Тона охры

      Друзья (а может, пока что нет) решили пройтись по длинной аллее, находящейся сразу около входа в парк. Уолли огляделся и удостоверившись, что поблизости никого нет, решил задать щекотливый для новообретённого приятеля вопрос, над которым Фрэнкс задумывался ещё у него дома: — Сэм, я хочу кое-что спросить. В ответ на это Сэмми вопросительно посмотрел на Уолли: — Что такое? Решив не вилять вокруг да около, Фрэнкс прямолинейно спросил: — А как чернила вообще попали в тебя? Ну то есть, почему тебе из-за них стало так плохо? Ты редко пользуешься ручкой, обычно делаешь записи и черновики карандашом, и наши художники намного больше времени проводят за столом с чернилами, нежели ты.       Данный вопрос поставил Лоуренса в тупик, но задумавшись он начал вспоминать смутные картины того, как брал в руки очередной бутылёк с чёрной жидкостью, находясь при этом в каком-то тёмном и узком помещении.        — Да я и сам не знаю. Обычно я сижу в своем кабинете, над очередной мелодией… А ещё рядом стоит рычаг для откачки чернил (грёбаный Джоуи!), к которому всё время бегают сотрудники. Они почему-то именно мне жалуются о том, что у запасного входа часто топит. Но я же не виноват в недальновидности Дрю!!! Это он... — Хорошо, Сэм, я понял к чему ты клонишь, – Фрэнкс быстро перебил композитора, чтобы тот не начал тираду. — По твоим словам получается, что из-за чернил, точнее из-за паров, которые затапливают вход твоего офиса, тебе становится плохо? — Да, получается что так, – Сэмми в некоторой степени соврал, ведь он не стал говорить о своих воспоминаниях. Но он же сказал, что практически во всем виноваты чернила в кабинете? Тем более он долгое время оттуда не выходит.       Остальное время ребята провели за прогулкой. Уолли искренне наслаждался своим времяпрепровождением. Кто бы мог подумать, что глава музыкального отдела мог быть так вежлив и разговорчив, тем более с ним? Только голову уборщика посещала мысль о том, что скорее всего доброта композитора закончится на работе. Он знал о том, что Лоуренс закрытый человек, ведь до этого он буквально жил на студии и вёл себя, мягко говоря, не очень дружелюбно. Вероятно он и не станет изменять своими принципам, и уже там вновь станет тем самым строгим, придирчивым и недовольным коллегой. Работа, работа, работа... Уолли обязательно найдёт что-то получше и свалит отсюда. Нужно только немного накопить, чтобы хотя бы временно не было нужды денег на еду и коммунальные услуги.       Спустя пару часов приятели обошли весь парк и шли домой. Был уже вечер, а настроение Сэмми заметно улучшилось. Сразу после прихода домой музыкант сел за свою работу, пока не ушло то самое вдохновение. — Как я вижу, тебе уже лучше, – хмыкнул подошедший к нему со спины Фрэнкс. — Поразительно, день назад ты вот вот и выблевал бы вои лёгкие, а сейчас так спокойно сидишь. Тогда я пойду к себе, если ты не против… — Да-да, иди, – пробурчал Сэмми не отворачиваясь от нотной тетради. Уолли успел мельком что-то увидеть на обложке и в самой тетради, пока Лоуренс от него не отвернулся.       Дальнейший час Фрэнкс шёл домой, попутно переваривая и обдумывая всё то, что произошло за день. Уже в постели перед сном он думал о его с Сэмми разговором в парке и замеченных в тетради записях. Попутно в голове у себя, Уолли оставил заметку о том, что стоит как-нибудь незаметно просмотреть тетрадь Сэмми, так, для спокойствия. Сразу после этой мысли Фрэнкс провалился в сон…