гордость и предубеждение

девушка действительно примчалась за считанные минуты. ни капли не смутившись, ещё на пороге она достала коньяк и небольшой тортик из своей сумочки. хёнджин оторопел, но блондинка ждать не стала — переступила порог и понесла гостинцы на кухню. — это чтобы снимать стресс! — донеслось оттуда. — но я не буду с тобой разговаривать, пока ты весь мокрый и пахнешь сыростью. вали в душ. хёнджин повиновался. в ванной он быстро смыл с себя дождевую воду и поменял липкую одежду на домашнюю, сухую и тёплую. в зеркало он ни разу не посмотрел. на кухне наён уже смешивала его чай с коньяком, разделавшись с тортом и выложив два кусочка на блюдца. по поводу алкоголя девушка не удосужилась спросить хвана, но он даже не думал возражать — он доверял ей на все сто процентов и был уверен, что она лучше знает, при каких обстоятельствах ему будет легче. кухня у парня была просторная. по обе стены расстилалась столешница из белого материала, напоминающего мрамор (родители хёнджина не были настолько обеспечены, чтобы использовать настоящий), её корпус и верхние шкафчики были сделаны из дерева, окрашенного в цвет молочного шоколада. посередине комнаты стоял высокий сплошной стол, оформленный под столешницы, с барными стульями и лампами в стиле «лофт», свисающими с натяжного потолка. если посмотреть наверх, можно увидеть своё отражение. поэтому хёнджин никогда не поднимал голову. он присел на один из стульев. вместе с наён, они держали абсолютное молчание, он — тревожное, она — выжидающее. блондинка решительно поставила чашку со смешанным для младшего напитком у него перед носом. своим взглядом она требовала, чтобы он начал говорить первым. — эксклюзивный коктейль лично для меня? — хван попытался пошутить, натянув улыбку на бледное лицо. он был готов поспорить, что выглядел как живой труп, но в такой момент смотреть на своё отражение было панически страшно. такой страх не терзал парня постоянно, а только тогда, когда он выходил из себя. — надеюсь, за счёт заведения? — если ты умудряешься шутить, то всё не так плохо, как я предполагала. — наён ухмыльнулась. — хотя выглядишь отстойно. ты под ливень попал? — тот кивнул. — моя знакомая делает мне маникюр неподалёку. дождь успел прекратиться к тому времени, как мы закончили. ну так что? — всё хуже, чем ты думаешь. — может, это то, о чём я как раз думаю? — о чём ты думаешь? — это ты мне скажи. — я люблю ли минхо. — а, поняла. стоп, что? хёнджин залпом опустошил чашку, где минутой ранее находилась смесь его чая с коньяком. он поморщился. на вкус было гадко, но в голову прибило моментально. взглянуть на подругу он осмелился только через несколько секунд, и настолько ошарашенной он не видел её никогда. — я вылила туда стакан коньяка. — сказала девушка. — так что извини, но к полуночи ты побежишь блевать, бедный, не-умеющий-пить мальчик. хёнджин цокнул и вытер рот тыльной стороной ладони. а у наён в это время, видимо, в голове начал складываться замысловатый пазл. — тогда, в туалете — она замялась. — в женском туалете, когда мы познакомились, ты прогуливал пары. нет, то есть... ты заперся в кабинке женского туалета и.... я не знаю, что ты там делал, но не буду строить догадки. плакал, да? ой, прости, я только что это сделала. потом мы пошли на крышу. и там, на крыше, ты сказал мне, что влюблён в кого-то, но этот «кто-то» не любит тебя в ответ, так? именно так! я сказала... чёрт, я сказала... боже. хёнджин, почему ты не сказал мне, что я тогда была такой дурой? я такую херню несла, боже, хёнджин. это ведь он, да? ты тогда говорил про него, в этом нет сомнений. то есть, ты влюблён в этого блядского красавчика больше полугода? ты не подумай ничего, но он правда сексуален. да простит меня мой бойфренд! но почему? хёнджин, у меня к тебе так много этих «почему», надеюсь, ты удосужишься на них ответить! нет, я, конечно, допускала этот вариант, учитывая ваши встречи, но ты выражался так, словно он тебя ну пиздец как раздражает. ты никогда не рассказывал... — она остановилась. в её глазах пробежала искра скорби или, может, обиды, но её лицо определённо помрачнело. — ладно, но почему ты не хочешь, ну, попытаться хотя бы? может, ну, у вас может ещё что-нибудь получиться... — нет. — хёнджин, позволь мне... — нет. — ну уж нет, кроха, — наён нахмурилась, театрально пригрозив парню пальцем. — прекращай строить из себя мямлю и бери себя в руки. сейчас же. я знаю. я знаю, откуда это идёт. но ты не тот закомплексованный мальчик, которого отшил лучший друг, понимаешь? а, точно, он решил попросить тебя о помощи построить отношения с этим самым лучшим другом. класс! только вот с такими намерениями он бы флиртовал с тобой? нет, хёнджин. из-за своего страха и чувством долга перед джисоном ты замуровал себя в четырёх неприступных стенах. ты всё ещё ощущаешь себя тем подростком, который додумался калечить себя из-за того, что друг детства от него отдалился. никого к себе не подпускаешь, хёнджин, никого. и всё почему? держишься за уже давно иссякшие чувства к хану, будто ты у него в долгу. будто теперь ты всю жизнь обязан из-за него в подушку плакаться. будто теперь тебя никто не может любить. ты привык к тому, что любишь только ты, и не хочешь, чтобы тебя любили в ответ. пока ты не прекратишь это всё и не захочешь настоящих чувств, настоящих отношений, настоящей любви, ты не перестанешь бояться самого себя. и он заплакал. — ты права, наён, ты чудовищно права... я не знаю, что мне делать! пожалуйста, скажи мне, что мне делать? девушка соскочила со своего стула и потянулась к младшему, обхватив его горящие щёки руками. — тише, — заверила она. — позволь себя полюбить, хёнджин. позволь кому-то, позволь самому себе. хёнджин, ты чудесный, пусть и такой глупый. но не слабый. ты достаточно сильный, чтобы с этим справиться, а вокруг тебя есть твои не менее сильные друзья. они поделятся с тобой своей силой и поддержат тебя. только пожалуйста. позволь себя полюбить. всем. — хорошо. он уткнулся ей в шею, повторяя бесконечное «хорошо», и, кажется, в этот момент, в состоянии алкогольного опьянения, наён смогла его убедить. спустя час хёнджин отключился, и это стало для него лучшим исходом событий, потому что раньше он вряд ли употреблял так много выпивки за раз. его не вывернуло наизнанку, и то хорошо. наён бережно укрыла его пледом в его спальне, а сама села в гостиной на диване и принялась выискивать профили минхо в соцсетях: твиттере, инстаграме, реддите. найти удалось только аккаунт в инстаграме, где последним обновлением было селфи минхо у него дома с одной из его кошек. совместных фотографий у него ни с кем не было — по правде, было только одно, но это было фото из клуба с крисом и чанбином, поэтому наён не придала ему значения. на самом деле девушка изначально собиралась написать что-нибудь этому парню. или хотя бы издалека спросить о его намерениях. но уже спустя пару минут разглядывания его аккаунта она сочла это паршивой идеей, которая была с самого начала обречена на провал. теперь её мучил другой вопрос: правда ли этому минхо был интересен джисон? она была почти уверена, что это было совершенно не так, анализируя его поведение со слов друга. но, даже если когда-то хо интересовался ханом, он не видел, что тот в отношениях с ликсом? в таком случае надо быть невнимательным кретином, а влюблённый человек точно будет осведомлён о таких деталях хотя бы следуя из наблюдений. минхо определённо не был влюблён в джисона, даже если на самом деле оказался невнимательным кретином и не заметил того факта, что джисон с феликсом встречаются. на этой ноте наён решила остановиться и ничего не предпринимать. по крайней мере, до завтра. хёнджин ещё давно выдал ей пару ключей от квартиры, поэтому она тихо собрала свои вещи и ушла, заперев за собой входную дверь. наутро от хвана ожидалось увидеть много сообщений, но девушка очень надеялась, что он не забудет их эмоциональный разговор. *** минхо проснулся в одиннадцать часов утра пятницы у себя на диване в окружении порядком семи опустошённых банок пива, соджу и других дешёвых напитков. квартира была напрочь прокурена, и накопившийся сигаретный дым просачивался только через одну единственную приоткрытую форточку. на полу разлёгся чан, и выглядел он паршиво. нет, правда паршиво. обычно даже после клуба он сиял так, будто неделю медитировал в горах, а таким минхо видеть друга не приходилось раньше никогда в жизни. настенные часы показывали 11:04, но хо не предал этому особого значения. он привык пропускать пары, и его преподаватели даже пропуск ему не ставили, если к следующему дню он приносил переписанные конспекты с лекций, а вот крис был образцовым студентом и по совместительству президентом студсовета, так что ему это было напрочь запрещено. но беспокоиться о друге минхо не стал, потому что с идеальным графиком и чёткой сдачей списков чана один раз его, безусловно, простят, и он отделается штрафным часом за столом с документами. брюнет лениво встал с дивана, поймав перед этим нехилое головокружение, переступил через спящего чана и побрёл в сторону холодильника. внутри он обнаружил ещё две банки пива, купленный в магазине двухлитровый сок (банчан купил его, чтобы смешивать с алкоголем, но парни до него не дошли) и различную еду быстрого приготовления, что хранилась в холодильнике уже давно. минхо из всего этого понадобится только сок и пудинг с верхней полочки. похмелье разливалось по телу подобно яду, и хо залпом разделался с половиной содержимого тетрапака. затем он принялся за пудинг и уселся на диван в позе лотоса, сверля затылок спящего криса глазами. параллельно парень пытался вспомнить их вчерашний разговор по душам, потому что алкоголь по классике затмил его память. видимо, его мозг старательно скрывал от минхо тот факт, что он сознался в чём-то, что говорить совершенно не планировал. он стал прокручивать вечерний диалог как пластинку, не пропуская ни единой фразы, и вот оно. точно. — хёнджин. — он неуверенно и робко произнёс это имя, будто опасаясь, что обожжётся. ведь вчера он признался своему лучшему другу, что влюблён в него. в хёнджина. и сейчас он всё ещё искал в своей голове причины, чтобы это оказалось пьяным бредом или тупым заблуждением, но выходило это не чем-то бо́льшим, чем попыткой обмануть себя. он действительно влюбился в хёнджина, и не за то несчастное время, которое они провели вместе за встречами. он влюбился ещё задолго до этого, в ту ночь, когда больной хван свалился ему на колени без сознания. в ту ночь, когда минхо довёз его домой и впервые увидел его слёзы. в ту ночь минхо понял, что больше никогда не хочет допустить его слёз. — нет, я чан... — сонно промямлил валяющийся на паркете крис. — очень смешно. ты как? — честно? отвратительно. я даже жалею, что не проблевался вчера. сколько сейчас времени? — не хочу тебя расстраивать, но уже начало двенадцатого. — блять, — чан поспешно встал с пола, но погорячился и едва удержался на ногах. — сегодня пятница, да? я должен был присутствовать на финальной репетиции перед приездом комиссии в понедельник. пиздец. — я думаю, что тебе не стоит появляться в универе сегодня. выглядишь не очень. — минхо изогнул брови и облизал ложку от пудинга. чан нехотя направился к холодильнику и принялся допивать оставшийся сок. кухня минхо была соединена с гостиной, поэтому они с крисом могли переглянуться. — помнишь вчерашний вечер? — помню, что у нас с тобой назрела одна и та же проблема. мы влюбились в парней. минхо не знал, мог ли назвать свои чувства проблемой. он уже не был уверен и в чувствах хёнджина к нему. блондин вёл себя слишком странно, в особенности вчера: то манил к себе, то следом же молниеносно отталкивал хо и закрывался от него. хо стало гораздо легче, ибо его друг теперь был в курсе, но он по-прежнему был неимоверно запутан. — но я подумать не мог, что ты на самом деле влюблён в хвана, — чан помял пачку из-под сока и бросил её в урну, не отрывая от минхо виноватый взгляд. — а я над тобой стебался и подначивал тебя... извини. это было тупо. — ты не знал, — минхо вертел ложку в руке меж пальцев. он ощущал на себе пристальное внимание друга, но не поднимал глаз. — а ты влюблён в баристу-второкурсника с кудрявыми волосами и лисьими глазками, так? единственной твоей преградой сейчас является внутреннее отторжение своей ориентации. что будешь делать? — почему ты первый задаёшь этот вопрос? — я первый до него додумался. — ну, а что мне остаётся? — чан закатил глаза. — поживу с этой мыслью ещё пару дней и приглашу его на свидание. уж прости, но в моей ситуации всё предельно просто. минхо ему открыто завидовал. он совершил слишком много ошибок, начиная с лживой симпатии к хану и заканчивая вчерашним побегом из квартиры хёнджина. ему оставалось только прискорбно вздохнуть и углубиться в размышления касаемо того, что он сам собирается делать дальше. *** хёнджин проснулся к обеду. голова была готова взорваться, тело ломило, а глаза удалось разлепить с трудом. хёнджин потянулся к телефону. на нём почти не было заряда, потому что вчера его было некогда ставить на зарядку. на экране высветилось одно сообщение от наён: «я зашла к твоему преподавателю сегодня и сообщила, что ты себя плохо чувствуешь. отдыхай, кроха! (~￣³￣)~» хван хлопнул себя ладонью по лбу и стал напряжённо массировать переносицу, отложив мобильник обратно на прикроватную тумбу. события вчерашнего вечера вспоминались тягостно, но хёнджин не выпил так много, чтобы забыть о произошедшем. прокрутив всё в голове, вставать вовсе расхотелось, но если наён предупредила всех, что он не явился на пары, торопиться ему было некуда. но только сегодня. попросит ли минхо его об услуге снова? изменится ли его поведение после вчерашнего? как хёнджину смотреть ему в глаза? слишком много вопросов для головы, которая и без того раскалывалась на кусочки. внешность обманчива. хёнджин постоянно повторял себе это ровно с тех пор, как впервые его сердце завыло при виде знакомого старшекурсника в танцевальной студии. хван влюбился в острые губы, чёткие скулы, вечно хмурящиеся брови и бездельнический тон в голосе. он не знал минхо. как он смог так сильно в него втюриться? в инстаграме хёнджину пришло сообщение. резко загоревшийся белым светом экран телефона не мог остаться незамеченным в тускло освещённой комнате с зашторенными окнами. сообщение, к слову, было от этого придурка. у хёнджина ненароком задрожали руки, а живот закрутился бантиком. сначала он думал продолжать втыкать на высветившееся уведомление, но не смог совладать с собственной нервозностью и открыл его. leeknow_catlover: прости, если тебе показалось, что я резко убежал от тебя вчера. ну, то есть, тебе не показалось, потому что так и было... (^._.^)ﾉ позволь мне объясниться, ладно? надеюсь, что ты непротив, если следующая наша встреча состоится у меня дома я сброшу адрес, но только когда согласишься хёнджин выдохнул — облегчённо или, наоборот, напряжённо — он сам не понял. пальцы онемели, поэтому ему пришлось сесть из лежачего положения, чтобы написать ответ. распинаться также, как минхо, он не собирался. всё-таки это правильно, что ли чувствует вину после того, что произошло. ну, хёнджину так внушила наён, а он по-пьяни не стал сопротивляться и выгораживать этого идиота. hwangyeo: окей. во сколько? leeknow_catlover: тебя не затруднит зайти сегодня вечером? часов в 6 hwangyeo: я обычно в студии в это время. leeknow_catlover: я знаю, но завтра у меня точно не получится :( это последний раз, когда ты входишь в моё положение hwangyeo: я в этом сильно сомневаюсь. и ещё убери этот идиотский ник. (-_-;) leeknow_catlover: если ты так говоришь, значит, он тебе понравился hwangyeo: адрес, хён. хёнджину не нравился ник минхо в инстаграме. он был детским и неуместным, но хван соврал бы, если бы сказал, что не нашёл именно это забавным и очаровательным в своё время. всё, связанное со старшекурсником, некогда вызывало восторг, но утеряло былые краски и обратилось в чёрно-белую композицию. только теперь хёнджин понимал, что от этого его чувства к ли не ослабели, а обрели самый негативный окрас из всех. даже более негативный, чем подростковая влюблённость в лучшего друга. ведь он влюбился в образ, лживую картинку, которую хо показывал всем вокруг. а узнать объект своего воздыхания лучше хёнджин просто не осмелился в надежде, что мнимая симпатия пройдёт. но это была не симпатия. существуют ли родственные души? может, ему надо было влюбиться в минхо потому, что так предрешила судьба? бред. хёнджин никогда в неё не верил. и не поверит. но почему-то эта мысль в очередной раз забрела к нему в голову, когда он собирался на встречу с хо. он не сообщил об этом наён — думал, что она попробует его отговорить. типичные подруги так и делают, заявляя что-то вроде «этот парень сущий мудак!», и пусть наён не была такой подругой даже в параллельных вселенных, блондин решил умолчать. он надел длинный голубой свитер и брюки молочного цвета, но даже светлый и привлекательный образ не смог перекрыть его мешков под глазами. хёнджин даже в зеркало смотреть не стал. после стакана коньяка, выпитого прошлым вечером, его отражение наверняка вызвало бы у него ещё более отвратные эмоции. он бросил новую пачку сигарет в карман, надел наушники и с тяжким вздохом выбрел из квартиры. часы показывали 17:41. хвану было относительно недалеко идти до квартала, где минхо снимал квартиру, но из-за нарастающей тревоги в животе парень решил выйти раньше. его ноги ныли настолько, что он с трудом передвигался и не отказался бы от такси. для него это было более, чем непривычно, ведь он давно не боролся с крепатурой мышц после тренировок. стресс, наверное. хёнджин никогда раньше не был дома у хо. он не имел себе даже представления, как может выглядеть его квартира. наверняка там будет полный бардак, думал он про себя, нехотя изучая ногами тротуар. когда недавно построенная шестнадцатиэтажка из голубо-серого бетона с нужным номером дома возросла у хвана перед глазами, он невольно сглотнул образовавшийся комок в горле. горькое послевкусие на языке преследовало его ровно с тех пор, как он покинул собственную «берлогу». далее следовало найти квартиру пятьдесят шесть на седьмом этаже. забавный порядок и невероятное совпадение. хёнджин сразу это заметил. к слову, подъезд этого дома был не таким презентабельным, как внешний вид здания: с потолка в некоторых местах отпала шпаклёвка, а на белых лестничных пролётах красовались следы с чёрными лучами от спичек. наверняка в подростковом возрасте минхо сам баловался этой ерундой и портил стены подъездов. хёнджин остановился. интересно: а минхо откуда? он здешний или, как и хёнджин, приехал в сеул учиться из другого города? парень прокручивал у себя в голове вопросы, которые мог бы задать хозяину квартиры, стоя в лифте и параллельно следя за загорающимися одно за одним числами на встроенном в металлическую стену экране. первый этаж сменялся вторым, второй третьим, третий четвёртым... хван до последнего оттягивал момент встречи с минхо, но из динамика наверху вылетел неприятный писк, движения на экране застыли на горящей красным цветом семёрке, а двери медленно разъехались в стороны. седьмой этаж был освещён очень тускло, что делало обстановку вокруг хёнджина ещё более угнетающей. почему он вообще так нервничал? он ведь шёл не на суд и даже не на приём к стоматологу. пятьдесят шестая квартира оказалась у блондина перед носом. больше нельзя было ждать. часы в телефоне показывали 17:58. хёнджин прикусил щёку изнутри и нажал на кнопку дверного звонка. по ту сторону входной двери послышалась негромкая мелодия, и он резко выдохнул. дверь никто не открывал. десять секунд, двадцать. затем и полминуты. и потом тоже. от этого, казалось бы, самого тяжкого ожидания в его жизни, хёнджин был готов на стенку лезть. может, это розыгрыш? минхо решил поглумиться над ним? нервные рассуждения хёнджина прервал щелчок замка и распахнувшаяся перед ним дверь. хван не то что удивлённо, а просто поражённо хлопал ресницами, пялясь на картину, открывшуюся перед его лицом: старшекурсник, явно пребывавший в поднятом настроении, в длинном фартуке молочного цвета (который, к слову, весь запачкался) и в кухонных прихватках на руках с глупой улыбкой на лице встречал парня на пороге своей квартиры. хёнджин, кажется, неосознанно приоткрыл рот от удивления, пока хо, замешкавшись, жестом предлагал младшему войти. тому же на какой-то промежуток времени перехотелось сбегать из этого дома и сходить с ума — у минхо пахло яблоками, с кухни немного отдавало жаром, а его кошки мирно располагались на диване. минхо, заметив, как детально хёнджин рассматривает его питомцев, обернулся к кухонным столешницам и протянул со своим фирменным флиртующим тоном: — я начинаю жалеть, что купил им кошачий домик. они всё равно спят либо тут, либо на мне! хвану захотелось рассмеяться. он вовремя подавил в себе ликующее чувство, и вместо этого лишь расслабленно выдохнул. брюнет же медленно вытащил из духовки поднос с пахучими булочками, аромат которых мигом ворвался хёнджину в нос. теперь он выглядел ещё глупее и ошарашеннее. минхо с трудом не усмехнулся. — я обожаю готовить, — гордо заявил он, и тут же виновато отрезал: — но я не знаю, что ты любишь, поэтому... поэтому я решил испечь булочки. но они ещё горячие. — тёплый приём, — сухо бросил хёнджин. только теперь он заметил, что искусал щёки до крови. — мы могли бы сесть здесь, — немного разочарованно хо жестом показал на барные стулья. — но, если честно, я всегда сижу на полу — привычка. — мне не принципиально. хёнджину было куда интереснее заметить какие-нибудь особенности интерьера у старшего в квартире. правда выполнена она была в минимализме, и деталей, которые могли бы приковать внимание, совершенно не было. только одиноко стоящая гитара в углу комнаты. спрашивать было неловко, да и цель визита у хёнджина была иная, но он посмел поинтересоваться: — ты играешь на гитаре? минхо ненадолго завис. хван спокойно мог заметить, как нервно перекатился сверху вниз кадык брюнета, когда он в ответ лишь тяжко сглотнул. — играл когда-то, — следом он успел ответить на тут же образовавшийся в хёнджиновой голове вопрос (правда тот бы никогда не озвучил его) — могу сыграть, только вот давно не практиковался. хёнджин кратко кивнул, выдавливая из себя улыбку. на самом деле сердце блондина было готово выплясывать фуэте, а уши изредка закладывало от нахлынувшего волнения. он так и не мог понять, какая была истинная идея у хёна, когда он приглашал хёнджина к себе. понятно было только то, что он оттягивал время как мог. но булочки пахли восхитительно. минхо выглядел не намного спокойнее, и даже его повседневная кошачья улыбка казалась неуверенной на его лице. парень легонько дотронулся гитары, оставив отпечаток на густом слое пыли. ли выглядел так, будто его инструмент вот-вот разымет кишащую клыками пасть и откусит ему руку. хёнджину стало вдвойне неловко. однако, выйдя из «транса», хо выдавил из себя насмешку и расслабленно свалился на пол, принявшись за настройку гитары. — что тебе сыграть? — промурлыкал он. теперь хвану почему-то стало ещё и грустно. он совсем не знал человека, в которого влюбился по случайности. — свою любимую песню. — странный выбор... — старший ненадолго оторопел и, кажется, засмущался? сердце хёнджина пропустило удар. есть ли смысл ему признаваться? если так, то, может, сейчас самое время? первые несколько струн издали одиночные вибрации под пальцами минхо, который казался искусным сосредоточенным мастером или художником, вкладывающим душу в свой портрет. художником, близким хёнджину. ведь почему-то он заметил что-то знакомое, промелькнувшее во взгляде брюнета, пусть и всего на ничтожную долю секунды. было ли что-то общее между ним и объектом его воздыхания? это просто чудно́. хёнджин поймал себя на мысли, что слишком детально изучает мимику сидящего напротив и опустил глаза в поднос с остывающими булочками. тем временем брынчание тяжёлых струн плавно переросло в незнакомую мелодию, что в миг обрела невероятную лёгкость и скромность. скромность... слово, которым хван никогда бы не описал минхо, которого он не знал. ему стало до сжимающей грудь боли тоскливо, что узнавать хёна ему действительно ужасно понравилось. страшно стало от мысли, что от одного мгновения сердце налилось кровью, подавая тревожный сигнал, что влюбилось в этого чудака ещё сильнее. песня, вытекающая из-под пальцев минхо и, кажется, странствующая по венам хёнджина, одновременно обжигала слух и превращалась в смиренную колыбельную. блондину захотелось напросто закрыть глаза и забыться: забыть, где он находился и с кем, кто играл ему на гитаре свою любимую композицию и кто, мать его, испёк самые ароматные в его жизни булочки специально к его приходу. больно. это было невыносимо больно. картинка, на которой минхо со спокойной улыбкой одними губами напевал себе слова песни под нос, исчезла, сменившись темнотой. мир испарился перед хёнджиновыми глазами — он провалился в дрёму, потерял сознание, или так сработала его защитная реакция на переживаемый стресс? мелодия перестала блаженно течь в уши, хо аккуратно отложил инструмент в сторону и неловко склонился над младшим, что сидел не двигаясь, словно одурманенный. минхо хмыкнул, на что хван рассеянно захлопал ресницами. — я совсем забыл перед тобой объясниться. — он выдохнул. и наклонился ещё сильнее. резкое сухое тепло волной пронеслось по лицу хёнджина, жар прибил к щекам, и в комнате в миг стало неимоверно душно. мягкое прикосновение чуждых губ на собственных заставило сознание растаять подобно сахарной вате под уверенным напором напряжённого тела, а глаза в экстазе, смешанном с безнадёжной меланхолией, сомкнуться и вновь окрасить окружающий мир в чёрный цвет. минхо не давил, не сковывал движения хёнджина весом своего тела, но воздух всё равно застывал в лёгких пузырём, тянул до боли, выталкивал из груди маятниковые позывы либо поддаться соблазну, либо заплакать. тревога строкой суфлёра побежала по рёбрам, змеёй проползла в низ живота и скрутила внутренности в тугой узел. запретный плод в образе кусающих, нежных и терзающих одновременно губ ли был сладок, сладок до опьянения. ладонями хотелось впиться в тяжёлые плечи, в ясные глаза заглянуть, может, зайти дальше и соприкоснуться с чем-то поистине дурманящим. хёнджин не мог. розовое чувство эйфории, накрывшее его сегодня, завтра зачерствеет и станет фиолетовым ирисом, мучительным отчаянием и несправедливой реальностью. больше всего всё-таки захотелось плакать. почему? почему? зачем минхо это сделал? для чего дал хвану эту несчастную ложную надежду? хёнджин был готов проклясть его, проклясть себя, проклясть этот день, эту квартиру, эту чёртову гитару и самые ароматные в его жизни булочки. но хватило его только на то, чтобы с ужасом в глазах отпрянуть. ли выглядел расстроенным. из глаз младшего беспорядочно полились слёзы, и он, пряча лицо ладонями, судорожно схватил свою сумку и вымелся из чужой квартиры. уже пробегая один лестничный пролёт за другим, хёнджин осознавал, как невыносимо душно там было, и как сильно давили на него голые стены в сопровождении с человеком, которого он был готов возненавидеть в ту же секунду. но язык не поворачивался произнести это вслух. а минхо в это время ощущал ужаснейшее чувство дежавю, только в этот раз — наоборот.