МГКФ: сборник

      — Ты чего такой напряженный? Расслабься. Плохо не будет, будет хорошо. Олежа тоже был таким поначалу, но освоился. — Разумовский Игоря по плечам гладит, чувствуя под ладонями каменные мышцы. И зачем тогда соглашался, если теперь весь сжатый. Сергей морщится. Понимает, что уже их ждут и отступать нельзя, но и жертвовать комфортом Грома ради этой затеи не может. Он же не сволочь какая-то подвергать любимого человека тому, что ему неприятно. Пускай и в самый последний момент слился.       Все это время молчащий Волков просто притянул к себе Игоря за подбородок, глубоко и мокро целуя, не стесняясь того, что их могут увидеть. Что Гром, что Сергей оба застыли от подобной выходки. Но Олег быстро отстранился, не давая толком ответить.       — Я буду рядом. И Серый тоже будет. Просто думай о том, что это наш обычный вечер. Представляй нас, не думай о том, что это кто-то другой. — Волков взял его за руку, погладив мягко кожу. Понимает в какой-то степени чужое состояние и пытается помочь.       Им потребовалось много сил и времени на то, чтобы Игорь раскрылся перед ними, стал наконец-то понимать, что может быть любимым за то, что есть сам по себе. Это все напоминало приучение дикого и запуганного зверя, который когда-то давно был домашним животным. Сколько же слов они шептали на ухо Грома, сколько ласкали его в четыре руки, показывая, насколько он им нужен. Насколько важен для них. Не в качестве третьего в постели, а как личность, как часть души. Смогли приучить к своим рукам и отогреть. Чему были счастливы.       Только об одном молчали, скрывали. Весь мир знал Разумовского, как молодого и эксцентричного человека, который не боялся идти на риск. Он думал на несколько шагов вперед, играя свою собственную шахматную партию, разыгрывая ее по нотам. Был самым настоящим хищником в мире бизнеса. Или ты их, или они тебя. Это Сергей уяснил еще в самом начале развития соцсети. Играл свою роль прилежного и чуть тревожного молодого человека, постепенно сбрасывая свою маску. С ним считались, принимали как равного. Признавали его. Постепенно, перед ним открывалось все больше и больше дверей с возможностями и связями, о которых можно было только мечтать. Так они с Олегом однажды получили приглашение на одну закрытую вечеринку. Потому что упускать возможности нельзя. Так надо.       Увиденное, повергло их в плохо скрываемый шок. Все знакомые Сергея пускали по кругу какого-то паренька. Но это было не жестоко. Никакого насилия, все было вполне даже прилично. Каждый наслаждался процессом, даже тот незнакомый парень. После шока пришло возбуждение. А затем и мысль о том, что Олег мог быть на чужом месте. Разумовский отшатнулся, как от пощечины, отрезвляя свою голову. Только член уже давил на ширинку от какого-то потаенного желания увидеть это.       Разговор с самим Волковым был неловкий. Сергей почувствовал себя тем самым шестнадцатилетним подростком, который впервые целовался и трогал любимого человека, изучая его. Но какого же его было удивление, когда Олег, сильно смущаясь признался в том, что тоже этого хочет. Видел, какими глазами тот смотрел на это все. В тот вечер Разумовский взял его до неприличия нежно, со всей своей любовью и благодарностью, за то, что принимают таким и терпят. Что до сих пор остается с ним.       Следующая встреча наступила неожиданно быстро. Они оба слишком предвкушали того, что их ждет. С одной стороны, Сергей ощущал себя предателем по отношению к Волкову. Тот ложится под кого-то ради того, чтобы почесать чужую хотелку. Но с другой он тоже этого хотел. О чем не единожды упоминал во время поездки в клуб. И это помогало не так сильно грызть себя за это. Это будет один раз. Больше ему не надо.       Место не изменилось, лица тоже. Волкова попросили раздеться догола, что тот выполняет сразу, отдавая стопку одежды в руки Сергея. Волнение, которое подкатывало к горлу, обострялось острым возбуждением. Напряженные мышцы едва не сводило судорогой, но он пытался игнорировать это. Ты сам этого хотел, Олег. Вот и получай. Множество глаз сейчас смотрели на него, желая наброситься и распробовать, как самый люксовый десерт. Ведь телохранитель Разумовского действительно тот еще лакомый кусок. Крепкое тело, широкая грудь, ягодицы, которые хотелось потрогать — все это искушало. Как и послужной список военного. Так что да, за Олегом вели охоту, как за хорошим секьюрити, так и в качестве любовника. Такую возможность лучше не упускать, раз сама в руки идет.       Руки. Их было бесчисленное количество. Каждый трогал за что хотел. Касались его лица, проходились по щетинистым щекам, на шею опускались. Гладили грудь, щипая за соски, вызывая неконтролируемые стоны. Обжигали низ живота и ягодицы, ласкали крепкие бедра и голени. Все это было с вожделением, практически поклонением. Кто-то дотронулся до возбужденного члена ладонью, проводя по всей длине, поглаживая головку. Очередные стоны вновь сорвались с губ, рефлекторно бедрами подаваясь вперед, желая толкнуться в руку.       Олега поставили на колени. Он даже толком не сопротивлялся, лишь устремил свой взгляд на Разумовского. Тот сидел в кресле, наблюдая за этим представлением голодным взглядом. Сам хочет присоединиться, но тогда смысл пропадет. Сегодня для него выступает актер, а он лишь зритель. К Волкову тем временем подошел один из людей, проводя головкой члена по губам, призывая взять его. Что и делает. Проведя языком по нежной коже, собирая с нее предэякулят, вобрал в рот, активно двигая головой. Чужие стоны стали лучшим сигналом для действий.       Кто-то пристроился позади Волкова, смазывая пальцы лубрикантом, оглаживая мышцы, проникая внутрь. Постепенно количество пальцев увеличивалось, вскоре заменяясь членом, пока Олег занимался кем-то другим, глубоко заглатывая орган в горло, захлебываясь стонами. Сергей и сам готов был застонать от этой картины. До чего было прекрасно и пошло одновременно. То, как люди столпились вокруг его любимого человека, то, как он сам принимал в себя нового человека, содрогаясь в оргазме. По одному только виду можно было картины писать. Настолько это было эстетично в глазах Разумовского.       Люди сменяли друг друга, стоило кончить на Олега. Внутрь никто не делал или же использовал презерватив. Все же было осознание того, что нужна защита в таких делах. Он уже не стонал, хрипел и едва слышно скулил от удовольствия и чувства заполненности. Его брали вдвоем, ставили в коленно-локтевую, брали за руки, управляя. Волков был этакой марионеткой, которая легко управлялась, стоило потянуть за нужные ниточки. Сергей уже и сам кончил как минимум один раз, толком не касаясь себя. К концу вечера его любимый был полностью выбит из сил. Но глаза горели. Как и у самого Разумовского.       Этот «будет один раз» превратился на посещение каждый месяц. Они слишком увлеклись этим, получая особое удовлетворение. С каждым новым разом все заходило далеко, стирая границы дозволенного. Волкова брали с дикостью, уже не пользуясь средствами контрацепции (приносили справки, сдавая всем на руки), заливали его всего, играясь с телом, проверяя, насколько он сможет выдержать. И каждый чертов раз Разумовский впадал в экстаз. Чувство вины уже не грызло, оно просто закопалось где-то внутри. Сергей после таких встреч всегда заботился об Олеге, давая тому отдохнуть и набраться сил. И так продолжалось до бесконечности, пока в их жизнях не появился Игорь. Не до походов стало. Потому что все мысли были заняты им одним. Как подступиться к этому суровому майору, как доказать, что они его хотят на всю жизнь. Процесс был долгий, но награда была слишком желанной. Когда Гром сдался, они показывали и доказывали, насколько он им нужен. Трогали его, целовали нежно, шептали и писали постоянно о том, что он им дорог. Они попросту забыли о своих развлечениях.       Пока не пришло приглашение. Их хотели видеть, да и Сергей признался, что тоже уже скучал по этим временам. Но как Игорю сказать об этом? Переживали, что он их не примет и не поймет такую жажду. Что почувствует себя больше ненужным. Одна только мысль разбивала им двоим сердце.       Разговор состоялся. Волков, заметно волнуясь, как Разумовский когда-то давно, рассказал Грому про то, что было до него. Про их частые походы в клуб, про то, как там развлекались. Как получали от этого удовольствие. Но при этом все оставалось по-старому. Они любили друг друга и это было для них просто отдушиной. Игорь тогда лишь молча поднялся и ушел, не появляясь в башне несколько дней. Сергей за эти дни толком не спал, и не ел. Постоянно держал в дрожащих руках телефон, но так и не решался позвонить. Едва ли не довел себя до срыва, тихо плача на плече у Олега. Несмотря на свой внутренний стержень, он сильно переживал за эти отношения. Как и за то, что Гром больше не вернется.       Игорь появился на пороге неожиданно. Взгляд в пол опуская неловко, кепку в пальцах сжимая. Признался едва слышно, что тоже хочет этого. Попробовать. Хочет понять таким образом их самих. Камень с души упал. И Разумовский тут же включился, как по щелчку тумблера, решая организовать все. Он был счастлив и возбужден от мысли, что увидит их двоих. Фантазия разыгралась от одних только мыслей.       Вспоминая все это, Сергей волновался. Гром не походил сейчас на того человека, что действительно был готов. Но Олег имел свои методы приободрения и успокоения. И Игорь попадал под их воздействие. Насколько это было возможно, расслабился, позволяя себя завести в здание клуба, закрывая дверь.       С последнего визита поменялся интерьер. Сделали его более простым, но не лишенным дороговизны. Разумовский пожал всем руки, обмениваясь дежурными фразами, пока Олег раздевался. Это было уже настолько привычно, что смущение просто отсутствовало. Игорь же медлил. Ему было неловко от такого количества людей и взглядов в их сторону, но разделся, руки по швам опустил, едва не по стойке смирно стал. Волков обошел ему за спину, гладя по спине, между лопаток. Все смотрели за этим, но постепенно подходили ближе.       — Вы с ним помягче. Впервые участвует в таком. — низкий голос Волкова вызывал мурашки по всему телу. Но люди его слушались, словно подчинялись приказу. Сам он уже опустился на колени, беря в рот член, облизывая крупную головку, беря куда глубже. От этого зрелища низ живота Грома потяжелел. Его тоже опустили на колени, но просто трогали, приучая к этому. Потянули за запястья, заставляя обхватить два органа. Игорь держал их на какой-то миг отключившись, но вскоре сообразил, принялся неторопливо водить по всей длине. Олега же тянули за волосы, притягивали ближе то к одному человеку, то к другому, заставляя дрочить руками или брать глубже в рот, пока другие растягивали его. Протяжный стон был каким-то оглушительным в тишине комнаты, но таким приятным. Сергей наблюдал за всем этим из кресла, поглаживая возбужденный член через ткань брюк. Его мальчики выглядели изящно. Как две мраморные скульптуры, которые ожили в один прекрасный момент. Олега уже брали двое со спины, пока он активно подмахивал бедрами, быстро надрачивая руками два члена, кому-то отсасывая. Гром низко проскулил, приковывая к себе внимание. Его растягивали, удерживая крепко за волосы, насаживая ртом на всю длину члена. Ведь просили же, осторожнее. Но тот выглядел слишком возбужденно, отчего брови Разумовского поднялись вверх. Неужели он любит куда пожестче? Надо запомнить. Решив, что от мастурбации плохо не будет, расстегнул ширинку, вытаскивая орган из белья, медленно проводя по нему ладонью.       — Не дайте им кончить раньше положенного. — прохрипел низко. Знает, как они оба от этого ловят удовольствие, когда подступает оргазм, но в самый последний момент сжимают на органе ладонь у основания, не давая этого сделать. Олег проскулил. И по одному только звуку Разумовский уже понимает, что его просьбу прилежно выполняют.       В зале становилось жарко. Олег уже довел нескольких людей до оргазма, принимая семя в свой рот и на лицо, пока позади него без какого-либо синхрона проникало два члена, стимулируя простату. Скулеж уже перешел на хрип, и он потерялся в этих ощущениях, чувствуя, как выступали слезы на глазах. Игорю тоже доставалось всего. Грудь залили спермой, как и поясницу, поставив его в коленно-локтевую, потрахивая с двух сторон. Слышит крик Волкова, обращая внимание на него. Кончил. Довольно долго продержался. Не давая ему толком опомниться, как новые люди заменили предыдущих, лаская крепкое тело, вновь возбуждая. Гром тоже простонал на грани срыва голосовых связок. И этот следом спустил. Какие хорошие мальчики, послушные.       Длилось все это слишком долго. Под конец Олег и Игорь уже вдвоем поочередно облизывали чей-то член, обмениваясь голодными поцелуями. Когда кто-то кончил Волкову в рот, он прижался к чужим губам, проталкивая языком ему в рот сперму. Сергей громко выругался, в очередной раз кончив от этой картины. Вот же додумался до такого. Но признаться, это было довольно откровенно.       Гром как-то лениво помогал Олегу кончить в последний раз. Только не почувствовал никакой вязкой жидкости на ладони. Лишь тело дернулось как при оргазме, обмякая. Никогда бы не подумал, что он может вот так, насухо. Хотя и сам Игорь уже чувствует себя опустошенным и затраханным. Их оставили лежать на полу лицом друг к другу. Даже сил на улыбки не осталось. Настолько это было хорошо. В каком-то смысле понимал, почему Волков это любит. Почему Сергей тоже от этого тащится. В этом есть свой адреналин. Разумовский подошел к ним, стал поочередно вытирать тело мокрым полотенцем, заботясь после такого представления. Он шептал о том, хорошо потрудились, что оба такие хорошие сейчас, что готов был их взять вот так: на полу и полностью перепачканных. Но вместо этого заботился, смывая все следы их веселия, помогая подняться и одеться.       В машине они с Олегом уронили головы на плечи Сергея, моментально засыпая. Впереди у них несколько дней постельного режима и повышенный уровень заботы от Разумовского. А там и жизнь пойдет в своем русле.