Глава тринадцатая. Мороженое, ларингит и кляп
29 июня 2023 г., 18:27
И Чонина окунает в чужие воспоминания.
Тёмное небольшое помещение, оборудованное несколькими компьютерами, холодный свет от которых был основным источником освещения. Большую часть времени здесь было тихо, пространство было наполнено разве что щёлканьем мыши и стуком по клавишам.
— Ты зачем звал? — недовольно спрашивает полусонный Джексон. У него снова сбился порядок дня и ночи, потому он спал ранним вечером ночную дозу сна, но был разбужен звонком своего друга.
— Слушок есть, — информирует его светловолосый парень и кидает на Вана быстрый взгляд. Знает, какие слова подобрать. Джексон пусть и весь из себя дофига важный, но сплетни и он любит.
— Я во внимании, — тут же информирует он Хоши, усаживаясь на соседний стул и кладя подбородок на ладонь.
— Наблюдал за бандой одних телефонных мошенников, — начал издалека Хоши, но, словив осуждающий взгляд, остановился. — Что? Просто забавно их слушать. Так вот, на очередном звонке их развёл какой-то парень.
Брови Джексона приподнялись, но особого удивления его лицо не выражало. Хоши улыбнулся. Это он не дослушал ещё просто.
— Развёл так, что они перевели ему на счёт все имеющиеся у них деньги, — заканчивает он.
— Они были настолько тупыми?
— Да нет, пронырливые ребята. По крайней мере, бабушек обрабатывают на отлично, — возражает Хоши. — Но говорят, что здесь вообще не по плану пошло. Парень им сказал перевести — они перевели. Без всяких обходных путей. Сказано — сделано.
Джексон пару секунд задумчиво пожевал губу.
— Я вижу, что ты что-то хочешь донести этой историей. Но я просто в очередной раз убеждаюсь в тупости этой криминальной мошкары, — презрительно отзывается Джексон, закидывая ногу на ногу.
Хоши вздыхает глубоко и зачёсывает белые волосы назад. Вечно ему всё разжёвывать приходится.
— Они говорят, что это было похоже на гипноз, — добавляет информацию Хоши.
— И? — всё равно не догоняет Джексон. — Разработаем курсы по гипнозу и станем инфоцыганами?
Хоши кривится.
— Ты такой противный, когда не высыпаешься. Иди поспи, потом поговорим, — обижается он, возвращая всё своё внимание мониторам.
Джексон недовольно сопит в ухо.
— Ну нет, я не хочу тянуть этот диалог сквозь сон. Что ты хочешь от меня? — Джексон складывает руки на груди и уже выглядит так, будто сейчас будет обороняться от каждого слова.
— На мальчишку сейчас точно пойдут скопом, найдут его…
— Ты спасти его что ли хочешь? Прости, брат, я не благотворительный фонд, — усмехается Джексон снова. Хоши очень жаль, что он не может его чем-нибудь ударить — босс всё-таки.
— Я предлагаю спасти мальца и использовать в своих целях, — предлагает Хоши. — Не смотри так на меня! Вдруг у него и правда сверхспособности есть? Просто представь, как это бы облегчило нам жизнь.
Джексон, конечно, представил. Действительно, было бы легче. Они могли бы приезжать на переговоры и просто диктовать свои условия, не растягивая время на поиск компромиссов. Можно сразу указывать свою цену, и это будет безапелляционно. И прибыльно.
Только вот в подобные небылицы Джексон мало верил.
— Тебе стоит меньше смотреть битву экстрасенсов и видео про теории заговоров, — комментирует Джексон, ставя своеобразную точку в этом диалоге.
***
Как оказалось, с пунктуацией у Джексона проблемы. Потому что очнулся он в тот момент, когда стоял у дверей небольшого спортивного комплекса. Точнее, за этими дверьми, потому его выперли оттуда два каких-то школьника, просто сказав валить из их убежища. И даже предложение толком не выслушали! Сказали, что работа их не интересует. А вот Джексона они теперь пиздец как интересуют. Потому как, почувствовав силу голоса щуплого светловолосого пацанёнка на себе, Ван понял, что он ему нужен. Любыми способами. Хоши тогда только усмехнулся, не сказал вслух, но Джексон буквально прочитал в изгибе его улыбки «а я говорил». Говорил-говорил, а ночевать с ним в машине будет именно он. Пробить номер телефона оказалось легко. Как и его владельца. Да и его счёт. Пацанёнок совсем зелёный — использует свои настоящие данные, значит, точно не из их криминальных кругов. — Они тоже его вычислили, — хмыкает Хоши рядом, вытаскивая наушник из уха. Долго они. Но что взять со второсортных криминальных мошек. Наверняка и денег у них на счетах было не так уж и много. Однако Джексон знал: их эго ещё более хрупкое, чем первые корочки льда на лужах в декабре. План был такой: дождаться, пока пацанёнка и его друга накроет эта банда, а потом героически их спасти, а они уж точно правильно расставят акценты, сделав Джексона в своих глазах героем. — Хайкуань, вы тут? — спрашивает Джексон у главы охраны, хотя знает, что да, тут. — Да, сэр, видим Вас. Они как придурки сидят с Хоши в машинах, надев на себя солнцезащитные очки в пасмурный день и натянув кепки по самые брови. Были уверены, что они самые незаметные и не подозрительные. И гениальные, естественно. — Погнали, — зовёт его Хоши, когда видит, как две знакомые фигуры выходят из аптеки. Им на хвост тут же подсаживаются несколько подозрительных личностей, но пока своё присутствие не обнаруживают, идя на отдалённом расстоянии. Хоши и Джексон подсаживаются на хвост хвосту, испытывая от этого факта какое-то иррациональное веселье. А там ещё и сзади их люди плетутся. Шеренга такая. Всё быстро приходит в действие. Подростки начинают бежать, люди позади них орут благим матом. Джексон и Хоши не торопятся, ещё и курят по пути — отслеживают только траекторию этих игр в салочки, прекрасно понимая, что рано или поздно они дойдут до своего логического завершения где-нибудь в подворотне. И они закончились, да. Видимо, у кого-то из парней крайняя форма топографического кретинизма, потому как только он мог загнать их в такой тупик. Всё шло так складно, будто сценарий этого дня писал Джексон. Парням было страшно, очевидно. Джексон немного понаблюдал за углом, но понял, что подростки не могут справиться с этой дворовой бандой, а светловолосый свой голосок почему-то не использовал. Там-то Джексон и решил, что вот он, его выход. Не хватает софитов и торжественной музыки, но ладно, не в этот раз. — Эй, шпаньё, — окликает он разбойников, заодно и их внешний вид оглядывает. А они — его. Пф. Биты и тупые ножи. Позорят ужасающий криминальный мир своей безвкусицей. — Мама не говорила, что маленьких обижать нельзя? — Про маму было лишнее, — выплёвывает один из них в отвратительной оранжевой олимпийке и с воплем бежит на Джексона. Но Ван легко уворачивается, потому что у этого супер крутого злодея были супер узкие глаза и супер большая любовь орать, из-за чего его глаза превращались в щели и он буквально ничего не видел. А всё, что требовалось Джексону, чтобы избежать атаки в таком случае, — сделать шаг на полметра вправо. Кому-то следует здраво оценивать свои достоинства и недостатки. Но на изящном отклонении от нападения участие Джексона в этом бою заканчивается. Он оставляет эту деталь на своих телохранителей и плавно движется к двум мальчишкам, замершим у тупиковой стены. Надо отдать им должное, напуганными они совсем не выглядели — растерянными максимум. Потому встречали Джексона взглядом далёким от благодарного. — Опять ты? — злобно прошипел темноволосый парнишка. Явно узнал. Даже лестно. — Попробуйте прогнать меня снова, и с этими милашками будете справляться сами, — начинает с козырей Джексон и обводит рукой своеобразное поле боя, на котором столкнулись гангстеры в каких-то совершенно уродских цветастых рубашках и люди Джексона в элегантных чёрных костюмах. Мордобойня тоже должна быть красивой. — Да я их! — начинает кичиться темноволосый. Его светловолосый друг почему-то хранил молчание. — Тс, малютка, — перебивает его Ван с обворожительной улыбкой, — допустим, с этими ты чудом разберёшься. А потом появятся ещё и ещё, и уже не с деревянными битами, а с огнестрелами, с дротиками со снотворным и так далее. Слава о вашем поступке быстро разлетелась, однако не все приняли этот фокус взаправду. Подростки слушали его. Джексон чувствовал себя просто потрясающе из-за этого. Наконец-то ему уделяют должное внимание, а не выкидывают прочь из захудалого пристанища. Пользуясь минутой спокойного внимания, он продолжил: — Я могу гарантировать вам безопасность. Поверьте, на меня эти мальки не полезут. А рыбка побольше не узнает о вас, если присоединитесь ко мне, — ещё одна обольстительная улыбка зазмеилась на губах, — кроме того, я могу гарантировать вам дорогие дома, машины, цацки — всё, что будет вам угодно, если… Джексон делает совершенно нелепую кинематографическую паузу и ведёт пальцем по воздуху, очевидно, в этот момент наслаждаясь собственной охуенностью. — …если вы будете полезны моему бизнесу. А с твоим голоском, детка, — Джексон проводит костяшками пальцев по шее веснушчатого парня, Феликса, кажется, — это будет очень выгодно. Решайтесь. И чуть отходит в сторону, оставляя парней молчаливо переглядываться и решать свои последующие действия. Драка тем временем постепенно сходила на нет. К нему нетвёрдой походкой подходит Хоши, зачёсывающий взмокшие блондинистые волосы назад и очевидно наслаждающийся происходящим. — Давно я так не веселился, — счастливо выдыхает Хоши. Джексон окидывает его взглядом с ног до головы и качает головой, доставая из кармана чистый носовой платок и оборачиваясь к другу. Он промакивает его лицо, которое было сплошь в мелких капельках крови и совсем не делало ему имиджа. Друг, конечно, возмущённо пофыркал, но сильно противиться заботе не стал — и без того она была редкой от Джексона. И в этот момент его окликнули. — Дядь, — темноволосый паренёк был уже не таким смелым, — мы согласны. Но есть условия. Джексон приподнимает брови, однако с доброжелательной улыбкой даёт добро: — Что угодно. Мальчишки снова переглядываются, кивают друг другу. — Мы будем вместе. Всегда, — сталь в голосе даже удивительна. — И сохраняем при себе право отказаться. Джексон поджимает губы, раздумывая. — Проблем с первым пунктом нет. Как вам угодно. А вот со вторым… предлагаю, — он раздумывает пару секунд, а потом машет рукой. — Конечно. Обсудим условия позже. Мы можем ехать? Парни несмело кивают, окидывая взглядом переулок. Пуст. Никого, кроме людей в костюмах, которые переговаривались в небольших группках, пока выдалось время перекура. — Тогда поехали, — торжественно хлопает в ладоши Джексон, а потом спохватывается. — Никого от родителей отмазывать не надо? Подростки только качают головами, и это, конечно, вызывает вопросы, но он поинтересуется потом. Почему-то довольство внутри прямо-таки твердило ему, что они сработаются.***
— Так ты типа… экстрасекс? — по-деловому интересуется Джексон, едва подростки усаживаются в машину. — Экстрасенс, — шёпотом поправляет его Хоши, закрывая лицо ладонью. Ни дня без цирка. Джексон только шикает на него. Подростки в ответ на это переглядываются. У них там какая-то телепатическая связь? — Если есть вопросы к экстрасексу, то это ко мне, — отвечает с улыбкой темноволосый и круглолицый, Джисон, если Джексон правильно запомнил. — Если к экстрасенсу, то к нему, — кивает на светловолосого, Феликса, — но он отрикошетит всё равно ко мне. — И почему же, мистер экстрасекс? — издевательски тянет Джексон. — Наш голосистый мистер экстрасенс потерял свой дар? Названный экстрасексом окидывает старшего мужчину презрительным взглядом и, гордо подняв подбородок и загадочно глядя в окно, заявляет: — Не потерял. Он ограбил мошенников, на эти деньги объелся мороженым и заработал ларингит. Джексон и Хоши даже не пытаются сдержать смех, буквально сотрясая им всю машину. Это звучало… в общем-то звучало, как история подростков, да. Хотя несколько и удивило, что эти парни предпочли купить себе гору мороженого, а не ящик пива и пакетик наркоты. Всё же делало им чести. Но менее забавной ситуацию не делало. Зато какой выгодной для Джексона оказалась их любовь к мороженому! — Хэй, детки, — окликает их Джексон спустя пару минут спокойной поездки. — Голодные? Да? Что хотите? — Мороженое, — хрипит Феликс, из-за чего старшие мужчины вновь снисходительно улыбаются. — Ну уж нет, ребятёнок, — доносится со стороны Хоши, — тебе только тёплое молоко с маслом и мёдом. Феликс на заднем сидении стонет тоскливо, а Джисон сочувствующе сообщает, что друг ненавидит это тошнотворное сочетание. — Это требование работодателя, — припечатывает Джексон строго и сам себя хвалит. Туда его. С этого момента было понятно, что их жизнь изменится, но можно ли сказать, что причиной всеобщих изменений стал ларингит Феликса?***
Чонин понимает, что он плохо сосредотачивается. Вернее сказать, слишком сильно сосредотачивается и начинает пропускать эту историю через себя, начинает… чувствовать? Чувствовать родство с этими жизнями. Всё это время соседства с Феликсом он считал, что они достаточно похожи, но даже представить не мог, что настолько. Хотя, может быть, его предположение пока и неверно — он узнал слишком мало. Поэтому, не дав Джексону опомниться, он снова устанавливает с ним зрительный контакт, погружаясь в глубины чужой истории. Следующий кадр — большая светлая гостиная в очевидно таком же большом и светлом доме. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что здесь точно живут в достатке. Уже знакомые Чонину люди сидят на диване. Мужчины пьют что-то из стаканов — наверняка это алкоголь — а вот подростки обнимают пальцами кружки с чем-то тёплым, дымящимся — наверное, чай или кофе. — Золото, ты совсем говорить не можешь, или от чая всё же легче? — интересуется Джексон у Феликса, который тяжело сглатывает и прочищает горло. — Могу, — хрипит он низко, — немного. — Хорошо. Давайте познакомимся нормально? Меня зовут Джексон Ван, — наконец представляется он, дети по очереди кивают и называют свои имена. — Человек рядом — Квон Сунён, но он предпочитает, чтобы его звали Хоши. Они перекидываются взглядами, повторяя про себя имена друг друга, чтобы точно запомнить. — Теперь по поводу работы. Вы должны знать, что я занимаюсь не совсем легальными вещами, об этом я сразу откровенно говорю. — Мафия? — оживляется Джисон. — Да, малыш, — важно кивает Джексон и вальяжно отпивает из стакана. — Пока что я не пущу вас близко к сфере, где товарами являются наркотики и оружие, для начала мы с вами попытаемся сработаться чуть в другой сфере. — Казино? Проституция? — Иу, Хан-и, какого ты обо мне мнения? — кривится Ван. — Больницы. У меня есть несколько клиник в разных городах страны. И бюро ритуальных услуг. — Логично, — хмыкает Джисон, проследив очевидную связь между двумя сферами бизнеса. — Что тебе нужно от меня? — еле-еле хрипит Феликс. Джексон улыбается ему как можно мягче. — Торг, лапочка. Ты будешь сбивать цены на товары своим потрясающим голоском. Представь, как поможешь мне: товары будут приобретаться за бесценок, а в оборот уходить за огромные деньги. — Я не знаю… то есть я никогда не пробовал… поэтому не умею, — озадаченно информирует его Феликс. Джексон давит мягкую усмешку и кладёт руку подростку на плечо, слегка сжимая его в поддерживающем жесте. — И что? Всё бывает впервые, верно ведь? Ты, наверное, и не целовался никогда, но это же не значит, что не научишься? — подкалывает он Феликса. — Так что не бойся, я научу. — Целоваться? — округляет глаза Джисон. А Феликс шипит на него, густо краснея ушами и тем самым умиляя старших мужчин. — Его, — кивает на Ли, — торговаться. А вот тебя и целоваться могу научить, если захочешь. Джисон насупился и теперь уже сердито сюрпал чай из чашки, разглядывая бело-голубую поверхность стола из эпоксидной смолы. — Я тут подумал, — задумчиво и уже весьма пьяно вплёлся в разговор Хоши, — ты можешь расширить бизнес. — И куда же? — скептично поднял бровь Джексон, но в этот раз не был настроен уже так категорично. Всё же Феликс в ближайшем будущем представлялся ему золотой жилой. — В бордели, — икнул Хоши и указал на Феликса, — а его в секс по телефону. — Ну всё, Феликс, — смеётся Джексон, взъерошивая его волосы, — с этого дня ты работник колл-центра. — А что, звучит престижно и ненапряжно, — согласно кивает Джисон. И под всеобщим смехом потонуло слабое Феликсово: — Вы что, угораете…***
Чонин быстро пролистывает последующие воспоминания, как страницы толстенной книги. Ему, в общем-то, больше не нужно, он понял суть отношений и по тем отрывкам, что видит дальше. Однако Джексон самостоятельно подсовывает ему воспоминание. Он едет за рулём какой-то очевидно дорогой тачки. Положение солнца говорит, что сейчас едва-едва в права вступает ранний вечер. Всё хорошо, даже умиротворённо как-то — постепенно алеющий закат и бесконечная дорога впереди. Но тут входящий звонок, который высветился на панели. Джексон переводит взгляд. От Джисона. Что, опять просьба купить мороженого? — Соскучились по мне или по мороженому? — вместо приветствия спрашивает он. — По тебе, Джек, очень соскучились, — как-то нервно отвечает Джисон. — Но ты не приезжай пока, ладно? — Что-то вы в показаниях путаетесь, молодой человек, — качает головой Ван и вдавливает педаль газа. Точно что-то натворили. — Мы просто сюрприз сделать хотим! Поночуешь где-нибудь пару дней? — вклинивается в разговор Ибо, на фоне слышатся подхихикивания. Точно что-то неладное. — Нет, я уже очень скоро вернусь, — сглатывая смешок, информирует он детей, даже так слыша их обречённые вздохи. — Посоветуй мебельный магазин, — оп, а это уже голос Феликса. Мебельный? Снова сломали двери? Или опять разбили стол? Или опять тигр в ванной? Не, в таком случае тут первостепенно не мебельный нужен. — Ага… — глубокомысленно изрекает Джексон, — а Хоши где? — Эм… он, кажется, собирается съезжать. Дело дрянь. — Буду через десять минут, — бросает он в трубку угрожающее и сбрасывает звонок, уже понимая, что мелким конец, что бы они там ни сделали. Следующий кадр для Чонина — то, как Джексон выходит из машины и смотрит взглядом, полным ахуя, на обстановку вокруг. Кусок фасада дома… закоптился? Окна со стороны кухни просто не было. Занавесок тоже. И если доверять виду за окном — половина кухни тоже куда-то пропала. И в воздухе ещё не выветрился запах гари. Первая мысль — все ли живы? Вторая — конечно, блять, живы, этих зараз ещё попробуй ушатай. — Боже блять, где мои долбоёбы, — вопрошает Джексон, уже заранее вытаскивая из пояса штанов ремень, а из кармана — кляп. Видит тут же макушку Феликса, который, заметив его, тут же резко разворачивается на 180 градусов, но успевает сделать только шаг. — Стоя-я-ть. Ликс, конечно, тормозит, но тут же начинает хныкать: — Я не хочу кля-я-яп, — ноет он, но всё равно послушно стоит на месте с приоткрытым ртом и ждёт, когда Джексон застегнёт ему на затылке замочек от шарика. — Хороший мальчик, — ерошит Ван его светлые волосы, а потом окидывает взглядом руины кухни, — хотя не прям чтобы хороший… В дверях сталкивается ещё с двумя. — Почему вы не можете привезти нам кухню сейчас, нам на… — Джисон, разговаривавший по телефону, резко затыкается, — эм, извините, я перезвоню. Джисон застыл в дверях, об него ещё стукнулся и Ибо и замер там же. Феликс прислонился к стене, со скучающим видом сложив руки на груди, будто это не он стоит с кляпом во рту. — Ну и? — ждёт объяснений Джексон. — Ну и? — отзеркаливает младший Ван. — Где кухня? — продолжает допрос Джексон. — У нас была кухня? — удивляется Ибо и оглядывается по сторонам. — Ага, а ещё окно и шторы, — дополняет он и бросает взгляд на место трагедии, — а ещё мамины гортензии под окном. — Они съехали, — сглатывая, информирует Джисон. — Ага, вместе с Хоши, да? Где он, кстати? Надеюсь, вы не сожгли его в этом ритуальном кострище? Но тут из-за угла выныривает ещё и Хоши, но, тоже увидев Джексона, стопорится и чертыхается на каком-то змеином. — Чёрт, не успел. Увольнительная на столе, позволь мне сбежать и остаться в живых. И проползает мимо, пока Джексон не припечатывает повелительное «стоять!». — А теперь объясните мне, что здесь произошло. Феликс хмыкает. Наверное, рад, что лишён сейчас способности говорить — ноша объяснений пала не на него. — Мы помогали домашке с Ибо. Блять, то есть помогали Ибо с домашкой, — лепечет Джисон, вжимая голову в плечи. — И как вы, блять, свои писинусы считали, что у нас взорвалась кухня? — повышает голос Джексон, уже откровенно не вынося этого цирка. — Мы делали опыт, — несмело добавляет Ибо, понимая, что им сейчас надо искать политическое убежище в соседней галактике. — Просто дайте мне ебучую запись с камер, — не выдерживает Джексон и проходит в дом. Но Чонина вырывает из его сознания шум за дверью, потому он инстинктивно оборачивается, разрывая зрительный контакт. Какие-то голоса, которые проходят мимо двери и утопывают вглубь коридоров. Ладно. Голова, честно говоря, разболелась. Он очень редко практикует такие глубокие проникновения в чужое сознание, потому что это чревато физическим недомоганием, потерей концентрации и иногда даже потерей собственного «я». Да, Чонин видит воспоминания как бы со стороны, он сторонний наблюдатель, однако всё равно испытывает чувства владельца сознания. — Мне, конечно, нравится, когда красивые парни сидят на мне сверху, но для начала я должен узнать твой возраст и имя, не думаешь? — подаёт голос Джексон, который последние пару минут только и делал, что тонул в лисьих глазах напротив, что буквально пригвоздили его к полу. — Ян Чонин, мне семнадцать, — как-то контужено отвечает парень и обессиленно сползает с его живота, усаживаясь рядом на пол и запрокидывая голову на кровать. Выглядел он как-то тревожаще уставшим. — Эм, всё в порядке? — сам не понимая почему, спрашивает Джексон, присаживаясь рядом. — Угу, — мычит он, а по его щеке из носа течёт струйка крови, падая кляксой на белую ткань футболки. Они молчат какое-то время. Джексон хочет спросить вообще про всё — про это чтение мыслей, про замок, про Феликса в конце концов. Но почему-то молчит. Разглядывает только профиль мальчишки рядом. И правда ведь мальчишка — одного возраста с Феликсом и Джисоном. Только вот что он тут делает? По-простому обустроенная комната говорит ему о том, что паренёк здесь живет. Притом вполне неплохо — выглядит он здоровым, никаких следов насилия. — Чем закончилась та история? — слабо спрашивает он. — Ну, с кухней. Джексон усмехается. — Они действительно делали опыт. Ибо задали домашку по физике, мол, запишите на видео какой-нибудь опыт дома. Эти дебилы решили провести опыт с кипящим маслом и водой. Так кухня и сгорела. — Они были гениями, — смеется Чонин. — А Ибо — это… — Мой родной младший брат, — продолжает отвечать на вопросы Джексон. — А зачем нужен был кляп Феликсу? — заплетающимся языком спрашивает Чонин. — Заткнуть его? — Джексон угукает. — Что ж, оригинально. И снова пара секунд молчания, прежде чем Ван наконец спрашивает. — Так откуда ты Феликса знаешь? — Он мой сосед. Спит на той кровати, — он лениво указывает на соседнюю койку. Джексон приподнимает брови в удивлении. Какой, блять, сосед? — И… где он сейчас? — опять интересуется он. — Не знаю, — легко пожимает плечами Чонин. — В последний раз видел его на празднике в лесу с Хёнджином. Ян чувствовал себя мягко говоря не очень. Понимал, что ему нужно сейчас взять себя в руки и выведать много информации, решить, что делать с этим мужчиной дальше. Но из-за обилия впитанных чужих воспоминаний мозг вёл себя так погано, как не ведёт после семи бутылок пива. Не думалось. Совсем. — Мы не можем выйти отсюда, — информирует он Джексона. — Опасно. Для всех нас. Как минимум до утра надо ждать — а там придёт кто-нибудь с вестями о наружном мире. Джексон и сам видит, что парниша перед ним просто в дерьмо не соображающий, поэтому он поступает на каких-то рефлексах — поднимает Чонина и перекладывает на ту кровать, около которой он сидел всё это время. — Ладно, я побуду тут, а ты приди в себя, — говорит он. Чонин кивает, смотря на расплывчатый силуэт. Ничего поделать не может, у него иррационально огромное чувство доверия к мужчинам, которые берут на воспитание беспризорных детей. Так уж сложилось. Джексон тем временем открывает семейный чат, который был непривычно молчаливым последние месяцы. Но там новые сообщения от Ибо. Мелкий: приехал к Чжаню перекантоваться, пока вы все меня бросили а у него холодильник пуст настолько, что даже мыши-суицидницы нет есть молоко и сковорода получится ли что-то, если я пожарю молоко? Джексон решает, что он никогда не видел этих сообщений, и очень благодарен небесам, что на этот раз пострадает не его кухня. Чжань сам ведь решил с ним встречаться? Вот и пусть отныне несёт ответственность за это бедствие сам. А то так-то у Джексона ещё двое есть, которых он ищет по всему континенту. А пока он смотрит на прикорнувшего Чонина и решает дать ему поспать часок, прежде чем задать все необходимые вопросы.
