Часть 6
15 июня 2022 г., 23:08
Когда Виктор спускался в Заун на лифте, небо все еще догорало в лучах закатного солнца. Он кинул на него грустный прощальный взгляд — следующие несколько дней вместо огненных закатов он будет созерцать густой ядовитый смог, оседающий на подземный город.
Он снова вернулся туда, откуда бежал всю жизнь — змея укусила себя за хвост. Разве так должен был закончить молодой гениальный ученый, являющийся, возможно, последней надеждой своего города? Он называл это верой в себя, но, может быть, он просто себя переоценил. Будут и другие, поднявшиеся в город прогресса с самых низов. Более стойкие. Менее больные.
Рано обрадовался, решив, что пережил самые страшные проявления болезни. На полпути к лаборатории его грудь сотряс очередной приступ сильного кашля. Глотку царапали сухие судорожные выдохи, пока он чуть ли не на ощупь передвигался вперед. Хорошо, что на нижних уровнях Зауна в темное время суток редко встречались люди.
Виктор прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Организм словно отвергал спертый воздух местных трущоб. Как странно. Виктор двадцать лет подряд им дышал. Теперь ему почти тридцать. Оказывается, дурацкая подростковая забава считать, что жизнь заканчивается на третьем десятке, конкретно в его случае была грозным предзнаменованием. Пугало и то, что его родители скончались примерно в этом же возрасте. Их роду самой судьбой было предначертано сдохнуть расходным материалом в расцвете лет.
Хорошо, что он взял с собой оставшиеся микстуры. Вытащил одну, от кашля, еле удерживая колбу трясущимися руками. Залил себе в рот содержимое прямо так, не взболтнув, не растворив в воде, потому что было не до правил и условностей. Теперь ближайшие пять минут будет еще и плеваться от горечи, заполнившей рот.
Принять помощь от другого человека было не такой уж и дурной идеей. Виктор не умел заботиться о себе сам. Все его действия в опасные для жизни моменты зачастую были продиктованы страхом, а не расчетливым умом. Синджед учил их комбинировать — одно должно сопутствовать другому, говорил он, а беспечных и глупых Заун сжирает, — но у Виктора плохо получалось.
Когда лекарство подействовало, он вздохнул с облегчением. Затяжной кашель утомил сильнее, чем прогулка из нижнего города в верхний и обратно. До Синджеда оставалось совсем немного. Может быть, хотя бы он сможет помочь.
В его секретной лаборатории у дальней стены стояли ряды аквариумов: в некоторых из них плавали юркие маленькие рыбки с большими зубами, в некоторых — огромные мутировавшие аксолотли с темно-фиолетовыми спинами. Откуда у Синджеда бралось столько живых подопытных, Виктор не знал.
Напротив располагались полки с широкими банками, где за мутным стеклом плавали в формалине чьи-то органы и конечности. Не всегда рыбьи. Об этом Виктор предпочитал не задумываться.
Синджед кивнул в знак приветствия, но надолго рядом с Виктором не задержался. Поспешил вернуться к работе — на разделочном столе лежала… огромная собака? Или это был волк. В любом случае зрелище мерзкое. Как и все, что Синджед делал своими руками. Он склонился над серой тушей, в его руке блеснул скальпель.
Виктор отвернулся: не хотел наблюдать, чем все закончится. Однако куда бы он ни переводил взгляд, глаза его неизменно натыкались на что-то мертвое или умирающее. Все напоминало ему: он и сам был таким. Наверное, поэтому так быстро адаптировался к новому дому и странному опекуну, когда стал сиротой.
Только Виктор философски задумывался о неизбежном исходе для всех живых существ, как его передергивало — в поле зрения попадали следы запекшейся крови на полу или собака за спиной, оказывается не мертвая, тратила последние силы на жалобный скулеж, — после чего мысль приходилось искать заново.
В детстве ему нравилось кормить рыбок, в том числе и хищных громадин, которые питались сушеными насекомыми — таким еду нужно было подносить над аквариумом длинными щипцами, чтобы неестественно огромные рыбьи зубы не откусили маленькому Виктору пальцы; после этого он мог часами смотреть за длинными переливающимися хвостами аксолотлей и за их забавными мордочками — они любили высовывать языки и облизывать стекло, когда по нему стучал ногтем маленький Виктор.
В детстве все казалось таким простым. Мальчик не задумывался, почему иногда его любимые рыбы вели себя по-другому, а аксолотли каждую неделю меняли цвет. Должно быть, просто видоизменялись от мутагенов, которые Синджед добавлял им в еду.
Лишь потом Виктор узнал, что все это время его друзья попадали Синджеду на разделочный стол, а их места занимали новые морские обитатели, которых Виктор ошибочно называл именами уже умерших. У мерцания была цена.
Это взбесило Виктора. Он начал выступать против экспериментов и настаивать на том, чтобы Синджед не подмешивал мерцание в лекарства. Но однажды Виктору пришлось сдаться, ведь ничего из современной медицины не могло ему помочь. Сколько бы врачей он ни посетил, все говорили ему одно и то же: «с помощью лекарств у нас в Пилтовере лечат большинство опухолей. И вас вылечим!»; противно улыбались одними губами. Смотрели снисходительно. Пренебрежительно кивали головами, выслушивая жалобы. Между собой задавались вопросом: откуда у бесфамильного парня вообще взялись деньги на платную палату?
«Наверняка краденое».
Особенно наглые даже произносили это вслух.
Виктор сжал зубы. Никогда еще так сильно не хотелось убежать от своих проблем.
— Мы с Джейсом договорились: он отводит от меня подозрения, а я сворачиваю торговлю в Пилтовере.
— Хорошая сделка, — не оборачиваясь, бросил Синджед. Он редко что-то одобрял.
Сделка-то хорошая, подумал Виктор. Но разве Джейс много выгоды из нее извлечет? Он никак не может гарантировать, что сбыт наркотиков прекратится. На мерцание в городе прогресса слишком большой спрос. Джейса же обвести вокруг пальца, как щенка. Помимо академии есть множество других мест, где Виктор сможет спокойно наладить незаконную торговлю. Конечно, Виктор, отпущенный на честное слово, никогда так не поступит, особенно после того, как Джейс обещал посадить профессора-ублюдка, но на месте Виктора мог быть кто угодно.
Его передернуло. По коже пробежался холодок, из-за чего Виктор сгорбился еще больше.
— Что мне сказать Силко?
— Ничего, — Синджед ответил сразу, будто уже давно продумал все варианты решения проблем на случай, если от изначального плана придется отклониться. — Не подавай вида. Веди себя естественно. Тебе лучше не рисковать. Я сам с ним поговорю.
— Хорошо. Спасибо.
Виктор поежился, как от мороза. Нервное возбуждение накрывало его: что-то похожее он чувствовал перед припадком.
— Синджед, — неуверенно произнес Виктор, — я ведь могу… тоже использовать порошок? По назначению.
— Конечно, можешь. Когда я тебе что-либо запрещал, — захрипел Синджед, не отрываясь от дел. — Возьми, сколько захочешь. Только он не поможет, и ты прекрасно это осознаешь.
Прекрасно — Синджед попал в точку.
И все же. Забыть обо всем. Перестать анализировать, прокручивать в голове нелепую ссору с Джейсом раз за разом; бояться верить в лучшее, однако все равно мучать себя вопросом: а если бы поступил иначе, что могло произойти?
Перестать винить себя за смерть Альберта. Почему раньше не заметил, что дела у друга пошли совсем скверно? Потому что — чертов эгоист, думающий исключительно о спасении своей шкуры.
В голове скопилось столько мусора. Пространство давило на виски. Успокоиться хотя бы на пару часов. Самостоятельно не сможет: слишком сильно ощущал собственную беспомощность. Сдаваться не в его стиле, но разве он не заслужил хотя бы один вечер провести в полном покое, в отрыве от устрашающей реальности?
Он так виноват перед ними.
— А ты сам, — голос Виктора дрогнул, — его не пробовал?
— Мне не нужны психоактивные вещества, мне нужен ясный ум. Тебе тоже.
— У меня не получается! — перешел на надрывное восклицания.
— Будь разумнее. Эффект временный. Затем порошок вызовет абстинентный синдром, и тебе станет еще хуже.
— Разве его принимают не для того, чтобы почувствовать себя лучше?
— Твой друг однажды тоже задался этим вопросом. А потом вздернулся в собственной квартире.
Виктор сел на ближайший табурет, согнулся и закрыл лицо руками. Щеки горели, пальцы же, напротив, были ледяными. Костыль шумно упал на пол.
Виктор тяжело дышал, пытаясь решить, что же ему делать теперь. Силко ждал его с новостями, поэтому срочно нужно было вернуть себе подобающий вид.
Виктор вздрогнул, когда его спины коснулась рука.
— Не прикасайся ко мне, — холодно прошептал он. — Ты резал собаку.
— Я его не резал, — спокойно сказал Синджед, слегка сжимая пальцы. — Я ему помогал.
— Я тоже хотел помогать людям когда-то. А теперь убиваю их. У нас это что, семейное? — Виктор горько усмехнулся. Он проглатывал окончания из-за того, что сильно прижимал ладони к лицу.
— Люди — эгоисты. Все в первую очередь хотят помочь лишь себе.
— Когда не хочешь умирать, это вполне естественное желание.
— Смерть можно победить. Я бы помог, но ты не соглашаешься. Для тебя в приоритете стоит еще и остаться прежним. Ты не просто хочешь жить — ты хочешь жить как человек.
— Может быть, и передумаю, — Виктор выпрямил спину, а его руки обреченно повисли в воздухе. — С каждым днем я все больше задумываюсь о том, что это не так важно. Я никогда и не жил как человек.
— Не отступай от своих идеалов, — Синджед несильно сжал плечо прежде, чем убрать кривые пальцы.
Губы Виктора тронула слабая улыбка. Он почувствовал какое-никакое облегчение. Вместе с прикосновением Синджеда исчезла и часть эмоционального груза.
— Я все гадал, — Виктор запрокинул голову в сторону Синджеда, и встретился с его рыбьими глазами — тот стоял вполоборота, обратив на собеседника свой единственный зрачок, — почему ты запретил мне быть преподавателем. Я не стал спорить, но все же тогда впервые усомнился в твоем решении. Впервые подумал: нет, уж я бы точно не повторил его ошибок. Действительно поверил, что знаю мир лучше. Как глупо.
Виктор подумал, что Синджед посмеется над ним, но тот спокойно продолжил:
— Ты молод — тебе свойственно сомневаться. Я же давно принял одну простую истину: такие, как мы, не нужны наверху. Нам не место среди солнечных лучей. Наш удел — оставаться в тени. Чем выше заберешься…
— Тем больнее будет падать, — закончил Виктор. Наверное, самое поэтичное правило Синджеда — к образным выражениям он прибегал крайне редко, — оттого самое удручающее. Виктор втянул носом воздух, размышляя о том, как, должно быть, свежо там, наверху. — Но зачем мне бояться падения, если я и так могу умереть в любой момент? После трудного подъема открывается чудесный вид. Не лучше ли, падая, увидеть мир в новом ракурсе? Может быть, время, проведенное на вершине, оправдает неминуемое падение?
Лишь произнеся эти мысли вслух, Виктор впервые поверил в их значимость, впервые позволил страхам отступить на второй план. Все это время он настолько сильно презирал свое существование, что, кажется, позабыл, каково это: жить вообще. Ненавидел вызывать жалость у других, потому что сам только и делал, что жалел себя.
В этот момент все его проблемы показались беспорядочной суетой, не стоящей внимания, а ком в горле наконец-то рассосался. У него осталось не так много времени, не нужно тратить его на сожаления.
Даже голос Синджеда показался более живым:
— Я уже стар, чтобы верить в эту чушь. У тебя же, я надеюсь, еще все впереди.
Виктор благодарно улыбнулся.
***
Парадный костыль, как и старая трость, совсем не предназначался для перемещений по грязным улицам Зауна. С ним в руке безопаснее было держаться главной дороги — та хотя бы отчасти вымощена кирпичом, — а не сходить на скользкую глиняную тропу. Тем не менее Виктор всегда выбирал последний вариант: преодолевать трудности ему не в новинку. Он осторожно передвигался по влажной земле вдоль канализационных стоков с вредными и дурнопахнущими отходами. Подошвы то и дело тонули в грязи. Вечно Силко располагал свои предприятия в какой-то глуши. Ворота на его завод загораживал амбал. Потертая безрукавка выставляла напоказ механический бицепс правой модифицированной руки. Ее оплетали трубки с мерцанием, которое питало протез. Лицо громилы было Виктору не знакомо, но он этому не удивился. Силко не доверял никому, кроме своей охраны, однако вышибалы долго у него не задерживались. Сколько бы Виктор ни приходил, замечал у дверей все новые и новые лица. Потому что Силко — гребаный параноик. Все в Зауне гребаные параноики — кому, как не Виктору, об этом знать, — только Силко сразу себя выдавал: поглядите, у меня есть деньги и власть, я могу купить каждого громилу в нижнем городе, лучше вам ко мне не подходить. Виктор его недолюбливал, однако приходилось работать на чужих условиях, потому что у Силко и Синджеда был общий бизнес. На первый взгляд они даже казались товарищами, но на самом деле терпеть друг друга не могли, просто сотрудничали, пока обоим было выгодно. Если что-то пойдет не так, они, конечно, не перегрызут глотки, но уж точно постараются друг другу поднасрать, став конкурентами. Виктор предчувствовал, что этому суждено случиться, как только он отойдет от дел. Охранник, скрестив руки на груди, смотрел на Виктора сверху вниз. Он ухмылялся, высоко подняв уголок рта, из-за чего слегка выпячивалась верхняя губа, открывая вид на два золотых зуба. В его глазах застыл насмешливый вопрос: мальчик, ты потерялся? Однако не высказанный: вдруг, пока этот мальчик будет что-то там лепетать, удастся придумать шутку поудачнее. Боже, они все одинаковые. Виктор бы закатил глаза, но недалекий увалень мог посчитать это за вызов. — К Силко, — хмуро произнес Виктор, нахально поднимая голову, устанавливая зрительный контакт. Пусть громила и не надеется его запугать. Тот усмехнулся. — Мелкий, дверью ошибся. Колченогих на работу не берем. Виктор недобро оскалился в ответ на грубость. — Твоя голова окажется в чане с мерцанием, когда босс узнает, что ты мне нагрубил. — Понял-понял, — охранник остался крайне не доволен своим поражением, — так бы сразу и сказал, что на язык острый. Мне же не велено всякую шпану с улицы пускать, сам понимать должен. Проходи. Виктор, дождавшись, пока разъедутся ворота, приготовился идти вперед, но движение преградила большая механическая рука. Он недоуменно поднял голову. — Погоди. Щегол с тобой? — Щегол? Закралось смутное сомнение. Виктор обернулся. Джейс неловко улыбнулся, поймав на себе сразу оба заинтересованных взгляда. Он стоял в стороне, в нескольких метрах и, судя по всему, не решался подойти. Что он вообще здесь забыл? По нему было видно, что он торопился: рубашка была расстегнута на две пуговицы, воротник поднят. На плечи опять был накинут дурацкий плащ. — А, этот. Со мной. Он — телохранитель. Осматривал периметр. — Рожа у него ментовская. — Этим он мне и полезен. Громила так хлопнул Виктора по спине, что тот сделал два шага против своей воли. Одобрительно рассмеялся: — Недурно, парень! По тебе и не скажешь, что такой прохвост! Пожалуй, впервые, выясняя отношения с охранником, Виктор нарвался на комплимент. Он ничего не стал отвечать, чтобы не задерживаться в проходе, лишь жестом подозвал к себе Джейса. Тот сразу подошел, в замешательстве окинул взглядом охранника, не решаясь войти внутрь. Виктор крепко схватил его за запястье и потянул за собой. Как только громила закрыл за ними ворота, Виктор несильным, но настойчивым движением прижал Джейса к стене. Ручкой костыля надавил ему на горло. Джейс нахмурился, как и все предыдущие разы, когда чувствовал, что назревает конфликт. Но из-за его густых бровей и маленьких складочек, которые они образовывали на переносице, лицо его совсем не выглядело устрашающе. Как и все предыдущие разы он злился, но не сопротивлялся. Виктору начинала нравиться эта податливость. — И как ты меня нашел? — спросил Виктор, пытливо заглядывая Джейсу в глаза, почти полностью уменьшая расстояние между их телами. — Синджед, — Джейс виновато фыркнул. Однако глаз не отвел. Виктор усмехнулся. — И зачем я вас познакомил? Джейс пропустил язвительный вопрос мимо ушей. Его тон был вполне серьезен: — Выйдешь отсюда, и ты покойник. — Вздумал мне угрожать? — Предупреждаю. Кейтлин вышла на охоту. — Ты же сказал, что все уладишь. На тебя совершенно нельзя положиться. — Кое-что пошло не по плану, но я все исправлю. Обещаю. — Что ей от меня нужно? — Надеется добраться до Силко с помощью тебя. — До Силко? А не переоценивает ли девочка свои силы? — Она… Джейс не успел договорить — Виктор громко засмеялся. Он опустил костыль, а другой рукой пригладил Джейсу волосы, пропуская пряди между пальцами, из-за чего тот мигом растерял всю строгость. Даже не шелохнулся, когда Виктор отступил. — Не беспокойся, твоя прическа снова, как новая. Как ни в чем не бывало Виктор пошел дальше. Он слышал, как Джейс — наверняка ошеломленный — поплелся следом. — Я много лишнего наговорил, — сказал Виктор, не оборачиваясь. От волнения сердце забилось чаще. Он бы не смог извиниться, глядя Джейсу в лицо. — На самом деле я так не думаю. Я рад, что ты вернулся. Виктор улыбнулся своим словам. Наконец-то он осмелился сказать правду — как есть, без страха остаться отвергнутым, без недоверия, взявшегося на пустом месте. Даже если все это никуда не приведет, подумал Виктор, почему бы не попробовать. Чтобы чего-то добиться, нужно открыто говорить о своих чувствах, а не выстраивать вокруг себя непреступную крепость. — Да ничего, — Джейс слегка смутился. Явно не ожидал, что в самые тревожные для него минуты разговор зайдет о чем-то столь спокойном, что вернет его в безмятежное состояние. — Я совсем не злюсь на тебя, раз уж пришел. Сейчас нет времени на бессмысленные обиды. Он тоже не мог сдержать улыбку — было слышно по его голосу — и, видимо, совсем не смотрел перед собой, потому что, когда Виктор остановился, Джейс врезался в него. — Мне нужно будет отойти по делам. Подожди немного. Потом обговорим дальнейшие действия. — Какие дела могут быть здесь? — Джейс снова включил тон следователя. Манера вести диалог, как на допросе, не могла не раздражать. Однако Виктор пообещал себе — говорить на чистоту. — Самые обыкновенные, — Виктор вздохнул. — Мне нужно к Силко. На Джейса произвела впечатление его честность. Не сказать, что хорошее. — Мы же договорились, — нервно зашептал тот, — что ты закрываешь лавочку. — С тобой, — Виктор усмехнулся, — но не с ним. Прежде, чем увольняться, нужно предупредить своего работодателя. Тебе ли не знать, как это работает? — Хорошо. Допустим. Но мы еще вернемся к этому разговору. Дальше Виктор пошел один. Шахта тянулась вглубь на много метров. Мелкие камни то и дело попадали под ноги и затрудняли движение сильнее, чем склизкая грязь снаружи. Силко встретил его с громким: «Ну! Я уже заждался!» Он сегодня весь день был на производстве. Скорее всего, у него даже не было времени выкурить сигару. Тогда тем более лучше его не расстраивать. Когда Силко пригласил присесть, Виктор решил, что поступит так, как велел Синджед: и вида не подаст, что все идет не по плану. Раз уж тот предложил, пусть сам разбирается с преступными бизнес-партерами. Виктор кратко рассказал о своих успехах. Придуманных успехах. Силко скучающе кивнул: он и не сомневался в Викторе, ведь тот профессионал своего дела и никогда не приносит плохих новостей. Разговор о работе был окончен. — Кого ты привел сюда? — в этом Силко был заинтересован больше. — Долгая история. Он мой юрист. Из Пилтовера. Помогает обходить закон. — Это правильно! Они падки на взятки, пилтоверцы, — Силко опирал голову на правую руку, а два пальца, будто невзначай, прижимал ко рту: так хотел затянуться. Хорошая беседа ведется только под хорошую сигару. — Ты дал дельный совет. — Да, я много выгоды получил с продажных копов. Теперь и у тебя есть свой, поздравляю, — в единственном живом глазу Силко читалось одобрение. — Выпить не хочешь? — Сейчас не могу. — Новая порция товара нужна? — В другой раз. За мной хвост. Мне понадобится доступ к черному ходу.***
Джейс уже успел в быстром невнятном рассказе описать свой конфликт с Кейтлин. Даже не отдышавшись толком после длительной пробежки, он болтал без умолку, пока Виктор вел его через шахты завода. Черный ход представлял из себя неприметную дверь, для вида заколоченную досками. Она находилась с противоположной стороны от главных ворот и снаружи была почти незаметна, из-за того, что располагалась на пол-этажа ниже и полностью сливалась со стеной. А вместо огромного охранника дверь сторожили ловушки-капканы, зарытые в грязь. Справа от черного хода был узкий проход, который образовывали заваленный спуск в шахту и одна из стен завода. Потом был крутой подъем в гору — опасный, недалеко от которого он и попался в прошлый раз — на открытой местности. Следом — лабиринт из полуразрушенных складов, среди которых можно было успешно затеряться. Проблема была в голом пространстве между заводом и складами, которое нужно было пересечь таким образом, чтобы остаться в живых. Виктор крайне сомневался в том, что Кейтлин промахнется дважды. Он прижимался к стене, практически не шевелился, лишь украдкой выглядывал из приоткрытой двери. Джейс стоял у проема с другой стороны и тоже не торопился действовать. — Каковы шансы, что она пристрелит меня сразу, как мы выйдем за территорию? — Виктор чувствовал, как на лбу образуется испарина. — Вообще-то вероятность крайне мала, если я загорожу тебя. Кейт на меня злится, но стрелять не станет. — Ты все еще в это веришь? Она злобно нарисовала тебя на плакате и заперла в своем кабинете. — Я могу понять ее чувства. Женщины такие импульсивные, когда мужчины не оправдывают их ожиданий. Она же это не всерьез. Ведь так? Виктор многозначительно промолчал. Джейс едва ли сам верил в то, о чем говорил. Сложившаяся ситуация его огорчала. Прошло уже достаточно времени, а они все еще обдумывали свой дальнейший маршрут. Джейс решительно выдохнул. — Хорошо, план Б. У тебя же с собой пистолет? — Да… — неуверенно протянул Виктор. Он совершенно не представлял, в каком из пунктов внезапно возникшего в голове Джейса плана могло понадобится оружие. И какую функцию оно должно было исполнить. — Давай сюда. Будем пробираться. — Сначала расскажи, во что собрался стрелять. — Ну-у, — только одна половина лица Джейса была тускло освещена фонарным светом, который с трудом просачивался через приоткрытую дверь. Когда краешек чужого рта самодовольно пополз вверх, Виктор насторожился. — Думаю, небольшой обвал отвлечет Кейтлин, где бы она ни была. И отрежет нас от нее. — Боюсь, ты переоцениваешь огневую мощь пистолета. — Он вполне способен прострелить это. Джейс слегка отодвинул в сторону один лацкан и запустил руку во внутренний карман. Виктор увидел, как на мгновение между чужими пальцами в густой темноте блеснул голубой огонек. — Нет, Джейс, это безумие! — Когда энергия вырвется наружу, взрыв будет сосредоточен в центре кристалла. Ударная волна рассеется быстро и разойдется максимум на полтора метра. Я уже проверял, помнишь? — Ну ты, конечно, сравнил толстые стены академии и место в заунской глуши. Издалека не увидел, что здесь все на соплях держится? — Рядом полно заброшек. Выбирай любую: тебе лучше знать. — Хорошо. Недалеко есть мастерская. Точнее, ее останки. Оттуда можно преодолеть забор, и выбраться из промзоны… Силко убьет меня, если узнает, что я устроил завал на его территории. — Если Кейтлин не сделает это раньше. Виктор поднял край рубашки, достал из-за спины пистолет и протянул его Джейсу. — Ты заправляешь его в штаны? Это так сексуально. — Вообще-то сзади кобура. Они замолчали, неловко уставившись под ноги. Нашли время флиртовать. — Ну… тогда идем? — слова Джейса не звучали твердо. Он продолжал тянуть время. Виктор был чертовски напуган, а чужое смятение еще сильнее пошатнуло его внешнюю невозмутимость. — Я… я не знаю! А вдруг не сработает? Я не могу ходить быстро! — Могу понести. — Тогда мы тем более станем одной жирной мишенью, умник. Жар прильнул ко лбу. Тело сковала паника. Совсем не время себя жалеть, однако Виктор резко вспомнил, каково это: быть на мушке. — Да не переживай ты так, — Джейсу пришлось проглотить собственную неуверенность. Он больше не мог смотреть, как Виктор теряет лицо, поэтому сделал шаг вперед и бодро хлопнул того по плечу. — Все хорошо будет. Давай, идем! Виктор не шелохнулся. Если бы на нервной почве он не сжимал так сильно челюсть, можно было бы услышать стук его зубов. Еще и потряхивало — это Джейс, наверное, почувствовал. Тот и сам не отличался выдержкой. Тем не менее нашел слова, которые успокоили Виктора: — Эй, тише. Ты, кажется, понравился здоровяку на воротах. Попроси его прикрыть. Думаю, от этого нам обоим будет спокойнее. Виктор наконец оживился. Поднял глаза. — Отличная идея, Джейс! — он нервно усмехнулся и поспешил обратно — в глубь заводских шахт. — Подожди здесь! Сознание ликовало: пока беглецов будет загораживать огромная туша охранника, они точно успеют добраться до укрытия. Виктор, охваченный ужасом, ни за что бы до такого не додумался. Повезло, что Джейс вовремя пришел на помощь. Как странно… его поддержка больше не озадачивала, не отталкивала, не казалась фальшивой. Наоборот, его слова отодвинули сомнения на второй план и вселили надежду. Виктор быстро перебирал ногами и костылем, тяжело дышал от нетерпения и сильно спешил к воротам. — Конечно! — довольно пробасил здоровяк, услышав предложение, и громко расхохотался. Его эмоции выдавали неподдельный восторг. Видимо, сторожить криминальную индустрию на деле оказалось не так весело, как звучало на словах. — Вы мне этого гада покажите, я его одной левой! — пальцы его модернизированной руки скрипнули, когда он сжал и разжал их несколько раз; механическим кулаком он ударил в свою ладонь, вызвав звук смачного шлепка — по всей видимости, в будущем это должно было не на шутку напугать увидевших данное представление мерзавцев. Виктора напугало только то, что правую руку охранник назвал левой. — Это снайпер. Просто постой с брутальным видом где-нибудь в стороне, выиграй нам время. Чтобы дальше он за нами не пошел. Охранник заметно приуныл: бедняжка, уже настроился раскроить пару черепов. — Заметано, парень! Ты ток перед боссом меня похвали. Барри, скажи, свою работу выполняет на славу! — Обязательно, Барри. — Слышь, — сказал охранник, понизив голос, когда они подходили к черному ходу, — щегол пусть позади тебя идет. От первой пули прикроет, — после чего не сдержался и прыснул со смеху: так понравился ему собственный совет. Джейс нервно переминался с ноги на ногу, пока ждал их. — Теперь пошли? — спросил он. Виктор кивнул — все или ничего. Пора. — Да вы не ссыте! — пожалуй, Барри был единственным, кто не парился из-за происходящего. Он вышел первым и угрожающе выставил огромную механическую руку вперед; напряг бицепсы так, что мерцание заструилось по трубкам с огромной скоростью, зловеще выпуская наружу розовые испарения. — Выходите, детки! Барри прикроет! Пусть кто попробует напасть — я мигом на тот свет отправлю. Джейсу и Виктору стоило набраться у Барри бесстрашия. Снаружи они держались стены, пока она не закончилась, после чего выбрались на открытое пространство. — Держи пистолет наготове. Некогда будет его потом доставать. — Возьми камень, — Джейс быстро протянул хекстек-кристалл Виктору. — Кинешь, где захочешь взорвать. Ветхие крыши складов отчетливо виднелись вдалеке. Расстояние до них не такое уж и большое — примерно, как пройтись вдоль главного зала академии. Джейс и Виктор бросились вперед. Барри медленно пошел за ними: спиной к крышам складов, лицом к опасности — к крышам заводов. Его рука продолжала интенсивно выделять непрозрачный розовый газ, который затруднял обзор на беглецов. Барри довольно хмыкнул под нос, с вызовом глядя на темный рельеф, который вырисовывали промышленные здания вместе с неровными скалами: в схватке с невидимым врагом он — бесспорный победитель. Джейс и Виктор услышали душераздирающий рев. Затем — что-то похожее на звуки выхлопной трубы. Оба повернулись всего на мгновение: предплечье Барри разлетелось на трубки и металл. Из обрубка клубами повалил розовый дым. Симфонию разрушения дополнял истошный человеческий вой то ли от боли, то ли досады: не каждый день теряешь руку. — Откуда? — воскликнул Джейс. — С башни? Да тут метров девятьсот! Она невероятна! — Джейс, блядь! Смотри прямо! Когда следующий патрон ударил недалеко от их ног, Джейс больше не оборачивался. Барри сделал свое дело. Пусть они потеряли бойца, зато закрыли Кейтлин обзор. Она явно не ожидала, что мерцание прекрасно себя чувствует во всех агрегатных состояниях. — Ей придется сократить дистанцию, — выпалил запыхавшийся Джейс, как только они вышли к сараям. — Нельзя останавливаться. Куда дальше? — Подъемник. Затеряемся в торговом квартале. Больше они не медлили: приходилось обходить хаотично разбросанные по округе здания. — Мастерская! Вон, длинная! Виктор показал на большое полуразрушенное здание из красного кирпича. Оно заметно выделялось на фоне невзрачных захолустных деревянных складов. Пустые проемы под ворота и окна приглашали войти в неизвестность, в абсолютный мрак. Попадешь в черную дыру и больше никогда оттуда не выберешься… Джейс резко затормозил и чуть не споткнулся. — Ты чего? — Эта постройка не внушает доверия, Виктор… Нам точно туда? — Точно. Виктор хватил Джейса за рукав плаща и потащил за собой в пустоту. — Наверняка там прячется что-нибудь нехорошее… — Джейс шоркал ногами, упирался. — Не посмеет. Здесь все еще территория Силко. Каждый знает, что к ней лучше не приближаться. В темноте пришлось замедлиться и передвигаться на ощупь. Виктор бывал здесь однажды, поэтому шел впереди. Джейс наконец-то перестал упрямиться и направлять его стало проще, однако тот все еще дергался от малейшего шороха. — Тут же ни черта не видно! — Я держу тебя, Джейс, успокойся. Ну же, не сдавайся, мы так близко! Виктор уже видел тонкие полоски света просачивающиеся со второго этажа в месте, где была лестница… — Что это был за звук? — Джейс до смерти перепугался. — Снаружи. — Тихо. Возможно, пуля отрикошетила от стены. Они поднялись выше. Наверху дальность обзора заметно увеличилась: тьма пока полностью не установила свой контроль на втором этаже. Сквозь дыру в стене проходили длинные тени от забора, похожие на большие черные иглы. — Тебе высоко прыгать, — заметил Джейс, выглянув наружу. — Прыгать не нужно, — успокоил его Виктор. — Слева проход в горе. Он ведет к крутому спуску, но по-другому быстро через забор не перебраться. Они прошли по обвалившейся крыше и опять нырнули в темноту. Виктор вел за собой по знакомому пути — ему не обязательно было видеть: отсюда он помнил маршрут наизусть. Не первый раз за ним гонятся и не последний. Джейс же регулярно судорожно оглядывался через плечо, будто бы мог что-то заметить в окружающей их бездне. Тесное давящее пространство наконец осталось позади: они снова ступили на землю, но на этот раз среди обилия труб и куч с отбросами легко было затеряться. Они на секунду остановились, чтобы отдышаться — опасность миновала. Виктор, не мешкая, замахнулся и кинул хекстековый кристалл повыше, чтобы точно разрушить боковой проход в горе. Джейс выпрямился, прицелился. Его рука сразу перестала дрожать. Его пальцы крепко сжали рукоять пистолета. Между бровей пролегли глубокие сосредоточенные складки. Кристалл вызывающе блеснул во мраке, прежде чем исчезнуть навсегда. Грохот разнесся на всю округу. Взрыв был силен — какие еще, блядь, «максимум полтора метра»? Глаза засыпало песком. Джейс успел толкнуть Виктора вперед и закрыть своей спиной — судя по оханью, несколько камней ударило спасителя по спине. Виктор едва устоял на ногах. Проход, очевидно, завалило. Взрыв поднял сильную пыль, частицы которой кружили в воздухе вместе с крохотными голубыми шариками. Виктор закашлялся, наглотавшись всего подряд. Горло запершило, как при сильной болезни. Перехватило дыхание. Джейс взял Виктора под локоть и силком потащил прочь от грязного облака. Лишь тогда они смогли отдышаться. — Какая-то срань, — Джейс обессиленно вздохнул, пару раз похлопав Виктора по спине. — Ты как, идти можешь? Тот кивнул. — Твой план дерьмо, — прохрипел Виктор, ковыляя вперед уже самостоятельно. — От начала и до конца. Конечно, при контакте с пулей взрыв будет сильнее. Почему я сам об этом не подумал? — Да какая теперь разница. У Виктора не осталось желания спорить. Он просто был благодарен за то, что в этом безумии им удалось выжить. Однако Джейс фыркнул: его явно обидело нелестное замечание. Виктор собрал языком царапающие десна остатки песка и сплюнул себе под ноги. Мандраж все еще бил уставшее тело, отчего Виктор чувствовал невероятный прилив энергии. Такого подъема жизненных сил он не испытывал ни разу на своей памяти. На виске билась жилка, словно птичка внутри пыталась вырваться из клетки. Как только что вырвался он сам. — Ну и навыдумывал же ты ради меня, — Виктор рассмеялся: даже слова ему давались с трудом. — Спасибо. Джейс повернул голову, вопросительно глянув на Виктора, решив, что тот в очередной раз не удержался от издевки. Однако встретил лишь благодарный восхищенный взгляд. И засмеялся сам, заливисто, обнажая жемчужные зубы и пряча влюбленные глаза. Вдали от снайперского прицела и пыльного тумана было не так уж и плохо. Ночь выдалась на удивление теплой и совершенно безветренной. Прогуливаться по свалке в такую погоду оказалось сплошным удовольствием. Запыхавшиеся, они молча брели вдоль мусорных куч, наслаждаясь запахом свободы. И никакой другой запах в эти счастливые секунды, когда стук сердца наконец выровнялся, а мышцы приятно расслабились после хорошей нагрузки, отдавая организму заслуженную порцию дофамина, не мог заглушить столь сильные эмоции. Под ногами простиралась настоящая полоса препятствий: разбросанный везде мусор не позволял ускорить шаг, оттого неторопливая ходьба создавала особое настроение между двумя людьми, которые шли, почти касаясь плечами, и добавляла интимности этому моменту. Дорогу показывали стайки жуков-поджигателей, которые периодически пролетали мимо, сверкая ядовито-зелеными брюшками. На горизонте виднелись огни торгового квартала — той части Зауна, где находились блошиные рынки и откуда по скрытым маршрутам можно было добраться до магазинов поинтереснее, если знать, к кому обратиться. Со свалки туда можно было попасть на круглом небольшом подъемнике — очень старом и скрипучем. Виктор потянул рычаг на себя, ожидая, что Джейс начнет жаловаться и беспокойно озираться по сторонам, когда массивная кабина будет качаться из стороны в сторону над пропастью, но тот только ухмылялся, предвкушая скорое прибытие. — И куда дальше? — спросил он без какой-либо надежды на конкретный ответ; он откинул голову, наблюдая за тем, как приближались многоярусные муравейники жилых домов и развлекательных комплексов, которыми был плотно застроен антресольный уровень. — Когда-то я жил здесь, — ответил Виктор, наблюдая за Джейсом: за тем, как тот с пытливостью исследователя осматривал громоздкие постройки, изучая каждую деталь. — Можно на время остаться в родительском доме. — Приглашаешь к себе? Я согласен. — Не расслабляйся. Идти недалеко, но по ночам в торговом квартале небезопасно. — Я думаю, хватит на сегодня приключений. Не может судьба быть такой сукой. — Еще как может. Они приехали — подъемник, протяжно скрипнув в последний раз, ударился об остановку. Последний сильный толчок едва не сбил пассажиров с ног, но они все же удержали равновесие. Они шли по самой окраине антресольного уровня — по ночам здесь было не так много людей. Отсюда можно было услышать разве что слабые отзвуки непонятного рычания, пьяных потасовок и драк в подворотнях. А увидеть здесь можно было в основном огромных мутировавших крыс, познавших воинское искусство и набравшихся мужества нападать на существ крупнее себя раз в двадцать, и попрошаек с плешивыми головами, караулящих: а не привезет ли кто со свалки интересную вещицу, которую сможет отдать по доброте душевной. Убедившись, что за исключением крысиного писка и ритмичных ударов по стене на другом конце дома — вероятно, заколачивали витрины, которые опять выбил какой-то буйный скандалист — на улице было спокойно, Виктор решительно направился в короткий темный переулок с двумя доверху наполненными мусорными баками. Там, в самом углу, в стене находилось неприметное отверстие, где когда-то проходила труба. Оно было плотно забито смятыми клочками бумаги. Виктор вытаскивал один за другим, пока не достал ключ, надежно спрятанный за плотной стеной из мусора. У его родителей была тесная однокомнатная квартира в одном из подвальных помещений. Достаточно темная, потому что единственное квадратное окошко в спальне было совсем небольшим. Проем для него был грубо пробит вручную его отцом, кое-как застеклен и защищен толстой решеткой, из-за которой почти ничего не было видно, но раньше здесь и этого не было. Виктор был рад вернуться сюда. К тому же очень удобно иметь место, не связанное с работой, где всегда можно скрыться от посторонних глаз. Место, где его точно не будут искать. Их рискованная авантюра наконец закончилась. И все равно чего-то не хватало. Легкое волнение с новой силой захватило Виктора. Мурашки пробежались вдоль позвоночника, когда он сказал: — Адреналин до сих пор бурлит. — Да, адреналин. Они неловко перебросились фразами, тяжело дыша и пожирая друг друга глазами, пусть в темноте почти ничего и не было видно. — Здесь, кажется, должна была остаться горячая вода. Только… на двоих не хватит. — Думаешь? Джейс сделал два шага вперед и оказался совсем близко, из невзрачного черного силуэта превращаясь обратно в красавца. Виктор не смог ответить. В горле резко пересохло, и он сразу понял, что ничего внятного выдавить не сможет, поэтому просто закивал, загипнотизированный чужим томным взглядом. Джейс навис над ним, вытянув руку, чтобы опереться ей о стену — запястье проскользнуло между каштановыми кудрями и костлявым плечом, в такой опасной близости от тонкой шеи. Виктор рефлекторно пригнул голову, иначе кончики двух носов обязательно бы соприкоснулись, и уже точно никто не смог бы остановится. — Почему бы нам не сэкономить? — прошептал Джейс то, о чем так и не осмелился попросить Виктор. И тот сорвался, вытянул шею, подался вперед, сразу пойманный большими сильными руками. Их губы соприкоснулись — парни дали своей нежности лишь мгновение, мягко чмокнули друг друга, пробуя на вкус прежде, чем вовлечься в глубокий страстный поцелуй. Джейс трогал везде: его руки хаотично блуждали по телу, не задерживаясь надолго на одном месте — он словно боялся, что время ограничено, и желаемое вот-вот вырвется из рук. Сначала он крепко держал за спину, потом переместил свои ладони на плечи, затем — скользнул выше, на щеки, и ласково огладил их несколько раз. Пальцы Виктора скомкали ткань плаща на спине и нетерпеливо потянули вниз. Джейс тут же слегка отстранился, суетливо скидывая с себя плащ, путаясь в рукавах, ругаясь; однако Виктор пришел на помощь, усмехнувшись, легко помог избавиться от верхней одежды. А потом, закусив губу, вспомнил, что две верхние пуговицы на рубашке уже вызывающе расстегнуты, и ему осталось всего ничего, чтобы прикоснуться к горячей коже. Так странно, что умница Джейс ходил с небрежно поднятым воротником. Очевидно, подаренный галстук стал тому причиной. Виктор потянулся к оставшимся пуговицам, но Джейс исчез прямо перед его носом. Виктор слегка опешил, не понимая, что сейчас должно произойти. Он точно никак не ожидал, что в порыве страсти Джейс усядется на пол и начнет сосредоточенно щелкать застежками под коленом, чтобы осторожно снять с ноги ортез. Виктор сначала хотел возмутиться, но потом подумал, что один — тем более такой неловкий от усталости — мог бы провозиться с ногой достаточно долго. Так что ситуация сложилась удачно. Зато теперь они смогут, не задерживаясь, принять душ и смыть с себя грязь и измождение. Джейс поднялся, приобнял за талию и снова завлек в поцелуй, но уже в менее пылкий. Его рука нежно, но с нетерпением подталкивала к ближайшей двери — ага, решил, что ванная комната именно там. У Джейса было не так много вариантов, чтобы ошибиться. Виктор сдался, расслабился и позволил увести себя. В крохотной комнатушке метр на метр было совсем тесно, оттого жарко, особенно, когда разгоряченные тела прижимались друг к другу. Голая лампочка покачивалась над их головами на тонком проводке, слабо освещала обшарпанные стены и хитро подмигивала, потому что тоже участвовала в событии, которое останется тайной для всех остальных. В дальнем углу торчала душевая лейка, рядом стоял табурет с банными принадлежностями: прямоугольный брусок мыла, баночка с зубным порошком, ковш и сложенное полотенце. У двери валялся таз — туда пришлось скинуть одежду, чтобы она не намокла в процессе. Джейс избавился от рубашек; его кожа из-за тусклого света казалась совсем темной, даже молочно-шоколадной, что очень возбуждало Виктора. Он положил ладонь на накаченную грудь, удивляясь, как сильно его бледная фарфоровая кожа выделялась на фоне другой; как некрасиво к запястью тянулась неровная паутина выступающих вен, зато под пальцами чужая кожа была гладкой, без единого изъяна, без единого волоска. Виктор судорожно втянул носом воздух — снять верх, показать кому-то жуткий металлический корсет и так было большим испытанием, а что теперь? Но Джейс, словно почувствовав его смятение, аккуратно накрыл его кисть своей, склонил голову и ласково прижался губами к каждой сероватой фаланге, совершенно не обращая внимая на их нездоровый вид. Джейс, такой чуткий, умудрялся все делать правильно: совсем не наседал, совсем не отталкивал своей уверенностью, и Виктору это нравилось — от чужой привлекательности он терял голову быстрее, чем начинал задумываться о собственном несовершенстве. Джейс ласково улыбнулся, заглядывая Виктору в глаза, безмолвно спрашивая разрешения и смущая прямым взглядом, полным озорного блеска. Виктор сжал губы, краснея. Что за ребячество! Конечно, он согласен! Было бы лучше сразу приступить к действию без этих странных неловких пауз, от которых бешено стучало сердце. Джейс невесомо чмокнул в лоб, затем отступил за спину. Виктор почувствовал, как теплое прикосновение пальцев закончилось на границе с металлической пластиной, а дальше ушло куда-то вниз, уже не так ощутимо. — Под лопатками, — буркнул Виктор, после чего услышал щелчок. Чтобы снять корсет, нужно было отстегнуть его в двух местах. Обычно это занимало много времени: тянешься сначала к одному креплению, потом к другому — Джейс же нажал на них одновременно и мгновенно избавил поясницу от металла. Корсет он осторожно положил сверху на одежду, чтобы не повредить. — Первый раз вижу, чтобы в позвоночник вживлялись настолько большие винты, — сказал Джейс заинтересованно. Он легко погладил кожу с небольшими рубцами вокруг инородных тел, отчего Виктора сильно передернуло. — Не больно? — Нет. То, что ты делаешь даже… приятно, — нехотя признался Виктор, сильнее сутулясь от волнения. И тогда Джейс прижался губами между двумя искусственными позвонками, и Виктор, ахнув, выгнул спину, потянувшись к ласке. Как быстро Джейс нашел то, что выбивало почву из-под ног, — настоящий детектив. Он продолжал целовать, но уже в шею, чувствуя, как Виктор млеет от каждого движения мягких губ и невольно трется задницей о внушительный стояк, заставляя Джейса нервно сжимать кулаки. Наконец тот не выдержал и непослушными пальцами расстегнул пуговицу на чужих штанах, резко дернул молнию. Виктор не сопротивлялся, ему и самому хотелось большего. За спиной звякнула пряжка ремня. Теперь остатки одежды полетели на пол. Обычно в момент, пока голой спины еще не коснулись теплые капли воды, Виктору было прохладно. Только не сейчас: кожа Джейса будто бы горела, а его чувственные прикосновения ко всем частям тела обжигали. Виктор ступил на душевой поддон и открыл кран — чуть не забыл, зачем они вообще сюда пришли. Джейс взял с табурета мыло и провел им по чужой груди, снова прижимаясь сзади; легко хватая зубами — ровными, безупречными, которыми едва ли можно было оставить хоть какой-то след — тонкую кожу на шее. Напор воды был небольшим, зато она была теплая и не ржавая — в обычных домах для рабочего класса нередко ломался трубопровод. Виктор оказался зажат между стеной и Джейсом, которому мыльные разводы на бледной коже совсем не мешали покрывать ее поцелуями. Он слегка отстранился, свободной ладонью провел по выпирающему позвоночнику, дошел до копчика, а потом его пальцы нырнули меж ягодиц, и Виктор громко ахнул, бессознательно прогибаясь в пояснице. Джейс одними подушечками медленно поглаживал колечко мышц, пока другой рукой продолжал намыливать их тела. Иногда он бережно проталкивал внутрь одну фалангу, но это не доставляло дискомфорта, наоборот, через все нервные окончания проходила вспышка сильного возбуждения. Наконец Джейс вернул мыло на место, а его скользкая рука легла прямо Виктору на член. Тот повернул голову и впился Джейсу в губы, так как был не в силах сдерживать свои стоны самостоятельно; поцелуи стали совсем небрежными, в рот периодически попадала вода, но никто не обращал на это внимания. Джейс быстро двигал рукой, заставляя Виктора дрожать и выбивая из него сдавленные стоны, которые затем ловил своими губами. Из-за непрекращающихся поглаживаний сзади Виктор чувствовал нереальное удовольствие, которое волнами разливалось внутри. Он едва стоял на ногах, но Джейс бы ни за что не позволил ему упасть, поэтому Виктор поддался наслаждению, которое захватило с головой. Он кончил с громким протяжным стоном, прижимаясь боком к широкой груди, наклоняя голову, чтобы спрятать блаженный взгляд, полный похоти и обожания. Почувствовал, содрогаясь, как по его члену провели еще пару раз, чтобы немного продлить удовольствие, а потом Джейс уткнулся носом в мокрый затылок — так нежно, так типично для него. — Можешь наклониться? — прошептал он, ласково проводя по округлой ягодице, затем сжимая ее. Виктор послушно припал к стене, но лишь слегка наклонил корпус — он не отличался особой гибкостью. Джейс перехватил поперек груди одной рукой, чтобы у Виктора была надежная точка опоры. Тот почувствовал, как Джейс, тяжело дыша, потерся членом между его ягодиц, а потом, помогая себе рукой, обильно кончил на спину, но липкие следы быстро смыло водой. Виктор выпрямился и выключил душ — Джейс уже успел схватить со стула полотенце, накинуть Виктору на плечи и крепко обнять. — Ты уж прости, — уставший, Виктор с трудом шевелил языком, — у меня только одна комната. И кровать. И хозяин из меня так себе. Но ты можешь лечь вместе со мной, если захочешь. — Ох, я… с удовольствием!
