Auf Papas Schoß

      Тим сидел в окружении барона, Анатоля и Мадса. Сейчас мальчик был по-настоящему в замешательстве. Всё пошло не по плану. Причём настолько не по плану, что варианта исправить это даже не предполагалось изначально. — Итак, у нас может застрелиться один, сойти с ума от несчастной любви второй и от печали третий… — сказал барон и вопросительно посмотрел на Тима, — остальные либо в тревоге, либо в депрессии. — Ну… — проговорил Тим и уткнулся взглядом в пол. Он чувствовал себя виноватым. Неожиданно, притом, что ему было по большому счёту всё равно, кто с кем в каких отношениях в семёрке. — Что теперь делать? — Анатоль был в том расположении духа, когда кто угодно в его окружении боялся проколоться, лишь бы не спровоцировать шквал колкостей.       Мадс чуть нахмурился и лёг на спину. — Зачем вообще было науськивать одного на второго? — спросил он. Тревога барона передалась и ему, на миг выливаясь в агрессию и волнения. — Зачем Реймонд позволил дать себя науськать? — парировал Тим, вытягиваясь и ложась на колени к барону, — он же взрослый человек и может решить самостоятельно, а не слушаться…меня, например. — Ты же прекрасно знаешь, что в гневе, ещё и выпив, он может не контролировать себя, — ответил Анатоль, после минутного затянувшегося молчания.       Тим потянулся ещё, обнажив покрытый приятными мурашками живот. Барон едва-едва держался, но наконец опустил на него руку, начиная трепать, как огромного кота. — А какая вообще разница, что у них и как? — заговорил бесёнок, выгибаясь в руку, — Реймонд мог и отказаться, пьяный-то был не вконец, да и Феликс тоже мог понять, что дуэль не вытянет, ибо силы никакой, а Реймонд мог понять, что сильнее, — Тим лукаво прищурился, — или бей слабейшего, падающего толкни и прочие заветы Фридриха, хотя вообще сомневаюсь, что Реймонд его стал читать после фраз о том, что декаданс есть удел слабейшего, по сути гниль и разложение, а всё мироздание в основных силах есть его порождение, но факт есть факт, они подрались, но кто просил Реймонда ехать за Феликсом в больницу: совесть или его просто уже тогда потянуло на эту курицу в павлиньих перьях, которая вообще не должна была на него посмотреть, ещё остался же Микаэль, но тот ждёт как верная собака, пока его Рей ходит в больницу к другому, ну наконец то он понял, — Тим возмущённо приподнялся, — но как я могу отвечать за всех их дела, если даже этот дубовый пень в себе разобраться не может до конца, я не толкал Микаэля на то, чтобы он переспал с ним, я не толкал Реймонда на то, чтобы полюбить Феликса, и в чём тогда заключается моя вина?..       Тишину, завершившую словесный поток разозлившегося мальчика, разрежало только тяжёлое дыхание Мадса и его тяжёлый, мрачный взгляд. — А если он застрелится? — мрачно произнёс он, сурово глядя на Тима. — Ну если застрелится Амман, то ничего не произойдёт, не помрёт, — с лёгкостью ответил Тим, а вот если капитан, то… — мальчик пожал плечами. Мадса конкретно бесила это хладнокровие и беспечность. Он уже стал вхож, правда, только на теории, во все дела барона. Готовился к будущему. — Я нового искать не буду, — серьёзно вздохнул Анатоль, — и этих было тяжело найти.       Барон не выдержал наглости мальчика. Его цепная собачка подавала голос. Одним движением руки перевернув Тима, он за секунду сорвал с него шорты и крепко приложил ладонью несколько раз, вырывая приглушённые его бёдрами писки. Мадс и Анатоль с удовлетворением смотрели на краткое наказание мальчишки.       Тим чуть приподнял лицо от чёрной ткани. Щёки его пылали вместе с ушами. — Если они все и дальше будут страдать поодиночке, то получился разлад, — барон вытянул Тима наверх и чувствительно хлопнул по его груди, — чем тогда их скреплять?       Тим задумчиво проморгал. — Кровью, как и обычно… — проговорил он неуверенно. — Это сработало бы на все сто только в условиях замкнутого революционного кружка, да и то — временно, — отозвался Анатоль. — Где столько крови взять? — барон улыбнулся и сжал в ладони саднящую от крепких ударов ягодицу Тима. Тот поёрзал и промолчал. — Выход тогда… — начал было Мадс безнадёжно. — Выход есть, — отрезал барон, не переставая улыбаться, — созвать их сюда вновь…

***

      Странное дело, в час ночи все всемером лишились сна. Сквозь дремоту они явно слышали, осязали всем телам сине-чёрных шепот: «Туда, завтра же, на остров, в „Каракатицу“». Амман почувствовал, что там может свершиться его судьба. То же самое понял Август. Больше они ничего не успели подумать. Ночная тьма сна поглотила их до рассвета…