Как карта ляжет

– И что – здесь ни маршрутки, ни чёрта лысого на колеснице? – недовольно бормотнул я себе под нос. Кофейная эйфория улетучивалась, и её место в моей голове постепенно занимали сомнения, недоверие и боязнь делать выбор. Правда, выбор был уже сделан за меня то ли удачно оказавшимся в поезде и сумевшим задурить мне мозг Арчи, то ли кем-то другим, ещё более могущественным. – Не называй его вслух, – приложив палец к губам, предостерёг Арчи. – Кого? – машинально переспросил я. – Да лучше никого, – непонятно ответил он. – Меня может не оказаться рядом, а пустая болтовня – дурная привычка, ни к чему хорошему не приведёт. Остерегайся слов. Видишь ли, произнесённые в этом месте слова имеют значение. – Слова везде и всегда имеют значение, разве не так? – пробубнил я, желая хотя бы из принципа ему возразить. Что ещё за бабкины поверья? Чёрта вслух не называй – вдруг появится. Ха, прямо так и выскочит, словно игрушка на пружине, нацелит на нас острые козлячьи рожки, выкрикнет своё угрожающее: «Бу-у!» Страшно – аж жуть... На самом деле мне было не так уж весело. Едва выйдя из вагона и ступив на твёрдую землю, я дико запаниковал. Выяснилось, что корпуса учреждения, похожие на расписные терема, находились не рядом с железной дорогой, как мне показалось вначале. До «Радостного» нам предстояло ещё топать и топать. Странное явление! Арчи попытался мне что-то объяснить про принцип искривления пространства-времени, но слушал я импровизированную лекцию рассеянно и невнимательно, озираясь вокруг и поминутно поправляя свой рюкзак, переброшенный через плечо на единственной лямке. Мне было жарко в тёплой куртке, а ботинки сразу промокли, потому что я неудачно наступил в довольно глубокую лужу. Нет, в луже, конечно, не было ничего загадочного, однако отсутствие снега, лежащего хотя бы в виде небольших островков, меня удивило. Когда успело всё растаять? Настораживали и густая трава под ногами, и виднеющиеся в стороне деревья с зелёными кронами – отнюдь не хвойные. Создавалось впечатление, что мы либо оказались намного южнее города, из которого выехали, либо на дворе как минимум май, а вовсе не середина марта, как было с утра. Возможно, то самое кривое пространство проявило поистине удивительный эффект, повлияв каким-то неведомым образом на природу и погоду. Моё сознание отказывалось принимать любые наукообразные объяснения, отчаянно противясь происходящему и отрицая очевидное. Ну, не физик я и не биолог, а всего-навсего скромный трудовик с неоконченным высшим. Впрочем, я засомневался и в том, растолковывают ли на последних курсах университета подробности подобных аномалий. Мне уже, честно говоря, хотелось на попятный: в неуютную, но такую привычную и знакомую электричку, которая довезла бы меня до неприветливой к чужакам, однако простой и понятной Москвы. К тому, что будет происходить здесь (а ведь будет что-то явно неординарное!), я был не готов совершенно. А тут ещё, как оказалось, и ругаться нельзя. Не положено лысых чертей поминать всуе, надо же… Чертыхнувшись снова, на этот раз совсем уж шёпотом, чтобы не нервировать спутника, я зашагал вслед за ним, резво устремившимся вперёд, по неровной грунтовой дороге. Не встречают нас с цветами, аплодисментами и персональным транспортом – ну и ладно. Не такие уж мы важные птицы, наверное. Возникший буквально из ниоткуда, словно соткавшийся из тёплого воздуха и грязных брызг, передо мной внезапно затормозил, рокоча, грохоча и сверкая хромированными деталями, мощный мотоцикл. – Привет, – хрипло и весело выдохнул, обращаясь ко мне, оседлавший железного коня парень, весь затянутый в чёрную в шипах и заклёпках кожу. Лукавые искры в его глазах сверкнули из-под шлема, закрывавшего лицо, но мотоциклист не поспешил его снять. – Добрый день, – я кивнул приветливо, но без фамильярности. – Иди сюда, моя прелесть, – парень похлопал ладонью в кожаной перчатке по сиденью позади себя. – Домчу быстрее ветра, только крепче держись. Предложение было заманчивым, но… – Не уверен, что мой друг одобрит такие вольности, – вздохнул я. – Оу, вот как! А кто у нас друг? – полюбопытствовал мотоциклист с интонацией Миронова в роли министра-администратора в «Обыкновенном чуде». Нервно засмеявшись пришедшей мне в голову двусмысленности, я указал ему на мрачно взирающего на нас Арчи. – Пардон, – он, не слезая с мотоцикла, попытался церемонно поклониться. Вышло неуклюже и довольно нелепо. – Хорошего дня, Аркадий Павлович! Знай я заранее, что молодой человек с вами, не стал бы кокетничать с ним. Меня ввело в заблуждение то, что он… – Что – он?! – мне совершенно не понравилось то, что меня бесцеремонно обсуждают в моём присутствии. – Не умеет держать язык за зубами, – сердито процедил Арчи. – Молодому человеку можно простить эту оплошность ввиду его неопытности. Но тебя-то чего ради понесло с буквальной точностью исполнять его просьбу? – Никакой просьбы не было! – заоправдывался я. – А транспорт в виде колесницы кто заказывал? – почему-то мне показалось, что под шлемом расцвела глумливая улыбка. А ведь точно – именно что-то про колесницу я и сболтнул перед тем, как Арчи сделал мне замечание. И про чёрта… Вокруг мотоцикла собралось густое облако тёмно-серого дыма, раздался хлопок – и… на дороге стояла украшенная золотым орнаментом карета, запряжённая шестёркой нетерпеливо бьющих копытами вороных коней. На кучерском месте сидел, расставив острые колени, юноша в обтягивающих ноги лосинах и элегантном фраке. Мотоциклист здорово изменился, лишь хрипловатый голос его остался прежним. – Разрешите представиться, – он церемонно приподнял на голове цилиндр, под головным убором засиял лысый череп, на котором в одно мгновение прорезались и вытянулись небольшие рожки. – Гоша, он же Гога, он же Юра… – Егор, не паясничай! – строго одёрнул его Арчи, усаживаясь в карету. Пожав плечами, я скользнул за ним. Если не принимать в расчёт спецэффекты и экзотичный вид, новый вариант транспорта оказался более приемлемым для двух пассажиров. Нет, отправиться куда-либо в этих незнакомых мне краях без Арчи, на пару с этим сомнительным типом, я бы не рискнул – хоть на мотоцикле, хоть без оного. И дело было не в произрастающих из его лысины рожках. Среди моих приятелей были парни и девушки с цветными волосами, пирсингом, туннелями в ушах и диковинными татуировками, так что какими-то дурацкими рожками не более трёх сантиметров длиной меня не удивишь и не испугаешь. Но было что-то, не позволявшее мне доверять Егору в полной мере. Похоже, интуиция… Или… может быть, память предков? Впрочем, я не готов был доверять и самому Арчи. Паника вернулась. Или она никуда и не исчезала, просто затихла на время, пока моё сознание отвлекали чудесами. Кто знает – а вдруг они заодно, эти двое? И вместе затевают что-то против меня… Привет, паранойя! Чего я боюсь, зачем я им нужен – для опытов? А ведь Арчи – он ох как непрост… Если этот чертяка, с лёгкостью превращающий байк в карету с лошадками, его беспрекословно (ну, почти) слушается, то кто же он такой, этот Аркадий Павлович Добронравов? Явно не последнее лицо… где? В самом учреждении я ещё не побывал, но меня пробрала дрожь от одних только мыслей о том, что мне там предстоит увидеть. – Ерёма, ты ошибаешься, – приобняв за плечи, попытался успокоить меня Арчи. – Ты сейчас эмоционально неуравновешен и находишься во власти заблуждений. Обладай ты даром провидения, понял бы, что нет впереди ничего страшного. – С чего ты взял, что у меня нет такого дара? – недоверчиво спросил я. – Может быть, я как раз изо всех сил предвижу всё, что надо? – Нервничаешь ты изо всех сил, – покачал головой он. – А дар у тебя совсем другой. – Какой? – несмотря на угнетающую меня тревожность, заинтересовался я. – Придёт время – узнаешь, – не стал конкретизировать Арчи. К моим переживаниям добавилось недюжинное любопытство. Что ещё за дар такой, откуда? Не было у меня раньше никаких необычных талантов! Молотком и резцом неплохо владею – вот, пожалуй, и все способности. – Что же – никаких вопросов задавать нельзя? – уточнил я. – Можно, задавай. Однако будь готов к тому, что не на все отвечу, – сказал Арчи. – А вот, например… Егор – кто он такой? – Понравился? – хмыкнул Арчи. За смешком мне почудилось в его голосе недовольство. И даже что-то вроде ревности. Нет, серьёзно? Я этой рыжебородой глыбе небезразличен, оказывается? – Нет, просто… ну, как-то чудно всё это, – замялся я. – Егор Чертовранов работает в «Радостном» водителем, и ничего чудного в этом нет, – выдал Арчи официальную версию таким скучным и раздражённым тоном, что я понял: подробностей по этому поводу не будет даже в виде скучной лекции. Ладно! Я решил, что постараюсь потом выяснить всё сам. Понадеялся, что для этого достаточно будет приглядываться и прислушиваться ко всему. Без дара предвидения попробую обойтись: для того, чтобы снова не вляпаться в сомнения и заблуждения, иногда достаточно здравого смысла.