Десять дней лета

— Пиздец. — Да. Полный пиздец, Твик. — И че нам теперь делать? — Понятия не имею. Мы стояли через дорогу от распродажи подержанных автомобилей и пялились на нашу тачку, выставленную на всеобщее обозрение, словно дешевый товар. Впрочем, коим она и являлась. — Выкупить ее точно не вариант, — мрачно рассудил я. — Если только ограбить банк, — дернулся Твик, оттягивая ворот рубашки.

МЕМФИС, ТЕННЕССИ

Приезд в очередной штат мало что поменял в нашем плачевном положении. Ночь в парке аттракционов, любуясь с высоты птичьего полета на огни незнакомого города, мы так и не провели, зато побродили по нему с задушевными разговорами, а затем уснули в ближайшем парке, прямо на траве, как в ту ночь, когда наша машина была впервые потеряна. Ближе к полудню мы соскочили с кузова едва не развалившегося по дороге грузовика одного здоровенного реднека из Каролины — черт знает какой, — который угостил нас по дороге одной сырной лепешкой на двоих. Выпрыгнули навстречу солнечному Теннесси, который преподнес нам многообещающий подарок в виде машины, но вновь лишь пнул под зад, напоминая, что желаемое хоть и находится прямо под носом, но все же недосягаемо. На распродаже собралось немало народа. Все эти парочки и счастливые семьи с улыбками до ушей слушали самозабвенный бубнеж продавцов, выдуманный ими на ходу, и рассматривали вдоль и поперек десятки машин, едва ли не заглядывая каждой под капот. Но, к счастью, все они обходили стороной старенький отцовский Форд. Наша машина была слишком дерьмовой для того, чтобы хоть кто-то обратил на нее внимание. — Я ведь не один это вижу? — невольно пробормотал я, крепко зажмурившись. Но даже тогда, распахнув глаза, не поддающаяся уму картинка все еще представала перед взором — наша машина действительно оказалась в том же месте, что и мы. Снова. Словно сама судьба сталкивала нас уже дважды, дабы вернуть хозяевам свое. Но значило ли это, что малышу Страйпи эта самая судьба так же благоволила? — Я уже три раза себя ущипнул, вот, смотри! — Твик поднес руку к моему лицу, показывая большое красное пятно на предплечье. Я отмахнулся от едва ли не тыкающей в лицо руки и вновь мысленно вернулся к машине. Разве бывают такие совпадения? Но, сколько бы я не пялился, верить удавалось едва ли. — Ладно, погнали перекусим чего, — Твик шмыгнул носом и отвернулся. — На голодный желудок плохо думается. И вот так мы оказались в скромной китайской забегаловке на Юг-Мейн-Стрит. Людей почти не было (не считая жалкую горстку, сидящуюв самом углу) и цены не кусались, зато тишину заведения нарушала приглушенная ругань на кухне — мужчина и женщина азиатской наружности о чем-то агрессивно переговаривались на родном языке. Твик невозмутимо показал на них. — Похоже, здесь работает женатая пара. — Пальцем показывать неприлично, Твик, — тот хотел что-то ответить, но закрыл рот и демонстративно промолчал, сложив руки на груди. — Особенно в узкоглазых. Твик фыркнул. Недовольная официантка — китаянка средних лет — спустя долгие мучительные полчаса склок с, судя по всему, собственным мужем, принесла две небольшие тарелки лапши. Рассматривая блюдо, взгляд зацепил на подносе еще кое-что, что мы точно не заказывали — два печенья с предсказаниями. Я молча положил их перед Твиком, но тот упрямо отказался, отодвинув угощение ко мне. — У меня есть правило — не брать печенья с предсказаниями у подозрительных японцев, — твердо отчеканил он. — Ты пересмотрел Чумовую пятницу? И это, вроде бы, китайцы... Твик хитро прищурился. Я смутился, не понимая, что забавного он нашел в моих словах. — Хочешь сказать, ты понятия не имеешь о таких культовых сериалах типа Во все тяжкие, но смотрел Чумовую пятницу?  Кровь ощутимо прилила к щекам и я предпочел отвернуться, чтобы Твик не заметил моего смущения. Я нагнулся над своей тарелкой, едва не окунув косички шапки в бульон, и принялся за лапшу, оставив слова своего крайне раздражающего спутника без внимания. Но все же решил, что не сдамся так просто — и пробормотал с полным ртом: — Все знают этот фильм.

НЕУДАВШАЯСЯ ПОПЫТКА ОПРАВДАТЬСЯ

Маленькая ложь столкнулась с айсбергом безукоризненной проницательности Твика. 

А когда раздалось его бессовестное хихиканье, она окончательно пошла ко дну, потерпев величайший крах.

— Черта с два! Ничего страшного, чувак, я не из тех, кто осуждает за вкусы.  Твик ободряюще потрепал меня по плечу, на что я неопределенно дернулся, скидывая его руку, и угрюмо проворчал: — Сказал парень, который поверил в магию в том же самом фильме. — Ну да, я мнительный! — шумно согласился Твик, наконец принимаясь за свою порцию. — Лучше перебздеть, чем недобздеть. Звучало по-философски. Будь у меня блокнот с ручкой, я бы несомненно записал эту умную мысль, но в руках была лишь вилка, а под носом — тарелка с лапшой, так что я предпочел молча жевать в ответ на мудрое изречение своего чокнутого попутчика. Почти что друга. Я покосился на него. Казалось, Твика в этот миг совершенно не заботил статус наших взаимоотношений, а безмятежность на его лице бывала крайней редкостью. Я мысленно расценил это как добрый знак. Твик доел с поразительной скоростью, с шумом поставил опустевшую тарелку на стол, а затем, дождавшись меня, который предпочитал не проглатывать еду, а наслаждаться ею, быстро поблагодарил повара и, захватив со стола печенье, ибо агрессивно настроенная китаянка отказывалась отпускать нас без него, мы покинули ресторанчик, продолжая шататься по незнакомым улочкам Мемфиса, между тем вынашивая план спасения машины. Но в голову совершенно ничего не шло. Я вытащил из кармана свои жалкие гроши и принялся пересчитывать, просто, чтобы чем-то заполнить пустую голову. — Здорово, конечно, что мы поели, но теперь у нас не хватит денег на мотель, — известил я Твика.  Он задумчиво почесал голову, затем пнул попавшийся по пути камень. И вдруг озарился новой идеей — я заметил это по блестящим глазам и бурным рукоплесканиям. — Слушай, один раз ты смог угнать нашу машину. Значит, сможешь еще раз? Я не спешил с ответом. Таких как Твик полезно порой потомить ожиданием. С надеждой, граничащей с отчаянием, он выжидающе смотрел в мои глаза, а я, отведя взгляд, усиленно раздумывал, вместе с тем наслаждаясь тем, как от нетерпения подрагивает его тело. — Да, это можно сделать... — осторожно начал я, все больше хмурясь. Затеи Твика никогда не казались обнадеживающими. — В теории.  — Круто! Мы можем переночевать в машине. Знаешь, как Винчестеры. Моментами проскальзывающая беспечность такого тревожного человека как Твик порой искренне заставала врасплох. Я прикрыл глаза и выдохнул в небо слова: — Я все еще не понимаю, о ком ты… — а затем посмотрел на Твика со всей серьезностью. — Слушай, даже если мы сможем прийти на эту чертову распродажу, каким образом мы просто возьмем и угоним ее у всех на виду? Ты видел сколько там народу, это ж практически невозможно... — Но ведь практически, не значит стопроцентно! Я поднял брови, настолько источая взглядом скептицизм, чтобы Твик наконец прочувствовал, как глупо прозвучали его слова. Он вздернул нос и гордо замолчал. А мое внимание обратилось на печенье, сжимаемое рукой в кармане. Я вытащил его. — Не думаю, что мы поменяемся телами или вроде того, — сказал я, с непроницаемым лицом изучая печенье в ладони. Твик же буравил его нервным взглядом. — Не хотел бы я оказаться в твоем теле, — сглотнул он, поежившись. Я насупился. Кто бы говорил — мне бы в его теле пришлось уж тем более не сладко. Пальцы с хрустом разломали. Несмотря на сопротивление в ресторане, Твик тут же материализовался совсем рядом, едва ли не положив голову на мое плечо, и с интересом заглянул в открывшуюся нам бумажку с текстом.

ПРЕДСКАЗАНИЕ №1

Сегодняшний вечер предвещает сытный ужин с легкой физической нагрузкой на танцполе.

— Что за черт? Я разочарованно запихнул бумажку в карман. А Твик, неожиданно заинтригованный, показал мне пальцем на следующее печенье. — Открой. — Ты слишком беззаботный для того, кто так страшился прочитать предсказание, — усмехнулся я. — А еще — слишком любопытный. Открывай. Пока я открывал второе печенье, Твик уже вплотную прижался ко мне, с предвкушением следя за тем, как нам открывается следующее предсказание. Я смутился и сдвинулся в сторону, но Твик, словно на автомате, тут же вновь придвинулся ко мне. Пришлось смириться.

ПРЕДСКАЗАНИЕ №2

Жизнь – это бесконечная дорога, поэтому с пристрастием выберите средство для успешного передвижения по ней.

— Ну вот, я же говорил! — завопил Твик и сжал мое плечо обеими руками. На лице его застыли полнейший восторг и самодовольство. — Мы же не можем всю дорогу садиться к незнакомцам, кто-то из них обязательно окажется извращенцем или маньяком. — Я с тобой, знаешь ли, тоже боюсь в закрытом пространстве находиться. Он хотел что-то сказать и уже было раскрыл рот, но внезапно раздавшийся позади шум заставил нас обоих обернуться на источник звука. Это был чей-то крик. Будто бы поддавшись какому-то необъяснимому инстинкту, я взял Твика за локоть и буквально почувствовал, как вибрация его тела отдалась мне в ладонь. Кто-то совсем рядом очень громко препирался. Мужчина и женщина обменивались взаимными упреками и оскорблениями, пока не раздался звук хлопнувшей двери и улица вновь погрузилась в тишину так же внезапно, как взорвалась ругательствами. Мы с Твиком переглянулись — теперь в его глазах мелькнула озабоченность. — Кажется, это за углом, — пробормотал Твик, но двигаться с места в сторону звука не решался. Зато (с траурным вздохом) решился я, и Твик поплелся следом, волнительно подрагивая. Знал ли я, что мы вляпаемся в очередное приключение? Еще как. Зачем же пошел навстречу судьбе? Вероятно, заразился кретинизмом Твика.

НАХОДКА НА ПЕРЕСЕЧЕНИИ 

ХОТОРН-СТРИТ И ГАЛЛОУЭЙ АВЕНЮ

I. Выставленные в ряд двухэтажные домики-коробки;

II. Припаркованный к одному из них красный Бьюик;

II. Девушка, сидящая рядом.

Она прятала лицо за длинными крашенными в бордовый цвет волосами и безуспешно пыталась скрыть вырывающиеся на волю еле слышимые ругательства.

ВАЖНАЯ ДЕТАЛЬ №1

Она сидела на обочине в окружении раскиданных вещей

Твик покосился на валяющуюся у его ног серую кофту. — Эй, все в порядке? — бросил я, когда мы подошли чуть ближе. Я хотел только убедиться, что она была в безопасности. Девушка не подняла головы, вместо этого обняв свои колени.

ВАЖНАЯ ДЕТАЛЬ №2

(и заставившая Крейга Такера опешить)

Она плакала

Каким бы циником я ни был, порой все же мог немного побеспокоиться за незнакомых людей. Мало ли в какую передрягу могла попасть молодая симпатичная девушка. Впрочем, выглядела она так, будто сама вполне себе могла ее учинить — девушка вдруг подняла голову и посмотрела на меня с такой неприкрытой неприязнью, блестевшей в темных глазах вместе с горечью обиды, что я осекся, вмиг пожалев о своих словах. — Все норм. Вас это не касается, так что можете идти нахрен, — съязвила она. Я хотел было закатить глаза и оставить это дело, убравшись от неблагодарной стервы, но Твик решил, что не уступит так просто. — Слушай, не стоит тебе сидеть здесь одной, — неуверенно сказал он. — С удовольствием прислушаюсь твоего совета, — вновь принялась огрызаться незнакомка, глядя на нас исподлобья. Ее руки ближе прижали колени к груди. — А теперь отъебитесь. Я раздраженно взъерошил челку, торчащую из-под шапки. Поэтому я и предпочитал не влезать в чужие дела — будучи безразличным к проблемам окружающих, с большей вероятностью не получишь порцию желчи. — Знаешь, не обязательно вести себя как сука, когда люди в кое-то веки решили отнестись к тебе по-человечески. Твик бросил в меня непроницаемым взглядом, подняв брови. Дурная привычка, перенятая от Крейга Такера. Я проигнорировал его, мысленно послав, и твердо решил уйти. Но вдруг тень какой-то эмоции промелькнула на лице незнакомки. Она наконец смягчилась, выдохнула, и вместе с этим в ее черных глазах растаяли колючесть и настороженность, уступив место лишь усталости. И толике обиды. — Просто мой отец — гондон, вот и все. Мы переглянулись с Твиком. Знакомая история, но мы пришли не для того, чтобы выслушивать о полной драматизма жизни девочки-подростка. — Мы с Крейгом из дома сбежали от родаков, — выпалил Твик, показывая на меня пальцем. Мне хотелось впечатать собственную ладонь в лицо. А желательно его собственную — в его же лицо. — Мой отец на протяжении многих лет торговал кофе с метом, а его… ну, просто гондон. Так что мы в одной лодке, да? Что у тебя вообще произошло? Девушка попыталась незаметно стереть мокрые дорожки от слез со щек, словно желая скрыть сам факт их существования, достала сигарету из кармана камуфляжных бриджей и подожгла ее железной зажигалкой. Я скользнул взглядом — судя по всему, между пальцев она уверенно сжимала крепкие отцовские сигареты, а вовсе не те тонкие Kiss, которые понтов ради курила женская половина нашей школы. — Окей, раз уж вам так нужно знать — он выгнал меня. Сказал, чтобы я не возвращалась, пока не стану нормальной. Ну, или типа того. Он много хуйни нес, я половину даже не слушала. Твик опустился на бордюр рядом с ней, опершись ладонями на тротуар позади себя. Девушка молча передала ему сигарету и Твик с благодарностью принял ее. А мне начинало все это надоедать. Но от сигареты, все же, не отказался. — Он узнал, что я лесбуха, — уже более спокойно сказала девушка. — Вам, парням, неверное, неприятно это слышать, да? Хотя вы тоже похожи на парочку геев, не в обиду, конечно, — усмехнулась она.

НЕМНОГО ПОСПЕШНО БРОШЕННЫХ ФРАЗ

Кислое: «Я не гей»;

Смущенное: «Только я».

Мы ответили почти что одновременно. Даже почудилось, что меня подвел слух, но стоило заторможенному мозгу обработать услышанное, как я удивленно посмотрел на Твика, распахнув глаза от столь внезапного откровения. Кажется, больше никто не обратил внимания ни на его признание, ни на перемену на моем лице. Уверен, смятение было трудно не заметить. Но девушка продолжила говорить, Твик — слушать, а я не мог выкинуть его слова из головы. Стоял как вкопанный, словно время остановило свой ход. И как я мог забыть об этом — о признании Твика, брошенном в арканзасской пустыне? Слишком много случилось тогда, а может я просто самовольно отказался принимать эти слова за правду. — Я Твик, кстати. Еще мой отец гондон, потому что назвал меня этим дебильным именем в честь своей кофейни. Моя фамилия — тоже Твик. Девушка рассмеялась и глубоко затянулась, изучая Твика с веселым полуприщуром. — Да уж, он не отличается оригинальностью, — она сжала сигарету между губами, освободив руку, и протянула ее Твику. — Я Мэнди. Мэнди Галлахер. — А я Крейг, если вы еще не забыли о моем существовании, — недовольно пробурчал я, обращая на себя внимание. — А как же твоя мама? — спросил Твик, переводя тему. Я закатил глаза и уселся рядом с ним, понимая, что посиделки обещают будут долгими. Наша новоиспеченная подружка пожала плечами. — А матери насрать, она поддерживает этого ублюдка. Честно, понятия не имею, что делать. — У тебя нет девушки, у которой ты могла бы перекантоваться некоторое время? Мэнди лишь с досадой цокнула языком. Она отряхнула пепел с сигареты, поднялась с бордюра и махнула рукой. — К черту это место, хочу убраться отсюда. Как насчет кофе? Мэнди привела нас в какое-то захудалое кафе, приятно пахнущее свежими булочками. Мэнди и Твик заказали кофе — она великодушно оплатила его заказ, — а мне не хотелось ничего. В этом кафе не продавали угнанные отцовские тачки и потерянные морские свинки, а от остального меня только тошнило. — Значит вы, парни, из Колорадо? — прищурилась Мэнди. Кажется, это было ее маленькой чертой. — Какого черта вас сюда занесло? — Во Флориду едем, — быстро ответил я, прежде, чем Твик произвел бы попытку разболтать всю мою биографию. — Вы че, прям как Винчестеры? — ухмыльнулась Мэнди. Твик прыснул, чуть не подавившись горячим кофе. — Ну, а я о чем говорил! О, а знаешь, какие фильмы любит смотреть Крейг? Я послал его, молча подняв средний палец — лучше всяких ругательств. Мэнди многозначительно улыбалась, глядя то на меня, то на Твика, и явно хотела что-то сказать. — Лучше расскажи, почему проигнорировала вопрос про девушку, — перевел я тему, уставившись в окно. Мэнди задумчиво отхлебнула кофе. Она неосознанно потянулась за салфетками и начала их комкать и рвать, кроша на столе. — Короче, есть у меня одна подруга. Я перебил ее, лениво отчеканив: — Только не говори, что эта история из разряда: у меня есть одна подруга, которая влюблена в одну девушку... — Нет, идиот, я не о себе говорю! — ощетинились Мэнди и тут же, прочистив горло, напустила на себя непоколебимо спокойный вид. — Ну так вот, типичная история о влюбленности в натуралку. Твик внимательно следил за сменяющимися эмоциями на лице Мэнди, а я с любопытством глядел на него, раздумывая о причине, почему его вообще заинтересовала судьба какой-то лесбиянки-неудачницы. Неужто нашел в ней родную душу? — Она ясно дала понять, что пересечь черту у меня нет никаких шансов. Хотя мы, наверное, и друзьями уже перестали считаться. Она меня теперь динамит, — Мэнди отбросила ошметки салфеток в сторону, принявшись жестикулировать. — Мы были с детства близки, знаете, постоянно обнимались, делились всем, часто ночевали вместе, целовались при встрече. В этом нет ничего странного, многие девчонки так делают, — Мэнди поморщилась и закатила глаза. — Но некоторые имбецилы все равно время от времени обзывали нас лесбами. Только вот Джейн на это только смеялась и так отвечала... типа, загадочно. С намеками. Иногда в шутку заигрывала со мной. Не знаю, это просто... Вселяло немного надежды. Типа того. Мэнди вздохнула, осознав, что уцелевшие салфетки закончились. — Мы были уверены, что никогда не расстанемся, — продолжила она. — Но на прошлой неделе, на одной из пьянок, я здорово надралась и засосала ее. Прикиньте, а? Только поцелуями все не ограничилось, мы едва не переспали. И знаете, что самое странное? Джейн не отвергла меня. А на следующее утро пришла вся такая серьезная, и сказала, что она не… такая. И больше с тех пор со мной не разговаривает. Старается делать вид, что не замечает меня и быстро убегает при одном только моем появлении. А это чертовски раздражает, потому что наши шкафчики стоят рядом и мы делим несколько классов. Твик кивнул, будто бы самому себе. А я молчал, не зная, что сказать — вечно я терялся, когда нужно было сказать что-то важное. — Такой вот пиздец, — беззаботным голосом заключила Мэнди. Мы все молчали. В помещении раздавался лишь звук отдаленной возни бариста и тихая ненавязчивая музыка. — Может, стоило бы перестать вести себя как дура и просто найти себе мужика, — Мэнди выдохнула, облокотившись о спинку дивана. — А что, одна моя знакомая так и сделала. Вроде счастлива. Я не ожидал от себя подобного выпада, но все же слова нехотя сорвались с губ. — Это все полная чушь. Твик поглядел на меня с интересом, Мэнди подняла пустой невидящий взгляд. — Собираешься отказываться от своей любви? — продолжил я с пущим недовольством. Признаюсь, эта девчонка, строящая из себя слишком крутую, чем позволял быть ей собственный характер, изрядно разочаровала меня. — Если она не сопротивлялась тогда, возможно она чувствует то же самое, просто не понимает и не принимает этого. Ну, знаешь, где-то в глубине души. — Или любит меня только как лучшую подругу, — холодно сказала Мэнди. — А алкоголь просто запутал чувства. — Не важно. Это не значит, что ты должна так легко сдаваться. Если эти чувства имеют для тебя хоть какое-то значение, ты не будешь запросто бросать все и искать себе парня, притворяясь, что все в порядке, чтобы забыть подругу. Мэнди скользнула задумчивым взглядом по столу — засыхающим разводам от кофейной чашки и разбросанным ошметкам салфеток. — Показываешь себя такой крутой стервой, а на деле до ужаса боишься какой-то девчонки. Немного жалко, не находишь? Я сказал это специально, чтобы позлить. Мэнди скорчила недовольную гримасу и отвернулась к окну, сложив руки на груди. — Крейг прав, — волнительно поддержал меня Твик, пытаясь спасти положение. — И угождать своим родителям, и о подруге забывать — полная хрень. Вы ведь даже не поговорили толком, верно? Она что-то сказала тебе под действием чувств и с тех пор вы не разговаривали. Прежде чем забывать о таком важном человеке в своей жизни, — уверенно сказал Твик, — сначала надо расставить все точки. Потому что... проходить мимо друг друга после всего, что было — чертовски больно. Слова Твика вдруг нашли какой-то отклик в моем сердце, и я невольно покосился на него. Твик явно говорил о чем-то своем, сидящем у него глубоко в душе. Увидев, как его печальные глаза врезались в стол, я отвел взгляд, словно его болезненные чувства были моей виной. И почему вдруг я взял на себя ответственность за его чувства? — Ты прав, это глупо, — нехотя согласилась Мэнди. — Но я понятия не имею, что ей сказать. Завтра проходит весенний бал и мы договорились, что пойдем на него вместе, если не найдем себе пару. — Вот и пригласи ее, заодно поболтаете, — небрежно предложил я. — Я не знаю, это как-то стремно... — карие глаза Мэнди наполнились досадой. — Может, она уже нашла себе парня. А ведь если она пошлет меня, я останусь одна. — Можем пойти с тобой на выпускной в качестве поддержки, — вдруг выпалил Твик. Я готов был бросить в него убийственным взглядом, но сдержался, чтобы Мэнди не заметила. Мне правда было ее жаль, но я не собирался задерживаться в Мемфисе дольше, чем предполагалось. — Вы правда готовы сделать это ради меня? — она недоверчиво приподняла бровь. Я намеревался сказать: «Нет, черт возьми!» Но полные уверенности глаза Твика вперились в меня, а Мэнди глядела так, словно от моего решения зависела ее судьба. И оба этих придурка были похожи на несчастных щенков. Или морских свинок — а я очень трепетно относился к этим маленьким милым созданиям. — Правда, Крейг? — Только при одном условии, — прошипел я. В этот момент зазвонил телефон Мэнди — розового цвета, который совсем не вязался с ее бунтарским внешним видом и не менее бунтарским характером. — Мама, — прочитала она на дисплее, и в миг на смену радости пришла мрачность. — Алло? Она встала из-за стола и отошла на улицу. Мы с Твиком снова остались наедине, наблюдая за тем, как раздраженная Мэнди машет рукой, явно препираясь с матерью. Но теперь, избавившись от свидетеля, я мог повернуться к Твику и окатить его самым осуждающим взглядом, на который только был способен. — Это всего на пару дней, — заверил Твик, сжав мою руку и приправив обещание умоляющим взглядом. — Флорида никуда не денется, клянусь. — Только на пару дней. Мне пришлось ему поверить. А Твик продолжил тараторить, пытаясь убедить в том, что все это было хорошей идеей. — Мы ведь пропустим свой выпускной, а это — шанс оторваться. Такое происходит раз в жизни. «Резонно», — подумал я. Мэнди вернулась довольно быстро, запихнула телефон в карман бриджей и сложила руки на груди. — Мама просила меня вернуться домой. — И что ты будешь делать? — спросил Твик. — Это все брехня, — фыркнула Мэнди. — Наверное, отец заставил ее это сделать, чтобы меня, типа, шугнуть. Если я вернусь, он просто убьет меня. Пошел этот козел к черту. — Уверена, что твоя мама не собирается тебя прикрывать? — Не-а. Она никогда не была на моей стороне. Странно, столько самоотдачи, хотя этот козел заботиться только о своей тачке. Он ее любит даже больше, чем маму, меня и вообще всю эту гребаную семейку. Считай, что любовница. — А мой отец без ума от своей дерьмовой кофейни. Если б я мог, то спалил бы ее до тла. — Твик уронил подбородок в раскрытые ладони. — Не думаешь, что твой отец должен получить по заслугам? Я с интересом посмотрел на Твика — а ведь иногда он мог стать настоящим дьяволом в обличье невинной овечки. На лице Мэнди по мере осознания начала расплываться мстительная ухмылка.

***

Рука схватила первый попавшийся камень и кинула его аккурат в лобовое стекло безупречно начищенного красного Бьюика. С характерным хрустом в его уголке тут же образовалась тонкая паутинка. — Получай, тупой кусок дерьма! Девушка подняла тот же увесистый камень и принялась бить им по зеркалу. Вскоре оно отвалилось и Мэнди гневно пнула осколки в сторону дома. А следом и колесо машины — просто для того, чтобы вылить на что-то свой гнев. Я подключился к ней. Нестерпимо хотелось вылить накопившуюся агрессию на отца, пускай не собственного. Я швырялся камнями по дверям, окнам, разбил второе зеркало. Твик стоял в стороне и наблюдал за нашей местью, пока я не протянул ему камень. И тогда он тоже к нам присоединился. Машина сигналила и выла на всю улицу. Из дома напротив пулей выскочил пузатый мужчина в коричневом халате и одних лишь тапочках. — Кто вы нахуй такие?! Мэнди показала ему средний палец. Мужик застыл, раскрыв рот, точно рыба. Он не мог произнести ни звука, переводя взгляды то на свою любимую разбитую машину, то на гордо поднятый средний палец дочери, адресованный ему — главе семьи, каждому слову которого она должна была всю жизнь беспрекословно внимать. — Пошла нахуй, ебаная сука! — Отец Мэнди в ярости схватил первую попавшуюся палку и принялся ей бешено размахивать, вопя на всю улицу. Но на губах девушки только расцветала триумфальная улыбка. В конце концов, мистер Галлахер упал на колени перед машиной и схватился за голову. — Ты ведешь себя прямо как твоя ебанутая мамашка! Господи, сраная истеричка, какого хуя?! Пошла нахуй отсюда и больше не подходи, блять, ко мне, моему дому или машине, блядина! Он верещал во всю глотку, но Мэнди закричала громче. — Отлично, я больше не вернусь в этот ебаный дом, пока в нем командует такой тупой придурок! Беспокоился о своей репутации? Теперь у тебя нет ни ее, ни дочери! Мэнди резко развернулась и широким шагом устремилась вдоль улицы, гневно сжимая кулаки. Бросив последний взгляд на мужчину, стонущего от отчаяния перед покалеченной машиной и параллельно изрыгающего ругательства в адрес дочери, мы последовали за Мэнди. — А вы куда съебываете, сучары?! Стоять, блять, я сейчас ментов вызову. — Но, поняв, что слушать его никто не собирается, мистер Галлахер бросил нам в спину последнее проклятье. — Чтобы вы сдохли, сукины дети! С трудом мы нагнали Мэнди только через квартал, когда она остановилась и развернулась к нам. Только тогда она разжала пальцы и издала судорожный вздох. В карих глазах бушевала настоящая буря эмоций. — Я сделала это.

ТВИК ТВИК:

I. Рассмеялся;

II. Гордо улыбнулся,

III. И сказал: «Ты была чертовски крута!»

Дрожащими пальцами Мэнди выудила из помятой пачки сигарету, та тряслась в не руках, но тут же девушка успокоилась, сумев совладать с телом. Лицо наконец покинуло застывшее напряжение, а на его месте расцвела радость победы — ведь она наконец пересилила себя. Твик сделал затяжку, перехватив сигарету из пальцев Мэнди, которую она только что зажгла. — И ты совсем не паришься? Типа, вообще? — спросил он. Руки его немного подрагивали. Видно, переживал, что действительно попадет в тюрьму, хоть вида и старался не подавать. — Такое чувство, что я наконец сдвинулась с мертвой точки, понимаешь? А затем Мэнди повернулась ко мне, в глазах ее горел азарт. — Какое там было условие?

***

— Пиздец, ребята. — Ага, знаю. — Ну ладно, я в деле. — Так просто? Я удивленно посмотрел на Мэнди, но она только пожала плечами. — Ну да. Одну тачку разбила, другую вытащу из заточения. Нужно ведь и добрые дела совершать, да? Я оглядел ее с сомнением, но девушку только потешило мое неуверенное лицо. — Слушай, где-то там клетка с моей морской свинкой. Может, они ее уже продали, а может держат где-то там, — я показал пальцем на магазинчик. — Но нам нужно все обыскать и достать ее вместе с машиной. — Поняла. И какой план? — внимательно выслушав, спросила Мэнди. Даже не усмехнулась тому, как я переживал за свою морскую свинку. Раздумывая, я поднял взгляд на небо. Оно было чистым и нежно-голубым, и где-то высоко-высоко летали две птицы. А я чувствовал как Твик робко поглядывал на меня, и в голове созрел план. — Я отвлекаю, вы забираете клетку. — Ага... А дальше что? — Э-э, мы уезжаем. Сперва Мэнди фыркнула, сдержав смех, но все же не выдержала и взорвалась хохотом. Я любезно ждал, когда она перестанет насмехаться надо мной, но терпение постепенно сходило на нет. Я постарался лишь сжать губы и кулаки в карманах ветровки, но видя на моем лице плохо скрываемое раздражение, Менди, казалось, развеселились лишь больше. — Вы хоть раз были на вражеской территории? — не получив ответа, Мэнди усмехнулась и покачала головой. — Боже, как вы только добрались до Теннесси... Ладно, будь по-твоему, только не надо на меня так смотреть. А то я обоссусь со смеху. Девушка не дала мне проворчать что-то недовольное напоследок, тут же повернувшись в сторону магазина и увлекая Твика за собой. — Стой, Твик, — поддавшись неизвестному порыву, я взял его за локоть. Он удивленно посмотрел сначала на мою руку, а затем на меня. Я смутился и отвел глаза. Стало ужасно неудобно, — Будь осторожен, ладно? Но в глазах Твика вдруг расцвело непонятное, теплое чувство, отогнавшее мои сомнения. Он улыбнулся и кивнул. — Окей, вы чертовски милые и все такое, но… Эй, мне удача тоже не помешает! — рявкнула Мэнди где-то позади Твика. — Да, да, — пробурчал я. — Тебе тоже. — Ну спасибо, — фыркнула девушка. Наконец шумная парочка быстро перебежала улицу и скрылась за углом. Я выдохнул и пошел по дорожке навстречу своему очередному преступлению.

***

Неспешно прогуливаясь вдоль рядов машин, я прикидывался, будто меня действительно занимал выбор. Мой ленивый взгляд скользил вдоль новеньких и не очень автомобилей, пока не столкнулся с той, которую на самом деле внимательно выискивал. Как раз в этот момент раздался маслянистый голос. — Красавица, да? Прямо передо мной вырос мужчина, одетый в белую рубашку поло с поднятым воротником и очками авиаторами. Он гонял во рту зубочистку и любовно поглаживал мою машину с какой-то странной нежностью. По моему телу едва заметно прошла дрожь отвращения. — Сколько? Мужчина нарочито медленно снял очки, сложил их и повесил на карман поло. Одной рукой он уперся в машину и принялся с откровенным скептицизмом изучать меня с ног до головы. — А по карману-то тебе будет, малец? — Деньги имеются. Я демонстративно похлопал по заднему карману джинс, в которых лежала только обертки от жвачки, которую я ел в прошлом месяце. Мужчина улыбнулся, блеснув идеально белыми зубами, и протянул через капот свою широкую ладонь. — Я Дейв, управляющий. — Грег, — выпалил я с непроницаемым лицом, крепко пожимая чужую руку. — Эта детка появилась только вчера, как будто судьба, да? — Дейв скользил по ней взглядом и улыбался, как один из тех придурков, что отождествляют машины с женщинами и испытывают к ним подозрительные чувства. — И даже с подарочком! Представляешь, на заднем сидении стояла клетка с морской свинкой. Хозяева решили отдать машину вместе с животинкой. Но ты не боись, никакого запаха, она как новенькая! Бровь невольно дернулась от слова «хозяева», но все же болтливость продавца оказалась кстати — не задав ни одного вопроса, я уже получил первый ответ. Проглотив недовольства, я с каменным лицом продолжил слушать Дейва. Он уперся руками в бока, все еще продолжала обводить мою машину ласковым взглядом. — Да-а, теперь украшает мой прилавок. Детишки с ума по ней сходят. Все мое нутро противилось мужчине, продолжавшему неприятно улыбаться. Я едва не прикусил язык, дабы не выдать нечто достаточно грубое, но полным самообладанием так и не смог овладеть, поспешно выпалив: — Продайте мне машину с морской свинкой. Дейв приподнял одну бровь, наконец взглянув мне прямо в глаза своими глубокими черными. Он задумчиво вынул зубочистку и покрутил между пальцев, но спустя несколько мгновений снова вернул ее в рот. — Боюсь, парень, свинью отдать не могу. Она мне приносит нехилые чаевые. Я стушевался. Растерявшись, инстинктивно повернул голову в сторону Твика, прятавшегося за углом, в поисках поддержки. — Что-то не так? — Дейв внимательно следил за моим лицом, не переставая обсасывать многострадальную зубочистку. — Э-э, нет, просто... — я неуверенно почесал щеку. Взглянув на Твика, я вспомнил о его безупречном приеме нагло лгать любому человеку в лицо. — Понимаете, у меня младшая сестра есть, Стейси... Она очень любит животных, особенно морских свинок, и, ну... Знаете, она очень больна. Лейкемия, понимаете? Все деньги уходят на лечение... Поэтому... — Поэтому вы собираетесь покупать машину? — Дейв поднял густые черные брови. Даже рот раскрыл, но лишь стоило мне понадеяться на то, что гребаная зубочистка упадет на землю, как он вновь ловко обхватил ее губами. Очевидно было, что история, выдуманная в попыхах человеком, абсолютно лишенным дара лжи, продавца нисколько не впечатлила. Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Я совершенно не умел врать — так и знал, что нужно было посылать Твика на такое ответственное задание. — Ну, понимаете... — Знаешь, пацан, у меня мало времени на милые беседы, так что, если не собираешься ничего покупать, хотя бы не мешай взрослым работать, ладно? Дейв похлопал меня по плечу и собрался было уходить к бродившему вдоль ряда машин семейству, как я оторопело окликнул его. — Погодите, у меня правда есть деньги на машину! Дейв вздохнул, обернулся и окинул меня подозрительным взглядом, но насчет ухода все же засомневался. Я незаметно подал сигнал караулившей за кустами Мэнди и тут же встал перед Дейвом так, чтобы загородить вход в магазин. — Я могу купить ее. Можно мне сесть внутрь и посмотреть? Дейв шумно вздохнул. Как человек весьма скупой и боящийся лишиться денег, он сдался и открыл дверь, позволив мне опуститься на водительское сидение. Мне несказанно повезло, что отцовский Форд так и не заинтересовал никого, кроме меня. На знакомом месте я почувствовал себя спокойнее, привычно взялся за руль под эмоциональную речь Дейва о том, какие все детали этого чудесного автомобиля изысканные, уникальные и эффективные. Если бы он только знал, сколько раз я бывал внутри этой чертовой тачки и проклинал каждую ее частичку. Едва Дейв отводил глаза в другую сторону, как я отвлекал его разговорами, спрашивая обо всяких кнопках, словно не знал их применения. Судя по выражению его лица, он уже давно решил, что я просто дебил, но продолжал терпеливо отвечать на каждый вопрос, надеясь скорее избавиться от раздражающего подростка впридачу с машиной, отличающейся ничтожным спросом. Краем глаза я заметил, как у входа прошмыгнули две знакомые фигуры. Тыкая куда-то в приборную панель и сочиняя на ходу, я одновременно следил за тем, как Мэнди и Твик на цыпочках покидали место преступления, таща вдвоем клетку. Мэнди шла впереди и что-то горячо обсуждала, а Твик придерживал клетку сзади, показывая куда-то вперед. Выглядело так, будто эта парочка начнет привлекать много ненужного внимания, и я едва сдержался, чтобы не застонать и не хлопнуть себя по лбу — в последнее время это желание возникало в присутствии хотя бы кого-то из этих двоих все чаще и чаще. Вместо этого я быстро переключился на Дейва, уже бросающего отчаянные взгляды на семейство возле новенького Доджа. — Можно завести? Пускай Дейв был не очень доволен обслуживанием такого малообещающего клиента, как я, он все же послушно вставил ключ зажигания. И, едва мои напарники завернули за угол, я начал действовать.

ЧТО ПРОИСХОДИЛО:

I. Нога со всей силы вдавилась в педаль газа;

II. Капот врезался в стоящий перед собой Шевроле;

III. Дейв закричал.

С максимальной скоростью, на которую только была способна эта колымага, я попытался уехать из этого гребаного места под крики продавца. Пытаясь остановить машину, Дейв едва не кинулся под колеса, но я быстро развернулся и еще больше ускорился, оставив его провожать уезжающий Форд беспомощным взглядом. Наверное, он еще долго так простоял, схватившись за голову и замерев с открытым ртом. Я подобрал Твика и Мэнди через два квартала, предварительно сделав пару кругов на случай погони, но, к удивлению, проехался без каких-либо происшествий. Мои подельники гордо дожидались меня с чувством выполненного долга и до ужаса довольными лицами, стоя у обочины перед скромным алкомаркетом. Правда, Твик не упустил случая немного сойти с ума по поводу того, что нас за столь гнусное преступление ожидает решетка. Мэнди уверенно села вперед, несмотря на возмущенные визги Твика с задних рядов, бросила на приборную панель стопку пятидолларовых купюр и положила рядом с ними CD-диск в пластиковой упаковке. — Вот, чуток обчистила долбоеба. В стопке оказалось сорок пять баксов. — А это что? — спросил я, показывая взглядом на диск. — Карпентеры. Валялись под стойкой. Сначала я подумала, что, может, мужик фанат гей-порно, а у него, как оказалось, есть вкус. Мэнди достала из кармана упаковку жвачек и закинула в рот пару штук. — Это, я так понимаю, ты тоже не покупала, — я поднял брови. Девушка только хитро улыбнулась. Мы тронулись в сторону ее дома — Мэнди сказала, что нужно подыскать вещи на предстоящий весенний бал, и у нее должны были заваляться парочка старых костюмов. — Батя сейчас наверняка разбирается с тачкой, а мама всегда куда-нибудь сваливает до вечера, так что все чисто, — сказала Мэнди, когда мы уже шли по дорожке к крыльцу ее дома. Потрепанного Бьюика поблизости не оказалось. Мэнди беззаботно открыла ключом входную дверь и вошла внутрь так, будто ее ждали. Первым же делом она упорхнула в сторону кухни — к холодильнику, в котором тут же нашла интересную находку. А мы тащились следом, по пути оглядывая прилично выглядящий просторный домик. — Ух ты, — Мэнди развернулась на пятках, показывая нам с Твиком свой трофей. Им оказался десяток пивных банок. — А батя всерьез решил отпраздновать выселение дочери. Мы мялись у порога кухни, неуверенно оглядывая помещение, а Мэнди, будто совсем не замечая этого, с хихиканьем бросила пиво на столешницу, запрыгнула на нее и закурила. В каждом движении девушки прослеживалось полнейшее безразличие к событиям сегодняшнего дня — все то, что причиняло боль, казалось, она принимала всего-то за забавные шутки судьбы. Но я слишком хорошо знал этот взгляд. — Ты выполнила условие, — сказал я, обращая на себя внимание всех присутствующих. Это было нечто вроде благодарности, только по-Такеровски. — Теперь наша очередь. Мэнди поднесла сигарету ко рту, коротко улыбнувшись, прежде чем сделать последнюю затяжку и беспощадно затушить окурок о столешницу. Ее тоже никто не учил благодарности. Вместо этого она молча бросила нам пиво. В тишине раздался громкий щелчок открываемой банки.

***

— Ты шпала, так что тебе мы поищем костюм моего старшего брата. Мэнди так активно перебирала вешалки, что мне оставалось лишь стоять в стороне и удивляться, как она вообще могла успеть разглядеть проносившийся перед глазами ворох одежды. Наконец, ловкие руки выловили какой-то черный пиджак, и девушка приложила его к моей груди, оценивая. — У тебя брат есть? — спросил Твик, изучая стены с потертыми постерами различных рок-групп. Некоторые из них были мне знакомы — например, Limp Bizkit и Aerosmith. — Морпехом заделался, уже года два его не видела. Хрен знает, что с ним, — пожала плечами Мэнди, не отрываясь от разглядывания моей застывшей словно манекен фигуры. — Мы были не слишком хорошими по отношению друг к другу. — Я всегда мечтал о старшем брате, — признался Твик. — Патрик однажды меня отдубасил, когда я его магнитолу взяла — хотела попонтоваться перед друзьями. Мама разозлилась и отправила его в кадетский корпус в воспитательных целях. Никогда не видела, чтобы она так злилась, честно слово. Мне всегда казалось, что она всю жизнь была безвольной тряпкой. А ну-ка, надевай! Под грозный окрик я быстро накинул на себя найденную рубашку, страшась гнева на миловидном лице Мэнди. Она надула губы, все еще внимательно изучая, насколько хорошо смотрится на мне одежда ее брата-говнюка. — Видать, нашел свое признание — дубасить людей. Она говорила так, словно разговор шел о чем-то совершенно пустяковом, но в глазах отражалась истинная натура — Мэнди была всего лишь маленькой девочкой, мечтающей о любящем брате, который смог бы ее уберечь и защитить. Я ненавидел людей вроде него. Может, потому что сам боялся выглядеть таким в глазах сестры. — Хуесос он, — буркнул я. Может, где-то далеко существует какая-то другая вселенная, где Мэнди моя младшая сестренка, а я — преданный старший брат, и ей там гораздо легче. Ровно как и Твику. Мэнди оторвала задумчивый взгляд от рубашки и улыбнулась с толикой благодарности и некого облегчения. — Не то слово, чувак. — Эй, а для меня ведь тоже найдется костюм? — жалобно пискнул Твик позади нас, закончив с изучением комнаты. — Ну, младшего брата у меня нет. Разве что… костюм Патрика со средней школы? — Но я не настолько мелкий! — Откуда ты знаешь, может он был переростком в свои тринадцать? — Что-то я сомневаюсь. Мэнди ловко выудила откуда-то табуретку, и, забравшись на нее, принялась копаться в верхнем ящике, где хранились самые старые вещи. Твик встал перед ней с раскрытыми руками, и Мэнди не глядя бросала вещи вниз. Я поспешно переоделся в свою старую одежду, а ворох в руках Твика к этому времени вырос настолько, что его лицо уже почти закрывала одежда, а вся остальная, продолжающая лететь вниз, начала сыпаться на пол. Как вдруг Мэнди чуть не свалилась вслед за ней, Твик вздрогнул и замер, проглотив едва не выскочивший наружу вскрик, а я почувствовал холодок, пробежавший по спине. На первом этаже раздался грубый мужской голос. — Где мое ебаное пиво?! — Вот черт! Мэнди схватила всю разбросанную по полу одежду и принялась запихивать в шкаф. Твик тяжело дышал, уставившись на дверь, будто в нее вот-вот ворвется разгневанный мужчина. Он так и стоял бы, если бы Мэнди не пихнула его в спину, заставляя оставить барахло за дверцей шкафа. А я едва удержался, чтобы не застонать. — Что-то мне это напоминает... Это была уж слишком подлая шутка от судьбы. Ведь в этот раз не было никакого побега из дома, спасительного дерева под окном и предложения присоединиться к невероятной авантюре. Поэтому, когда уже знакомое лицо возникло в проеме двери, я просто стоял, совершенно растерянный, не зная, что мне следовало делать. Мэнди стояла прямо перед ним, и, кажется, полностью разделяла мой страх. — Ах ты потаскуха!

ТРИ ОШЕЛОМЛЯЮЩИХ СОБЫТИЯ:

I. Мужчина замахнулся;

II. Раздался громкий шлепок;

III. Девушка схватилась за щеку.

От силы удара Мэнди отшатнулась и чуть не упала, вовремя удержавшись о стоящий рядом компьютерный стол. Девушка в ужасе посмотрела на отца — он трясся от гнева, и, кажется, совсем не жалел, что поднял руку на родную дочь, а у той на уголках глаз скопились слезы. Твик застонал, хватаясь за голову, в отчаянной попытке быть поддержкой Мэнди, но пораженный собственным удушающим чувством страха. Я знал это, потому что чувствовал то же самое. Но я должен был защищать их обоих — поэтому я сжал кулаки, с твердой мыслью, что отцы ни в коем случае не должны поступать так со своими детьми. Двумя огромными шагами я подобрался к мужчине и готов уж было замахнуться. Как вдруг необходимость преподать нерадивому отцу урок напрочь отпала. — Сукин сын! На спину мистера Галлахера откуда ни возьмись пришелся удар. Мужчина с руганью повалился на пол, а на его месте вдруг оказалась разъяренная женщина — худая, с большими карими глазами и тугим хвостом на голове. В комнате повисла тяжелая тишина. Я чувствовал, как судорожно бьется сердце — и почти что слышал такой же стук сердца Твика. Поймав ошарашенные взгляды всех троих подростков, женщина моментально переменилась в лице — растерянно смахнула челку со лба и застенчиво улыбнулась. — Никогда не чувствовала себя так хорошо с тех пор, как дала по яйцам квотербеку Томпсону в старшей школе! — Мама! Мэнди шокировано смотрела на свою мать, забыв даже отнять руку от уже переставшей гореть щеки. Миссис Галлахер повернула голову в сторону дочери, на лице мелькнуло возмущение. — Что? Твой отец — сволочь! Мы все, кроме его жены, перевели шокированные взгляды на мистера Галлахера. — Суки, — застонал мужчина, хватаясь за поясницу, которая не выдержала удар ноги его некогда кроткой супруги. — Еще и пиво мое выхлебали, бляденыши. Клара, какого хуя?! Она водит в мой дом мужиков! Миссис Галлахер нависла над мужем с таким презрением на лице, что тот недоуменно замолк. Никогда прежде он не видел в ее глазах ничего, кроме смирения и безмолвного согласия с каждым его словом. — Во-первых, она лесбиянка, Ричард! — процедила сквозь зубы женщина, а затем добавила с усмешкой: — А во-вторых, напомню, что это моя тетя подарила этот дом мне. И как ты вообще смеешь поднимать руку на нашу дочь?! Ты забыл, что сделал Патрик? — Этой шалашовке давно пора поставить мозги на место, — пробормотал он. — Не думала, может, твой драгоценный сынок правильно поступил, что выбил из нее тогда все дерьмо? — Пошел. Вон. Лицо мистера Галлахера исказило искреннее изумление с примесью гнева, так что оно стало напоминать скукожившийся изюм. — Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, женщина? — запыхтел он, толстые щеки успели изрядно покраснеть от ярости. — Да кто ты, блять, вообще такая без меня? Скажи спасибо, что я тебя подобрал, ты нахрен не кому не нужна была такой уродиной, и теперь ты смеешь на меня выебываться в присутствии каких-то выпиздышей?! Миссис Галлахер сложила руки на груди, глядя на никчемного, распластавшегося на полу мужчину сверху вниз. — Не забывай, что ты — тот, кто валяется у моих ног. Окончательно добив мистера Галлахера уже без всяких боевых приемов, женщина с победной ухмылкой глядела на то, как ее некогда вселяющий неуверенность муж неловко поднялся с пола и едва не бегом покинул комнату, желая поскорее убраться от этого места и противного семейства. Сопровождая все эти действия, конечно же, чередой проклятий. Когда дом покинула самая главная его проблема, миссис Галлахер выдохнула, руки ее повисли вдоль тела. Разом ее плечи обмякли, показывая, сколько же сил потребовалось уставшей женщине дать отпор собственному мужу. — Ты была крута, мам, — пробормотала Мэнди, с искренним восхищением глядя на мать. — Ну да, а ты что думала, я пальцем деланая? — нарочито строго нахмурилась миссис Галлахер. — Аж накуриться захотелось, как в старые добрые. — Ма-ам… — Между прочим, так мы с твоим отцом и познакомились. — И куда это тебя привело? — приподняла бровь Мэнди. — Тоже верно, — усмехнулась ее мама. И тут же спохватилась, заметно стушевавшись. Ее руки принялись нервно поправлять прическу, а взгляд врезался в пол. — Извините за эту сцену, ребята. Я, наверное, пойду… Спущусь, не буду вам мешать. Точно, я лучше приготовлю вам чего-нибудь. Но Мэнди, спустя всего один секундный ступор, последовала вслед за матерью, оставив нас с Твиком в еще большем замешательстве. Стало даже как-то неловко в тишине мигом опустевшей комнаты. Я робко взглянул на Твика и наши глаза встретились. — Знаешь, я давно не веселился так, как сегодня, — признался Твик. — О, теперь ему весело, — хмыкнул я. Стало в разы легче, я даже выдохнул, ощутив как былое напряжение стремительно отпускает тело. Мне даже захотелось что-нибудь съязвить потехи ради, но, глядя на Твика, я только улыбнулся. — Ладно, это и правда было забавно. Конечно же, миссис Галлахер решила пригласить нас на ужин — как-никак, дочь привела в дом парней, хоть и всего навсего знакомых. А затем, услышав сбивчивую историю Твика о причине нашего появления в городе, наотрез отказалась отпускать в неизвестность, любезно позволив остаться на ночь после выпускного балла. Я почувствовал огромное облегчение — хоть на какие-то несколько часов у нас появилась крыша над головой, о которой не стоило беспокоиться. Миссис Галлахер даже пообещала, что закинет нашу одежду в стирку. Она была очень доброй женщиной, так что я не мог не чувствовать благодарность и симпатию к ней. С разрешения миссис Галлахер клетку со Страйпи мы перенесли в гостиную — оказывается, женщина была большой любительницей животных, хоть и прежний глава семьи категорически запрещал кого-либо заводить, особенно грызунов, ссылаясь на отвратительный запах и шум. Затем мы с Твиком поочередно отправились в душ. В этот раз настала его очередь проигрывать мне в камень-ножницы-бумага, поэтому я, одарив его горделивой ухмылкой, первый скрылся за дверью в ванную. Впервые за три дня я почувствовал на своем теле долгожданные капли горячей воды. Я даже готов был простоять целый час под душем, просто наслаждаясь отдыхом и продолжая поражаться, сколько приключений мы пережили за столь короткий срок. Хотелось растянуть удовольствие насколько это было возможно, но под дверью меня уже ждал ворчащий Твик, сжимая в руках выданное хозяйкой дома полотенце. По его глазам, смущенно врезавшимся в пол, было заметно, насколько парню было неудобно от такого радушного гостеприимства. Когда я вышел из ванной, одетый в идеально выглаженный черный костюм Патрика Галлахера, Твик поднял на меня совершенно непонятный взгляд. Я дернул уголком губ в подобии улыбки, чтобы подбодрить его. Пару капель воды скользнули с моих волос на шею, и Твик проводил их затуманенным взглядом. Я понятия не имел, что значил этот взгляд, но все равно слегка хлопнул его по плечу — не хотелось, чтобы он грустил, особенно, когда у нас все наконец наладилось. Походя в комнату Мэнди проведать Страйпи, я думал о том, что этот момент показался немного интимным, но быстро выкинул его из головы. Я резко распахнул дверь, заставив Мэнди испуганно дернуться, и тут же застыл, совершенно позабыв о том, что предварительно должен был хотя бы постучаться. К счастью, девушка была уже одета — на удивление, в розовое платье — и неловко стояла перед зеркалом. В меня врезался ее полный мольбы взгляд. — Черт, я хотела пойти в костюме, но мама уже купила мне платье! — В костюме? — Ну да, девушки в мужских костюмах чертовски горячие, разве нет? Я дернул бровью, игнорируя вопрос. Не того человека она выбрала, чтобы интересоваться у него мнением о горячих девушках — мне не было до них никакого дела. Мэнди нервно оглядывала себя в непривычном наряде, крутилась перед зеркалом и пыталась разгладить невидимые складки. Как вдруг она резко повернулась в мою сторону и схватила за руку. — Ради бога, помоги мне! Я не могу справиться с этими гребаными туфлями! Девушка приподняла подол длинного платья, представляя моим глазам неутешительную картину в виде совершенно непонятных застежек вокруг лодыжек. — Не хочу просить маму, она же если увидит меня в таком виде — дай бог замолкнет только к завтрашнему утру, так что не мог бы ты… Я с сомнением поднял взгляд на Мэнди. Ей явно было неловко просить об этом парня, которого она встретила только несколько часов назад. Но девушка уже начала терять терпение, поэтому прошипела, закатив глаза: — Да черт возьми, я лесбиянка, мне плевать! Я порывисто кивнул и опустился на колени. Кое-как управившись за пару минут, я наконец смог осилить застежку, и Мэнди облегченно выдохнула — так, словно сама корячилась над этой дилеммой. Я поднялся. — Спасибо, чувак, ты меня выручил. А теперь скажи, как я выгляжу? — Э-э, довольно… мило. Наверное. Удивительно, но я совершенно ничего не почувствовал от столь близкого контакта с девушкой. В конце концов, Мэнди не интересовали парни, так что, даже если бы я и испытывал некого рода симпатию, она не стала бы взаимной. Значит, и думать об этом было бы абсолютно бессмысленно.

СЛОВАРЬ. ТОЛКОВАНИЕ №6

СМЯТЕНИЕ — состояние сильного волнения и растерянности, которое может быть вызвано противоречивыми чувствами, страхом или другими сильными эмоциями, приводящими к потере самообладания.

Синонимы: тревога, замешательство, ошеломление.

— Мэнди, скажи… — я прочистил горло, стараясь хотя бы на секунду оттянуть момент, когда из моего рта исторгнутся явно излишние слова. — Как ты вообще поняла, что ты, ну… — Люблю девчонок? Я этого и не понимала, — невозмутимо сказала Мэнди. Заметив мое плохо скрываемое замешательство, девушка приподняла уголки губ, а после и вовсе прыснула, улыбнулась шире. — О чем ты? — пробормотал я. Глаза невольно забегали, будто я совсем перестал контролировать собственное тело. — Слушай, Крейг, расслабься. Лучшие решения в жизни проходят через боль и страх — это неминуемая ее часть. Глупо отрицать это, ведь только когда ты заглядываешь этому страху в лицо, когда осознаешь его, только тогда он перестает тревожить. А иначе бы ты прожил всю жизнь, испытывая лишь эти чувства. Убеждал бы себя без конца, что ты на самом деле бежишь от них. Я прикусил губу. Мозг усиленно работал, силясь заблокировать все чувства, вернуться к исходной точке, отойдя на пару шагов назад, когда мы еще не начинали этого глупого разговора. Но сердце уже взяло его под контроль, воспротивилось отчаянной жажде уйти в себя. — Я не понимала, потому что знала с самого начала — а затем смирилась. Вот как я приняла себя.

СЛУЧАЙ НОМЕР 1

Когда Крейг Такер отбросил логику в угоду чувствам

(и испугался этого)

— Главное — принять себя и те чувства, которые ты отказываешься понимать своим мозгом, — Мэнди невесомо постучала пальцем по своему виску, а ее глаза выжигали меня насквозь. — Поверь, сердце уже давно все поняло. Я тряхнул головой и усмехнулся. Мэнди внимательно следила за переменами в моем лице, и я решил в таком случае показать ей небрежность. — Зачем ты все это говоришь, если сама продолжаешь бежать? И все же твердая уверенность в собственных словах не спадала с ее лица до конца. — Может, я и обманывала себя долгое время, но теперь я решилась сделать шаг. А ты? Мы смотрели друг другу в глаза долго — до тех пор, пока я, услышав позади скрип двери, не отскочил от Мэнди как ошпаренный. И замер. Быстро приняв душ и натянув на себя костюм, Твик впервые предстал передо мной во всем официозе. Я даже опешил — узреть его в черной рубашке с темно-зеленым пиджаком и брюками, казалось, удивило меня больше, чем если бы вдруг Санта-Клаус прямо сейчас влетел на своих санях в окно комнаты Мэнди. — Эй, как я выгляжу? — Твик задрожал, и, не успев получить ответ, забормотал, рассматривая себя со всех сторон: — Вроде бы нормально сидит, мне даже немного нравится, особенно цвет, он приятный, да и фасон ничего, только вот я никак не могу застегнуть рубашку. Просто не знаю, что делать, руки подводят… В доказательства к своим словам Твик принялся нервно хвататься за пуговицы, но пальцы так сильно тряслись, что те просто выскальзывали из рук. Очевидно, Твик нуждался в помощи. Я вздохнул. И почему сегодня все от меня ждут, что я буду помогать им наряжаться? Нашел себе компанию придурков с проблемами с мелкой моторикой. — Все, успокойся. Я сделал уверенный шаг к Твику, взял его за плечи и аккуратно встряхнул. Твик робко взглянул на меня и наконец опустил руки, дергающие многострадальную рубашку. С полнейшим безразличием на лице я поочередно застегивал пуговицу за пуговицей, словно заботливая мама, чувствуя на себе пронизывающий насквозь взгляд Твика. И еще такой же позади, от Мэнди.

ЕЩЕ ОДНА СЛАБОСТЬ КРЕЙГА ТАКЕРА

Он совершенно не умел читать людей

— Черт, а галстук-то он завязал, — восхищенно хмыкнула Мэнди, мгновенно выведя меня из транса. — Ладно, парни, идемте, а то все веселье пропустим. Эти придурки уже небось зажигают во всю. Я повернулся к Мэнди, она подмигнула мне. И, словно развеяв собой этот непонятный морок, поскакала мимо нас, едва не споткнувшись на своих здоровенных каблуках. Твик подхватил ее под одну руку справа, я — под другую.

СЛОВАРЬ. ТОЛКОВАНИЕ №7

ДРУЖБА — глубокое чувство близости и взаимной привязанности, основанное на доверии, искренности, уважении и общих интересах.

Синонимы: взаимопонимание, симпатия, единство.

И вот так, под еле сдерживаемые смешки отчего-то развеселившейся девушки, мы прошмыгнули мимо ее мамы на кухне, устремляясь навстречу единственного в жизни выпускного бала, что станет для каждого концом прежней жизни и началом совершенно нового пути.