Очаруй меня (если сможешь)

      Чувство дежавю ударило Джексона обухом по затылку. Снова этот кабинет с гигантским бонсаем. Снова рядом нет Феликса и Джисона. Снова куча людей. И снова рядом Чонин.       Отличие лишь в том, что в этот раз Чонин крепко держал его за руку. В этот раз они знакомы куда ближе. Знакомы до истомы, он бы сказал.       На экстренное собрание призвали всех, кто мог прийти на него экстренно. Джексон сканирующим взглядом окидывал присутствующих и с удовлетворением отмечал, что способности большей части ему известны.       Об остальных ему коротко шепнул Чонин. Присутствовал один беловолосый юноша — Сонхва, целитель и маг воды. И рыжий — Хонджун, маг огня. Они супруги. Как это возможно при такой противоположности — весомый вопрос, но не более весомый, чем тот, что стоит у них на повестке дня. Камешек по сравнению с горой.       Джексон шагнул вперёд, под крону бонсая, и заговорил, чувствуя себя оратором:       — Господа, спасибо, что пришли. Так случилось, что я оказался причастным к вашей ситуации, — он бросил короткий взгляд на Чжочэна, но быстро отвлёкся, потому что Чонин снова взял его за руку.       Джексон пытался игнорировать острый взгляд Намджуна, разглядывая попугая на жёрдочке.       — Как вы могли заметить, ситуация в стране обострилась донельзя. Наверняка все вы ждёте удара, — он обвёл тяжёлым взглядом присутствующих. — И он будет.       — Не нагнетай, — отрезал Чжочэн.       — Не нагнетаю, а делаю прогноз, — оспорил Джексон.       — Очень верный прогноз, кстати, — хмыкнул какой-то парень. «Сынмин», — учтиво шепнул ему Чонин. — Не буду называть числа, но если ситуация останется таковой, то при нашем бездействии проживём мы ещё недели полторы. Скорее меньше.       Все замолчали, погрузившись в раздумья. Джексон понял, что у этого Сынмина здесь есть весомый авторитет.       — Тогда нам нужна защита, — Намджун сложил ладони треугольником. — Минги далеко?       — Нет, — ответил рыжеволосый. Как помнил Джексон — Хонджун. — Он дома. Но, директор, у Минги не хватит энергии, чтобы удерживать защитный купол над замком больше суток.       Неожиданно невысокий коренастый мужчина шагнул чуть вперёд, сощурился, нахмурился и… стал совершенно другим человеком. Чонину пришлось надавить Джексону на подбородок, чтобы челюсть встала на место.       Мужчина в личине молодого парня прикрыл глаза, видимо, настраиваясь на что-то, а затем от его рук начало исходить полупрозрачное голубое свечение. Внезапно он выставил руку в сторону Джексона, и тот, напуганный, едва не свалился на Чонина в попытке уклониться от лазера, который успел себе представить. На самом же деле ровным счётом ничего не произошло.       Так он думал до момента, пока не обернулся и не увидел всё то же прозрачно-голубоватое свечение, контуром огибающее бонсай. У Джексона вырвался невольный вздох восхищения.       Но свечение через несколько секунд пропало, а мужчина вернулся к своему изначальному облику.       — Хонджун прав, не выдержит, — согласился он.       — Это Чанбин, если ты забыл, — услужливо шепнул ему Чонин, и Джексон благодарно кивнул.       — Защитная магия очень плотная, расход энергии на неё колоссальный. Вряд ли нам хватит наших запасов.       — Просто надо думать о нападении, а не о защите, — вставил свои пять копеек Джексон, и десяток пар глаз тут же метнулся на него.       — И что ты предлагаешь? — с вызовом приподнял голову Чанбин.       — Рыба гниёт с головы. Устраним верхушку — и здравствуй, мир и голубое небо, — на этих словах громыхнул гром где-то снаружи. Джексон хмыкнул. Спасибо природе за спецэффекты.       — План? — опережая все возмущения, спросил Ким Тэхён, до этого молча подпирающий стену.       Джексон бегло улыбнулся. Этот решительный человек ему нравился. Первым развернул революцию и сейчас первый был готов к ещё более радикальным действиям. Сирена отзеркалил его улыбку и приподнял брови, ожидая ответа.       — Это зависит от того, насколько нечеловеческими являются ваши способности, — приподняв подбородок, с вызовом бросил Джексон. Так, что приподняли брови все. Видимо, капелька презрения в голосе обычного человека всё же задела их сверхъестественное эго.       Поняв, что стопроцентно завладел вниманием, Джексон решил продолжить.       — Слышал, у вас тут есть некий алхимик, — протянул Ван, хотя уже давно заметил сидящего на подоконнике юношу с тёмно-красными волосами. Тот лениво спрыгнул и шутливо поклонился.       — К вашим услугам.       Несмотря на насмешливость в поведении, лицо его было спокойно, а взгляд выражал всю возможную серьёзность и сосредоточенность.       — Можешь ли ты создать яд, если я опишу тебе его последствия и действующее вещество? Если нет, не страшно, но придётся красть.       Кан Тэхён бросил в сторону долгий взгляд. Джексон его проследил. К Сынмину, кажется. Юноши пристально смотрели друг на друга на протяжении нескольких долгих секунд, после чего уверенно кивнули.       — У нас с Сынмином когда-то было такое совместное задание. Думаю, за несколько дней справимся.       Джексон довольно зажмурился на мгновение, готовый замурлыкать. Такой ответ его более чем устраивал.       — Тогда с тобой, скорпиоша, поговорим чуть позже, — сказал он Кану, и тот подавил смешок от нового прозвища.       — Что дальше? — теперь уже обратился к нему Ким Тэхён. Джексон рвано выдохнул. Слишком много Тэхёнов на один квадратный метр.       — А дальше, — Ван пробежался взглядом по сосредоточенным лицам, останавливаясь на одном конкретном. — Мне нужен второй отец моих детей.       Секундное недоумённое молчание прервалось коротким хохотом Чонгука, на которого он и смотрел.       — Слушаю, — с готовностью отозвался Чон.       — Слышал, ты можешь оживить то, что рисуешь, — Чонгук выразительно кивнул. — Можешь ли ты создать человека?       Джексон едва успел договорить, как его прервало категоричное:       — Нет.       — Подобие человека, — с нажимом продолжил он. — Который мог бы ходить, выполнять несколько действий, но был бы… големом?       Чонгук надолго задумался. Он чуть закинул голову и запустил руку в волосы, сжимая кудряшки у корней.       — Он может, — вместо него ответил Ким Тэхён. Слишком уж уверенно.       Чонгук дёрнулся от его голоса и посмотрел на сирену. Их зрительный контакт, хотя, наверное, вернее будет сказать — борьба взглядами — продлился ровно несколько секунд. Но искрящееся напряжение оставалось ещё долгим послевкусием.       — Да. Смогу, — в конце концов сказал Чонгук с непонятным для всех упрямством. Тэхён на это довольно улыбнулся и кивнул сам себе, выглядя при этом чрезвычайно гордым.       И только Джексон открыл рот, чтобы, собственно, озвучить план, как перед ним прямо из воздуха материализовалась темноволосая девушка. Джексон бы с волнением сразу отметил, что она выглядит чрезвычайно встревоженной, если бы сам в этот момент не хватался за сердце, напуганный до усрачки.       Эти сверхъестественные приколы ему не нравятся. И он надеялся, что на сегодня лимит исчерпан.       — Йеджи пропала, — сквозь одышку заговорила девушка. — Точнее, она в лаборатории. Хёнджин и Феликс пошли туда.       Слух Джексона мгновенно уловил знакомое имя, и ему тут же поплохело. Сочетание «Феликс» и «лаборатория» рядом означало одно — его дитёнок снова влип в какой-то пиздец. О том, что это может разрешиться мирно и без эксцессов, Джексон даже не думал — слишком хорошо знал Феликса.       Паника накатила волной, в ушах зашумело, а тревога поднялась до такого уровня, что Джексон перестал слышать и видеть всех и вся. Вместо реальности у него перед глазами мелькали картинки со смертью Феликса разной степени жестокости.       Уши будто залили водой, а перед глазами всё размывалось. Белый шум вперемешку с бешеным сердцебиением. Судорожный вздох.       А затем неожиданно тепло. И мягко. Ощущение, будто с шеи сняли петлю и он снова смог твёрдо встать на землю.       Джексон моргнул. Зрение сфокусировались. Но видел он только чуть растрепавшиеся чёрные волосы и прикрытые веки с подрагивающими пушистыми ресницами. Ощущение усилилось. Это поцелуй Чонина стал настойчивее.       Джексон легонько прикусил Яну губу, и тот, поняв намёк, отстранился, одарив его долгим взглядом за стёклами очков.       «Дурак, не надевай их, когда смотришь на меня», — так и хотел сказать он, но вовремя вспомнил, где находится.       — Порядок? — едва слышно спросил Чонин.       — Да, спасибо, — сухо, но со всей возможной теплотой во взгляде ответил он и перевёл взгляд на замершую толпу. — Так во что, говоришь, влип мой ребёнок?

***

      Прикидываться спокойным было намного легче, чем реально им быть. Девушка, назвавшаяся Рюджин, передала ему всё, что ей было известно. А ещё заверила, что Феликс и Хёнджин не собирались лезть на рожон, наоборот, в их планах ждать подмогу.       Ага, конечно. У Феликса талант — быть в эпицентре заварушек. И эта точно не исключение.       Поэтому, когда Рюджин телепортировалась туда-обратно и парочку не обнаружила, Джексон не удивился. Только выдохнул разочарованно. Крошечная надежда на «пронесёт» всё же была.       Теперь надежда оставалась только на оружие, которое у Феликса точно было. И пользоваться он им умел ой как хорошо. Джексон обучал его лично.       Время текло слишком быстро, ожидание добавляло мрачных мыслей, но бежать быстрее по лесу не получалось совсем. Транспорта рядом не было. Добраться можно только на своих двоих.       Джексон задумался бросить курить.       Чонин бежал рядом с ним, как и десяток людей вдобавок. Со стороны, наверное, смотрится комично. Или нелепо. Или просто странно. Джексон пытался представить ракурс сверху просто для того, чтобы отвлечься.       С каждой секундой бежать становилось всё сложнее. Ветер усиливался и бил прямо в лицо, затрудняя движения. Через пару минут сделать шаг вперёд стало невыносимо сложно.       Остальные тоже замерли, учуяв в погоде что-то неладное.       Где-то вдалеке слышался рёв волн.       — Это ты? — услышал Джексон голос рыжеволосого парня. Хонджуна, кажется.       Сонхва огляделся по сторонам, будто бы думал, что слова могут быть обращены к кому-то ещё.       — Не я, — сбивчиво ответил он.       — А это тогда что?! — все услышали вопль и обернулись на парня, который указывал в противоположную сторону.       Туда, где возвышался гребень высокой волны.       Которая надвигалась невообразимо быстро.       Джексон чертыхнулся. Надо же было построить свою школу на берегу водоёма. Сейчас их смоет и они все бесславно умрут.       Стало по-настоящему страшно. Он схватил застывшего в ужасе Чонина за руку и сжал её, смотря на гребень волны, что через долю секунды обрушится на них.       Но этого не случается. Через долю секунды смертельная вода покрывается толстым слоем льда, замирая на месте, а до их ушей доносится возмущённый вопль:       — Какого хуя?!       Джексон выдохнул и опустил голову на грудь. Кажется, он таки поживет ещё немного.       Отмер и Чонин, которого Ван тут же притянул к себе и крепко поцеловал. Вдруг это последний раз.       — Сонхун, я никогда не был тебе так рад, — выдохнул Сонхва и подошёл к такому же беловолосому парнишке, который только насмешливо хмыкнул.       — Убирай этот бардак, а то растает, и тут будет болото, — пробурчал Сонхун и легонько постучал по кромке белоснежного льда.       Белоснежные волосы двух юношей ввели Джексона в транс. У него в глазах двоится? Сознание в агонии? Может, он всё-таки умер минуту назад?       — Они братья, да. Один — вода, второй — лёд, — прижался к нему Чонин.       Джексон понятливо кивнул. Его не заботило.       — Не будем терять время, — твёрдо сказал Джексон и потянул Чонина дальше.       Ветер сменился и теперь уже дул в другую сторону, подгоняя их в спину.

***

      Собственное везение, заключавшееся в «выжить при стихийном бедствии», почему-то заставляло верить и в Феликса. Джексону думалось, что раз он тут магией выжить смог, то и малой точно справится.       Пока не встретил в лесу задыхающуюся бледную Йеджи, которая не могла и двух слов связать от страха.       Различив в её бессвязном шёпоте слова «Феликс» и «травма», Джексон не слушал дальше. И не увидел, как побледнел Чонин, считав мысли девушки.       Его охватила безудержная ярость. Кулаки сжались до такой степени, что, кажется, кости вот-вот сломаются. Хотелось убивать и пытать, хотелось измываться и наслаждаться криками. Невиданная доселе кровожадность проснулась в нём так быстро, будто всю жизнь только и ждала этого момента.       Если Феликс погибнет, Джексон к чертям спалит всю эту страну. Заживо.       Мрачная уверенность и жажда жестокости наполняли его таким адреналином, что он практически с нечеловеческой силой и упорством шёл сквозь штормовой ветер.       Ветки деревьев начали обламываться и надрывно скрипели, и Джексону пришлось остановиться, чтобы спрятаться за одним из наиболее толстых стволов. Гулкий хруст веток и завывания ветра давили на уши, не способствуя оптимистичному мышлению. Всё вокруг посерело, длинные густые тени зашевелились между деревьями, а ощущение безысходности и мрачного отчаяния усиливалось с каждой секундой.       По-настоящему страшно стало, когда вдалеке послышался звон стекла. Причём звонкий настолько, будто взорвалась бомба в стеклянном небоскрёбе. Джексон выглянул из-за дерева и собрался было продолжить путь, несмотря на ураганный ветер и летающие ветки, способные в тандеме его запросто вырубить. Но его остановили.       Чонин схватил его за плечи и с силой припечатал спиной к неровному стволу. Слепануло острой болью, но он не обратил внимания, яростно глядя в глаза Чонина за стёклами очков.       Ударила молния.       — Опасно, — только лишь сказал ему Ян, ни на секунду не ослабляя хватку.       — Плевать.       Джексон брыкался, но Чонин оказался неожиданно сильным.       «Я не такой хрупкий, как ты себе представляешь» — это он сказал тогда, в их первую встречу, которая была совсем недавно, но кажется, будто с её момента пролетели года.       Ян резко мотнул головой, сбрасывая очки с носа, и взглянул на Джексона, который мгновенно перестал сопротивляться и весь как будто обмяк. Его раскалённые мысли словно окунули в студёную воду, и они разломились тонким льдом, оставив после себя блаженную морозную пустоту.       Не было ни волнений, ни эмоций, ни желаний. Нет. Одно всё-таки было: чтобы Чонин до конца жизни продолжал вот так вот бездонно смотреть в его глаза.       Время стало эфемерным, Джексон больше не мог судить о его наличии, загипнотизированный Чонином. Что-то в нём знало: пока парень будет на него смотреть, он продолжит плавать в пустоте.       Но не лишён волнений, переживаний и эмоций был сам Чонин, который отлично понимал, что они находятся сейчас в эпицентре бури, и вероятность их смерти от стихийного бедствия прискорбно высока. Ударь молния в дерево, и им обоим конец. Сменись ветер снова, и тяжёлые ветки полетят уже в их сторону. И он не сможет удержать Джексона.       А это сейчас было первостепенной задачей. Пока мужчина заколдован, он в относительной безопасности. По крайней мере, не угробит себя сам.       И Чонин думал, что у него всё под контролем — его Дар, Джексон.       Но не рефлексы.       Громоподобный рёв был настолько оглушающе сильным, что, кажется, грозовые облака сотряслись от звуковой волны. Чонин рефлекторно обернулся на звук, тем самым снимая колдовство с Джексона.       Но тому и в голову не взбрело бежать дальше. Скорее, их обоих пригвоздило к земле.       Потому что в свете сверкающих молний им отлично был виден взметнувшийся в небо… дракон. Не иначе.       Рёв повторился, но они не дрогнули. Не верили своим глазам, но смотрели неотрывно на мифическое существо, разрезающее воздух крыльями, сияющее в темноте холодным серебром и… несущее в своих лапах человека.

***

      Чонгук первее всех прочих ринулся на помощь своим ученикам, но неожиданно был перехвачен. Сначала рукой, а потом томным властным шёпотом:       — Ты идёшь со мной.       И что же, он хоть и находился в энергетическом браке с Тэхёном и Чимином, но последний десяток лет они находились так далеко друг от друга, что даже эти узы ослабли. Он больше не мог противиться их Дару. Видимо, за эти самые годы растерял иммунитет.       Тэхён его не касался, наоборот, шёл впереди на заметном расстоянии, возвращая его обратно в кабинет Намджуна. Но Чимин был не такого склада. Его когда-то родной, милый, забавный Чимин был сейчас совершенно чужим человеком. И его тёплые руки, коснувшиеся его руки, тоже были чужими.       Он резко отнял свою руку, сложив их на груди. Чимин приказывать не стал, просто идя рядом.       И даже это противно. Всё, что связано с ними, вызывало только тошнотворное отвращение после их предательства.       — Ты всё равно Феликсу ничем не поможешь, — только и сказал Чимин и продолжил путь в безмолвии.       Чонгук не удостоил его и словом.       Тем временем они дошли до исходной точки. Чонгук с облегчением почувствовал, что чары с него спали и следовать по пятам за Тэхёном ему теперь необязательно.       Он подошёл к окну, то было по-настоящему огромным, в полстены. Вид на штормовое озеро и грозовые облака с вершины башни открывался изумительный, однако восхищения он не испытывал. Только тревогу. За Феликса и Хёнджина и за всех, кто отправился на их поиски в лес.       — Непростая это буря, — раздался позади голос Тэхёна. Чонгук на всякий случай сделал шаг к окну. Подальше от него. — Прекрати, Гуки.       Гуки? Серьёзно?       Он обернулся, чтобы бросить один-единственный колкий взгляд на Тэхёна, надеясь, что он будет достаточно красноречивым. Но нет. Ким в ответ смотрел твёрдо, упрямо. Не проняло.       Не оставалось ничего, кроме как выплюнуть ему в лицо своё презрение:       — Ты больше не имеешь права так меня называть.       Тэхёна его колкость нисколько не смутила. Он смотрел на него со всей возможной решительностью, и тело его было напряжено так, словно он с минуты на минуту был готов двигать скалы, не меньше.       — Нам нужно поговорить.       Чонгук только ядовито улыбнулся.       — Забыл? Вы оба предали всё то, о чём мы вместе так долго мечтали. Мне больше не о чем с вами разговаривать.       Его ушей тут же достигла мелодия. Чимин не смотрел на них, но, привалившись к стене, тихо напевал какую-то мелодию, используя свой дар, чтобы не давать эмоциям накалиться.       Но и тени эмоций он не увидел на лице Тэхёна. Непоколебим, как и всегда.       — Да. Предали, — ровным бесцветным голосом проговорил он. — Я предал. И себя, и вас. Только Чимину я причину сказать мог, а вот тебе знать было запрещено.       Чонгук таки развернулся к нему, скептично выгнув бровь. Какой лапши Тэхён навешает ему на этот раз?       Когда-то давно, во времена их юности, они делили на троих большую крепкую любовь, которая была чиста и искренна настолько, что позволила связать их узами брака. Немногие люди с Дарами осмеливаются узаконивать свои чувства таким способом. И тому много причин: неуверенность в силе чувств, нежелание становиться в буквальном смысле частью друг друга и многое другое.       Они были готовы ко всему. Были уверены. Были молоды и беззаботны.       Были готовы пожениться и сбежать куда-нибудь на другой континент. Куда-нибудь, где не было бы этой диктаторской власти, где никто бы не знал их лиц. Где они начали бы всё с чистого листа. Только втроём.       И они разработали план, это было долго и кропотливо, но выверено с точностью до деталей. Чонгук воссоздал их мёртвые тела, чтобы на этом берегу земли они были окончательно мертвы, исчезли, стёрлись из памяти всех друзей и врагов. И в день, когда нужно было выдвигаться, Тэхён сказал, что он останется здесь. Чимин молча поддержал Кима, встав на его сторону.       Годы ушли на этот план. Годы их искренних мечтаний о светлом будущем.       Сам Чонгук бы не смог. Ему нужны их способности. Нужны были они сами. Связавшие их узы брака на тот момент были такими крепкими, что не позволили бы ему оказаться за границей горизонта.       Чонгук, преданный и одинокий, остался здесь один. Они оставили его, сказав, чтобы он пришёл, когда будет готов поговорить.       Чонгук не пришёл. Страдал от крутящей боли, потому что их связь требовала быть рядом, но упрямо терпел. Их тугая связь с каждым днём растягивалась, словно ткань, превращаясь из упругой материи в вытянутые ошмётки. И ощущал он это настолько явно, будто растягивали мышцы и связки внутри него самого. Но терпел, пока его магическая энергия практически полностью не исчезла в нём, тратя все силы на то, чтобы сохранить жизнь его телу. Даже если бы она была, Чонгук всё равно бы больше не смог найти в себе силы на создание чего-то нового.       Источник его сил — его неподдельная чистая любовь — был растоптан и выброшен. И он сбежал. Сбежал к обычным людям, надеясь растворить свою боль, рассеять её среди бесконечных толп.       И, кажется, жизнь была к нему достаточно милостива, чтобы подарить ему новую любовь в лице Джисона и Феликса. Она была иной. Любовь учителя к своим ученикам. Любовь старшего брата к младшим. Она была новым Даром. Чонгук ощущал, как рядом с ними он снова чувствует магические потоки внутри себя. Любовь была для него необходимостью.       Потому что его Дар — созидание. А сотворённый мир рождён был из сердца. Нельзя созидать без любви.       И жизнь была достаточно жестока, чтобы забрать его у Феликса и Джисона. А потом по новой вернуть. Кажется, ей очень нравилось играть с Чонгуком.       — Чонгук? — позвал его Тэхён, видя, что Чон ушёл глубоко в свои мысли. — Десять лет прошло, но ты так и не пришёл поговорить.       — Мне и без слов всё понятно, — буркнул Чонгук.       Он научился жить без них. Зачем ворошить прошлое? Тэхён, очевидно, был другого мнения.       — Все эти годы я не приближался к тебе. Знал, что теперь слова ничего для тебя не значат. Ждал, пока смогу доказать делом, — его голос стал совсем бархатным. Отвернувшись, Чонгук прикрыл глаза, позволив себе на мгновение насладиться этим глубоким тембром, как когда-то давно. Кажется, в последний раз это было в прошлой жизни.       Всего секунда. Чтобы дальше продолжить ледяным тоном.       — Делом? Это каким же?       Тэхён к этому вопросу был готов.       — Раз я не смог отвести тебя на свободу, свободным я сделаю это место.       Какие красивые слова. Чонгук не верил ни единому.       — Думал бы обо мне — мы бы совершили задуманное. Так что не подгоняй обстоятельства под нашу ситуацию. Её не исправить. И «как прежде» не будет уже никогда.       Голос Чимина стал сильнее, баюкая его эмоции. Так было всегда. Он всегда был их золотой серединой, их утешением, их перемирием. Пока не встал на сторону Тэхёна и не бросил его.       — Не буду тянуть. Я сделал так, как сказал отец Феликса. Мне приказано было оставить тебя.       Чонгук расхохотался.       — Тэ, что за бред ты несёшь? Не приплетай сюда ребёнка. И какой ещё отец? Начинаешь сказки сочинять? Мало тебе было той боли, что ты мне причинил?       В груди резануло, будто бы натянулась тугая струна и ударила по лёгким. Чонгук прерывисто выдохнул. Это отголосок чувств Тэхёна, которых он не чувствовал уже многие годы. Ему больно.       Дезориентированный, Чонгук даже не заметил, как в помещении стало тихо.       — Ты не справляешься, — прозвучал рядом мягкий голос Чимина, обращённый к Тэхёну. А затем его же руки прижали голову Чонгука ближе к себе, пальцы зарылись в кудряшки, а всё тот же голос прошептал на ухо: — Успокаивайся, кроха. Возможно, это последний раз, когда мы сможем поговорить.       И звучало это печально настолько, что Чонгук не находил в себе сил оторваться от его шеи, в которую уткнулся носом. Чтобы не показывать слёз. И чтобы ещё раз вдохнуть его запах. Чимин всегда пах, как нагретый солнцем воздух. Как тёплый летний день. Тот самый, в который они и обручились.       — Я знал его отца. Мимолётно, но знал. И он был…       Рёв, содрогнувший весь замок, заставил их замолчать. Чонгук обеспокоенно взглянул в окно, не представляя, какое существо может быть настолько громогласным.       Разрезая облака крыльями, прямо перед ними возник парящий дракон.       Чонгук подошёл ближе, не веря своим глазам. Это был дракон. Самый настоящий. А у него в лапах бездыханное тело…       — Хёнджин? — с тревогой позвал Чонгук, но дракон уносил вейлу всё ближе к бушующему озеру.       — И Феликс, — добавил Тэхён.       Чонгук резко обернулся к нему, встретившись с твёрдым взглядом. Ким знал. Что-то знал. И именно сейчас Чон был готов его выслушать.