Часть 12
4 февраля 2024 г., 23:19
Джейс с гордым видом положил перед Кейтлин три упакованных вещдока: мерцание, зажигалку и пачку денег, затем сел за пустой стол напротив и нетерпеливо забарабанил пальцами по дереву.
— Если наши догадки верны, хотя бы на чем-то одном отпечатки будут.
— Этого более, чем достаточно. Начнем расследование под покровом ночи, как великие сыщики! — она заговорщицки хихикнула. Похоже, ей давно не попадались такие крупные запутанные дела. А еще она давно не получала удовольствие от процесса. — На самом деле придется подождать, пока народ разойдется. Мы же не хотим привлекать к делу внимание раньше времени?
— Как будто им не все равно, — Джейс презрительно фыркнул. Все-таки затаил обиду на свой коллектив, хоть и старался это скрыть, но временами злоба рвалась наружу. Так на него не похоже.
Кейтлин увлеклась заполнением бланков, и сейчас что-то чиркала на них с улыбкой. Виктор гадал: так ли ее волнует справедливость или прежде всего она надеется отомстить Маркусу. Хотелось бы верить, что первое, но без второго точно не обошлось.
Виктор не знал, как тут все устроено в участке, в Зауне ведь подобные структуры были без надобности.
— Прошло два месяца… — с сомнением отозвался Виктор. — Мы точно сможем снять отпечатки?
— Если Джейс действовал по инструкции и не лапал вещдоки, — Кейтлин усмехнулась, — вполне.
— Сама как думаешь, — тот насупился.
— Боюсь представить. Но если тебе все-таки не повезло, что скажешь, хекстек справится с этим?
— Нет такого, с чем бы он не справился.
— Причем здесь вообще хекстек? — опешил Виктор.
— Даже если отпечатков нет, Джейс их, блядь, наколдует.
Кейтлин захохотала. Джейс повысил голос, перекрывая ее смех:
— Твоей семье стоит послушать, как ты выражаешься на работе.
Виктор обеспокоенно повернулся к Джейсу, выискивая в его смягчившихся чертах лица хоть какой-то намек на угрозу, и с удивлением обнаружил, что тот не собирался нападать. Наоборот, он расслабился, его напряженные плечи опустились, а в сторону Кейтлин устремился нежный взгляд. В уголках его прищуренных глаз собрались милые морщинки. Вот это уже было больше похоже на Джейса.
Эти двое не успели обсудить произошедшее между ними, но, кажется, простили друг друга заочно, что радовало. Проникаясь их воссоединением, Виктор все больше убеждался, что Кейтлин может быть не только опасным преследователем, но и надежным союзником. Ничто так не роднит двух противоположностей, как один общий враг. Или два. Виктору никогда не нравился Маркус, но того едва ли можно было назвать врагом — до личной конфронтации дело не доходило. Как и Кейтлин, наверное, не презирала в академии кого-то конкретного, а была недовольная системой в целом. Какие же они в таком случае противоположности… Даже смотрели друг на друга одинаково исподтишка и предпочитали обсуждать планы через посредника — Джейса, а если общались напрямую, то тщательно продумывали каждую фразу, чтобы ненароком не спровоцировать. На что — сами не знали. Никак не могли привыкнуть к тому, что находятся вне поля боя.
Джейс откинулся на спинку стула. Он бережно крутил винтовку в руках, будто это головоломка, части которой не глядя переворачивают для снятия стресса. Но подходить ближе и наблюдать за этим процессом не очень-то хотелось. Кейтлин лишь закатила глаза, выражая великодушное молчаливое согласие, хотя ревностно относилась к своему оружию. Виктор вспомнил, что именно Джейс был тем, кто усовершенствовал винтовку, поэтому та ластилась к нему, словно кошка к хозяину.
Единственное, что выбивалось из трудового будничного ритма, позвякивание подвижных металлических деталек, когда Джейс передвигал их. На гладком корпусе в шеренгу выстроились три прицела. Иссиня-белые и холодные, точно ледяные пластины.
— Видишь голубой оттенок, — Джейс вскинул оружие, в свете лампы хищно блеснули линзы, как лезвия. Но Виктор увидел лишь мрачные воспоминания: черное пятно перед глазами и красные капли крови, стекающие с зубов на брусчатку. — Это из-за хекстековой крошки. Я сделал из нее покрытие.
— Ладно.
На самом деле Виктору было бы интересно послушать подробности, но Джейс выбрал крайне неудачный момент. Тело вновь парализовала незажившая травма и к горлу подскочил едкий ком отвращения. В переливающемся стекле Виктор будто бы заметил свое искаженное отражение. Еле шевеля губами, он произнес надрывным голосом:
— Может, перестанешь трясти этой жуткой штукой и поможешь Кейтлин?
— Она не заряжена, — Джейс кинул на Кейтлин насмешливый взгляд, та таинственно ему подмигнула. Уже не так смело он переспросил: — Не заряжена ведь?
Она весело пожала плечами. Джейс убрал винтовку подальше, и улыбка исчезла с его лица.
— Как легко тебя обмануть, — Кейтлин хихикнула.
— Ты теперь всегда под подозрением.
Перекидываясь шутливыми фразами, они перестали злобно задирать друг друга и выяснять отношения, хотя манера общения практически не изменилась. Исчезла только выразительная мимика: они больше не угрожали друг другу расправой одним недобрым прищуром.
Виктор подумал, что, наверное, они наконец достигли душевного равновесия, а в их отношениях возобновилась гармония, а значит работа будет выполнена блестяще. За этим, собственно, они здесь и собрались: раз и навсегда поставить точку.
— Что касается помощи, — Джейс усмехнулся. — Обращайся, если понадобится заново обчистить кабинет профессора.
— Разве Виктор не может законно зайти туда и взять все, что нам необходимо? — Кейтлин задумчиво вздохнула. — У него ведь есть доступ.
— Конечно, могу, — Виктор фыркнул себе под нос. Какой простой и очевидный вывод. Он и забыл про свои пилтоверские привилегии. Недавно город казался ему таким чужим, будто он не провел здесь долгие счастливые годы.
— Вообще-то… я вернул не все позаимствованные документы, — тихо отозвался Джейс, как нашкодивший подросток.
Кейтлин ожидаемо повысила тон, как недовольная им мамочка, хотя ее голос звучал куда более по-детски:
— Выкладывай уже, что у тебя там. А я, как всегда, придумаю, чем оправдать твой поступок.
— Я отдал Виктору личное дело Альберта. Ну… и еще пару бумажек. Хеймердингер и не заметит.
— Это воровство!
— Да, если бы я оставил их у себя. Но я вручил их помощнику декана, а он имеет право распоряжаться документацией профессора.
— Ловко ты завернул, — Виктор не сдержал гордый смешок. Под его руководством вполне может вырасти новый криминальный авторитет.
Кейтлин беспомощно промолчала, и Джейс самодовольно вскинул голову, повернув ее в сторону Виктора.
— Я оставил их у Синджеда, — сказал тот. — Мы успеем принести их до вечера.
— Не будем терять ни минуты!
Джейс вскочил на ноги. Его рука бодро опустилась на плечо, разворачивая Виктора к двери против его воли. Однажды большая ладонь прихлопнет его, точно муху.
— Куда собрался такой нарядный? Хотя бы пиджак сними.
— Я понимаю, что ты хочешь меня раздеть, — насмешливо шепнул Джейс. — Но не при людях же.
— Как бы в Зауне с тебя не стянули последнее. Одежды это тоже касается.
Джейс легкомысленно пожал плечами, однако послушно сбросил пиджак на пустой стул.
— Пусть забирают, у меня все равно ничего не осталось.
***
Спуск на нижние уровни Зауна напоминал погружение батискафа на дно Сумеречных островов: темно, страшно, только странные кислотные огни, напоминающие приманку рыбы-удильщика, влекли за собой, но погонишься за светом — призрак заманит в ловушку и поглотит твою душу. А еще внизу холодно, даже в безветренную погоду пробирало до костей, и виной тому — леденящий душу ужас. Интересно, как новую реальность воспринимали впечатлительные пилтоверцы, когда игра на контрастах заставляла их кукольные застывшие лица исказиться в гримасу недоумения. Виктор же вспоминал кошмарные образы с улыбкой всякий раз, как окунался в густой заунский туман после долгого перерыва. День плавно превратился в ночь, хотя прошло всего несколько минут. Внизу всегда была ночь: солнце находилось слишком далеко, чтобы влиять на суточные изменения. Здесь не могла властвовать даже природа. Джейс обогнал на полшага, но его маршрут не пришлось корректировать: он блестяще выучил дорогу, хотя она была извилистой и непротоптанной. Среди однотипных заброшенных зданий и переплетенных между собой широких труб даже не встречались цветные ориентиры, облегчающие путь. Можно было полагаться только на чутье, так что заплутать здесь проще простого. Забавный факт — внутренний компас Джейса удивительно быстро приспособился к новой местности. Хоть Джейс и боялся Синджеда — еще бы, тот угрожал расправой, но это у него вместо приветствия, — безошибочно знал, где его найти. В картину мира пилтоверца не вписывался жуткий нечеловеческий облик химика-мутанта. Однако Джейс с Синджедом смирился и даже попытался выйти на контакт, словно договаривался с упрямым отцом, отказывающимся выдавать замуж свою драгоценную принцессу. От этого сравнения стало совсем смешно. Может быть, вихрь мыслей, закружившийся в голове, отчаянно пытался замести одну самую важную, перекрыть количеством нелепых идей назойливое: «Скоро все закончится, и ваши дороги разойдутся, как в небе дирижабли». Однако нагнетающая тоску мысль не задержалась надолго. Оказалось, она была вполне безобидной и ненавязчивой, по сравнению с обостренной интуицией, которая, резко пронзив сознание, в этот же миг предсказала несчастье. Она никогда не подводила. Виктор за версту чуял неприятности. И хоть они шли молча, Виктор вытянул вперед трость, чтобы остановить Джейса, и прижал палец к губам, когда тот изумленно обернулся. Но это, наоборот, развязало ему язык. — Что-то случилось? — настороженно зашептал Джейс. Виктор будто сорвал скотч с его рта, потому что шквал вопросов обрушился неконтролируемым порывом. — За нами кто-то следит? Идет? — Не знаю, — честно ответил Виктор, еле шевеля губами. Беспокойство усиливалось вместе с ощущением, что вокруг потяжелел воздух. Вряд ли поблизости рискнула остаться хоть одна живая душа, потому что нахождение в концентрирующемся ядовитом облаке было опасно для жизни. Тем не менее Виктор бесстрашно рванул вперед — насколько позволяла больная нога, разумеется. Он уперся ладонями в железную дверь лаборатории, и она легко поддалась, жалобно скрипнув, как раненая птица. Замок был выломан, расшатанные петли едва удерживали ржавый металл и трещали, как потревоженные насекомые. Джейс остался где-то позади: он по-прежнему колебался, когда его завлекали в безлюдные складские помещения. И его можно было понять. Внутри было тускло и задымлено, оттого не сразу стал заметен масштаб погрома, который, похоже, и явился причиной локальной экологической катастрофы. На полу была разлита вода, с разбитых аквариумов продолжало капать. Идти приходилось неторопливо и осторожно, чтобы не поскользнуться на склизкой дохлой рыбе и не напороться на куски стекла, сливающиеся с мутной жидкостью. Пахло тухлятиной и отходами. Виктор в панике озирался по сторонам и наконец заметил в углу грозный сгорбившийся силуэт. Его наполовину заслонял окровавленный разделочный стол. Пустой. Значило ли это, что зверь мог прятаться где угодно? — Синджед! — Виктор прибавил шаг к уродливой темной фигуре, но та не подавала признаков жизни. Бредя по зыбкому болоту, он чуть не споткнулся несколько раз. По цвету и вязкости ил, застилающий дно, напоминал мазут. Обувь, которую плотным слоем облепил осадок, казалась неподъемной. Черный омут словно засасывал: из глубины поднимались руки, хватали за щиколотки и тянули за собой в бездну. Виктор резко отпрянул, едва сохранив равновесие — на поверхность действительно всплыла чья-то отрубленная кисть. Однако опасности она не представляла, хотя воображение дорисовывало ужасающие картины, искажающие реальность. Виктор небрежно приземлился, почти падая, у застывшего тела; прислонил трость к стене, но та, не удержавшись, упала в воду с громким всплеском; он взял лицо Синджеда в обе ладони, обеспокоенно заглядывая в закрытые глаза. На бледной коже под единственным зрячим глазом зиял глубокий порез. Его веки наконец дрогнули и устало разомкнулись, но пустой взгляд не выражал ничего. Точно так же на мир теперь смотрели все эти задохнувшиеся рыбы с засохшими глазами. — Кто это сделал? — испуганно прошептал Виктор. Глупый вопрос. Только один человек способен на такое. Синджед, пытаясь сесть, надрывно закашлялся. Его одежда промокла насквозь. Виктор осторожно стянул с чужого подбородка потемневший, пропитавшийся гнилым запахом бинт. На щеке, пораженной ожогами, появилось раздражение. — Тебе лучше уйти, — грозный утробный рокот больше напоминал жуткое завывание слившегося с ночным небом волка, чем человеческую речь. Виктор едва разобрал слова. — Я не оставлю тебя, — Виктор вскочил на ноги, и обернулся, усиленно вглядываясь в пустоту, словно потерял в ней нечто важное. — Я попрошу Джейса! Он вытащит тебя отсюда! — Будь готов, что тот, с кем ты делишь порох, однажды использует его против тебя. Звучало, как предостережение. Виктор нервно сглотнул, потому что зловещим предсказаниям Синджеда было свойственно сбываться. На секунду Виктор заколебался, но быстро отбросил сомнения. Сейчас важным было другое. На месте катастрофы было непривычно тихо и пусто, как если бы по местности прошелся разрушительный смерч, не оставив после себя ничего живого и целого. Но правда ли буря уже прошла или все замерло как раз перед ее началом? Почему-то Джейс так и не вошел внутрь, хотя тот точно переступал порог — Виктор успел заметить краем глаза. Может быть, остался караулить снаружи. Он вышел на улицу и совсем не ощутил разницы: кругом был тот же концентрированный раствор темноты, мерзко пахнущий, разве что под ногами наконец перестало хлюпать. Все это время зверь терпеливо поджидал в засаде. — А вот и ты Виктор, — во мраке сгустился силуэт, который был настолько насыщенно-черным, что не сливался с бесцветным фоном, а, поглотив всю энергию вокруг, почти мерцал на его фоне. Абсолютно черное тело. Оттого так отчетливо загорелась на его лице красная точка, как снайперский прицел. — Обсудим рабочие моменты? — Иди к черту. — А если и я с тобой по-плохому? В чужой руке блеснул осколок стекла, который он ловко прокрутил длинными пальцами. Тонкая полоска его губ изогнулась в победной улыбке. Из-за угла вышел незнакомый Виктору громила, накачанный мерцанием, судя по всему: на виске билась фиолетовая жилка, которая сверкала, как светодиод, а из раздутых мышц будто сочилась сиреневая слизь, но это, наверное, уже галлюцинации обезумевшего разума. Громила заломил руки Джейса за спину и крепко удерживал за волосы, чтобы тот не вертел головой. Демонстративно медленно костлявые пальцы провели стеклом по его смуглой щеке, оставив след, точно леденящее касание смерти, которая взмахнула косой. Осталась неглубокая, ровная рана под глазом на том же месте, что и у Синджеда, но не такая заметная, потому что это только первое предупреждение. — Остановись! — Виктор не смог даже вскрикнуть, потому что воздух закончился в легких. У него получилось лишь умоляюще пролепетать, тем самым признавая свое поражение и выражая безусловную покорность. Последнее правило Синджеда — потому что оно слишком очевидное, чтобы выделять его в отдельное правило, но на всякий случай лучше проговорить, — никогда не переходи дорогу Силко.***
Щелкнула зажигалка. Мягкий свет нежным прикосновением очертил неровную, грубую половину лица Силко. Озорной огонек, пританцовывая, извивался, пока распространялся вдоль свернутой в трубку бумаги, пожирая ее и становясь больше. Силко, наклонив голову, ласково улыбнулся, влюбленно смотря на толстую сигару, которую нетерпеливо перекатывал в руке. Он подкурил от увеличивающегося в размерах пламени и бросил его в бочку с мусором, где оно, постепенно заполняя пустое пространство, отлично прижилось и радостно вытянулось. Силко с наслаждением затянулся, наполняя рот дымом, и блаженно выдохнул. Его расслабленная поза выражала удовлетворение. Похоже, он пребывал в отличном настроении: уладил дела на заводе, а после смены заскочил поквитаться с бывшим коллегой, да еще и поймал на живца двух рыбок поменьше. Какой продуктивный день! Огонь был ярким и теплым — то, что нужно после купания в токсичной мертвой воде. По дороге сюда Виктор с трудом волочил конечности: штаны липли к коже, утяжеляли шаг. Его трясло, но от холода ли? Силко пригладил волосы. Он выглядел безукоризненно, разве что сапоги были влажными, из-за чего на них налипла грязь, и на красной рубашке и белом нашейном платке отчетливо виднелись невысохшие пятна. Силко ненавидел воду. Тем не менее после контакта с ней он больше не превращался в жалкую мокрую крысу — годы тренировок закалили его. — Ну, говори, — выплюнул Виктор, не сводя глаз с трепещущего пламени. Оно будто насмехалось. — Так и не выпьешь со мной? — Я никогда не хотел с тобой пить. — То есть все тосты, произнесенные между нами… ничего не значили? — Силко театрально ахнул в конце. Свет, перебегающий по его морщинам, сильнее искажал гримасу, превращая лицо в чудовищную маску. Виктор вздохнул, оставляя вопрос без ответа. Он не собирался присоединяться к театральному представлению, хотя тут еще вопрос, что лучше: подыграть и вместе посмеяться над абсурдной ситуацией или вывести Силко на серьезный разговор, и тогда точно будет не до шуток. Виктор думал лишь о том, как пнул бы дурацкую бочку, чтобы огонь распространился на все вокруг, а самое главное — на этого гнилого человека, но Силко предугадал такой исход событий, поэтому издевки в его словах душили с удвоенной силой. Устроить диверсию мешало то, что напротив бочки на старых ветхих ящиках, которые бы отлично подружились с огнем, сидел связанный Джейс, и рыжие отсветы подчеркивали испуг на его лице. Он замер, снова пытаясь слиться с окружением и сойти за один из нелепых поломанных ящиков. В какой-то степени у него даже получалось. — Ты расстраиваешь меня, — а вот это уже не шутка. Силко звучал, как разочарованный родитель. Теперь путь назад, к его легкой непринужденной манере понимающего босса, был закрыт. Но ведь его образ благородного гангстера давно не имел ничего общего с реальностью. — Я тебя уважал. — А что изменилось? Это? — он небрежно указал головой в сторону Джейса. — Переживешь. Виктор пожал плечами. Не то слово Силко подобрал для ироничного использования: оно воспринималось буквально. Виктору не было страшно. Он переживал, злился, но не боялся. Наоборот, наконец чувствовал себя на своем месте, потому что вернулся в знакомую среду обитания. Его жизнь под угрозой, жизнь его близкого человека под угрозой; Силко вертел в руках ржавый нож — с таким получается больнее и эффектнее, — по периметру наверняка шныряли его головорезы, а за ящиками сторожил тот громила, который скрутил Джейсу руки, а сделать это не так-то просто. Самая знакомая для Виктора обстановка, оттого родная и привычная. Синджед не прикроет его перед начальником — проблема лишь в этом. Его вообще не было рядом — раненый и еле живой, он приходил в себя в разгромленной лаборатории, от которой они отошли на почтительное расстояние. Эти двое ненормальных терпеть друг друга не могли, но были бизнес-партнерами со времен, когда Виктор был подростком. В его голове никак не укладывалось, что сегодня Силко разорвал все многолетние рыночные отношения, связывающие производителя и предпринимателя. Их союз был одной из тех немногих вещей, которые со временем только крепли, что бы ни произошло. А произошел Виктор. Поэтому истеричные родители рано или поздно должны были подать на развод. Похоже, им так и не удалось договориться, с кем останется их ребенок. — Ты же знаешь, я не люблю тебя шантажировать. Это вынужденная мера. По-другому с тобой невозможно разговаривать. — Ты хотя бы пытался? — недолго Виктор контролировал эмоции, обида душила с такой силой, что он терял самообладание. — Я трудный подросток, по-твоему? — Был когда-то. И я тобой гордился. Силко вновь поднес сигару ко рту, а после медленно выпустил густой дым. Он клубился вокруг и тоненько тянулся наверх, чтобы по пути к небу раствориться в кромешной темноте. Было в этом зрелище что-то медитативное. Будто и атмосфера стала непринужденная, какая-то… домашняя что ли — мимолетная ссора непонимающих друг друга родственников из разных поколений, не более. Пока Силко не напомнил о том, кто он на самом деле: безжалостный монстр, который долго играется со своей жертвой, прежде чем заглотить целиком. Он прошелся вокруг бочки, затем сделал последнюю затяжку и, наклонившись, прижал тлеющий кончик к туго перевязанным веревкой запястьям. Джейса передернуло. Он стиснул зубы, но даже мужественно напряженная челюсть не сдержала отчаянный скулеж. — Ты вроде ко мне обращался! — рассержено вскрикнул Виктор. — Рука дрогнула, какая жалость, — Силко разочарованно вздохнул. — Теперь по вкусу будет не то. И выбросил дотлевающую сигару Джейсу под ноги. — А значит и я не буду столь благосклонен, — лицо Силко исказилось, как если бы спокойный зверь вдруг ощерился и кинулся в атаку. — Потрудись объяснить мне, что за взрыв ты устроил на моих складах, что за хвост притащил за собой и когда успел продаться копам? — За мной проследили! И это был не первый раз, когда снайпер пытался размозжить мне череп! Я делал все, чтобы спасти свою жизнь! — Напомни, с каких пор решением твоих проблем занимаются копы, а не я? Виктор пытался придумать убедительный ответ, но не смог. Потому что истинная причина показалась до ужаса беспечной: переломный момент, когда Джейс притащил к себе домой и оказал бескорыстную помощь. Вот с этих пор. — Я ведь за своих стою горой, а ты на полном серьезе обращаешься к этому сброду? — снова пренебрежительный кивок в сторону Джейса. — Но я живу в их городе по их законам. — Твоя внезапная законопослушность поражает, — Силко многозначительно хмыкнул. Он распахнул пальто и вытащил оттуда пистолет. Его начищенный серебристый корпус приветливо подмигнул, когда на него легло пятно света. — На границе мне передали интереснейшую вещь. Значит, разбрасываешься моими подарками? Совсем ни во что меня не ставишь? Виктор нервно сглотнул. Это был его пистолет, от которого пришлось избавиться, чтобы без происшествий подняться в Пилтовер. Его верный спутник, с которым он не расставался с детства. Синджед научил его стрелять, но именно Силко научил убивать. — Гравировка, — Силко изогнул запястье, демонстрируя серые цифры на рукоятке — код, которым раньше маркировались хрупкие ценные грузы перед тем, как подставные рабочие погружали их на дирижабли. — Так что не смей врать. Такой знак есть только у тебя и избавиться от него не выйдет. Как и от меня. Взрыв в мастерской твоих рук дело? — Ну моих. Можешь вычесть из зарплаты. — Все не понимаешь, к чему я веду, да? — Силко рассмеялся, но ничего веселого в его перекошенной ухмылке не было. Его костяшки побелели, когда он раздраженно сжал пистолет. — У меня повсюду глаза и уши. И они заметили, как мерцание по волшебству появилось у копов в тот момент, когда ты оказался в их поле зрения! И давно ты занимаешься саботажем? — Ты серьезно считаешь, что я стукач? — Ох, думаешь, я не серьезен?! Силко резко развернулся. Подойдя к Джейсу, он ударил его в висок пистолетом. Палец на курке бешено дрожал. — За товар отвечаешь головой! — процедил Силко. — Но не чужой же! — отчаянно воскликнул Виктор, снова меняясь в лице. — Так до твоей быстрее дойдет. Силко плотнее прижал дуло, и Джейс зажмурился, переставая дышать. Это и близко не походило на то, как Джейс вел себя под прицелами: бесстрашный, но рассудительный; не делающих резких движений, но активно разрабатывающий план побега. Сейчас он готов был или расплакаться, или грохнуться в обморок. Похоже, Виктор действительно не преуспел в своей гангстерской карьере, так и не научившись запугивать людей. Даже хладнокровная Кейтлин оказалась недостаточно жестока для прямых попаданий в цель, хотя пилтоверская кровь твердила ей идти по головам. Теперь очередь дошла до Силко: пройдет ли он тест на человечность? Его лицо было непроницаемым, а палец решительно обнимал курок. Он неотрывно смотрел на Виктора уродливыми искусственными глазами и ждал ответа.
