жгущий пепел

      По спине будто цепями из сухого льда бьют. В глазах пульсировать начинает, в горле пересыхает резко. В носу забивается железная крошка.       Мир пульсирует и почти уже не дышит.       Глаза серые спокойные стеклом покрылись. Серп смертоносной косы жизнь с корнем вырезал, разорвав душу на куски.       И кровь. Кровь залила всё пространство. Весь мир. Всю планету.       Братишкин резко садится. Одна рука тут же тянется под подушку: глок на месте. Вторая рука накрывает крестик. Тот горячий, кажется, что вот-вот расплавится.       Денису уже лучше. Неля обещала, что скоро сможет отпустить их обратно в свободное плавание. И всё же, Вова ощущает себя странно. Особенно после тех слов Ениной. Глупо верить словам гадалки. Но ведь когда-то и Вове нагадали, что он будет здесь. Тем, кем он является — он стал не случайно — это правда. Вове везло. Много раз везло. Остальное — его умения, его способности, его силы.       И всё же — Вове всю жизнь везёт. Даже иметь зоркие глаза ему повезло. Он никогда не отличался от других. Он никогда не был одним из лучших, а напротив всегда был среди худших. И смог стать тем, кем является сейчас.       Победа это или поражение?       Шли часы. Медленно, но верно.       Денис проснулся позже всех. Он всё ещё был достаточно слаб, но румянец и прочие атрибуты жизни уже вернулись к нему.       Жизнь должна была налаживаться тоже. Но не всё было так просто.       Хесус вышел на связь не самым приятным способом. Сообщение о трупе гадалки пришло смс-кой всем троим. Разом. Будто кто-то специально готовился к данному представлению. Убийство было совершено рано утром, как раз в то время, когда Вова очнулся от сна.       Тело просто оказалось бездыханным — видимых повреждений нет. Значит Енину особо не мучили. Это славно.       Но ощущение, что это не последняя смерть — не прекращалось. Вова старался не параноить. Выходило плохо. И всё из-за этого странного ощущения липкости под где-то под желудком. Оно растягивалось до невообразимых размеров и мешало иногда даже дышать, что уж говорить о «думать» и «планировать».       Денис встал на ноги окончательно ровно в тот день, когда Хесус вновь вышел на связь. Братишкин был одним из тех, кто выдвигал предложение оставить Дениса у Шабановых. Но Мазеллов и Стинт были против.       Они не видели того, что видит Вова. Ещё и Дрейк беспокоился, что виноват в чужом страхе. На деле — виноват тут был только сам Вова.       Перед выездом на нейтральную территорию Вова всё же заперся в комнате, чтобы помолиться. Ему, как бы он ни хотел, было обидно за Аню. Но на всё воля Божья. И если так и случилось, Братишкину остаётся только помолиться о прощении её души.       Выехали они рано утром, а нужного места достигли только во второй половине дня.       Крупные снежные хлопья повалили с небес, как по сценарию. Тонкий белый слой стал разрастаться. Машины не вязли в нём, но если тот продолжит идти — придётся поторапливаться. А проводить деловые встречи лучше рассудительно.       Вова думал об этом не переставая. И о снеге, и о деле, и о Хесусе. Всё это как-то ужасно неправильно складывалось, но объяснить это для себя у Братишкина не получалось. Он словно был под прицелом невидимого снайпера. И это ощущение мешало жить. Безусловно.       Белая снежная муть залепляла лобовое стекло. Мельтешащие дворники срывали белёсую завесу раз за разом с мерзким скрежетом.       Вова вёл молча, его глаза тяжело цепляли дорожные метры. Макс, развалившийся на заднем сиденье, мучил запасные магазины — щёлк, щёлк, щёлк — как чётки. Илья курил, приоткрыв окно. Сегодня он не за рулём, а значит даже пытаться смотреть вперёд — смысла нет. Он и без того устал вечно быть водителем.       Морозный пар мешался с табачным дымом, из-за чего Дениса мутило. Но он стойко молчал и пытался дышать не так глубоко. Запах сигарет хоть и обыкновенное дело для него, но почему-то именно сейчас он напоминал кое о ком.       Енина была ближе всего именно к Дрейку. Они видели рост друг друга. Были тесно знакомы. Часто пересекались, когда Денису нужна была информация по заданию.       А ещё, Аня знала сестру Коломийца при её жизни, что во многом и сплочало их с Денисом в трудных ситуациях. Нести волю сестры Дениса никогда не было в планах Ани, но она не могла отказать Дрейку, когда он приходил к ней. Возможно, дело было в глазах. Бездонных. Чистых. Тех же самых, что и у неё.       Сейчас они наверняка встретились. Аня наконец-то сможет обнять её. Сказать, что Денис жив-здоров.       Интересно, передаст ли Енина, что Хесус — тот самый человек, что «лишил» их жизни руками Вовы — вернулся в жизнь Дениса?       — Останови!       Мазеллов почти закричал. Сигарета выпала куда-то в снег и растворилась в белизне мира. Все уставились в лобовое.       Там, за снежной завесой, приглядывались силуэты. Среди них выделялся один: тонкий, высокий, совсем юный, для подобных переговоров.       Та самая «замена» Денису?       Вова тяжело вздохнул и продолжил путь, но медленно. Его глаза перебегали с одного человека на другого, и каждый раз они цеплялись за него — юношу с пистолетом-пулемётом, удерживаемым в руках. Надо же, они даже внешне чем-то похожи. Но чем?       Первым вышел Илья. Он поднял руки, указывая на то, что все в машине безоружны. Базовый жест при переговорах. Двое мужчин, что стояли по ту сторону, тоже подняли руки, а вот тот парень даже не дёрнулся. Его глаза — мёртвые и серые — оглядели вышедшего с ног до головы и так и замерли в ожидании.       — Гадёныш, — начинал злиться Макс, перезаряжая автомат.       Шабанов внимательно следил за происходящим, хотя и казалось, что это его ни капли не заботило.       Вова проехал чуть дальше, как только Илья сел обратно. Бронированный додж притормозил у обочины. Впереди, на въезде в заброшенный ангарный комплекс, стояло три внедорожника. Каждый был укрыт полной чёрной завесой. Тонировка создавала впечатление мини-бункера на колёсах.       Глаза из льда и боли столкнулись с небом и вечным сомнением. Денис смотрел ровно на того, кто занял его место. Хесус когда-то был готов заплатить даже больше изначальной суммы за Дениса, а в итоге умудрился найти замену ему так быстро.       Всё как-то не укладывалось в голове. Будто они все что-то упускали.       Серебряные кольца обрамляли его тонкие пальцы, что так аккуратно смыкались на пистолетной рукоятке винтовки. Секунды на вдох. мгновение на выдох.       — Бессмертных Иван, — выдохнул Макс, протягивая записи Вове. Информация, которую когда-то смогла достать Аня, причём совершенно случайно и вовремя. Мужчину, который слил это, убили через десять минут после выхода из её клуба.       Итак, Иван Бессмертных. Умный ребёнок, которого выбрали в семьи (все члены семьи были убиты). На данный момент — единственный приближённый к Хесусу, возможно, его правая рука.       Илья поморщился и отвернулся к окну. Снег стал идти всё реже. Теперь было видно чуть лучшее. И тяжёлую стать, и уставший взгляд, и какую-то совсем ненормальную бледность чужой кожи.       Иван не создавал впечатление надёжного человека. Он выглядел так, будто его рисовали для чёрно-белых учебников анатомии. Слишком вылизанный, слишком правильный, слишком идеальный.       Вова коротко шепнул привычное: «с Богом» и вышел, хлопнув дверью. Хруст снега под подошвой сначала раздвоился, а потом утроился. Шабанов оставался в авто.       Иван улыбнулся, хотя улыбкой это было сложно назвать. Он выглядел скорее так, будто ему защемило нерв, и он не мог ничего с этим сделать.       — Долго же вы. Шеф ждёт.       — Где он? — Вова не скрывал сухости. Он был заинтересован в деле, а не в «любезностях».       — Внутри. Но не все.       Взгляд Ивана скользнул по машине, задержался на Денисе. Тот хоть и стоял ровно, но было очевидно, что не так давно он получил ранение. Опираясь на плечо Ильи, Дрейк отвечал взглядом на взгляд.       — Только ты и он, — продолжил Иван, делая шаг к одному из автомобилей, — остальные будут ждать.       — Хуй тебе, — рыкнул Макс, вылезая с автоматом наперевес.       Щелчки предохранителей посыпались со всех сторон. Даже Вова среагировал не сразу, настолько он был в замешательстве от сложившейся ситуации. Похоже, на стороне Хесуса было слишком много людей. Это глобально усложняло конфликт и способы выхода из него.       — Стинт, спокойно, — Вова поднял ладонь. — Я сам решу. Мы ещё не услышали всех условий. И не поставили свои.       — Решайте быстрее, — скучающее протянул Иван, — и, прошу заметить, что условия не на вашей стороне, так что и ставить их вы не можете.       Бессмертных не выглядел таким, каким в итоге оказался. В его словах чувствовались эти ноты максимализма, который не перерос ещё ребёнок, переходящий во взрослую жизнь. Отвратное дело. Таким нельзя давать оружие в руки. Таких надо учить работать на союз, а не на войну. Иначе, есть небольшой, но процент, вырастить нового Макиавелли или еще кого похуже.       Дело дрянь. А время поджимает. Нужно что-то делать. И срочно.       Братишкин оглянулся. Денис стоял чуть за спиной Ильи. Макс всё ещё удерживал оружие, но уже не на изготовке. Хорошо. Они попались. Но на то и был расчёт, верно? Они и без всего этого понимали, что без союза — немцев не взять.       Сыграет ли здесь фактор давней обиды? На войне ведь все средства хороши. Знать бы ещё, люди это Хесуса или правительство обеспечило его таким арсеналом?       — Мы согласны, но только если наша машина подъедет к той, где будем находиться мы.       Вова тяжело выдохнул. Пар расползся из его ноздрей двумя морозными струями. Илья кашлянул, прикрыв рот ладонью — он согласен с этой идеей. Стинт не дал сигнала, но всё уже решило большинство. Осталось только дождаться решения Хесуса и его свиты.       Бессмертных открыл было рот, явно желая повторить свои прежние слова об условиях, но его прервало шипение рации. Хесус дал добро. Чёрный додж приблизился к нужному внедорожнику вплотную. Теперь осталось самое главное и сложное — выстоять в борьбе стратегий.       В автомобиле горели жёлтые тусклые лампочки. Хесус был один, что уже вызывало подозрения: или бесстрашный, или знает, что за него тут же отомстят. Впрочем, начал он тут же, явно довольный тем, что наконец-то сможет обсудить своё предложение с достойными того людьми.       — У нас общая проблема, господа.       Эта надменная нотка, да, это точно он. Вова постарался не выдавать своего отвращения к чужой персоне, но всё же тяжело выдохнул, сложив руки на груди. Денис сидел рядом каменным изваянием. Как статуя, он молчал и просто находился здесь скорее для эффекта третьей стороны.       — Немцы? — Прервал затянувшееся молчание Вова. И тут же получил одобрительный кивок.       — Они давно уже перешли черту. Границы и вашей, и моей страны не дрогнут. Но вот люди. О, это будет большое горе, если кто-то пострадает.       Это было враньём. Как минимум потому, что Хесус слыл кровожадным человеком. Его мир никогда не воспринимал победу без пролитой крови. Дипломатия — хорошо. Но нельзя забывать, что Америка извращает любое понятие, которое просачивается в её политику. Та же демократия — когда последний раз что-то решалось без вмешательства оружия?       — Отбрось это. Чего ты хочешь, Хес?       Мужчина прикусил губу, его явно радовало то, что Братишкин понемногу выходил из себя.       — Союз.       — Что за союз?       Молчание. Да, Хесус буквально тянул кота за хвост. Денис заметил, что ему это приносило непомерное наслаждение. Молчание затягивалось так сильно, что стало слышно, как снаружи переговаривались о чём-то Илья и Макс. Как шипела иногда у кого-то из людей Хесуса рация.       На пару мгновений сложилось ощущение, что они все в цирке. Не как зрители, а как игроки, действующие лица, актёры.       — Мы встретимся с их боссами на нейтральной территории. Ты, я, Бессмертных и твой парень, — Хесус осёкся и оскалился, — как залог.       Вова не думал и секунды:       — Исключено.       — Не горячись. — Хесус улыбался довольным обожравшимся котом, его глаза внимали чужой реакции. — Ведь если всё пройдёт гладко, я закрою старые долги. Исчезну с вашей земли. Заманчиво, да?       Братишкин смотрел тяжело. Его взгляд из-под могучих чёрных бровей ощущался хуже, чем если бы на человека действовал бы стальной пресс.       — Если мы отказываемся?       — Ищешь пути к отступлению? Их нет. Все умрут и так. В любом случае. Дело лишь времени и ресурсов. Но выбирая меньшее, не забывай, что время идёт, а угроза разрастается.       Денис положил руку на плечо Вовы. Да, это было неправильно, настаивать на том, на чём настаивает враг. И всё же, Хесус был прав. Прямо сейчас, он был по-настоящему прав.       — Я поеду. Не будем тянуть.