Под подушкой храни оружие

      В крепких объятиях Джейса было тепло и комфортно. Вдобавок Виктор достаточно утомился для того, чтобы мгновенно провалиться в сон и не открывать глаза до самого утра. А после пробуждения он чувствовал себя свежим и выспавшимся — возможно, впервые за несколько месяцев; несмотря на тяжесть в конечностях после пробежки, столь нехарактерной для хромых, энергия била через край: как физическая, так и эмоциональная.       Рядом, тихо посапывая, лежал Джейс. Одеяло почти полностью сползло с него — то ли стало жарко, и тот сам его скинул, то ли Виктору стало холодно, и он случайно отобрал, — остался только уголок на бедрах, закрывающий самое интересное. Джейс лежал на спине, занимая добрую часть кровати. Его грудь — большая, красивая, рельефная — мерно вздымалась, его рот был зазывающе приоткрыт, на лоб спадала челка, делая всегда аккуратного и прилизанного детектива похожим на шебутного подростка.       В Зауне теплые лучи восходящего солнца не могли застать спящего врасплох, но вот яркая вспышка кислотно-зеленого света — вполне. Даже через небольшое окошко, которое было на одном уровне с землей, в комнату проникло холодное искусственное сияние и озарило темное пространство.       Рядом зашевелилось одеяло. Джейс зажмурился, когда зеленый свет тронул его веки, и нехотя разлепил глаза.       — Что это? — он приподнялся на локтях, насторожился, покосился в сторону окна.       — Расслабься, — ответил Виктор, лениво потягиваясь. — Всего лишь сигнализация. Опять кого-то обокрали.       — Почему так ярко?       — Чтобы сбежались собаки. Они звереют, когда видят этот оттенок зеленого.       — Что за собаки такие?       — Крупные. Дикие. В народе их кличут рыкунами.       — А для обычных прохожих это неопасно?       — Конечно, опасно. Но обычные прохожие прекрасно осознают, какие улицы лучше обходить стороной.       — Ужасно.       — Надо же как-то защищать свое имущество. Многие ли полицейские реагируют так же оперативно?       Где-то за стенами дома, вдалеке, послышался грохот. Джейс сначала поморщился, потом, окончательно потеряв интерес к вспышкам за окном, перевел взгляд на Виктора. У того мурашки пробежали по коже: в чужих глазах явно читался голод и охотничий азарт.       — Ну вот я, например, — сказал Джейс, наклоняясь, и голос его будто бы звучал ниже и тише обычного. Похоже, говорил он не о своей работе, а имел в виду что-то другое, понятное лишь ему одному.       — Да, ты тот еще пес.       Виктор рассмеялся, а Джейс, пристыженный за нелепое заигрывание, густо покраснел и отстранился. Его взгляд прояснился — он уставился в стену, о чем-то задумался, и, кажется, его вообще перестало что-либо волновать.        — Не думай, что раз мы оба поддались соблазну, то теперь встречаемся.       — Я и не думаю.       Виктор язвительно усмехнулся:       — И врать мне тоже не надо.       — Хорошо.       Джейс наконец лег, и их с Виктором лица оказались близко друг к другу, как и все то время, пока они спали в обнимку.       — Только я в жизни не поверю, — продолжил Джейс, — что ты бы сам поцеловал человека, к которому ничего не чувствуешь. Я могу сказать честно: да, для меня многое значит то, что между нами произошло. А ты можешь?       По телу разлилось приятное тепло. Виктор все еще не был уверен в том, стоило ли полностью открываться Джейсу, но тот развеял последние сомнения своим признанием. Было страшно, но одновременно с этим так захватывало дух, словно Джейс звал в очередное приключение: непредсказуемое и экстремальное.       Простой, односложный ответ почему-то застрял в горле. Виктор потянулся вперед — так точно не прогадает, действия красноречивее любых слов.       Они целовались долго и лениво. Вопреки всем предрассудкам об утренних поцелуях, которые казались мерзкими — в первую очередь из-за того, что никто из участников действия не чистил зубы, — Виктор наслаждался небрежными, неторопливыми движениями губ Джейса, которые сминали его собственные. Большая смуглая ладонь ласково поглаживала острые ключицы, плавными движениями переходя от одной к другой, тем самым постепенно отодвигая край одеяла все ниже. Нежные руки дарили спокойствие; расслабленное тело, наконец отдохнувшее после крепкого сна, охотно отзывалось на ласку. Где-то на краю сознания промелькнула мысль о том, что нельзя было оставлять Джейса на ночь. Теперь Виктор точно не сможет отказаться от крепких объятий, сладких поцелуев и заботливых жестов. Да и вряд ли захочет.       Чужое навязчивое желание потрогать везде, не оставив без внимания ни сантиметра кожи, больше не приводило в замешательство. Наоборот, настойчивые прикосновения возбуждали и распаляли давно позабытую страсть. Виктор и не догадывался, что может быть таким чувствительным и гибким.       Он, полностью отдавшись ощущениям, мог бы снова провалиться в сон, если бы не заныли перенапряженные мышцы. И в шее кольнуло — нельзя долго держать голову на весу, даже если того требовали сладкие поцелуи. Виктор долго игнорировал тупую боль в верхних позвонках, к которой успел привыкнуть за жизнь, однако ему все же пришлось пойти на поводу у своего тела, чтобы потом не тянуться за обезболивающим в самый неподходящий момент.       Он отстранился и лег на спину, поудобнее устраиваясь на подушке. За комфортное положение шея отблагодарила его постепенным расслаблением, а Джейс перекинул через него руку, нависая сверху огромным облаком, закрывая от зеленых лучей, отсветы которых все еще проникали через окно, и прочих внешних раздражителей. Он несильно сжал запястье Виктора и поднес к лицу, невесомо целуя выступающие под тонкой кожей вены, затем переместился выше, прикасаясь губами к подушечкам каждого пальца. После слегка прикусил указательный, выжидающе наблюдая за реакцией Виктора под ним.       Очевидно, что Джейс был не против повторить их любовную утеху и, скорее всего, воспринял смену положения как невербальный сигнал к началу действия. Что ж, пусть будет так. Джейса можно остановить в любой момент, и чем дальше они зайдут, тем слаще окажется месть, когда Виктор решит его прервать.       Худое запястье Джейс опустил на подушки где-то у Виктора над головой и неспешно переплел свои пальцы с чужими — безнадежный романтик.       Джейс снова прижался губами к тонкому запястью: проложил дорожку из поцелуев вниз — по предплечью до локтевого сгиба, с которого перешел на плечо, приближая свое горячее дыхание к эрогенной зоне на шее. Виктор вздрогнул и наклонил голову, пытаясь рефлекторно закрыть туда доступ, но Джейс оказался быстрее и ловко лизнул кожу за ушком, выбивая из Виктора первый умоляющий стон, который, к его стыду, оказался более громким и жалобным, чем хотелось бы.       Джейс довольно хмыкнул, отстраняясь, чтобы в следующий миг резко прикусить кожу на другой стороне, которая оказалась так приглашающе открытой. Виктор снова дернулся, хрипло дыша, но на этот раз не стал препятствовать ласке, а наоборот свободной рукой схватил Джейса за волосы, сильнее прижимая его губы к своей шее.       Джейса два раза просить не пришлось, а тем более не пришлось использовать для этого слова. Он мгновенно сорвался с нежных невесомых поцелуев в страстное и быстрое чередование мягких губ и передних зубов, сводящее Виктора с ума.       Через пару минут, а может и секунд — забывшись, Виктор потерял счет времени, — одеяло уже было спущено до пояса, а Джейс жадно проводил языком по маленьким твердым соскам и целовал, легко кусая, каждое выступающее ребро — особенно остервенело, ведь вскоре они вновь скроются за металлическим корсетом.       Виктору все еще было непривычно лежать обнаженным перед другим человеком, который — впервые за столько лет — не являлся доктором. Он чувствовал себя скованно, хоть и хотел отдаться во власть настойчивым рукам и губам. Ночью было проще: в крови бурлил адреналин, который выключал ненужные мыслительные процессы. Сейчас же Виктор постоянно думал о том, как нелепо выглядит со стороны из-за торчащих костей и горбатой спины.       Однако, сколько бы он ни вглядывался в чужие глаза, ища хоть какой-то подвох, ему не удавалось найти подтверждение своим страхам. Джейс смотрел с обожанием, не обращая внимания на изъяны во внешности. И все равно Виктор переживал. Избавиться от ненужных мыслей хотя бы на время их наслаждения друг другом казалось логичным решением, но чем больше Виктор рассуждал логически, тем тяжелее ему было смириться с тем, что сейчас происходило.       Чтобы сомнения окончательно не взяли над ним верх, Джейс сжал его член через одеяло, и Виктор невольно приподнял бедра навстречу, наконец решив, что думать — это последнее, что сейчас нужно делать.       — Вижу, ты не против еще немного повеселиться, — промурлыкал Джейс, пытаясь звучать небрежно и развязно, однако бешеный стук его сердца выдавал: он тоже волнуется. И то, как неумело он пытался скрыть свою робость за напускной уверенностью (примерно так же, как делал это в любой момент, когда ему угрожала опасность), красноречивее любых слов говорило о том, что Джейс точно так же боялся показать свою слабость.       Виктор готов был веселиться с ним все свое оставшееся время.       — Тогда чего ты ждешь, — он усмехнулся, с трудом маскируя свое смущение.       У Джейса же совсем не получалось его скрывать. Щеки и уши все еще горели, хоть это и было не так заметно из-за смуглой кожи. Джейс, не прекращая поглаживания, снова прильнул к губам Виктора, завлекая в страстный поцелуй, будто не верил, что ему на самом деле разрешили продолжить. Джейс был либо большим любителем долгой прелюдии, либо большим хитрецом, потому что его дразнящие движения, словно намеренно медлительные, будили страстные ответные ласки со стороны Виктора. Он нетерпеливо царапал большую спину или прикасался дрожащей рукой к горячей груди.       Сквозь поцелуи он издавал мычащие стоны, а бедрами периодически пытался толкнуться в руку, забывая, что между ней и членом все еще было одеяло. Тело била сладкая дрожь, Виктор просто не мог сопротивляться жгучему желанию, которое усиливалось с каждым бережным прикосновением. Конечности двигались непроизвольно. Ими точно не управлял мозг, нет, Виктор не способен быть таким развязным. Мелкая тряска напоминала странные мышечные спазмы — только бы Джейс не подумал, что у его партнера начинается припадок.       Но Джейс сам давно потерял голову, а значит его не волновало, насколько правильно или неправильно двигался Виктор. Тот уже был готов молить о продолжении, однако Джейс не выдержал первым: наконец сбросил одеяло и взял в руку член, жадно проводя по всему основанию. Виктор откинул голову и довольно застонал. Он почувствовал, как на живот упала крупная капля — так сильно был возбужден.       Тем временем в комнате стало светлее. Зеленые отблески сменил белый свет уличных фонарей. Вероятно, в нем кожа Виктора казалась еще бледнее, чем была на самом деле. А вот Джейс своей привлекательности не растерял, наоборот: теперь освещен был каждый изгиб рельефного тела, и Виктор закусил губу, представив, как эта гора мышц будет двигаться над ним.       Он выгнулся, резко выдохнув, когда Джейс опустил руку и надавил пальцами между ягодиц.       — Ох, Виктор, ты чертовски громкий, — Джейс говорил быстро, сбивчиво. — По тебе и не скажешь.       — А ты такой чертовски медлительный. Во всем. Хочешь, чтобы я тут умер от перевозбуждения?       — Нет, конечно, нет. Прости…       И вместо того, чтобы действовать, этот дурак снова извинялся.       — У тебя есть что-нибудь?.. Ну… — Джейс осекся, отвел взгляд. Даже Виктор, смущенный и непривыкший к открытости, называл вещи своими именами.       — Есть масло. На основе мерцания. Отлично скользит.       — Да! То, что нужно.       Виктор повернулся на бок и открыл прикроватную тумбочку. Джейс ахнул, заметив, что она заставлена лекарствами. Ну а что еще он ожидал увидеть?       — Это ведь ничего, что мы… ну…       — Хуже мне точно не будет, — горько усмехнулся Виктор, на корню пресекая все разговоры о своем здоровье. Он решился на секс не для того, чтобы переживать о последствиях.       Спина точно будет болеть. И нездоровой ноге достанется. Но это мелочи. Ему не обязательно осторожничать. К сожалению, этим жизнь уже не продлить.       Виктор протянул небольшой тюбик Джейсу, смирно сидящему в ногах, и снова упал на подушки. Джейс обильно выдавил себе на пальцы — между ними растянулись бледно-розовые ниточки — и приставил их ко входу. Он снова поглаживал медленно и нежно, вызывая тем самым дикое желание. Виктор рефлекторно вздрогнул, хоть смазка и не была холодной.       Джейс наклонился, чтобы поцеловать в плечо. Свободной рукой он вновь обхватил член Виктора, сделал несколько размашистых движений и легко погрузил в податливое тело один палец. Вскоре к нему добавился второй, но чтобы ввести третий, Джейсу потребовалось чуть больше времени.       Он подошел к прелюдии со всей ответственностью и неторопливо растягивал Виктора, из-за чего тот не испытывал дискомфорта. Физического. Виктору нравилось чувство заполненности, и он изнывал от нетерпения…       — Джейс… — позвал он, с трудом выговаривая слова из-за сбившегося дыхания. — Ну хватит. Мне совсем не весело, когда ты делаешь это одними пальцами.       Виктор предугадал, что Джейс смутится и ненадолго замешкается после этой фразы, поэтому, чтобы еще сильнее его распалить, приподнялся и прикусил мочку уха — на языке она ощущалась, как тягучая горячая карамель. И успешно выбил из Джейса громкий стон. Тот прикрыл глаза от удовольствия, а его руки, которые он теперь выставил по обе стороны от острых плеч, едва не подкосились.       — Черт, я так хочу тебя, — пробормотал Джейс.       Но не успел Виктор сказать что-либо еще, как Джейс вновь заткнул его поцелуем. Он схватил худую ногу под коленом, приподнял и отвел в сторону. Его член, твердый и влажный, проехался по животу Виктора, и тот требовательно впился пальцами в широкую спину.       Наконец Джейс приставил член ко входу. Скользкая головка легко проникла внутрь, но дальше протолкнуться было сложнее.       — Виктор, ты чего? — сладко зашептал Джейс, склонив голову. — Расслабься, малыш.       Он явно не контролировал свою речь. Виктор тоже сказал много лишних пошлостей, но такое… Однако чужой мягкий голос, напоминающий треск костра, произвел должный эффект. И Виктор вновь упрекнул себя в том, что повелся на очевидную провокацию. Больше ничто не расслабило бы его так же сильно, как ласковое обращение. И больше ничто не уничтожило бы остатки его гордости.       Джейс легко толкнулся вперед. Его сдавленный хрип означал, что он наконец-то вошел полностью.       Сначала ощущения были не из приятных: слишком странные и непривычные. Но как только Джейс надавил под нужным углом, тело тут же отозвалось приятной дрожью. Все мысли в голове смешались в густой непроглядный туман. Где-то за этой дымкой тяжело дышал Джейс, и его низкие стоны опьяняли, приносили еще больше удовольствия.       Виктор даже не заметил, как затекла его нога от неестественно положения — хоть Джейс и держал максимально аккуратно, совсем не давил. Комнатка наполнилась блаженными стонами, звонкими шлепками и резким запахом пота.       Посреди процесса Джейс вдруг замедлился и заскулил, округляя спину, — кажется, Виктор все же умудрился ее поцарапать. В знак извинения он зарылся носом в чужую макушку и нежно провел пальцами по пылающей коже, успокаивая. Жадный до ласки Джейс довольно заурчал, прижался сильнее и за несколько быстрых глубоких толчков кончил с жалобным стоном — на такой нехарактерной для себя высокой ноте. Виктор ощутил его сбитое тяжелое дыхание на своей груди, и кончил вслед за ним, даже не прикоснувшись к себе.       Собственная сперма липла к животу, чужая — вытекала изнутри. Физическое состояние было несколько неприятными, но Виктор чувствовал полное удовлетворение, так как у него наконец получилось утолить эмоциональный голод, терзавший его годами. Сознание еще долго не могло проясниться, потому что Джейс опять полез целоваться.       После пробуждения они еще час провели в кровати, и Виктор впервые охотно тратил впустую драгоценное время. А потом они пошли в душ — мыться вместе оказалось очень удобно: горячая вода не успевала закончиться. И полотенцем пришлось вытираться одним — ну прямо женатая пара.       Как слащаво — подумал Виктор. Хоть ему и нравилось.       — Не голоден? — поинтересовался Джейс.       — Ты спрашиваешь, потому что сам хочешь есть?       — Ну… Отчасти.       Джейс стыдливо опустил глаза, из-за чего Виктор рассмеялся. На самом деле он был тронут: никто раньше не ставил его желания превыше своих.       — Может быть, остались консервы.       — И сколько им лет?       — Джейс, я не так редко бываю дома, чтобы консервы успели испортиться.       Они оделись и прошли на кухню. Обстановка для такой маленькой комнатки была крайне скудной. Из мебели здесь уместились угловая тумба с ржавой раковиной сверху, обычная тумба, где на керосиновой горелке стоял старый потертый чайник, и квадратный столик с тремя табуретами. Над тумбой висела сушилка для посуды, а над столом — круглые часы, стрелки которых уже давно замерли в противоположных сторонах циферблата.       Интересно, о чем думал Джейс, видя все это, если даже у самого Виктора в голове не укладывалось: как он вообще жил в таких условиях?       Однако Джейс лишь молча сел на дальний табурет, прислонившись плечом к стене. Ему на голову посыпалась штукатурка. Где бы он ни был — непременно навлекал на себя беду.       Виктор поставил перед ним банку с консервированной рыбой и смахнул белую пыль, ласково потрепав по волосам. Услышав от Джейса тихое смущенное «спасибо», улыбнулся.       — Еще где-то были банки с овощами. Сейчас достану.       Консервы — вещь недорогая и сытная. Это Виктор усвоил еще с детства, когда приходилось питаться ими голодными зимами. Конечно, вкус покупных консервов разительно отличался от домашних, которые на зиму заготавливала его мать… Смутные воспоминания. Грустные.       От нахлынувшей ностальгии отвлек радостный возглас Джейса, который почти в два счета управился со своей половиной:       — Чувствую себя преступником в бегах.       — Ты и есть преступник в бегах.       Джейс резко приуныл, и Виктор пожалел о своей прямоте.       — Попал в плохую компанию, — Джейс горько усмехнулся после короткой паузы.       — Все к этому вело, — Виктор усмехнулся в ответ, — так что скажи спасибо, что эту компанию представляю я. Я довольно безобиден.       — Ты сотрудничаешь с наркобароном и живешь с доктором-мясником. Ты очень опасен.       — Льстить у тебя получается все лучше. Но теперь ты тоже с ними знаком. Так что скоро меня переплюнешь.       — Это вряд ли.       Джейс взял пустую банку из-под овощей в томате и выпил из нее остатки соуса — удивительно, как быстро он адаптировался к новым условиям. Виктор до последнего сомневался в том, что его запасы придутся по вкусу гостю из Пилтовера.       — Что меня действительно волнует: как Синджед вообще пустил тебя на порог.       — Я вспомнил, как ты стучался. Там была какая-то последовательность вроде: сначала тише, потом громче; сначала три раза, потом два…       — Ты абсолютно все перепутал, — Виктор едва ни разразился смехом, но вовремя сдержался. В противном случае вся еда, которую он жевал, уже была бы на столе. — Хорошо, продолжай.       — Ну… — Джейс, слегка покраснев, опустил глаза, — перед этим я вообще бездумно барабанил в дверь и кричал что-то вроде «Виктор, ты там, открой, это я, Джейс». А когда постучался, как надо… думал, что надо — Синджед открыл. Я боялся, что он зарубит меня прямо на пороге.       — Но ты не сбежал?       — Нет, объяснил ситуацию. Сказал, что ты в беде, и я должен найти тебя.       — Мой герой.       Виктор хохотнул, но не с целью задеть собеседника, а чтобы спрятать за шуткой свое смущение.       — Получается, ты отправился в участок сразу после того, как мы поругались? — продолжил он лукаво. — Недолго длилось твое благородство.       — Нет же! Я пошел домой, и нашел под дверью письмо, где было сказано, что Кейтлин меня отстранила! Представляешь! Я сразу пошел выяснять отношения. Кейтлин не было в участке, зато был противный дед Леонард. То есть, я уже после узнал, что ее нет: сперва он сказал, якобы меня ждут в кабинете. Я зашел внутрь, и он тут же закрыл за мной дверь! Еще и издевался! Говорил, что мне бы не помешало отсидеть пару лет, для профилактики. А пока я ковырял болты неудобными женскими щипчиками, чтобы снять решетку с окна, он разгадывал кроссворд. Еще и имел наглость советоваться со мной!       — И ты ему подсказывал?       — Подсказывал, конечно! Без меня этот глупый старик никогда бы не ответил на все вопросы. Он даже не знает, что такое гора Таргон!       Виктор снова рассмеялся.       — Что?       — У тебя хобби такое: врагам своим помогать? Я совсем тебя не понимаю.       — Я… делал это исключительно в просветительских целях. Потом он перестал меня спрашивать. Видимо, задремал. Так что нескоро заметит пропажу.       — Кейтлин и так тебя видела.       — Думаешь?       — Уверен. Она же снайпер.       — Могла спутать с кем-нибудь.       — Исключено. Плащ, Джейс. Он ужасно светлый. Я думаю, он вполне способен отражать лучи. Или светиться, не знаю. Просто, блядь, сними его, если правда хочешь скрыться.       — Ладно-ладно. Но там такие удобные карманы…       — К черту плащ, — Виктор тяжело вздохнул. — Думаешь она не узнала твой хекстек? Его голубые крошки разлетелись по всей территории.       — Ты мог его украсть.       — Ну спасибо.       — Конечно же, не мог! — Джейс схватился за голову в порыве отчаяния. — Один я повсюду таскаю с собой кристаллы! Меня вышвырнут из Пилтовера вместе со всеми моими исследованиями!       — Никто тебя не вышвырнет, — Виктор встал, чтобы убрать мусор, но около Джейса остановился и неуверенно положил руку на его спину. — Попробуй поговорить с Кейтлин еще раз. Но без лжи. Как друг. В теории она… может к тебе прислушаться? — сам Виктор не особо в это верил, но чувствовал, что должен приободрить Джейса. Тот бы сделал именно так, если бы оказался на месте Виктора.       — Без лжи рассказать! Тогда я точно останусь в Пилтовере. Ведь сяду в тюрьму!       Виктор хмыкнул и поспешил убрать руку — какой в этом смысл, еще все испортит ненароком или поставит себя в идиотское положение, если и дальше продолжит мямлить свои непрошенные советы. Джейс и сам знал, как поступить. Как должен поступить — по закону.       Виктор, хоть и находился в своей квартире, снова почувствовал себя незваным гостем. Он поспешил покинуть кухню, чтобы дать Джейсу побыть одному, однако тот уныло поплелся следом. Виктор молча присел на край кровати, не зная, что сказать; нервно сжал ткань брюк, когда уперся руками в колени.       Джейс сразу же бесцеремонно приземлился рядом, прижался, положил голову на худое плечо.       — Ты чего? — голос Виктора дрогнул. Он совсем не понимал, чем обусловлено такое поведение. Джейс, несмотря на свою внушительную комплекцию, сейчас казался таким уязвимым.       — Просто, — буркнул он.       Джейс взял ладонь Виктора в свою, большую, и очертил пальцем несколько линий.       — Тебе и так плохо. А тут ещё я проблем подкинул. Мне жаль.       — Ты же не виноват в том, что происходит.       — Вообще-то виноват, — Джейс горестно вздохнул. — Кейт младше меня — я ей хороший пример подавать должен, а не втягивать в аферы, потому что мне так удобнее. Мне… тяжело соответствовать стандартам Пилтовера. На меня везде смотрят, как на чужого. Но она — никогда. За много лет я так и не смог обжиться в городе. А она так и осталась моим единственным другом. Я подвёл и её, и себя. Уже давно…       Как оказалось: пилтоверское Джейсу совсем чуждо. Он переживал о таких простых вещах, всегда был идеалистом и мечтателем — совершенно не тем, кого пытался увидеть в нём Виктор, чтобы от себя оттолкнуть.       Джейс настолько охотно давал поддержку в огромных количествах, насколько сам остро нуждался ее получить. Виктор же не умел ни принимать поддержку, ни давать. Это будет сложно.       Виктор наклонил голову в сторону чужой макушки.       — Главное, что ты осознаешь свои оплошности, — сказал он. — А значит, вскоре обязательно их исправишь.       Джейс благодарно сжал его ладонь двумя руками.       — Не знаю, стоило ли оно того, но… — Виктор не сдержал нервный смешок, после чего продолжил: — Череда неверных решений привела к тому, что мы оба в бегах. Зато вместе.       — Это точно, — Джейс по-кошачьи боднул его в подбородок. — Я готов ошибаться раз за разом, лишь бы только остаться с тобой.       — Ну брось. Не преувеличивай. Ошибки не приведут ни к чему хорошему.       — К тебе же привели.       Виктор запнулся. По спине пробежал холодок. Настала очередь Джейса умиленно смеяться над неловкими сбивчивыми репликами своего собеседника.       «Я могу сказать честно: да, для меня многое значит то, что между нами произошло. А ты можешь?» — вновь прозвучали в голове слова Джейса.       Виктор бы мог, но… Он просто не знает, что это может значить. Вот их… отношения достигли кульминации. А что дальше? Счастливая семейная жизнь? У следователя и наркоторговца? Исключено. Их судьбы не могут быть переплетены. Они оба должны это прекрасно понимать. Но как будто бы Виктор был единственным, кому не давал покоя их разный социальный статус. Джейс совсем не понимал, во что ввязывался.       — Смотри, как бы я не стал твоей главной ошибкой, — произнес Виктор, давая Джейсу последний шанс одуматься.       Но тот лишь коротко хохотнул.       — Ты не ошибка, Виктор. И не искупление кармического долга, и уж точно не способ самоутвердиться. Ты тот, с кем я хочу проводить каждый чертов день. И неважно, где мы при этом будем: в Пилтовере, в Зауне или на вершине горы Таргон.       — Я бы предпочел последнее, — грустно прошептал Виктор, утыкаясь носом в макушку и закрывая глаза. — Но пообещай, что мы не упадем оттуда.       — Обещаю.