, Талис. Виктор старался не показывать своих эмоций, но только слепой не заметил бы, что он в ярости. Резко встать и уйти с гордо поднятой головой он не мог физически. Да и глупо это.       Возразить ему также нечего: Джейс ловко перевернул ход событий, став хозяином положения. Сложно было представить более мерзкую ситуацию, в которой мог бы оказаться Виктор.       Неважно, что он скажет теперь — в любом случае будет звучать неубедительно. Ему оставалось только одно: принять чужие правила дуэли. Ох, Виктор будет ненавидеть себя за это ребячество.       — Ты человек, который мне их создает. Думаешь, поможешь одному зауниту и почистишь карму? В этом мире тысячи людей нуждаются в помощи, но ты предпочитаешь развлекаться с наэлектризованными шариками.       Ему все же удалось вывести Джейса из равновесия.       — Нет, так нет, — спокойно ответил он, но Виктор прекрасно видел, как побелели костяшки на смуглых руках, когда Джейс еще сильнее сжал кулаки. — Можешь проваливать.       Так Виктор и поступил.

***

      Когда у Джейса с первого раза не получилось вставить ключ в замочную скважину, он захотел ее выломать. Ну, или хотя бы выпустить пар, со всей силы ударив в стену кулаком. Он решил обойтись без лишних жертв и просто пнул дверной косяк носком ботинка, прилагая усилия, но без фанатизма — у него была только одна пара дорогих лакированных туфель. Попытка была хорошей, но от этого в голове не перестала пульсировать злоба на себя, Виктора и весь окружающий мир.       Иной раз казалось, что какой-нибудь огромный маяк, телепортирующий нагруженные товарами дирижабли, сконструировать куда проще, чем построить с кем-то отношения.       В подъезде было достаточно темно. Небрежные повороты ключа сопровождались скрипучими звуками. Они нервировали. Нервировало абсолютно все.       Джейс наконец расправился с замком и ввалился внутрь, громко хлопнув дверью напоследок. Скинул обувь, стянул галстук, расстегнул верхнюю пуговицу. И ради чего он терпел все эти неудобства?       Внимание привлекла загадочная вещица, случайно замеченная под одной из туфель, когда Джейс, перепсиховав, убирал их уже более аккуратно. На полу лежал сложенный вдвое лист бумаги. Наверняка Виктор выронил, когда обувался. Только и мог, что устраивать хаос, подумал Джейс. Как в его доме, так и в его жизни.       Он с интересом развернул листок. На нем красивым почерком было выведено:       «Здравствуй, Джейс.       Ты отстранен от дела. Можешь обжаловать мое решение, придя в участок в любое время.       КК».       Кейтлин заходила за ним, когда его не было дома. Повезло, что нога Виктора зажила так быстро, иначе они бы крупно попали. И если Кейтлин потратила свое драгоценное время на то, чтобы протолкнуть письмо под дверь, значит: она настроена серьезно. Джейс боязливо сглотнул — плохое предчувствие.       Вот блядь. То есть пиздец. То есть так наверняка подумает Виктор, когда Кейтлин снова начнет его выслеживать. Джейс должен оказаться быстрее своей подруги. В участок следовало явиться немедленно. Хорошо, что он хотя бы не успел раздеться полностью. Он наспех накинул плащ и старые ботинки.       До участка добежал за десять минут. Ворвался внутрь и был сразу пойман охранником.       — Время позднее, мистер Талис, — пробасил он, когда большой глыбой возник на пути. — Зачем пришли?       — Кейтлин, — запыхавшись, с трудом проговорил Джейс, — мне нужно к Кейтлин. Пожалуйста, Лео, скажи, что она еще тут.       — У себя.       Джейс облегченно перевел дух. Отлично. Сейчас было около девяти вечера, поэтому он боялся не застать ее на рабочем месте. Хоть она и часто засиживалась тут до ночи, сегодня все-таки был выходной.       В ее кабинете темноту рассеивала только крошечная лампочка над доской, где Кейтлин обычно складировала улики. Как только Джейс переступил порог, дверь закрылась за его спиной. Послышался щелчок замка.       — Это что за хуйня, Лео? — рявкнул Джейс, вплотную прижимаясь к двери.       — Не нравишься ты мне, Талис, — послышался снисходительный смешок снаружи, что взбесило еще сильнее. — Буйный шибко. Посиди-ка, остудись. Начальница дала добро.       — А Кейтлин в курсе, что это вообще-то незаконно?       — Начальница сказала, что ты кое-что похуже совершил. По мне, так лучше бы опергруппу отправила к тебе домой. Так нет же, сама пошла. Добрая она слишком, радуйся. Глядишь, отпустит завтра. Хотя я бы суток так пятнадцать тебе дал. В воспитательных целях.       — Я тебе это припомню, Леонард. Забудешь дорогу в участок.       — Ты здесь на птичьих правах, Талис. Меня умиляют твои угрозы.       Джейс не выдержал и все-таки ударил в стену кулаком. Боль прошлась вдоль всей руки, сосредоточившись пульсирующим жаром в костяшках. Пальцы на мгновение онемели, и Джейс подумал, что погорячился. Вид красной трясущейся кисти охладил его пыл.       Как будто еще вчера крошка Кейтлин жаловалась ему на вселенскую несправедливость, ведь на работе никто не воспринимал ее всерьез. Сейчас же у нее собственный кабинет, непомерные амбиции и сговор с местным охранником. Она почти добилась своего, Джейс ей больше не нужен. В Пилтовере многого можно достичь, если переступить закон. Теперь и Кейтлин нашла короткую дорогу. Что поделать, соблазн всегда слишком велик.       Нужно выбираться. Джейс мог попробовать вылезти через окно, только придется снять с него решетку. Он подошел к столу, внимательно осматривая, ища предметы, которые могли бы заменить отвертку и гаечный ключ.       На столе было много листовок с громким заголовком «РАЗЫСКИВАЕТСЯ. Мертвым или Живым». Это были образцы объявлений, которые потом следовало расклеить по всему городу. Их пока еще не отдали в массовую печать. С желтоватых бумажек на Джейса смотрели лица преступников, нарисованные угольным карандашом.       Он взял одну бумагу со стола. Браум, также известный под прозвищем банковский сейф — широкоплечий мужчина с густыми черными усами. Выглядел он солидно. Ну точно мафиозник. Под ним был портрет длинноволосой девушки в деловом костюме, под которым было написано: Мисс Фортуна, организатор и глава картеля Фортуна.       Подобных бумажек было достаточно, и на всех — разные люди. Теперь понятно, почему Кейтлин приходит домой злая и уставшая. Все эти личности не дают ей покоя.       Среди хитрых прищуров преступных физиономий взгляд Джейса наткнулся на странную карикатурную зарисовку. Это был не фоторобот криминалиста. Это был рисунок самой Кейтлин. Джейс бы ни с чем не спутал ее стиль: сам учил ее рисовать. Она всегда слишком упорно давила на угольный карандаш, из-за чего линии получались толстыми и слегка размазанными. Она еще так забавно психовала каждый раз, когда ребром ладони заляпывала весь листок. Это умиляло Джейса. С ним она всегда забывала про статус и давала волю настоящим эмоциям. Он так скучает по былым временам.       Растрогавшись, Джейс не сразу заметил, что он и был этим карикатурным мужчиной. Должно быть, какая-то ошибка. Просто совпадение. Однако слегка смазанная надпись заставляла кровь стынуть в жилах. Джейс Талис. Мертвым или Живым. Кейтлин с ума сошла. Зачем она это нарисовала? Она его разыгрывает? Испытывает? Не на полном же, блядь, серьезе хочет, чтобы ее художество пошло в печать?       Он отбросил листовку, подальше от глаз. Обернулся на подсвеченную доску. И как он сразу не заметил, что и на ней висел его портрет: такой же нелепый, с тем же грязноватым контуром от угольного карандаша. Вокруг его головы были развешаны стикеры.       «Джейс и Виктор знакомы. Джейс ни слова не сказал о том, что Виктор тоже может быть причастен».       «Джейс сдал всю документацию вовремя. Что???»       «Джейс так и не вернул фотографию к остальным уликам».       «Дом пуст, но на пороге следы засохшей крови. Не может быть, чтобы Джейс их не заметил. Об этом ни слова в протоколе».       «Следы взлома. Джейс?»       «Мятое покрывало — на кровати кто-то лежал. В ящике — пустые колбы с остатками странной субстанции. На кухонном столе слой пыли неравномерен. Не может быть, чтобы Джейс этого не заметил. Об этом ни слова в протоколе».       «Виктор не появляется в академии уже несколько дней».       «Джейс весь субботний вечер не проторчал за исследованиями? Здесь явно что-то не так».       «Привет, Джейс. Если Леонард запер тебя в моем кабинете, ты догадываешься, насколько я в тебе разочарована».       «Надеюсь, ты хотя бы не заодно с Маркусом», — гласил последний стикер.       Джейс зря ее недооценил, посчитав ее действия слепой одержимостью. Он думал, что может водить ее за нос. Ага, как же. От нее ничего не укроется. Она всегда держит в голове сложную схему причин и следствий и подмечает даже незначительные детали, которые в итоге позволяют видеть ей общую картину.       Он так гордился своей девочкой.       Но если он не поторопится, она настигнет Виктора этой же ночью.