Переулки темного города

Эта девушка выглядела… мягко говоря, не очень хорошо: тонкие, дрожащие ноги в белоснежных колготках, спутанные светлые волосы, задранная юбка, кровавый след на бледной щеке, и особенно — голубые, чистые глаза, смотревшие Розарии прямо в душу. — Успел? — она не договорила, аккуратно сделав шаг в сторону девушки, будто боялась спугнуть ее: та выглядела такой хрупой и нежной, что, казалось, одно неверное движение и она рассыпется пеплом на холодном асфальте. — Немного… — на длинных подрагивающих ресницах возникли прозрачные капельки слез. — Тогда успокойся, — как-то слишком резко, резче, чем надо, сказала Розария и подошла вплотную к девушке, наклоняясь к ней. Та смело — стоило отдать ей должное уважение — выдержала взгляд Розарии и снова улыбнулась. — Я успокоилась, — девушка мотнула головой. Волнистые пряди взметнулись в воздух. — Я хотела вас поблагодарить. — Не за что, — Розария пожала плечами и отвернулась от нее. Если успокоилась — то сама до дома дойдет, не сломается. Или… все-таки сломается. — Нет, серьезно, спасибо, — она неуверенно взяла Розарию за рукав черной кофты. — Только… — сглотнула. — А вам не кажется, что вы слишком жестоко поступили.? — Не кажется. — Розария повернула голову, оглядывая ее с ног до головы. В груди возникла доля неприязни — если она, Розария, такая жестокая, то почему остановила того мужчину? — Ладно, — тихий вздох. Девушка сжала губы, по-видимому, что-то обдумывая, но рукав не отпускала. — А можно у вас кое-что попросить? — она подняла голубые глаза на Розарию. Хрупкие плечи вздрогнули, изо рта вырвался всхлип. — Можете проводить меня до освещенной улицы? Пожалуйста… Розария не знала, была ли это манипуляция или простая просьба отчаявшегося человека, но поняла, что отказать почему-то не может, а поэтому, скрепя сердцем и проклиная свою слабость, кивнула. — Спасибо! — лицо девушки просияло, казалось, что на нее упал свет от вышедшего из-за туч Глаза Ворона. Она требовательно потянула Розарию за рукав, поближе к освещенной улице. — Меня, кстати, Барбара зовут. На это Розария промолчала, только ускорила шаг: теперь девушка с трудом поспевала за ней. Да, возможно Розария поступала сейчас эгоистично — провожая Барбару до ближайшей улицы, она рисковала упустить другие убийства. А еще с трудом сдерживала свою жажду крови — пару минут назад, когда добыча была буквально перед носом, она безумно, безумно хотела попробовать свежую кровь, впиться клыками в толстую шею и, оторвав тонкую полосу кожи, слизнуть первые, еще светлые капельки такой ароматной крови. При мысли об этом Розария с трудом сглотнула слюну, обещая себе, что «перекусит» совсем скоро, когда проведет Барбару. Погруженная в свои мысли Розария не сразу заметила, что Барбара остановилась. — Смотрите, — девушка протянула руку к какому-то темному углу. Розария не с первой попытки поняла, что там вообще происходит: маленькая, изящная птичка отчаянно щебетала, пытаясь вырваться из ловких лап тощей светлой кошки. — Вы не хотите помочь этой птичке выжить? — С чего бы, — хмыкнула Розария и отвернулась. Но Барбара была упрямей: снова потянув женщину за рукав, она зажала рот рукой: кошка явно победила и сейчас, игнорируя попытки птички выбраться, прокусывала ей шею. Птичка еще пару секунд подергалась в предсмертной агонии, но в конце концов замерла. На белоснежных перьях появились темно-алые пятна. — Но ведь, — Барбара умоляюще подняла глаза. — Она же умерла… — И что? — Розария вырвалась из хватки девушки и сложила руки на груди, глядя на нее сверху вниз. — А если бы я помогла бы птичке, умерла бы уже кошка. — Но… — Барбара попыталась возразить, но сразу же съежилась под холодным взглядом Розарии, которая в это время ощутила прилив раздражения. — То есть тебе жаль птичку, но не жаль кошку, верно? — собственный голос сейчас казался Розарии ледяным, но она не останавливалась. — Это называется естественный отбор, если ты не знала. Выживает сильнейший. — Да, но… — на Барбару было жалко смотреть: плечи опустились, светлая голова наклонилась вниз, так, чтобы волнистые волосы закрывали лицо. — Почему вы тогда мне помогли? — Потому что, — в горле образовался ком. Не могла же Розария, сказать, что она — вампир, и пить человеческую кровь для нее попросту необходимо? А убивать обычных людей ей не хотелось, вот и приходилось по ночам вылавливать преступников и пить их кровь. — Я не такая благородная, как ты думаешь. — А мне кажется, что вы добрая, — на лице Барбары расцвела улыбка, подобная распускающемуся цветку. — Нет, — Розария помотала головой. На ее лице тоже на пару секунд появилась сдержанная улыбка: все-таки приятно осознавать, что Барбара считает ее «положительным персонажем», особенно когда сама Розария себя таковой не считала. — И пойдем уже, хватит стоять. — Пойдем, — Барбара отозвалась сразу же, сопроводив свой ответ радостным кивком. Сейчас девушка выглядела счастливой, будто выиграла в какой-нибудь лотерее. Это показалось Розарии странным: кто в здравом уме будет вести себя так радостно, когда его попытались изнасиловать? Оставшийся путь они проделали молча: Розария шагала тихо, наступая на асфальт только пальцами, выслушивала подозрительные звуки, готовая в любой момент сорваться с места и оставить свою спутницу в одиночестве, а Барбару, кажется, не волновало ничего — она шла легко, подпрыгивая при каждом шаге и верча головой, будто выискивая новые, еще неизведанные детали. От внимания Розарии это не укрылось: — Приезжая? — она остановилась: всего пару шагов — и она попадет в луч света от тусклого фонаря. — Ага, — Барбара подвинулась к Розарии и взяла ее за рукав, словно не хотела отпускать. — Я Барбара Пегг, если что, — она, подняла голову и… внезапно обняла Розарию, лбом уткнувшись в предплечье. — Спасибо вам, — тут же отстранилась и упорхнула к свету. Волосы девушки окрасились в голубоватые тона. Она на прощание помахала рукой, чуть приподнявшись на цыпочках и побежала в сторону, видимо, своего дома. Розарии осталось только отвернуться и направиться в обратную сторону. Руки у Барбары были теплые, греющие даже через толстую кофту. На спине непроизвольно возникли незнакомые, будто чужие мурашки, но Розария тут же помотала головой, отгоняя эти мысли. Сейчас главное — поскорее попасть к трупу, упрятать его в укромное место. Но мысли путались, в конце концов останавливаясь на последних словах. Барбара Пегг… Что бы это значило? Розария шла быстро, но на бег не переходя. Пегг, Пегг, Пегг. Знакомая фамилия. Точно! Когда до Розарии дошло, она на секунду остановилась, но почти сразу же продолжила движение. Барбара Пегг была знаменитой актрисой — даже в церкви некоторые монашки шептались о том, что она должна будет скоро приехать в Мондштадт. Самой Розарии до нее не было никого дела: женщина не привыкла интересоваться знаменитостями. Но, все-таки, спасение Барбары могло пойти ей на пользу. Запах крови Розария почувствовала еще за несколько десятков метров до нахождения тела. Она облизнулась: терпеть было совсем невмоготу. В голове тут же возник образ: вот она, Розария, нагибается к трупу, слизывает с шеи кровь и, ненадолго утолив аппетит, утаскивает труп в потайное место. Чувства обострились, будто хорошо заточенный нож, звуки вокруг стали слышнее: уши улавливали даже самую малую деталь, был ли это упавший на землю листочек, слабое дуновение ветра или покачивания тонких, худых веток на деревьях. Это был период возбуждения у вампиров — организм жаждал крови. Поэтому Розарии надо было поскорее получить ее. Пару шагов, всего пару… Предвкушая приятный «перекус» (от которого собственная кровь стыла в жилах), Розария непроизвольно замедлила шаг. Шла она по-прежнему тихо, стараясь не наступать полной стопой. Еще один шаг и все. Шаг. Еще один. Стена. И — теплая лужа крови под ногами. Розария завертела головой. Осознание накрыло ее, мелкими острыми иголочками впиваясь к кожу. Где-то в стороне завыл холодный, пронизывающий ветер. Но до ушей Розарии звук дошел будто бы «с помехами»: сейчас это осознание было намного, намного важнее. Первый раз за свою деятельность вампира она допустила такую глупую, ошеломляющую оплошность. Розария была готова удариться головой об стенку. Потому что тела не было.