Каменное сердце

      Чайльд съёживается, ожидая падения, удара и помутнения, чувствуя, как внутри в животе лопается пузырь ожидания, но…       Вода. Чёртова вода просто повсюду. Лижет волосы, заливается в приоткрытый в немом крике рот, шумит в ушах. Тарталья, жадно схватив губами воздух и хлебнув солёной воды, разлепляет глаза и приподнимается. Пытается приподняться.       Внутри слева что-то хрустит, и на краткий миг становится невыносимо больно, а потом юноша чувствует, как нечто начинает булькать в глотке. Ослабшие руки не позволяют распрямиться даже до локтей, и обессиленный Чайльд падает щекой на мокрый песок.       Кровь попадает в рот довольно быстро, но Тарталья слишком устал чтобы попытаться хотя бы сплюнуть, позволяя рубину вязко спускаться с подбородка прямо в мелко плещущую воду.       Левый бок продолжает болеть, рана на ноге, кажется, тоже течёт, а глаз Порчи прожигает кожу, но Чайльд не замечает этого. Он выжил! Осталось только подняться и пойти к… Только вот именно подняться-то он и не может.       В какой-то момент Алексей догадается посмотреть вниз, и увидит слабое копошение, и тогда пиши пропало. Стражи руин за несколько секунд прикончат горе-жертву. И Сердце будет возвращено, если не будет измолото…       Нет! Чайльда как той самой водой обдаёт осознанием. Он кое-как опирается на одну руку и лезет в карман. Вот оно, родимое. А под ним на ноге глубокая рана. Но это не важно, главное, что Сердце цело. Только вот как его передать?       Тарталья хрипит и падает обратно, сжимая свой окровавленный клад в руке. Вот бы мимо прошёл кто знакомый… — Чайльд! — неожиданно окликает его знакомый запыхавшийся голос с подножия горы.       Юноша хочет обернуться, подскочить и броситься навстречу, но вместо этого лишь вздыхает сквозь зубы и кое-как поворачивает голову к плечу. В такой темноте всё равно ни зги не видно, поэтому Тарталья не может даже разглядеть собеседника. — Чёрт!       Господин Чжун Ли с несвойственной ему прытью опускается на корточки, являя Чайльду острые носки своих лакированных ботинок. Юноша хочет ему что-нибудь ответить, объясниться, да потребовать контракта, в конце-то концов, но может лишь издавать непонятное бульканье.       Сплюнув кровь на песок, он пробует ещё раз. — К… какая при… приятная встре… ча… Дальше он вновь захлёбывается кровью и устало упирается лбом в окружающую сырость. — Не сейчас. Помолчи, пожалуйста. — Чжун Ли торопливо ощупывает его своими ловкими пальцами. — Я попытаюсь донести тебя до…       Идиот! Если он попытается его куда-то тащить, Чайльд точно откинется на полпути, так и не договорившись о защите брата. Может, в этом и заключается его план? Тарталья опять лишь жалкая кукла? Превосходно, Чайльд, превосходно. — Нет… — Архонт медленно убирает руку. Его голос сочится чем-то схожим страху. — Чайльд?       Юноша дёргается в ответ, чувствуя, как внутри что-то снова хрустит. Чжун Ли лишь прижимает его руку к песку, ограничивая действия. — Сердце. Оно при тебе?       Тарталья, кое-как обернувшись, криво кивает. Он легонько шевелит ладонью, сжимающей реликвию и снова сплёвывает. Крови становится очевидно больше.       Мужчина оглаживает костяшки и забирает своё Сердце, тут же окуная его в воду. — Ты готов заключить контракт?       Чайльд внутренне усмехается. Даже сейчас, когда его друг корчится на последнем издыхании, Архонт думает лишь об этом. Друг же? — Пожалуйста. У нас мало времени, Чайльд. Прошу. — Голос Чжун Ли излучает волнение. — Давай, Тарталья.       Чайльд не может ничего рассмотреть, но уверен, что лоб господина Гео Архонта прорежен скорбной морщиной.       Слева ещё раз трещит, и кровь начинает тонкой струйкой свободно стекать по подбородку. — Пожалуйста.       Тарталья кивает и падает всем весом вперёд, чувствуя, как его онемевшую ладонь сжимает крепкая хватка. И вправду каменная, отдалённо отмечает юноша.       Чайльд буквально может ощутить, как Архонт сзади жадно вдыхает полной грудью, становясь внушительнее. И почему это он вообще хотел избавиться от своих сил? — Теперь ты… — Тарталья пытается рассмеяться, но вместо этого давится и беспомощно крутит в песке гудящей головой. — Обязан… — Защитить твою семью, я помню.       Чжун Ли с шорохом разминает плечи и медленно ползёт руками юноше под грудь. — Мне нужно, — говорит он, прилагая усилия. — Чтобы ты хотя бы… сел.       Чайльд откидывается на мощное плечо, даже не пытаясь стереть текущую на ключицы кровь, и разлепляет отяжелевшие глаза. Где-то сверху сияет чистое золото, отражая истинную силу Моракса. О да, теперь это определённо Моракс. — Что… — Чайльд замолкает и несколько раз вздрагивает, давя кашель глубоко в измученное груди. — К… ку… — Ты можешь помолчать?       Архонт выглядит слегка раздражённым, пытаясь стянуть с руки перчатку. Его мощные брови сходятся у переносицы, и юноша готов поклясться, что ничего прекраснее в своей жизни не видел. А, нет.       У него прямо перед лицом возникает нечто… нечто невообразимое. На фоне ночного неба и тёмной-тёмной воды золотые рисунки на нечеловеческого цвета руке смотрятся просто восхитительно. Что это вообще такое? Древние руны? У Царицы на руках не было ничего подобного, они были просто белы. Да и сёгун Райден, та твёрдая Богиня, никогда не щеголяла подобным.       Может, руки — отражение стихии? Но тогда как связаны камень и золото.?       Мысли сбиваются в одну зашуганную кучку, стискивая до своих размеров черепную коробку. Где-то в груди становится невыносимо больно, и Тарталья пытается вырваться, но Архонт крепко удерживает его на месте, другой рукой прижимаясь к растерзанной груди. Чайльд даже слабо бьёт его едва движущейся ладонью по икре в знак возмущения, но ничего не изменяется. Ни-че-го. Видимо, это какое-то ритуальное убийство, отдалённо соображает он. Чтобы восстановить своё Сердце, вырви чужое, или что-то типа…       Но он не хочет умирать! Не сейчас, когда он так необходим малышу Тевкру, не когда его только помиловала Госпожа Царица. Да, в конце концов, не от руки того, кого он любит! Хотя какое Чжун Ли дело. Если это Чжун Ли вообще.       Говорят, Архонты все немного поехали на теме дружбы и любви, пытаясь отдалиться от этого чувства. Их можно понять, стольких родных они пережили. Видели их смерть… Помнится, какой-то старик-рассказчик вещал о возлюбленной Моракса. Звучала вся история нелепо и на правду походила мало, но Чайльду она всё равно понравилась. Если Моракс любил кого-то, то сможет полюбить и его, говорил себе юноша в моменты разлуки.       Хотя вряд ли могут нарисоваться чувства там, где их изначально не было. Чжун Ли даже малюсенького письмеца ему не написал, хотя знал адрес в Снежной. Это Чайльд не знал его… — Тарталья!       Моракс встряхивает его локтем. Что ему надо? — Сейчас я подниму тебя и…       И выкинешь в море, закончил за него неожиданно оглохший юноша. Единственное, что он может ощутить — боль в груди исчезла вместе с горячей рукой Архонта. Сегодня что ли день такой — выпадать из жизни в самые нужные моменты? Ладно, хоть рыб покормит.       Почему так першит? Чайльд сжался, пытаясь сдвинуть подкатившую массу. Наверное, это и есть душа. Весит к разочарованию немного. Хотя у такого злодея её вообще быть не должно…       Чжун Ли что-то взволнованно вещает ему на ухо, с трудом поднимаясь с земли. Я тебя не слышу, идиот хочет крикнуть Чайльд. И сдохну. И люблю. Но последнее не так важно. Всё равно скоро всё…       Тарталья неожиданно даже для себя жадно впивается в губы Архонта, слабо дёрнув его за аккуратный галстук грязной рукой. Он видит шок в застывших золотых глазах, и это определённо является лучшим моментом перед смертью. Большего он бы и желать не посмел.       Чайльд резко весь оседает куда-то, едва пойманный восхитительными руками. Чжун Ли с тяжёлым вздохом поднимается с колен и подхватывает обессиленное подраное тело. Ему предстоит долгий путь в гору по размытой дороге.       Тарталья медленно открывает глаза. О, он жив. Или это.? Да нет, вряд ли в Царстве Мёртвых сквозь полупрозрачные шторы светило бы тёплое солнышко прямо на прогретую кровать. И вряд ли бы было так жарко под этим чёртовым одеялом…       Чайльд едва движется, сталкивая бесформенную массу к ногам. Фух, полегчало. Теперь по голому телу прошёлся лёгенький сквознячок. Наверное, из-за приоткрытой двери задуло, подумалось юноше.       Тарталья попытался приподняться и с тихим стоном упал назад. Левая часть спины отдавала лёгкой болью, а правое плечо плохо работало. Да и всё тело ныло от долгого лежания в неудобной позе на животе. Какого чёрта он вообще так лёг?       Чайльд вновь застонал, но уже обиженно, и повернул голову к двери, медленно переключаясь с уровня ощущений на уровень осознания. Он явно не в гостинице. И явно не сам сюда дотащился. А…       Воспоминания ударили в голову. Точно! Чжун Ли! Они заключили сделку, и он даже пообещал защитить его семью. Ну, вернее, то, что от неё осталось — малыша Тевкра. А чего же он сам хотел? Тарталья напряг память. Он что, согласился на контракт, не узнав его правил? Идиот! Хотя ничего такого, что бы мог пожелать Чжун Ли и не мог исполнить Чайльд, юноше на ум не приходило. Зачем вообще грёбаному Мораксу требовать от жалкого мальчишки невозможного? Не потребует же он возродить Гуй Чжун, в конце концов!       Ах да, эту таинственную возлюбленную же звали Гуй Чжун. Тарталья ещё никак понять не мог, какого чёрта у них фамилия в разных местах, пока ему не объяснили, что вся эта красивая повесть — не более чем хрустальная сказка для маленьких девочек или заворот некоторых учёных, изучающих историю Ли Юэ.       Приоткрытая дверь тихонько скрипнула. Тарталья услышал какой-то шорох и недовольно повернул голову на шум. — Лю Су! — неожиданно выкрикнул он, хлопнув ладонью по матрасу.       Чжун Ли застыл на месте, не зная, что ответить. Этот юнец определённо сведёт его с ума, если этого прежде не сделает эрозия. — О, ох, простите, господин Чжун Ли. — Чайльд прекращает попытки поднять голову, прижимаясь ей к мягкой подушке и зажмуриваясь. — Я… думал о своём. — Лю Су? Рассказчик?       Мужчина мягко приземляется на простынь и осторожно подтягивает одеяло на свои колени. — Тебе всё-таки стало жарко? — интересуется он, понимая, что на первый вопрос Тарталья не ответит.       Чайльд кивает и ковыряет ногтем постель. — А… я… что я Вам теперь должен? Ну, Вы же… — Должен? — Моракс вскидывает брови. — За что же? — Ну, спасение там… нет?       Тарталья неловко поднимает глаза и несколько раз моргает, облизывая губы. — Это было нашим контрактом, нет? — мягко передразнивает его Чжун Ли. — Контрактом? Только семья же…       Архонт роняет лицо в сложенные руки. — Да, прости. Я не назвал тебе свои условия. — Но мои… — Твоё спасение и есть моё условие нашего контракта. Вряд ли оно не устроило бы тебя. — Моё спасение? Но почему? — Я же писал тебе, — мягко напоминает Чжун Ли. — Не было такого! — Тарталья бьёт кулаком по матрасу. — Я сколько ждал, а Вы ни весточки.! — Как же. Ты…       Моракс хмурится. — Ты мне ответил. У меня есть где-то это письмо. — Да не получал я ничего! Когда Вам ответ пришёл? — Около пяти месяцев назад, как раз в ноябре. — И откуда же? Из Снежной? — Хм, я отправлял письмо в Снежную. Как я помню, оттуда ты и ответил. — Ха! Меня там не было! Я вообще в Инадзуме был! — Стой. Но тогда… кто… Селестия.       Моракс сжимает лицо руками, тяжело вздыхая. — Царица всё это знала. — Взгляд поднявшего голову Архонта жесток. — Да, всё встаёт на свои места. Она знала об этом, и решила воспользоваться ситуацией. — Какой ситуацией?       Чжун Ли вновь вздыхает. — Палочки. — Он прерывает вскинувшегося юношу грациозным жестом. — Тогда, перед твоим отъездом, я преподнёс тебе палочки в знак своей привязанности, и ты принял их. Я думал, что ты испытываешь взаимные чувства. Но потом я вспомнил, что ты, мой дорогой… товарищ, не знаешь многих традиций Ли Юэ, и принял мой подарок без задней мысли. Тогда я решил написать тебе и признаться так, объяснив суть традиции. Благо, читать ты умеешь, и мы бы смогли понять друг друга. И ты… вернее, не ты, ответил. Написал, что не желаешь подобного и слышать, и что тебе вообще неприятна мысль быть близким с чужим Архонтом. Я решил оставить тебя в покое. Логично предположить, что Царица просто пыталась нас отдалить друг от друга без твоего ведома.       Чайльд вспыхнул. Вот, значит, как! Он служит Ей верой и правдой, а Она такое крутит у него за спиной! Как вообще Чжун Ли поверил в написанный бред! — Как бы то ни было, это уже позади. Я заговорил о письме лишь для того, чтобы объяснить тебе мотивы действий, если верно помню. — Чжун Ли встряхнулся. — С Царицей я ещё успею разобраться. А с тобой, судя по всему, мне придётся объясняться. Я люблю тебя, Чайльд, именно поэтому и согласился на контракт.       Тарталья зарылся лицом в подушку, чувствуя, как яростно горят его уши. Вот же старый ящер! Говорить о подобном с таким бесстыдством! Вот что он, значит, воспринимает под простецким словом «привязанность», хитрый гад.       Потом стало хуже. Его любят. Нет, не так. Чжун Ли его любит. Тоже. И весь этот балаган вроде «мы друзья, давайте подпишем контракт, бла-бла-бла, я точно по Вам не сохну» не имел смысла. Если бы он просто повнимательнее прислушался к громкому зову традиций Ли Юэ, всего бы этого не было. Семья была бы жива, никакое Сердце красть не пришлось бы, не пришлось бы проживать эти жуткие ночи в бесконечном страхе…       Царица бы просто не отправила его за головой Архонта. На кой она ей? Она же не может знать, что Тарталья любит его.       Точно! Он же не говорил ей о своих чувствах! Об этом он писал лишь Тоне! — Я не буду требовать от тебя взаимности. — Моракс, конечно же, истолковал происходящее неверно. — Я просто хочу защитить тебя, если ты позволишь. — Нет! — Чайльд яростно вынырнул. — Что «нет»? — То есть… — Тарталья осторожно подтягивается на руках, сложив их под грудью. — Я… спасибо конечно, но я могу сам за себя… Что я несу? — Чайльд поворачивает голову на удивлённого Моракса и тут же отворачивается. — Я вообще… блять. Теб… Вам. Вам не придётся ничего требовать. Я… я уже. Или… Сука.       Юноша падает обратно, окончательно запутавшись. — Я люблю тебя! Вас… в… Ну да, в общем-то.       Чжун Ли где-то сверху хмыкает. Если бы Чайльд поднял голову, он бы увидел счастье на дне золотых глаз.       Рука в перчатке опускается на испещрённое шрамами плечо и мягко сжимает его. — Я счастлив, — после долгой паузы наконец говорит Чжун Ли, разгоняя густую неловкость.       Мужчина осторожно сгибается и оставляет на горящей щеке лёгкий поцелуй. — Не хочешь выглянуть? Я бы хотел поцеловать тебя в губы.       Тарталья поднимает голову, сталкиваясь взглядом с улыбающимся Архонтом, и сдувает прилипшую ко лбу прядь. Чжун Ли смеётся и осторожно целует его в краешек губы, легонько толкаясь лбом. — А теперь позволь мне позаботиться о тебе.       И как вообще Чайльд может отказать ему?