Смерть – единственный конец злодейки

– Леди. Пора вставать. Я услышала, как кто-то шепчет надо мной. Несмотря на то, что я крепко спала, я могла проснуться даже от малейшего шороха. Я отказывалась верить в то, что со мной случилось вчера, в то, что не давало мне спать всю ночь. Надеялась, что всё это был всего лишь сон. Я так сильно хотела проснуться от этого, что задремала в процессе. – Леди. Снова послышался осторожный голос. «Она зовёт меня?» Двое мужчин с голубыми глазами уже ушли, и, насколько я помню, в этой комнате не было никого, кроме меня. По этой причине той, кого можно было бы назвать «леди», была только я. – ... Я была сонной и погруженной в свои мысли, поэтому не смогла ответить сразу. Через мгновение я услышала шорох сзади. Немного проснувшись, я собралась приложить все силы к своему телу, чтобы встать с кровати. Но почувствовала молниеносную боль на моём предплечье. – Ай! Мои глаза рефлекторно открылись. Вскрикнув, я встала с места, отбросила одеяло и закатала рукава. Я проверила своё предплечье. «Э-это...» Я была потрясена, увидев кожу под небесно-голубыми рукавами ночной рубахи. Тонкое предплечье было покрыто синяками от иголок. Если бы это была не кожа, а какая-нибудь ткань, на ней было бы много дыр. Когда я ещё пребывала в шоке от вида капли крови на одном из моих предплечий, из-за кровати раздался равнодушный голос: – Вы проснулись. Повернув голову в том направлении, я увидела девушку с каштановыми волосами и множеством веснушек. Она была горничной. На иллюстрациях в игре у всех горничных не были прорисованы лица, и все они носили одинаковую униформу. Включая девушку, стоящую передо мной. Не знаю, куда она спрятала иглу, которой колола меня, но в руках у неё ничего не было. Она наблюдала за мной с выражением насмешки и какого-то удовлетворения. «Что с ней не так? Колоть иглой человека, который абсолютно ничего тебе не сделал!» Я открыла рот, желая сказать ей пару ласковых. «..!» Однако, как бы я ни старалась, из моих уст не вырвалось ни одного слова. «Почему я ничего не могу сделать в такой ситуации? Чёрт возьми!» Как только я уставилась на неё, не говоря ни слова, служанка сделала вид, будто ничего не произошло. – Я приготовила для вас воду для умывания в ванной, так что идите и сначала приведите себя в порядок, леди. Злая улыбка отразилась на её лице, когда она начала заправлять постель. Казалось, она привыкла так поступать. Я сидела неподвижно, закусив нижнюю губу, но была вынуждена пойти в ванную из-за толчка горничной. Она сказала, что приготовила воду для купания, но в пустой ванной было только ведро с холодной водой. Как только я окунула в неё кончик пальца, у меня пошли мурашки по коже. Вода была холодной, как лёд. «Я и не ожидала, что смогу нормально умыться, но это уже слишком». В игре было пару строчек о том, что со злодейкой обращались плохо, но там не было подробностей. Меня снова заставили осознать переполняющее чувство реальности. Я действительно попала в игру. Я закатала рукав, чтобы снова увидеть шрам с засохшей кровью, и когда я это сделала, то чуть не заплакала. «Как так? Ничего подобного в игре не показы...» Внезапно в моей голове всплыла картинка, воспоминание. На ней была злодейка в платье с открытыми плечами. В отличие от других идеальных иллюстраций, на той иллюстрации было нарисовано несколько маленьких точек на одном предплечье злодейки. «Великолепно. Я-то думала, это родинки!» Если это были не они, тогда, возможно, это было что-то важное, что было упомянуто в одной из историй, которые я не смогла открыть... Кто же знал, что эти следы были доказательством издевательств. Хоть это и невероятно, но я в очередной раз была удивлена тем, насколько детально проработана история. Горничная крикнула с другой стороны двери ванной: – Леди. Завтрак готов. Вы уже закончили? «Угх... Говорит та, кто не подходит на роль горничной». Я почувствовала раздражение, но у меня не было выбора. Я снова окунула руку в ледяную воду. Для меня, настрадавшейся от сводных братьев-ублюдков, это даже не могло назваться щекоткой. В любом случае, я была злодейкой, поэтому, пока умывалась, я думмала о том, что хочу сделать следы от уколов на руках этой суки, также, как она делала их мне. Но для начала мне нужно было больше времени, чтобы всё расследовать. Потому что, к сожалению, я была в таком состоянии, что даже не могла свободно говорить. Когда я вышла из ванной, вытирая лицо полотенцем, я увидела накрытый стол с готовой едой, как и говорила горничная. Похоже, есть мне тоже придётся в своей комнате. Наверное потому, что сам молодой герцог посадил меня под домашний арест. – Садитесь, леди. Служанка потянула меня за руку и усадила меня на сиденье у стола. Как только я села, я ничего не могла сделать, кроме как нахмуриться. Еда вообще не выглядела так, будто она приготовлена для человека. На обычной тарелке лежал кусок синего заплесневелого хлеба, а в глубокой — какой-то густой серый суп с плавающими в нём неопределенными твёрдыми частицами. – Поторопитесь и ешьте. Я знаю, что Вы голодны. Служанка широко улыбнулась, приглашая меня поесть. Я стиснула зубы и уставилась на неё. Прямо перед моими глазами возник белый прямоугольный экран. 1. (Перевернуть стол.) Это что? Ты сумасшедшая?! Приведи ко мне повара немедленно! Сейчас же! 2. (Засунуть горничной вилку в рот.) Предлагаешь мне есть то, что даже собаки не съели бы? Тогда как насчёт того, чтобы первой отведать эти блюда? 3. (Съесть.) Я дважды умирала в этой сцене. Когда выбирала вариант 1, работники бежали жаловаться герцогу (с их-то жалкой и скупой актёрской игрой), чтобы раскрыть ужасный поступок злодейки. Молодой герцог, посадивший злодейку под домашний арест, услышал об этом и пришёл в такую ярость, что запретил кому-либо давать мне и каплю воды. Так я умерла от голода. В следующий раз я выбрала вариант 2. Тогда второй молодой герцог, проходивший мимо, подбежал и отцепил злодейку от служанки. В процессе злодейку толкнули и она упала, наткнувшись шеей на вилку. Это был действительно нелепый способ умереть. «В конце концов, остался лишь один вариант». Вся эта сцена, вероятно, была эпизодом истории отношений между злодейкой, ставшей в сложном режиме героиней, и слугами, работавшими в особняке долгое время. Однако я не хотела видеть сцену, где с героиней с самого начала плохо обращались. Поэтому я просто пропустила эпизод, после того как дважды умерла. Ведь были ещё десятки эпизодов, которые мне приходилось открывать. Однако прямо сейчас перед моими глазами не было кнопки «Сброс», которая вела бы меня на страницу выбора эпизодов. «Проклятье...» Я печально посмотрела на горничную, стоящую рядом со мной, и бессильно нажала цифру 3. Как только я это сделала, моё тело автоматически начало двигаться против моей воли, как будто кто-то контролировал его. Мои руки взялись за ложку и зачерпнули тухлый суп. Моё нежелание это есть, возможно, повлияло на мои движения, поскольку рука с ложкой начала дрожать по пути ко рту. Капли серой жидкости падали на стол. Какой бы сильной ни была моя воля, я не могла остановить своё тело от движения. В конце концов ложка с супом была засунута в мой насильно раскрытый рот. «Угх...» На языке ощущалась теплая серая жидкость и в то же время её ужасный вкус. Это не еда. Это нечто со вкусом кипячёной чашки органического мусора. Моё тело продолжало действовать само по себе, с силой глотая мусорную воду. «Аргх!» Служанка, смотревшая на меня, ахнула, как будто не ожидала, что я на самом деле буду это есть. «Умгх, кажется, меня сейчас вырвет!» Я проглотила. И затем постаралась забыть это отвратительное чувство. «Думаю, одного раза достаточно». Я не умру, если съем всего одну ложку органического мусора. Я вздохнула с облегчением, так как благополучно пережила этот эпизод. Однако я заблуждалась. Моя рука, державшая ложку, не остановилась. «Что происходит?! Что...» Даже после этого мне приходилось продолжать пихать в рот заплесневелый синий хлеб и серый суп. Это происходило против моей воли. Лицо горничной побледнело при виде того, как я насильно ем просроченную еду. Моё тело, снова и снова повторявшее безумные движения, остановилось, когда вошёл второй сын герцога. – Что ты делаешь? – В-второй молодой господин Рейнольд! Горничная запаниковала при внезапном появлении фигуры сына герцога. «Аргх!» В тот момент у меня не было времени, чтобы сосредоточиться на его появлении. Мне пришлось быстро закрыть рот обеими руками. Я так много проглотила. Я чувствовала, что всё, что я съела, могло в любой момент выйти наружу. «Почему я должна проходить через всё это?» Я уже достаточно натерпелась ещё до попадания в игру. Мне так долго приходилось терпеть всю боль, причиняемую двумя ублюдками в этом адском доме. Но я должна снова и снова переживать это даже в вымышленном мире? «Ухх...» Нить слюны тянулась от моего рта к ладони. Я чувствовала, что сейчас заплачу от отвратительной ситуации и несправедливости. Я застонала, как человек, который только что выпил яд. Увидев это, розововолосый парень подошёл ко мне с потрясённым выражением лица. – Эй, ты в поря... Он остановился и застыл с ещё более шокированным выражением лица, когда посмотрел на то, что было на столе. – Это... Заплесневелый синий хлеб, тухлый суп. Бардак. Никто бы не посмел подумать, что его подавали леди из герцогской семьи. Даже простолюдины не стали бы есть этот мусор на завтрак. Картина, на которой половина завтрака была съедена, а его бедная младшая сестра закрывала рот. Розововолосый парень, сильно нахмурившись, повернулся к служанке. – Эй, чем ты только что её накормила? – В-второй молодой господин! Э-это, ну... Горничная побледнела от убийственной ауры и начала дрожать от страха. «Очевидно, он и не предполагал». Как бы мог случайно проходивший мимо человек, предположить, что фальшивка, поднимавшая шум то по одной, то по другой причине, станет есть специально испорченную еду безо всяких жалоб? Розововолосый прикрикнул на горничную, которая только мямлила: – Ты осмелилась унижать нашу семью! Простая служанка вроде тебя делает такое по отношению к той, кому служит!.. – Второй молодой господин! Это, это недоразумение! Второй молодой господин! – Проваливай! Убирайся из этой комнаты! – В-второй молодой господин! Розововолосый громко прокричал в сторону двери: – Я любезно объясню всё это моему отцу и брату. Есть там кто-нибудь? Дворецкий!