История Поющего мира: Песнь Заката

      - Спасибо за чай, - вежливо поблагодарил Максим. Он встал с места, когда в комнату вошла хозяйка дома. Худая женщина лет сорока. У нее были собранные в пучок рыжие волосы и карие глаза с немного выпирающим вперед подбородком. Ее рост превышал чуть больше двух метров и двадцати сантиметров. Она стояла в обтягивающем кремовом платье до пола (такое платье точно нельзя носить по закону Афилы замужней женщине: руки и шея открыты и вырез откровенно глубокий). В таком наряде она встретила Максима за ужином, когда он пришел с визитом к мэру.       Генерал Рейн, честно говоря, был ошарашен подобной одеждой и манерами речи этой женщины, при этом сам мэр старался всем видом не замечать выходок жены, преподнеся их, как норму.       - Что вы, - махнула она рукой, подходя. - Для меня честь принимать у себя вас, - она присела, и Максим рефлекторно сделал легкий поклон головой, не обратив внимания на декольте собеседницы.       - Вы слишком стараетесь произвести на меня впечатление, миссис Аорделиннар, - заметил парень, жестом предлагая присесть в соседнее кресло.       Миссис Аорделиннар приняла приглашение и удобно устроилась в кресле, сложив ногу на ногу.       - Я хочу поговорить с вами, как с разумной и деловой женщиной. Поэтому скажу сразу: мне кажется, что все уловки женщиной пленить мужчину красотой, а не умом, лишь принижают поистине умную женщину, каковой я вас считаю.       - Интересно. Вы пытаетесь сделать мне комплемент или оскорбить? – подняв бровь, с хитрой улыбкой поинтересовалась она. – В любом случае, если вы хотите устроить допрос то, это не самое лучшее начало. И я считаю, что умная женщина, не уронив достоинства, может использовать больший арсенал, нежели свой ум, если ей позволяет природа.       - Спасибо, я учту ваше замечание. Но к вашему сведению допрос начался, и вы только что ответили на первый вопрос, - усмехнулся Максим. – Одна девушка только сегодня сказала мне слова: «Никогда не слушайте льстецов и останетесь живы». И это отчасти правда. Но и оскорбления, иногда имеют тот же эффект, даже если не больший. Человек редко спокойно переносит оскорбление своей персоны, особенно, когда ее недооценивают. Надеюсь, вы не подумали, что я принижаю ваши способности?       - Ни в коем случае, раз именно вы явились сюда. Это лучшая похвала моим способностям, - прикрывая глаза и улыбаясь, ответила Миссис Аорделиннар.       - Хм, не думал, что мою работу так высоко ценят.       - Ох, не надо строить скромного человека. Я уверенна, вы знаете себе цену.       - Нет, я знаю цену, которую мне выставляют другие. Сам себя я не оцениваю, не хочется ошибиться в столь тонком деле. А вы?       - Я знаю себе цену. И именно поэтому делаю то, что делаю.       - Я знаю, - кивнул головой Максим. – И вы спокойно так об этом говорите, потому что уверены в своей безопасности. Значит, все официальные и неофициальные документы, все сделки подписаны вашим мужем?       - А вы догадливы.       - Нет. К сожалению, вы соперник не моего уровня. Разгадать ваше дело легче легкого. Один ваш вид говорит о многом. Например, о том, что вы ни во что не ставите мужа и вышли за него только потому, что он является мэром. Еще вы считаете себя умнее его. И как любой недооцененный человек, живущий в условиях, где никто не оказывает ему должного внимания, жаждите его со стороны других.       - Любите наблюдать за людьми. Что ж это и моя любимая игра. Мы можем сыграть в нее вдвоем, - самодовольно заметила она. - Вы влюблены и одиноки, - Напала на него женщина. Максим непроизвольно дернул рукой. – Значит, я права. В вашем возрасте с такой внешностью и характером, вы должны быть востребованы в женском кругу и не обделены женским вниманием. Но…если это было бы так, вы бы оценивающе оглядели меня при нашей встрече, а вы, хоть и удивились, но затем равнодушно приняли мой вид как факт. Как видите, использовать все оружие, имеющееся в моем арсенале, помогает не только для соблазнения каждого встречного мужчины. Похоже, красотой мне не сравниться с той девушкой, что в вашем сердце. Но и одиночество вас не тяготит, вы привыкли к нему, хоть и притворяетесь оживленным.       - Я же говорил, что считаю вас умной женщиной. Но хватит о нас.       - Вы хотите на этом закончить нашу интересную беседу?- с улыбкой спросила миссис Аорделиннар.       - Да, я обещал встретить Новый год со своими товарищами, отнюдь не с вами. Поэтому перейду прямо к делу: вам лучше сдаться с повинной.       - О, и, правда, сразу к делу! – рассмеялась женщина. – Тогда и я честно отвечу: вам меня не в чем обвинить. Как вы и сказали, все сделки были подписаны моим мужем. К сожалению для него, его слов не хватит, чтобы посадить меня.       - Нет, но я точно знаю одну сделку, которую вам пришлось подписать лично, - усмехнулся Максим. – К сожалению, возможно, вы еще сами не осознали этого.       Миссис Аорделиннар грозно сверкнула глазами.       - Вам лучше не угрожать мне, даже взглядом, - холодно произнес он. - Потому что иначе вашей лучшей охране придет конец, - Парень поднялся с кресла, повернулся к ней и поклонился с улыбкой. – Спасибо еще раз за ужин и чай. Я нашел в вас приятного собеседника, который неплохо играет в игры. Но как я уже сказал, вы мне не соперник. Засим откланиваюсь.       - Я родился в деревне на границе между Страной Гор и Афилой. Каждый день с самого моего рождения я смотрел на высокую и необъятную горную гряду чужой страны. Я видел, как она меняется с течением времен года: как постоянно сверкают снежные вершины, как расцветает природа на склонах Раздела мира. Не раз я с друзьями забирались в леса, чтобы поиграть, полюбоваться на реку и деревню в свете закатного солнца. Я любил вид Раздела мира особенно в летние вечера, солнце бросала брызги на горы, и они казались сделаны из чистого золота. Потрясающее зрелище.       - Да, наверное, - попыталась представить Эля.       - Моя отец был чистым адсимийцем в шестом или пятом поколении, мама родилась на Кантусе, родителей она не знала. В ее свидетельстве значилась раса терриец. Поэтому все и считали ее террийцем. Но на самом деле мама представляла собой смешением двух рас: индифферцев и террийцев. Первое время это никак не давало о себе знать, и по внешности она походила на землянина: обычные зрачки, обычный рост и никаких особенностей, связанных с ее «животным-предком», может, кроме слабого зрения и слуха. Однако после двадцати лет у нее появились проблемы со здоровьем. Эля, тебе известно о том, что не все расы совместимы друг с другом?       - Нет, не знаю…но это логично. У нас разное строение тела и разные способности. Особенно у индифферцев, они могут превращаться в различных животных.       - Да, и в этом была проблема. Доктор, который к ней приезжал, говорил, что у женщин нарушение проявляется поздно и проходит легче, чем у мужчин. Они живут немного дольше, даже до 35 лет доживают. Мне кажется, именно поэтому мама решила не терять время зря. Через некоторое время родился я. Вероятность того, что я буду наполовину индифферцем, была около 50 процентов. И мне не повезло.       - То есть твоя болезнь связано с несовместимостью рас?       - Да. Во мне течет кровь двух рас. Они несовместимы. Врач говорил, что часть меня пытается убить другую часть. И болезнь никак не вылечить.       - Тогда… - Эля сглотнула. – Сколько живут мужчины с подобными заболеваниями?       - Максимум до двадцати пяти, что случается крайне редко.       «Значит, еще шесть лет… нет, даже меньше. Успокойся, время еще есть», - думала Эля.       - Мама была очень расстроена. Она долго не могла прийти в себя. Папа однажды сказал мне, когда я уже подрос, что у нее даже проскальзывали мысли убить меня, чтобы я не мучился, - Леондар выглядел непривычно серьезно, и в его голосе слышалась печаль. Он старался не смотреть на Элю, только на кружку с чаем перед собой, чтобы сконцентрироваться на рассказе.       Девушка пыталась осмыслить сказанное, но не получалось. Она не могла себе представить, что чувствовал Леондар сейчас, и не могла вообразить, что чувствовал тогда. Что может испытывать ребенок, когда родной отец говорит о том, что мама думала лишить тебя жизни?       - Однако, позже ведомая чувством страха перед смертью, мама родила Лиама. С моего рождения прошло пять лет, и у меня появился младший брат. Лиам является смешением Терры и Адсимы. Эти расы сочетаются и не приводят к смерти, поэтому с ним все будет в порядке.       Эля расслабленно выдохнула.       - Родители очень любили его, особенно мама. К несчастью, когда Лиаму исполнилось пяти лет, она умерла. Я вместе с отцом похоронил ее. Наверное, для ребенка десяти лет похороны матери были слишком большим стрессом. В этот день появились первые признаки моей болезни.       Мой отец работал обычным кузнецом. Подковывал лошадей и изготавливал другие различные металлические изделия, начиная от предметов домашнего обихода, и кончая мечами и пиками. Однако, если говорить честно, получались они у него средне, - при этих словах Леондар улыбнулся.– Он был добрым и простодушным человеком с горой мышц и огромным сердцем. Чтобы прокормить двоих детей он постоянно работал. «Кто не работает, тот не ест», - таков был девиз жителей Афилы и Адсимы. Однако перестройка Афилы, наконец, затронула и нас. В нашу деревню приехал новый староста. Каждый день нам зачитывали указы, а через некоторое время насильно стали вводить деньги, устанавливать зарплаты и все в таком роде.       Этой зарплаты не хватало на то, чтобы прокормить нас. Мой отец, как я уже говорил, был простодушным. На него оказали влияние не те люди и втянули в темные дела. Однако они все были неумелыми разбойниками и вскоре их поймали. Отца посадили в тюрьму. И не только его, многие жители оказались на грани нищеты, они умирали, детей отдавали в приют, который быстро заполнился. Нас никто не мог забрать к себе, даже родной дядя. Через некоторое время, продав все, что возможно, мы с Лиамом остались в пустом доме, в котором не было еды.       Это было глупо. Они изменили лишь часть законов, другую часть оставили прежней, я не мог работать в своем двенадцатилетнем возрасте. Я не умел ни охотиться, ни рыбачить, и дома не было места под огород. Будучи подростком и идеалистом, я пытался достучаться до старосты и других чиновников, что повышенный уровень преступности связан с низкими зарплатами и детьми, оставшихся без родителей. Меня не стали слушать. Я ведь был беспризорником и сыном разбойника.       Но, чтобы прокормить младшего брата и вырастить его, я был готов на все. Воровство не только с магазинов, но и у людей, угрожая им старыми ножами или кинжалами, которые выковал мой отец. Я опустился до этого и не могу вспоминать без содрогания. На самом деле, я был неудачником, потому что не мог быть жестоким. По большей части люди не боялись меня и моих угроз.       В то время я был весьма наивен. Украденное я отдавал другим, которые не могли сделать нечто подобное. Я не заметил, как вокруг меня собрались люди: пожилые, дети-беспризорники, подростки и другие. Все, кто был недоволен властями. В тринадцать лет я разработал план и устроил восстание в деревне и в тюрьме, где содержали моего отца. Я не хотел быть убийцей и не хотел никого убивать. Но толпа, охваченная жаждой мести и недовольством, стала неконтролируемой и безумной. Они убили всех чиновников и старосту, перебили полицию и стражу в тюрьме.       Погибло много людей, в том числе мой отец, который пытался помешать убийцам - своим бывшим соседям и друзьям. Я старался держать Лиама подальше от всего этого, но в тот день он видел все. Я возглавил восстание, затем пытался утихомирить своих же обезумевших товарищей, а мой восьмилетний брат остался один в пустом доме…по моей вине его чуть не убили.       Осознав всю бессмысленность происходящего, я оказался перед собственными разбитыми надеждами. Я хотел всего лишь вернуть прежние времена, вернуть равноправие в нашей деревне, однако копившаяся за вежливостью адсимийцев досада вырвалась и превратилась в штурмовой ураган. Я не мог узнать друзей из-за их безумного и алчного взгляда, не мог понять соседей, которые разворовывали магазины с едой. Всю деревню охватило безумие. А я испугался, взял младшего брата и сбежал. Сбежал от ответственности и от всего, что натворил. Позже я узнал, что большинство людей оправдали, в деревню назначали нового старосту, и он уже полностью переформировал ее. Правда, меня не простили, на меня, как на зачинщика и виновника бессмысленных убийств, указывали все. Даже те, кто подстрекал меня к действиям. За мою голову объявили награду, и так я стал государственным преступником. Мы бежали из страны вместе с Лиамом и немного путешествовали. Четыре года назад, уже почти пять лет, мы встретили Анею, и я присоединился к Закатным. И следом за мной стал повстанцем Заката мой брат.       Я постоянно думаю о совершенном, но ничего не могу сделать. У меня не хватает сил пойти в полицию и сдаться. Я убеждал себя, что вернусь сюда, когда Лиам будет в безопасности. Но я не сделал этого и продолжал убегать. Элия, убегать так тяжело, очень тяжело…постоянное чувство вины и ненависти к себе. Они изводят меня.       - Я знаю, - кивнула головой Эля. – Это всегда очень тяжело. Но ты…я не могу сказать, что ты не виноват, потому что ты винишь себя. Однако ты был ребенком, подростком, и ты не хотел всех этих смертей! Ты хотел сделать, как лучше!       - Я выглядел старше своих лет из-за болезни. Да и сейчас также.       - Немного, - призналась Эля. – Но! Ты - не убийца. Ты никого лично не убил! Ты не можешь брать на себя вину других людей! А они не могут все сбросить на тебя! Их наверняка тоже мучает совесть! Они ведь не халатные убийцы. Они были простыми людьми!       - Ты говоришь, так же, как и Анея с Лиамом, - улыбнулся Леондар.       - Да, но я уверена, ты пытался искупить вину…я уверена, что в твоих мыслях не было ничего плохого. Ты лишь хотел защитить жителей деревни, ты устал, и у тебя не было другого выбора.       - Выбор есть всегда. Просто тогда я не осознавал его, - Леондар горько усмехнулся. - В этом все адсимийцы. Мы стараемся сами разобраться со своими проблемами, не вмешивая других. И делаем вид, что ничего не происходит. В этой деревне также. Они не хотели принимать нашу помощь, и лишь осознание того, что они могут уподобиться мне, заставило их подумать над нашим предложением и, в конце концов, принять его.       - Я так не думаю, - возразила уверенно Элия.       - Нет, это правда. Они настолько не хотели стать преступниками, что решили поступиться другими правилами чести и долга. И я нисколько не грущу по поводу их причины, главное – они будут в относительной безопасности и безумие деревни Вандерст не коснется Клестзира, - Леондар все еще вспоминал роковое решение, изменившее всю его жизнь.       - Да, наш план сработает, и никто из мирных жителей не пострадает, - согласилась уверенно Элия. Она искренне верила в план Анеи и Дрима.       - Знаешь, в чем оказалась главная разница между нами? Они были готовы понести наказание за свое преступление. Когда я разговаривал с мастером смены – Ирин Лэндсфилдом, он сказал, что «Пусть мы чуть и не стали такими же преступниками, как и ты, но мы не собирались бежать от ответственности». И тогда я почувствовал себя трусом.       - Ты не трус, - твердо возразила Эля.       - Ты так рьяно отрицаешь все мои слова, - слабо улыбнулся Леондар.       - Им легко говорить о том, чего они не сделают. Кто знает, чем бы закончилось их восстание? – проворчала Элия.       - Я давно знаю афилийцев, если они сказали, что ответят за преступления, значит, ответят. Я же не думал ни о чем подобном, когда собирался свергнуть власть старосты в деревне, - заметил справедливо Леондар.       - Они - не ты. А ты - не они, - продолжала настаивать на своем Элия. - Знаешь, чем вы отличаетесь?       - Расой?       - Это здесь не причем, твое воспитание было таким же, как и у всех афилийцев, поэтому раса не имеет значения, - отбросила его теорию девушка. - Разница в другом. В том, что ты умрешь в любом случае, а они нет. Ты сознавал, что твоя жизнь короче остальных и естественно ты не мог позволить, чтобы она закончилась там, в твоей родной деревне. Обычные люди не ощущают смерть и думают о ней лишь, когда происходит что-то серьезное. Однако как только все вернется на круги своя, они тут же забывают о ней. Но ты! Ты не можешь, ты всегда чувствуешь ее дыхание, поэтому так ценишь жизнь, в том числе и свою. Поэтому… - Эля глубоко вздохнула, из ее глаз покатились слезы. – Поэтому в твоем желании жить, в твоем страхе перед смертью – в них нет ничего не естественного!       Леондар удивленно посмотрел на нее.       - Совершенно ничего! Ведь, пока ты живешь, перед тобой есть множество путей и множество возможностей все изменить.       - Эля, - парень осторожно обнял ее за плечи.       - В этом нет твоей вины! В тех смертях нет твоей вины! Ни в смерти матери, ни в смерти отца. Ты ни в чем не виноват! – она крепко обхватила его талию и прижалась к нему, повторяя слова: «Ты не виноват».       Азриель поднялась в комнату, в которой она спала вместе с Иэль и Элей. Но Кармен здесь не было. «Наверное, по привычке ушла к Лиаму», - подумала она, оглядывая комнату. Вдруг одна из теней отделилась и приблизилась к ней, девушка моментально занесла руку для удара:       - Ты хочешь меня убить? – перехватывая занесенную руку, спросил Хрустальный звон.       - Ах, это всего лишь ты! – облегченно выдохнула Азриель. – Не пугай так!       - Да, это всего лишь я, - улыбнулся парень, отпуская ее. –Как ты себя чувствуешь?       - Я в порядке. Этот вопрос надо задать тебе, - несколько резковато отозвалась девушка, прошествовав к кровати.       - Я невосприимчив к алкоголю. Ты ведь знаешь об этом.       - Знаю. И? Зачем ты пришел?       - Просто решил навестить вас, я уже ухожу, - сказал он и действительно направился к двери, бросив взгляд на Азриель, стоящую напротив окна. Ее силуэт освещал лунный свет. Она повернулась к нему и наполовину прекрасного лица легла глубокая тень. Вторая часть осталась на свету, выделяя татуировку на лице. «Верно, она свет… в то время как я всего лишь тень, которая может ее убить», - подумал парень и закрыл дверь.       - Что это было? – пожала плечами Азриель. Она постаралась побыстрее выкинуть произошедшую сцену из головы и лечь спать, но голова не хотела так быстро забывать. Случай вроде совсем не примечательный, но у девушки возникло плохое предчувствие.       - Кстати, я тут подумала…а где Янтарь? – спросила Эля у Леондара, собирая кружки и чайник на поднос. «Из-за всех этих событий я совсем потеряла его из вида и забыла о нем», - удрученно заметила девушка.       - Инордон отпустил его гулять по дому. Наверное, где-нибудь прячется или ушел в подвал. Уверен, здесь есть мыши, - высказал мнение летчик, откидываясь на спинку кресла. Разговоры его совсем вымотали. Однако он чувствовал себя намного лучше, чем до этого.       - Мыши? Стоп, какого они размера?! Наверное, больше Янтаря, - при этом замечании Элия выглядела всерьез встревоженной. Леондар, глядя на ее выражение лица, не мог не рассмеяться.       - Что смешного? – чуть рассержено поинтересовалась Эванс.       - Прости, не сдержался, - улыбнулся мягко Леондар. – Понимаешь, Эля, если местные здания такие огромные это еще не означает, что и мыши здесь такие же. Они вполне нормальных размеров, - объяснил Касс.       - Вот я идиот, - сокрушенно произнесла Эля, признавая оплошность: «Подумать только я, попав в страну великанов, совершенно забыла, что все еще нахожусь в том же мире. Здесь меняются только люди, а не животные».       Девушка отметила, как в последнее время для нее в порядке вещей путать окончания слов и говорить о себе, как о парне. Но с этим ничего нельзя поделать, потому что переход между Элей и Элланом всегда происходил совершенно неожиданно и быстро. И если ее соотрядники могли наедине с ней обращаться к ней, как к Эле, то на виду только как к Эллану.       - Мне помочь тебе с посудой? – спросил Леондар.       - Нет, мне не нужна помощь. Уже довольно поздно, поэтому иди, ложись спать. Тебе нужно выспаться, - сказала Эля, с подносом в руках.       - Спасибо, но ведь и тебе тоже нужно рано вставать.       - Все в порядке, мне не привыкать, - улыбнулась девушка, затем она развернулась и вышла вместе с подносом из гостиной.