Очаруй меня (если сможешь)

      Слушая немного спутанный рассказ Чонина о жизни обитателей замка, Джексон сочувствием не проникся. Было чувство посильнее — ахуй. Просто сносящий все его жизненные установки ахуй.       Он идеалистом никогда не был, паренёк потому и не разрушил его воздушные замки любви к миру — их не было. И быть не могло при его-то укладе жизни. Однако вопрос всё-таки был: какими же хитрожопыми мразями нужно быть, чтобы скрывать целый пласт населения?       Пока Джексон шёл за Чонином по крутым коридорам, то ожидал увидеть на месте директора какого-нибудь старичка с бородой, а рядом — незнакомых пожилых магов в балахонах. И Феликса. Возможно, на него оказал некоторое влияние кинематограф, да.       Но первым он встречает собственного старшего брата.       Чжочэн успевает только моргнуть, когда между его бровей застывает дуло пистолета. Но старший Ван не вздрагивает и никак страха не показывает, стойко противостоя разгневанному взгляду младшего.       — Вы с Феликсом так любите наставлять на меня пушку в этом кабинете, я в восторге, — холодно шутит он, припоминая тот момент, когда сам только-только узнал о местонахождении одного из младших членов семьи.       Джексон медленно опускает оружие и делает длинный выдох. Он сначала выслушает. Всё-таки это старший брат, а не младший подчинённый, которого можно без разбора пристрелить за предательство.       — Чаю? — любезно предлагает незнакомый мужчина. — Ким Намджун. Я вас не звал, но приятно познакомиться.       — Джексон Ван, — кивает в ответ, но на предложение не отвечает. — Дети где?       — Сейчас придут, — спокойно отвечает он, однако ему не получается скрыть то, насколько уставшим он себя чувствует.       Чжочэн, в общем-то, ничуть не лучше: кожа посеревшая, синяки под глазами настолько потемнели, что едва ли можно было надеяться на пару-тройку часов сна в жизни старшего брата.       Впрочем, сейчас Джексон вообще не уверен, как можно было спать спокойно, зная о том, что в стране творится такое.       — Объяснишься? — обращается он к Чжочэну. Другие люди его не особо интересовали. До момента, пока он не кинул взгляд в другой угол и не увидел Хоши и Хайкуаня вместе с остальными телохранителями, выглядывавших из-за огромного дерева, растущего посреди кабинета. Те неловко махнули ему рукой, а Джексон лишь медленно прикрыл глаза.       Нагромождение событий начинало казаться ему бредовым сном.       — Подобрал их у входа, — равнодушно бросил брат, проследив траекторию взгляда Джексона. — А я… даже не знаю, как сказать об этом в двух словах. Пытаюсь вытащить их жизнь из подполья?       Может, они знают друг друга слишком хорошо, потому что одно-единственное предложение, сказанное старшим братом, даёт младшему целую гору информации, которую он переваривает мгновенно, едва ли сдерживая себя от того, чтобы не поднять оружие снова.       — Ты что делаешь? — прищуривается он. — Ты? Блять, ты?!       Грудь начинает вздыматься слишком быстро, голова идёт кругом, но гораздо сильнее в нём звон от разрушившегося убеждения. Чжочэн — единственный человек, которому Джексон вверил всю свою жизнь, единственный, чей образ он считал для себя непоколебимо идеальным. Хотя всё-таки знал, что Чжочэн не идеал — политик априори таким быть не может, но каждый в их доме глубоко семейный человек, и потому…       — Ты в оппозиции? — хрипло спрашивает он, вспоминая ещё и слова Чонина о положении этого слоя общества. Чжочэн твёрдо кивает. — Блять, да я вижу, что ты её лидер, — выплёвывает Джексон тут же.       Он запускает руку в тёмные волосы и с силой тянет корни.       — Как мог ты всю жизнь попрекать меня за опасность кривой дорожки, а сам проворачивать за спиной семьи такое? Ты сам-то осознаёшь, в какой пизде ты находишься?       — Попрошу поменьше ругани рядом с детьми, — спокойно напоминает директор, который всё это время стоял, облокотившись на свой рабочий стол в ожидании конца семейной разборки.       — Джексон, у нас нет на это времени, — устало трёт переносицу Чжочэн. — Мы обсудим это, но сейчас у нас есть куда большая проблема, чем наши с тобой недопонимания.       Джексону кажется, что захватившая его разум ярость сейчас его разрушит.       Но нет. Его разрушит чтение между строк.       Он держит напряжённый зрительный контакт с братом, но слова всё-таки просачиваются из плотно сжатых губ:       — Не говори, что…       — Да, они знают, — перебивает его Чжочэн, и ни один мускул не дёргается на его лице. — Проблема не в этом, а…       Договорить он не успевает, потому что неожиданно открывается дверь, и Джексон, затаив дыхание, ждёт знакомые лица. В кабинет заходят много людей, но Джисон и Феликс переступают порог последними.       Замирают. Как оленята в свете фар. Джексон взглядом прощупывает их лица, но видит только маленькие царапины, которые не особо его беспокоят. Эти двое точно не кисейные барышни.       Шаг навстречу делают одновременно с Феликсом. Джисон отчего-то отступает чуть назад, но на это не особо обращают внимание.       Джексон встречает Феликса крепкими объятиями и влажным взглядом, который при всём своём желании он бы не смог спрятать.       — Боже, ребятёнок, ты в порядке, — выдыхает он в его мокрые светлые волосы.       Феликс только крепче прижимается к его груди, не отказывая себе в возможности прикрыть глаза и глубоко вздохнуть. От Джексона всё так же приятно пахло духами, ветром и домом. И этот запах будто бы знаменовал конец какого-то вязкого бредового сна, из оков которого он всё не мог выбраться.       Феликс несдержанно трётся щекой о ткань его рубашки. Боги, он даже в лес надел рубашку. Это настолько в стиле Джексона, что даже смешно.       Мысль заставила его улыбнуться.       Рядом с ним было так хорошо и свободно, что внутри, кажется, о рёбра возбуждённо бился морской прибой.       — Хорошо, — шепчет Джексон и горячо выдыхает ему в макушку, целуя светлые волосы, — хорошо, малыш. Главное, что ты в порядке.       А затем поднимает взгляд на всех присутствующих, которые смотрели на них с молчаливым ожиданием.       — Джексон, — тихо зовёт его Феликс и берёт его руки в свои, — не… не ругайся, ладно? — совсем как ребёнок просит Феликс. — Я обещаю, что всё тебе расскажу. Люди здесь не причинили мне вреда, и Чжочэн… Это тоже случайно получилось, ладно? Ты же знаешь, у меня нет причин лгать и обелять кого-то.       Даже если бы Феликс сейчас бессовестно ему врал, Джексон бы не посмел достать оружие и перестрелять тут всех — слишком много чувств он увидел в его бездонных тёмных глазах. Показалось даже, что он черствел без этого взгляда.       — Хорошо, — повторяет он мягко и оставляет ещё один поцелуй на макушке, отпуская Феликса с очень большим усердием, — обещаю, что буду спокоен, как никогда раньше.       — Могу я узнать, кто кому и кем здесь приходится? — разрушает идиллию голос директора.       — Я… — начал было Джексон.       — Он мой жених, — твёрдо проговорил Джисон, уверенно шагнув вперёд к совершенно спокойному Джексону.       — Я скучал, — прошептал Хан ему в губы и легко поцеловал их, получая незамедлительный, но короткий ответ. Их взгляды ведут короткий диалог мгновение, а потом Джексон отстраняется, оставив руку на талии Хана.       — Верно, Хан Джисон — мой жених, который попал в эти места, чтобы найти своего неожиданно пропавшего друга и моего… названого младшего брата, — не спрашивая больше ничего, подыгрывает Джексон, чувствуя, как голова Джисона опускается на его плечо.       Он выдерживает паузу, но всё же продолжает.       — Позволения спрашивать не буду, разбираться здесь тоже ни с кем не стану. Я забираю свою семью домой.       И, кажется, ставит на этом точку, но встречается с совершенно потерянным взглядом Феликса, который цеплялся за обтянутую перчаткой руку высокого парня позади него.       А это ещё что за фокусы?       — Ну нет, братец, раз уж ты влез, то соизволь теперь вникнуть в ситуацию до конца, — выплюнул Чжочэн.       Яростные взгляды братьев снова встретились, и понятно стало всем: адекватным диалогом здесь и не пахнет.       Намджун решает взять дело под свой контроль и одним взмахом руки материализует перед собой белую простыню с уродливыми буро-красными пятнами засохшей крови. Под грязной простынёй очевидно прослеживались контуры тела. Мёртвого тела.       Завладев вниманием присутствующих, Намджун сбросил ткань, открывая всем вид на умиротворённое бледное лицо темноволосой девушки.       — Это… — начал было он, но был прерван в эту же минуту Ким Тэхёном, который вообще неизвестно как оказался здесь.       — Позвольте, директор, — вежливо попросил он, — есть вероятность, что я обладаю большей информацией, чем Вы. Если что, господин Ван меня дополнит, — кивает он в сторону Чжочэна и выдыхает, встречаясь глазами с Чимином.       — Честно говоря, я надеялся встретить её ещё живой, — с сожалением говорит сирена, но почему-то никто из присутствующих в это не верит. — Это Чан Вонён, дочь известного вам капитана Чана…       — Это которого я? — прервал его Чонин.       Намджун на мгновение закатил глаза.       — Да, которого ты убил. И слава богу, — хмыкнул Тэхён и продолжил. — Он отдал свою новорождённую, совершенно обычную девочку на клинические испытания, и с тех пор она не выходила за пределы лаборатории, потому что оказалась счастливым экземпляром — ей удалось вживить ген Дара.       Лицо Тэхёна было бесстрастным, Чжочэн тоже не показывал ни единой эмоции, что было сложно сказать об остальных. Желваки на лице Джексона сжимались с такой силой, что стоящему рядом Джисону был слышен скрип его зубов. Казалось, он хочет ещё десять раз умертвить и без того уже умершего мужчину.       — Она стала вейлой, — дополняет Тэхён и переводит тяжёлый взгляд на застывшего Хёнджина, — да, господин Хван, именно с вашим геном.       Феликс чувствует, как Хёнджин сильнее сжал его руку в своей.       — Но это только они так считали, — с ядовитой улыбкой продолжил Ким, — умершая при родах мать девушки была вейлой, но с очень низкими способностями, поэтому её считали обычным человеком красивой внешности.       — Тянуло его, видимо, на вейл, — подкалывает Чонин, вспоминая обстоятельства, при которых убил мужчину. Хёнджин нервно хмыкает.       — И она сбежала из лаборатории? — нахмурился директор, на что Тэхён только утвердительно кивнул.       — Мы не знаем как, — дополнил Чжочэн. — Но судя по огнестрельным следам на её теле, правительству об этом тоже известно, и её смерть — их рук дело. Скорее всего, по неосторожности, так сложился процесс погони. Но раз она оказалась тут, то всё очевидно.       — Они подкинули труп нам, — кивает Намджун, и кабинет погружается в вязкое молчание.       Все обдумывают, с какими последствиями могут столкнуться, если труп девушки будет обнаружен здесь.

***

      Время тянулось рвано. Пульс стучал в голове, считывалось дыхание каждого, но вместе с тем казалось, что это всё ускорилось в несколько раз, наводя панику.       — Я отправляю детей по домам, — твёрдо сказал Намджун, разрывая болезненную пелену тяжёлых мыслей.       — Это будет подозрительно, — возразил Чжочэн. — Вы должны сделать вид, что не знаете ничего о Вонён.       — Нам без проблем могут подкинуть и совершенно другую девушку и обвинить всех присутствующих в её смерти. А там тут же будет подписан указ об уничтожении нас как объектов, предоставляющих наивысшую опасность обществу.       Директор перевёл дыхание.       — Поэтому я должен отправить детей под охрану родителей. При всём желании я не смогу уследить за всеми, — настаивал Намджун.       Чжочэн сощурил на него миндалевидные глаза и, склонив голову, озвучил догадку:       — У вас есть план, верно?       — Теоретически, — хмыкает Намджун и прикрывает глаза, раскрывая руки в стороны. Светлый, вечно зеленеющий кабинет директора тут же будто накрыла тёмная грозовая туча. Изумрудный бонсай поник ветвями и пожух листвой, разбросанные то тут, то там ленты лиан почернели и склизко заблестели, каменные стены также покрылись неким мерзким веществом тёмного грязно-фиолетового цвета, которое стекало по ним вниз густой, влажной и пузырящейся субстанцией. Один особо большой пузырь раздулся до своих максимальных размеров и лопнул, выпустив из себя зловонные споры, разлетевшиеся по помещению.       Присутствующие только морщились от представшей перед глазами картины и прикрывали руками нос, когда до них долетали тошнотворные ароматы сырости и гнили.       — Я так понимаю, это не иллюзия? — морщась, Чжочэн окунает пальцы в склизкую фиолетовую субстанцию на стене, которая сочилась из щели в ней.       — Не советую прикасаться, господин Ван, — мягко заметил подоспевший Сонхва и, аккуратно обхватив чужое тонкое запястье, отстранил руку, после чего зажал её между своими ладонями, шепча себе что-то под нос.       — Оно может принести Вам вред, — говорит ему Сонхва, отпуская его руку, но не отводя от его глаз глубокого синего взгляда.       — Простите мне моё любопытство, — легко кланяется Чжочэн, получая в ответ лучистый взгляд.       — Мы брали в расчёт людское любопытство, — кивает ему Намджун чуть снисходительно, — поэтому Сонхва, Лиа и Кан Тэхён разрабатывали эту… болезнь.       — Болезнь замка? — впервые подал голос Минхо, и его взгляд показывал, что он очень обеспокоен этой задумкой.       — Да. Это болезнь замка, возникшая из-за слишком большой концентрации магической энергии. Она напитала его стены и сейчас сочится через трещины, как гной из раны, — директор трогает поникшие ветви своего бонсая, кажется, сочувствуя растению. — Смеральдо сейчас как… перезревший фрукт, который не сорвали вовремя, поэтому он начал гнить заживо. Понимаете, о чём я?       — И люди смогут взять образцы… болезни? — спрашивает Тэхён, что-то просчитывая в голове.       — Да, я поэтому и сказал про любопытство. Отвлекутся на изучение образцов.       Ким кивает ему, видимо, полностью одобряя этот план.       — Тогда пишите приказ, — тут же распоряжается Чжочэн. — Я отнесу его на подпись Сяо Чжаню.       Он молча встречается со свирепым взглядом младшего брата, как бы говоря, что да, Чжань тоже в курсе.       — Юнги, — обращается Намджун к профессору-чревовещателю, — собери учеников в зале, нет, лучше сразу скажи им собирать вещи, я объясню им всё прямо перед отъездом. Сонхва, КанТэ, вы, — начал было директор, но запнулся, обернувшись на застывших учеников, — Феликс, Хёнджин, Минхо, попрошу вас тоже присоединиться к ним.       — Что нужно делать? — с мрачной решимостью спросил Хёнджин.       — Обойдите самые проходимые места Смеральдо и активизируйте болезнь. Для этого нужно только прикоснуться к стенам и передать им энергию. И оно само станет таким, — Намджун обводит взглядом свой кабинет. — Особенно не жалейте главный вход, ворота, сад и коридоры общежитий. И, пожалуйста, обеденный зал пока не трогайте, нам всё же нужно будет поужинать, прежде чем я отправлю вас домой, — в конце концов улыбается директор, сверкая чарующими ямочками.       Феликс, Минхо и Хёнджин синхронно сгибаются в лёгком поклоне, невербально говоря, что всё будет сделано.       — Пап, ты про меня забыл, — хмыкнул Чонин наигранно обиженно.       На Чонина в шоке уставились две пары глаз — Феликса и Джексона. «Пап»?       Намджун только махнул рукой, пробурчав:       — Ты и без моих указов должен всё знать.       Чонин пробормотал ему в ответ ровно с той же интонацией:       — Эх, хотел бы я сказать, что мысли читать не умею.       Воцарившееся молчание знаменовало конец диалога. Не для всех. Для находившегося в непосредственной близости от Джексона Джисона был очевиден глубокий вздох старшего с последующей тирадой. Но Хан дёргает его за рукав и шёпотом напоминает:       — Ты обещал Феликсу не скандалить.       В ответ — такой же шумный выдох.       — Хорошо, я поскандалю с Чжочэном один на один, — так же шёпотом соглашается он и вместе со всеми выходит из кабинета, не замечая, что Феликс чуть задержался там.       А Феликс впервые за всё это время отпускает руку Хёнджина и проскальзывает в глубь помрачневшего кабинета, чтобы нелепо застыть перед сосредоточенным профессором.       — Профессор Мин, — тихо позвал он, боясь помешать.       Юнги только показал ему один указательный палец, призывая подождать. Феликс закусил губу и неловко застыл, дыша через раз и пытаясь не думать о том, что будет дальше.       — Ты что-то хотел? — низким спокойным голосом обратился профессор.       — Да, я бы… хотел найти Чонгука, то есть профессора Чона, он как-то упомянул, что я могу обращаться к вам… — голос Феликса неловко стих, когда он понял, что неконтролируемо волнуется. Но, подняв взгляд, успокоился: на лице Юнги сияла мягкая улыбка.       — Я понял тебя, Феликс, — прервал он ученика, — он вернулся недавно, я скажу ему подойти к обеденному залу. Пожалуйста, поешь сам и проследи, чтобы все остальные тоже не забыли это сделать.       — Вы очень добры, профессор Мин, спасибо, — склонил голову Феликс.       — Дорогие Чонгуку люди дороги и мне, — только сказал он в спину сирене.

***

      По пути то тут, то там в тёмных коридорах постоянно мелькали ученики разных возрастов, которые пусть и бросали на весьма разношёрстную компанию косые взгляды, но молчали, видимо, будучи уже предупреждёнными.       Весь путь Джексон не отпускал руки Джисона, который взглядом просил его подождать объяснений ещё немного и сам же странно косился на одного парня, который не сводил с него немигающих глаз.       «Вляпался куда-то, — со внутренним вздохом подумал Джексон, — зато точно знаю, что это не какой-нибудь двойник. Только у моих такая феноменальная способность находить неприятности на каждом шагу».       Тут же взгляд нашёл белокурую макушку Феликса чуть впереди, который всё ещё шёл плечом к плечу с другим блондином, на голову выше.       — Это Хёнджин, — шёпотом извещает его Джисон, — и, кажется, сегодня ночью они всё-таки начали встречаться.       Джексон бы присвистнул, если бы знающий его привычки Хан не прикрыл ему рот.       — Феликс? Вот с этим холодным красавчиком? Он выглядит как избалованный бабник, — высказывает своё недовольство Джексон.       Джисон цокает, закатывая глаза.       — Давай будем честны, как избалованный бабник выглядишь тут только ты.       — Как ты можешь! — притворно возмущается Джексон. — Я семейный человек. К тому же, почти замужний.       Джисон решает этот подъёб никак не комментировать. Не когда рядом идёт этот Минхо, будь он неладен.       — Джинни! — раздаётся тонкий девичий голос, и все тормозят, наблюдая, как девушка подбегает к Хёнджину, порывисто обнимая его.       — Говорю же, бабник, — шепчет Джексон Джисону.       — Дурак, они ж буквально одинаковые, — фыркает Хан в ответ, моментально считывая очевидную родственную связь между парнем и девушкой.       Йеджи тем временем встревоженно ощупывала лицо брата взглядом.       — Что случилось? Почему мы собираемся домой?       Хёнджин только погладил её по голове:       — Собирайся пока, а мы поговорим чуть позже, ладно? Прости, у меня совершенно нет сил на разговоры сейчас, — еле ворочая языком, вымолвил Хёнджин, только сейчас вспомнив, сколько он не спал.       — Ой, сейчас! — восклицает она и хлопает себя по карманам брюк, тут же вытаскивая из них несколько камушков и передавая их же в руки Феликсу и Хёнджину. — Вот, Бомгю отсыпал.       — Лучше бы лампочки починил, — хмыкает Чонин рядом, вспоминая половину неосвещённых коридоров.       — И вещи-то я соберу, — продолжает девушка, — но… домой не вернусь. Я не хочу их видеть, Джинни, я не была к этому готова, я… лучше поеду к Рюджин. Прости, что бросаю тебя…       В глазах Йеджи блеснули слёзы, и Хёнджин поскорее прижал её к себе, чтобы скрыть их секундную слабость.       — Ничего-ничего, — утешает он, — тогда я тоже домой не вернусь. Сам сообщу отцу, не волнуйся.       — И куда ты? — невнятно пробормотала она ему в грудь.       — Может, останусь тут вместе с Йени, — слабо улыбается он, ловя встревоженный взгляд Феликса. — Как раз ему компанию составлю. А ты иди скорее собирайся, а то у тебя как обычно весь день на это уйдёт.       — Хорошо, — отстранившись, кивнула она, отирая глаза. — А ты поесть не забудь, а то желудок воет на частоте китов.       Она помахала парням и убежала внутрь коридоров.       Выдохнув, Хёнджин встретился с внимательным взглядом Феликса.       — У тебя проблемы с родителями? — уточнил Ли.       Хёнджин хочет по привычке кинуть что-то вроде «не твоё дело», но потом вспоминает, что партию игры в ненависть они закончили ничьей, сменив игру.       — Да, можно и так сказать, — переборов себя, кивает Хёнджин, а Феликс тем временем бросает взгляд через плечо, туда, где стоят Джисон с Джексоном и всё прекрасно слышат.       Ван приподнимает брови, уже чувствуя неозвученный вопрос.       — Назовешь меня папой, и тогда можно, — ставит условие он, и Феликс куксится на мгновение под непонимающим взглядом Хёнджина и Чонина.       — Ну, па-а-ап, — канючит Ли, морщась от довольного лица Джексона.       — Можно, малыш, — подмигивает он насупившемуся Феликсу. Тот злится, в общем-то, недолго и тут же обращает сияющий взгляд на Хёнджина.       — Тогда поехали к нам, — тут же воодушевлённо сообщает он Хёнджину, заставляя того удивлённо округлить глаза.       — Домой? К тебе?       — Ну, если быть точнее, то к нему, — кивает Феликс на сверкающего улыбкой Джексона, но тот тут же зарядил ему подзатыльник.       — Это наш дом, балда, — отчитывает его Ван под яркую улыбку младшего.       — Чисто теоретически мы в собственниках не указаны, — уклончиво начинает Джисон.       — Милый, если ты хочешь дом, то просто скажи, я тебе куплю, — воркует с ним Джексон под синхронное «Иу-у» от скривившихся Хёнджина и Феликса. — А ты приезжай, — обращается он к Хвану, — дом большой, места хватит, да и за вами пригляжу, как хороший отец.       Феликс и Джисон одновременно хмыкают, пока остальные рядом переглядываются, не понимая, серьёзен ли мужчина перед ними или нет.       — Ну… хорошо? — несмело соглашается Хёнджин, ища поддержки во взгляде Феликса.       — Вот предатель, — наигранно обижается на вейлу Чонин, скрещивая руки на груди.       — Тебе, детка, тоже готов выделить комнату, — подмигивает он Чонину.       — Иду только в комплекте с Минхо, — с хитрецой во взгляде поставил условия Чонин.       — По рукам, — соглашается Джексон так быстро, что возмущение в глазах Джисона едва ли успевает вспыхнуть.       Хан отчаянно стонет под насмешливым взглядом молчаливого Минхо и бормочет себе под нос:       — Теперь он точно должен купить мне новый дом.

***

      До обеденного зала Джисон по-беличьи дулся в самом конце их импровизированного строя. Хотя он, в общем-то, и не знал, что они идут трапезничать. Знал бы — может был бы не таким злым.       — Всё всё равно сложилось бы так, — наклонился к нему Минхо.       — Я не хочу говорить с тобой, придурок, — шикнул ему в лицо Хан и, скривившись от отвращения, отодвинулся от парня подальше.       Минхо только приподнял брови и играючи надул губы.       — Да ладно, даже не спросишь почему? Ты совсем не любопытный, — продолжает дразниться Ли.       Больше всего на свете Джисон хотел плюнуть ему в лицо.       — Ты криповый, знаешь? — риторически интересуется Хан. — Что ты ко мне прицепился?       — Налаживаю контакт с будущим мужем, — обольстительно улыбнулся Минхо.       — Извини, киса, ты опоздал, — с деланным сочувствием сюсюкает Хан, кивая на болтающего с Хоши Джексона. Честно говоря, Джисон уже реально готов за Джексона выйти, если это будет гарантией того, что этот криповый индивидуум больше не появится в его жизни.       — Невесты и из-под венца сбегают, Хани.       Джисон застонал мысленно. Он непробиваемый.       — К тому же, — шёпот на ухо, — мы так крепко связаны.       Напомнил, спасибо.       «Это я, получается, буду каждый раз чувствовать, когда он дрочит?», — внезапно осенило Джисона, и он даже чуть замедлился.       «Так и этот кошак тоже почувствует, когда я…» — запоздало доходило до него.       Что же, здравствуй, воздержание.       Джисон уже готов был грустно шоркать ногами, как на каком-то ментально-духовном уровне почувствовал призывно блестящий взгляд Феликса, который, поймав его растерянные глаза, как посредник, метнулся куда-то дальше, указывая утопающему в экзистенциальном болоте Хану нужное направление. И, собственно, когда образ перед глазами наложился на фантом из воспоминаний из пресловутого болота, Джисон не то чтобы вынырнул — вылетел из него на крылатых сандалиях Гермеса, не иначе.       Только лишь счастливый вопль сделал возможным понять причину столь быстрого неконтролируемого бега по коридорам.       — Чонгу-у-ук! — звал его Джисон, несясь в мигом раскрытые объятия своего некогда учителя.       Самому Хану казалось, что от скоростного бега слёзы из уголков его глаз отлетали назад, создавая солёную дорожку его пути.       Не сомневаясь ни секунды, Джисон прыгает в руки старшего, как делал это многими годами ранее, и Чонгук с готовностью подхватывает его, кружа на месте облепившего его как панда потерянного ученика.       — Можно я тебя поцелую?       Чонгук кивает, кажется, даже не до конца вникая в суть вопроса, а Джисон тем временем оставляет на щеках, лбу и кудрявых волосах прикосновения своих губ, попутно заливая чужое лицо слезами.       Стоящий рядом Феликс и сам едва сдерживал чувства в себе, поочерёдно переводя взгляд то на воссоединившихся Чонгука и Джисона, то на замершего Джексона, то на удивлённых Хоши и Хайкуаня, то на стоящего впритык к его плечу Хёнджину. И чувствовалось это так полно, что в груди, кажется, не хватало места для нового вдоха.       Теперь даже отголоску тоски нет места в его жизни.       — Пойдёмте, дети, мне строго приказано вас накормить, — Чонгук коснулся плеча Ли рукой и ярко улыбнулся, всё ещё держа другой рукой облепившего его Джисона.

***

      Чонгук ловко увёл своих нашедшихся учеников в обеденный зал, где усадил их за стол и поставил перед ними тарелки с едой, составленные по всем законам правильного, из-за чего парни переглянулись от нахлынувших воспоминаний. Когда-то давно он делал то же самое, но для их маленьких версий.       Феликс ловит взгляд Чонгука и, улыбнувшись, показывает «спасибо» на языке жестов. Чон качает головой, но жест отзеркаливает.       «Я продолжал учить его, когда думал о вас», — жестами показывает Чонгук. И судя по сноровке и точности движений, думал о них он очень часто.       «Теперь можешь не думать. Просто приходи в гости», — так же отвечает Джисон с грустной улыбкой.       Чонгук соглашается всё тем же способом, и они долго молча смотрят друг на друга, думая о том, что именно этот диалог именно таким способом — это так про них.       «Ешьте», — показывает им Чонгук, и едва ли оба повзрослевших ученика склоняют свои головы к тарелкам, как на плечо Феликса ложится рука в перчатке, а следом — тёплый поцелуй на белокурой макушке с насмешливо-ласковым:       — Не подавись.       Хёнджин бросил короткие доброжелательные взгляды на Чонгука и Джисона и повседневно пожелал им приятного аппетита.       Чонгук же бросил на них двоих сияющий взгляд и со всей искренностью сказал:       — Поздравляю.       — Ты не выглядишь удивлённым, — замечает Феликс.       — О, я ожидал подобного, — довольно улыбнулся Чонгук. — Хёнджин уже может открыть галерею с твоими рисунками.       Если судить по приподнявшему брови Феликсу и округлившему глаза Хёнджину, Чонгуку говорить эту информацию не следовало.       — Мы никуда не уедем отсюда, пока ты мне не покажешь, — озвучил условие Феликс, и страдание в глазах Хёнджина почти заставило Чонгука пожалеть его. Почти.       — Не покажу, — твёрдо ответил Хван.       — Я прикажу тебе, — идет ва-банк сирена.       Рука в перчатке с плеча перекочевала на щеку, а затем плотно прижалась к губам, не давая вымолвить и слова.       — Ну попробуй, — хмыкнул Хёнджин и свободной рукой потрепал его по волосам, хихикая с того, что Феликс правда решил укусить его пальцы.       — И мне надо будет жить с этими в одном доме, — пожаловался Чонгуку Джисон под тихий смех старшего.

***

      Хотелось сказать друг другу многое, но время, к сожалению, поджимало. Джисон последовательно рассказал Чонгуку о том, как именно сложилась их судьба после его исчезновения, некультурно потыкал пальцем в сидящего за другим столом Джексона, Хоши, Хайкуаня, рассказав, какие отношения их всех связывают.       Чонгук слушал его внимательно, с грустью отмечая, что Хан боится лишний раз отводить от него взгляд, будто стоит ему отвернуться на пару секунд — и Чонгук снова исчезнет.       Чонгук и сам не отставал в разговорах, из-за чего Феликс и Джисон строго напоминали ему продолжать трапезу ровно в той манере, в которой говорил и он сам, неоднократно перебивая забалтывающихся парней.       Он и сам рассказал о своей жизни всё, что мог. И рассказывал преимущественно Джисону, потому как большая часть сказанного была уже известна Феликсу.       — Подожди, то есть у тебя два мужа? — давясь картошкой, переспросил Джисон уже во второй раз, Чонгук снова терпеливо кивнул. — И один из них — родной дядя Феликса?       Видя несостыковывающиеся выводы на лице Джисона, Чонгук ещё раз поясняет:       — Ким Тэхён — младший брат мамы Феликса, да.       — И я его где-то до этого видел, — щурится на него Хан, и Чонгук опять кивает, в этот раз уже выбивая из Феликса смешок от частоты этого жеста.       — По телевизору, скорее всего. Или голос на радиостанциях. Он всегда озвучивает постановления правительства и новые законы.       — Я видел и слышал его только в детстве, ну, ты, может, помнишь, — начинает Феликс, отсылая Чона воспоминаниями к моменту, когда он нередко появлялся в его родном доме и мама, кривясь, переключала новостной канал и отключала телевизор вовсе, когда во время важных объявлений лицо и голос Тэхёна были везде. Тогда Феликсу была непонятна реакция матери и грустный взгляд Чонгука. — Когда мы оказались у Джексона, Чжочэн запретил нам телевидение в целом. Даже говорил, что, если мы увидим его изображение где-то, нужно сразу заткнуть уши.       Джисон мелко согласно покивал, добавив:       — Честно, тогда я счёл его немного ненормальным.       — А вы думаете, почему у вашего Джексона практически монополия в преступном мире? — хмыкнув, произнёс Чонгук. — Я всегда считал Чжочэна умным человеком.       — Так, ты с темы-то не съезжай. Твой второй муж — тот певец, которого так любит Джейн? — продолжал допытываться Джисон.       Теперь сложное выражение было уже на лице Чонгука.       — Джейн? — кривясь, спросил он.       — Жена Хоши, — быстро поясняет Феликс, но видит, что лучше не стало, — ну, тот айтишник, который вместе с Джексоном нашёл нас.       — Ага… — заторможенно выдавил Чон.       — У них есть дочь, и, когда она капризничает, Джейн часто включает песни этого, как его… — Джисон щёлкал пальцами, силясь вспомнить имя.       — Чимина, — подсказал Чонгук.       — Да-да. И Чэвон сразу будто в транс впадает. Это редко бывает, обычно в такие моменты её сплавляют Феликсу.       — У вас прям один ребёнок на всю семью, — засмеялся Чонгук.       — У нас один гетеросексуал на всю семью, — поправил его Джисон.       — Вообще-то я думал, что Джексон тоже, — обратился к нему Феликс, и они оба обернулись к тому столу, где сидел Джексон.       — Ты посмотри, он очевидно катит к этому парню, — некультурно тыкнул пальцем Джисон.       — К Чонину? — переспросил Феликс.       — К Чонину? — одновременно с ним подавился Чонгук.       — Он правда сын директора? — тут же встрепенулся Феликс.       — Эм, да, приёмный, — признаётся Чонгук.       — Это мой сосед, — информирует Джисона Феликс, — он мысли читает.       — Ну тогда пизда Джексону. Уверен, у него в голове помойка, — не сдерживается в выражениях Джисон, и Чонгук не ленится перегнуться через стол, чтобы влепить ему подзатыльник.       — А у тебя во рту помойка, — важно сообщил Феликс с таким видом, будто его собственный рот ни единого бранного слова не издавал. Рисуется тут перед Чонгуком, блин.       — А что насчет этого, э-э-э, как его там… — пытается вспомнить вопрос Джисон.       — Ты что-то быстро стал забывать имена, — замечает Феликс.       — Да я никогда и не пытался помнить, — отмахнулся Хан. — А! Минхо!       Чонгук нахмурил густые брови и, жуя какую-то булочку, поинтересовался:       — А что с ним? Вы знакомы?       — Встретил эту кошку у входа, когда Феликса искал. И он поставил мне какую-то метку и говорит, что теперь мы поженимся.       Чонгук закашлялся так сильно, что Феликсу пришлось обойти стол, чтобы похлопать его по спине.       — Эм, с одной стороны, это ничего страшного, метка просто будет связывать вас физически какое-то время. Типа как демо-версия магического брака. То есть вы будете чувствовать состояния друг друга…       — Я это уже понял. К сожалению, — перебил его Джисон с похоронным выражением лица.       Феликс рукой прикрывает рот от шока и корпусом поворачивается к Джисону.       — Скажи, что я неправильно понял, — просит он шёпотом, но по взгляду Хана понятно, что всё правильно, — потом расскажешь.       — Лучше бы я об этом не знал, — шёпотом комментирует Чонгук, также считывая между строк. — Так вот, для тебя метка никакой опасности не несёт. Наоборот, это обычно честь для Меченых. Таким образом анимаги выбирают себе пару на всю жизнь, и это происходит в полной гармонии между его человеческим и звериным разумом. Каким бы ни был твой ответ, он продолжит добиваться тебя всю оставшуюся жизнь, потому что все его инстинкты направлены на тебя.       — Пиздец, и что мне теперь, обосраться что ли? — в сердцах выругался Джисон, и Чонгук даже решил не ругать его за брань. — Он меня впервые в жизни видел, какая пара на всю жизнь?       Чонгук глубоко вздохнул.       — У анимагов всё по-другому устроено. Их отношения к своим парам могут показаться даже немного нездоровыми с точки зрения человека. Но обычно они редко ошибаются, и у них с парой строятся действительно крепкие отношения, сложные поначалу, но крепкие, — продолжал лекцию Чонгук. — Считай, что у них есть суперспособность находить соулмейтов.       — Я сомневаюсь, этот экземпляр точно бракованный, — насупился Джисон. — Придётся реально за Джексона замуж выходить.       — Не поможет, — хмыкает Чонгук. — Ну и умеете вы вляпаться, ребята. Один с вейлой, второй с анимагом.       — А сам-то, — переводит стрелки Феликс, пока Джисон обиженно бубнит себе под нос:       — С ним? Да ни в жизнь.       Какое-то время жуют молча. Джисон сидит хмурой тучкой, обрабатывая неутешительные сведения, которые получил только что. Феликс же то и дело крутил головой в поисках Хёнджина, но так и не увидел его белобрысой головы — наверное, он уже успел поесть и ушёл собираться.       — Пойдём по-быстрому соберём вещи и выполним порученное, — раздался за спиной Феликса голос Чонина. — Хёнджин уже ушёл работать к воротам, на нас общага.       Феликс растерянно посмотрел на Чонгука и Джисона.       — Мы с Хани побудем вместе, — разрешил его сомнения Чонгук, — идите собираться. И с тратой энергии не переборщите. Если не доделаете общежитие, скажите мне, я сделаю после вашего отъезда.       Кивнув, Феликс отправился вслед за Чонином, кинув Джисону лёгкое «увидимся».

***

      С тратой энергии они всё-таки переборщили. Потому, когда замок преобразился в рассадник мерзкой фиолетовой заразы, они чувствовали себя выжатыми лимонами, пусть и по отдельности сделали, казалось, не так уж много — всё-таки в этом процессе было задействовано много человек.       Во время своей незамысловатой миссии Феликс даже дружески поболтал с Чонином и правда удивился тому, что Ян согласился погостить у них на полном серьёзе.       — Иначе я останусь в замке один и буду безвылазно сидеть в своей комнате, — очертил свои перспективы Ян. — А у вас там, кажется, весело. Да и к тому же мне хочется посмотреть на цирк этого любовного треугольника.       — Квадрата тогда уж, — со смешком заметил Феликс.       — Ну нет, не вписывай меня в это, — активно замахал руками Чонин.       — Ты очевидно интересен Джексону, — бросил Феликс, хотя серьёзно об этом не думал. Это так, тема, чтобы убить время.       — Я интересен его бизнесу, — поправляет Чонин, — ну и… так, ладно. Я просто повеселиться хочу.       — О, ну веселиться мы точно умеем, — убедил его Феликс, но всё-таки сделал заметку веселиться подальше от кухни. Второй раз Джексон им её не простит.       Слово за слово, они выстроили даже примерный план того, чем могли бы заняться, когда прибудут домой. Конечно, в основном он состоял из просмотра фильмов и игр в плейстейшн, но Чонин даже тут не забыл напомнить ему о том, что они всё равно так или иначе вынуждены будут учиться, потому что у них карантин, а не каникулы. Феликса это не очень-то напугало — хуже обучения у братьев Ван мало что может быть.       Будучи в хорошем расположении духа от скорого возвращения домой, Феликс даже поделился своим опытом обучения у них. Чонин молча качал головой, слушая рассказы соседа до самого конца их работ по заражению здания. Оба выдохнули, когда последний участок стены склизко заблестел, но это ещё не знаменовало отдых — дорога предстояла долгая.       Коротким путём их вывели из леса, хотя быстро сделать это всё равно не получилось — ноги волочились еле-еле, из-за чего Джексон даже начал ругаться на них, но вовремя получил затрещину от Чжочэна.       Последнее, что отчётливо помнили подростки, — вертолёт, в который залезли, и как тут же отключились, чтобы потом проснуться и переползти в машину. Последние дни вымотали всех, так что бодрствовал в огромной машине только водитель, остальные же навалились друг на друга и беспробудно спали, всё же мечтая оказаться где-нибудь на более удобной поверхности.       Но, наконец, они доехали до ныне пустующего родного дома и по очереди лениво начали выползать из машины, слабо ориентируясь в наступивших сумерках.       — Ибо ещё не вернулся? — зевая, спросил Феликс, крутя на пальцах ключи от входной двери.       — Нет, его теперь от Чжаня не выгнать, — ответил Джексон позади таким же полусонным голосом.       Сонными были все. Джисону было лень открывать рот, чтобы что-то спрашивать. Хёнджин и Минхо пошли дальше — практически не открывали глаза, ожидая того момента, когда им наконец-то можно будет куда-нибудь рухнуть. Да даже дом, казалось, находился в полудрёме. И понятно почему. Он пустовал эти пару дней, что было совсем не свойственно их семейке — в доме всегда кто-то был вне зависимости от обстоятельств.       Феликс пусть и держался бодрее всех, но всё равно чувствовал всеобщую сонливость и активно ей поддавался. Дойдя до входной двери, он притянул к себе Хёнджина, чтобы тот не споткнулся в проёме, и первым переступил порог тёмного дома.       Чтобы тут же ощутить холодное дуло пистолета на горячей коже лба.       Растерянно замер, различая в темноте только чью-то кривую победную улыбку.       Не успело его сердце в страхе ускорить свой бег, как он приказал:       — Замри.       После чего незнакомец будто бы остолбенел, а Феликс наткнулся взглядом на Хёнджина, к горлу которого был приставлен нож.       Остальные на пороге также оказались окружены.       — А гостеприимно у вас тут, — усмехнулся Хёнджин.       За что незнакомец тут же прижал его сильнее к себе и вдавил лезвие в нежную кожу шеи, прошипев вейле в лицо:       — Заткнись.       Ли же увидел блеснувшую капельку крови и в полной мере ощутил, как медленно его наполняет гнев.       — Приказывать ему могу только я, — прокомментировал он под тихий смешок Хёнджина, а затем сказал громко, властно, так, чтобы слышал каждый: — Замереть всем!       Сработало безотказно. И всё-таки годы работы на Джексона закалили его Дар.       Феликс лениво двинулся к пленённому Хёнджину, обогнул его и нежно прошептал на ухо нападавшему:       — А теперь перережь себе глотку.       Сам отошёл подальше и Хёнджину шепнул разрешение двигаться, дабы не заляпаться в фонтане крови, мгновенно брызнувшем из самолично перерезанного горла преступника.       Хван только растерянно оглянулся на бившегося в агонии человека и перевёл взгляд на Феликса, который спокойно освобождал от чар «своих» людей. Не всех, конечно, Минхо с Чонином, например, развлекались тем, что трогали неподвижных мужчин и наблюдали за яростью в их глазах.       Разобравшись со всем, Феликс вернулся обратно к Хёнджину, а зашедший наконец в дом Джексон включил свет.       — Он заляпал ваш персидский ковёр, — прокомментировал Хёнджин, заключая Феликса в объятия со спины.       — Он посмел ранить тебя. Ему ещё повезло, что я его не повесил на его собственных кишках.       — Какой ты грозный, — сюсюкается Хёнджин, пока Джексон рядом осматривает погром.       — Вот те на, кот из дому — мыши в пляс, — возмущается он громко.       — Может, по-быстрому прикажу им не дышать, и мы пойдём спать? — лениво предложил Феликс, млея в тёплых объятиях Хёнджина. Это убаюкивало ещё сильнее.       — Издеваешься? Тут всё провоняет мертвечиной к утру. Реально новый дом покупать надо будет, — возмущается Джисон, обходя многочисленных мужчин так, будто они восковые фигурки в музее.       — Вырубим и свяжем? — предлагает Чонин и подходит к одному из ряда застывших статуй, медленно поднимая очки. Ян смотрел мужчине в глаза всего пару секунд, после чего тело того обмякло и рухнуло на пол с глухим стуком. — Проспит часов пятнадцать, думаю, я послал его мозг в отключку.       — Он чудо, — восторженно выдыхает Джексон.       Ещё около получаса пришлось потратить на то, чтобы вырубить и повязать всех, а также просмотреть камеры и обойти все помещения в поисках неприятных сюрпризов. Но нет, жилой второй этаж был в порядке и, кажется, даже был не тронут.       Феликс и Джисон по-хозяйски показали Хёнджину, Минхо и Чонину свободные комнаты и сами разбрелись по своим, не имея абсолютно никаких сил на лишние разговоры. Ну ладно, у Феликса хватило сил выцепить Хёнджина и увести его в свою комнату, просто потому что на правах парочки им теперь положено спать в обнимку.       Теперь их ничто не отвлечёт от здорового двенадцатичасового сна.