Бесконечность назад

Окруженный по самую макушку бумагами Бог Войны - зрелище достойное звания пятой прекраснейшей картины. Сосредоточенный взгляд Му Цина цепко исследовал каждую трещину в ловушке скрывавшейся под видом сада. Судя по его позе, скорее на каменных плитах под ним образуется вмятина от его веса, чем он покинет свой пост. Кисть бегала по бумаге, то мягко, то резко, то едва делясь чернилами, то жирно перечеркивая написанное. Пальцы генерала местами почернели от чернил - он не обращал на это внимания. Закончив один свиток он резким движением передал его выделеным Линвэнь трем богам Литературы из средних небес. Рядом с ними уже лежала кипа исписанных рукой Му Цина свитков. - Анализируйте! - Да, генерал! - в унисон ответили они, тоскливо склонившись над написанным. Фэн Синь появился со слугами, несшими кувшины с водой и закуски для переводчиков. Боги Литературы с благодарностью приняли еду, Му Цин же даже не обернулся. Слухи об исчезновении Се Ляня и Хуа Чэна не удалось подавить, и, когда стало известно о пропаже Мэй Няньцина, жители Небесной столицы заметно напряглись. Очень многое намекало на месть свергнутого Цзюнь У. Пусть он не вырвался из заточения под горой, кто знает, ограничится ли он теми, кто уже исчез? Инициативу Му Цина с расшифровкой заклятия встретили горячо. В самом деле, не понимая, что стало с теми, кто попал под действие массива, нет никакой возможности им помочь. С другой стороны, пока что было известно лишь трое, владевших письменностью Уюн: для двоих это был родной язык, а Хуа Чэн разобрался в нем от безысходности. Тем не менее, Му Цин сидел, писал и агрессивно соображал. Фэн Синь буквально слышал, как в его голове стрекозами проносятся мысли. - Как успехи? Му Цин промолчал. - Я понял почему массив сработал, - сказал он немного погодя. - М? - Он ведь тут бог знает сколько времени находится, такая штука не создается за один вечер. Почему он не активировался раньше? - И почему? - Мы окружили его защитным куполом и… - Стой, так ведь суть защитных куполов как раз в том, чтобы не дать массивам работать! - перебил его Фэн Синь. Му Цин хмуро взглянул на него изподлобья. Фэн Синь понял, что главная мысль заключалась в “и”, на котором он прервал товарища. - И?.. - И ты возмутил энергию купола. Фэн Синь покусал губу, вспомнив молнии, которыми они обменялись с Му Цином. - А ничего, что ты первый начал?! - Ты меня оскорбил, - холодно отозвался Му Цин, что-то написав в новом свитке. - Что-то не так. В Небесной столице духовной энергией каждый камень лучится, почему он раньше не сработал? - Потому что, помимо купола давшего энергию, рядом оказались те, кто упомянуты в заклятии. Му Цин указал на камень, возле которого исчез Хуа Чэн, а за ним - Се Лянь. Трещины так и остались темными, но в глазах Фэн Синя это были прежде всего природные неровности. - Пояснишь? - Уж одно имя ты точно способен распознать, - не отрываясь от бумаги отозвался Му Цин. Фэн Синь присмотрелся. У него заняло некоторое время научиться видеть в трещинах структуру, а после - направление штрихов. И наконец его глаза смогли выделить “Наследный принц Сяньлэ, Се Лянь” среди прочих черт. Написание было устаревшим, он уже давно не видел такой стиль - быть может, со времен его юности. - Значит вот что бросилось в глаза Хуа Чэну. - Он тоже там упомянут, - Му Цин коротко махнул рукой в сторону. Значительно дальше имя и титул Хуа Чэна вгрызлись в камень почти у самой земли. Расстояние между двух имен было значительным и заполненным непонятными знаками. Скорее всего, Собиратель цветов был добавлен в массив значительно позже, когда его имя уже значило что-то для Верхних небес. - Так в чем суть этого массива? - Пока не знаю, - ледяным тоном отозвался Му Цин. Фэн Синь скрестил руки на груди. - А ты сможешь разобраться? - Я не могу быть тупее мальчишки-самоучки, - тон голоса Му Цина мог бы порезать собеседника на кружева. Фэн Синь фыркнул от восхитительной самоуверенности друга. Между ними остался невысказанный главный аргумент - разве у них есть иной выход?

***

В большом зале императорского дворца Сяньлэ собрались чиновники и императорская чета. Взгляды людей безотрывно следили за двумя фигурами в центре зала, исполнителями роли Зла и Шэньу - Му Цином и наследным принцем. До праздника остался всего один день - если принц не успеет восстановить свое здоровье, как он сможет в тяжелом костюме выдержать сколько-то приличное число кругов? Нужно будет привлекать запасного актера, который не привык к стилю сражения Му Цина. Иными словами, Хуа Чэн сейчас должен был подтвердить способность своего тела выполнить роль Шэньу. Единственной проблемой для него было то, что Хуа Чэн - не Се Лянь. Будучи собой мог бы выдержать хоть десять тысяч кругов вокруг столицы, но переучиться за одну ночь иному стилю сражения было нелегко - в руки Хуа Чэна меч ложился не так хорошо, как сабля. Мэй Няньцин был непреклонен, Хуа Чэн и сам понимал, что подвести Се Ляня и его семью недопустимо. Итак, ночь он провел на ногах, отрабатывая все движения, которые когда-то видел с многометровой высоты. По залу разнесся звук хлопка, за которым вступили музыканты, а Му Цин и “Се Лянь” встали в исходные позиции. От них требовалось сыграть три сцены сражения - один круг вокруг осадной стены. Если наследный принц выдержит, то шествие завтра пройдет без замен. Барабаны дрогнули, Му Цин колыхнул одеянием и поднял чжаньмадао, возвещая пришествие великого Зла. Хуа Чэн распределил внимание на свои слабые места, призвал на помощь мышечную память тела Се Ляня и погрузился в размышления, чтобы не придать исполнению принца своего стиля. Он вступил в схватку со Злом. Мэй Няньцин, сидевший по правую руку от государя, безотрывно глядел на своего нечаянного ученика. Хуа Чэн должен справиться с ролью Се Ляня. Хотя бы чтобы не доставлять ему лишней головной боли.

***

- Так как же наставник очутился здесь? Хуа Чэн стоял в стойке, которую Мэй Няньцин поправлял грубыми движениями. Собирателя цветов под кровавым дождем ждет бессонная ночь - он будет учиться, учиться и ещё раз учиться. - Его Высочество… Мой Его Высочество, - уточнил советник, но Хуа Чэн огрызнулся: - В этом месте лишь один человек заслуживает такого обращения. Взгляд Мэй Няньцина вспыхнул огнем. - Для меня он по-прежнему Его Высочество и ничто этого не изменит. - “Массовый убийца и психопат”, с такой оговоркой его титул звучит точнее. - Ты действительно сейчас будешь придираться к терминам? - рыкнул советник. Хуа Чэн поднял бровь. - За чистоту титула моего Его Высочества я никогда не перестану бороться. Тебе стоит пересмотреть свое обращение хотя бы для нашего общения. Мэй Няньцин никогда бы не признал, как он был похож в этот момент на Му Цина, закатив глаза до боли. - “Цзюнь У”? - он раскрыл ладони, с кислой рожей предлагая нейтральный вариант. Хуа Чэн дипломатично кивнул. - У Цзюнь У подозрительно улучшилось настроение. Он завел со мной разговор о старых временах и утраченных знаниях. Я отчаянно пытался понять к чему он клонит, но в критический момент ничего не успел сделать. - Так к чему он клонил?

***

Музыка ускорила темп, Шэньу широкими движениями отбивал частые атаки Зла. Черные и белые широкие рукава касались друг друга в собственной схватке, отклонясь назад и атакуя вслед за руками владельцев. Фоном прозвучали экстатические вопли Ци Жуна - Хуа Чэн скорчил рожу, пользуясь прикрытием маски. Стоит абстрагироваться от них, чтобы не метнуть меч прямо в глотку мерзавцу.

***

- Когда-то в нашем государстве разрабатывались техники путешествия в прошлое. Для людей это был способ вернуться в приятные моменты, вновь их пережить, увидеть любимых. Для судов - вернуться в момент преступления и увидеть своими глазами как было дело. Для наказаний существовала особая техника Удавки. Её суть заключается в создании широкой петли времени, которая со временем сокращается, пока преступник не окажется в самом ужасном моменте в своей жизни и будет переживать его вновь и вновь. Хуа Чэн застыл на месте. Живое сердце Се Ляня отреагировало смутной болью, но истинной боли оно ещё не знало. Хуа Чэн сделал бы все, чтобы никому из них не пришлось переживать ту ночь в храме вновь. У него не было никаких сомнений, какой момент для них обоих был худшим. - Когда государство Уюн пало, многие техники были утрачены, оставшиеся знания уничтожали и Цзюнь У и я. Никому не стоит отправляться в прошлое и никого нельзя наказывать прожитыми событиями. В нынешнее время лишь я и он знают, что попасть в прошлое вообще возможно. Меч криво двинулся, Мэй Няньцин шлепнул по ладони Хуа Чэна. - Если ты хоть раз ударил гэгэ во время обучения… - угрожающе прорычал он. Советник дернул руку принца, направляя движение. - Он - хороший и понятливый ученик, в отличие от некоторых. Мне не приходилось злоупотреблять своим положением. Отпустив руку Хуа Чэна, он проверил связку движений, остался ей удовлетворен и продолжил. - Я чувствовал что-то странное, но рассудил, что Цзюнь У нашел какое-то слабое место в печатях, что сдерживают его, и будет пытаться вырваться наружу. Я сосредоточился на обороне, едва вошел в сеть духовного общения, как Линвэнь сообщила мне о странном массиве с письменами Уюн. Связав находку и слова Цзюнь У я примерно понял, что произойдет. И тут он сказал, что нам одним пожалуй будет скучно в том далеком прошлом. Лучше пережить прекрасные дни в Сяньлэ вместе с интересными людьми оттуда. Мгновение спустя я оказался посреди коридора дворца Сяньлэ. Не так уж много осталось людей, видевших своими глазами события в Сяньлэ. Сколько из них было интересно Цзюнь У? Число кандидатов оказывалось минимальным. Хуа Чэн продемонстрировал связку Мэй Няньцину вновь. Тот нахмурился и рывком поправил колено и наклон спины. Хуа Чэн записал в мысленный список прегрешений советника и эти движения. Неуважение к гэгэ непростительно, даже если это всего лишь его тело. - А обмен телами это обычное дело? - Вообще-то нет. Кроме того, когда я очутился здесь, наследный принц Сяньлэ был самим собой и лишь позже его вытеснил ты. - Самим собой из будущего? - Нет, соответствовал времени. - Куда тогда делся он? И почему ты оказался здесь раньше? - Может будешь проявлять уважение к старшим, тем более к учителю? - возмутился Мэй Няньцин. - При посторонних. Наедине будет так. Он никогда не будет почитать того, кто распускает руки. Мэй Няньцин цокнул, но продолжил. - Скорее всего есть между вами какая-то связь, которая повлияла на местонахождение души. Душа Его Высочества из этого времени подавлена, как и твоя детская душа. Поняв смысл слов советника, Хуа Чэн почувствовал себя преотвратно. Никогда он не хотел, чтобы Се Лянь узнал побольше о его детстве, но теперь тот на своей шкуре прочувствует всё: грязь, побои, унижения, всё то, от чего Хуа Чэн поклялся себе защищать своего принца. Стало быть, Хун-эра нужно найти и вытащить с улиц. Но это породило конечно, главный вопрос. - Что произойдет, если мы изменим прошлое, находясь в Удавке? - По большому счету это неважно. Ключевые события все равно случатся, даже если вы сбежите на край света, техника оттащит туда, куда надо по истории. Между ними можно побегать, порыдать, потрепыхаться, попытаться покончить с собой, но в итоге вы вновь окажетесь там, где должны быть. Перспектива выглядела мрачно. Тем не менее, Хуа Чэн понял самое главное. Завтра с башни будет падать ребенок и наследный принц, спасая его, явит миру свое лицо.

***

Пипы взвизгнули, барабаны ахнули - Зло применило подлый прием! Но великий Владыка Шэньу не так прост - он уклонился, развернул меч и поразил Зло. Му Цин с мечом под мышкой осел на пол, музыка утихла. Победитель принял гордую позу с прямой спиной и развернутыми к зрителям ладонями. Зрители возбужденно загудели, апплодисменты взорвали едва успокоившийся воздух. Ци Жун срывал горло от восторга. Праздник состоится! Его царственный брат невозможно хорош! - Как хорошо, что вчерашнее недомогание А-Ляня прошло так быстро! - выдохнула государыня. Государь обернулся к советнику. - Вам удалось, советник. Мэй Няньцин склонился перед императором. - Волею Небесного владыки, - сдержанно ответил он.

***

Се Лянь проталкивался между людьми, пробираясь наверх. Крики толпы оглушали его, перед глазами были одни спины. Он ориентировался лишь по сторожевым вышкам на стене и некоторому чутью. Он прекрасно помнил, откуда Хуа Чэн свалился много столетий назад, и теперь стрался пробраться к тому же месту. С удачей наследного принца из этого времени, скорее всего он смог бы его спасти в любом случае, но лишний раз причинять боль Хун-эру Се Лянь не хотел. Сердобольные люди пропустили ребенка вперед, “он же ничего так и не увидит!” и Се Лянь с радостью оказался впереди, держась за зубец стены. В свое время Се Лянь под золотой маской думал, что процессия достойная, теперь, познав голод и нищету, он мог оценить размах шествия. Цветы, красавицы, музыканты, богато украшенная платформа для актеров - и собственно сами актеры в невыносимо роскошных костюмах. - Какой это круг? - громко спросил он у мужчины рядом с ним. Ему ответили, что начался третий и он прижался к зубцу сильнее, подготавливая ноги к прыжку. Впервые за все время у него глубоко в сердце зародился страх - вдруг тело Хун-эра просто не сможет прыгнуть так, как надо? Вдруг его неудача приведет к тому, что принц не успеет подхватить ребенка и улица Шэньу обагрится кровью? Что если “Се Лянь” не окажется Сань Ланом? Процессия приближалась. Се Лянь вытянул шею. Глубоко вдохнул. Когда платформа приблизилась примерно к тому месту, где он бесконечность назад увидел падающего ребенка, Се Лянь толкнул себя в пропасть. Несколько секунд он падал, сердце страшно колотилось, рот высох, животный ужас перед смертью охватил его… А потом были мягкие руки. И ровный стук сердца из чужой груди заглушил для него все звуки. Все хорошо, внушало это сердцебиение, тебе нечего бояться, ты в безопасности. Он поднял взгляд - маска таки слетела с лица принца. Ох, хоть это и было его собственным лицом, но он теперь понял, почему этот момент считался невыносимо прекрасным. Теплый взгляд янтарных глаз “Се Ляня” успокоил встревоженную душу ребенка и Се Лянь с отчаянием в голосе тихо спросил: - Сань Лан? Глаза наследного принца распахнулись на секунду. Счастливая улыбка изогнула его губы. - Гэгэ. Так Се Лянь оказался в самом безопасном месте на свете по версии Хуа Чэна. С ответной улыбкой, он согласился с его определением.