baby, you're my angel

Как только его пальцы снова вспоминают, как двигаться, Феликс зажимает кнопку вызова, совершенно забывая про сборы. Он ходит по очень маленькой пустой комнате между тремя большими ящиками и своей кроватью, ожидая, пока Рэйчел поднимет трубку.   — Я не хотела звонить сразу, — говорит Рэйчел, принимая звонок. — Ты закончил собираться?   — Нет, — быстро отвечает Феликс. — Чел, что происходит, в чём дело?   — Вау, ты чего психуешь? — спрашивает Рэйчел. Он слышит шорох, кажется, покрывала, думает он. Должно быть, она в своей комнате.   — Ты сказала, что тебе нужно мне кое-что сказать, — говорит Феликс. — Ну так что?   — Успокойся, ничего страшного, честно, — отвечает Рэйчел.   — Я сам решу, успокаиваться мне или нет, как только ты, блять, скажешь мне, в чём дело.   — Ладно, ладно, — говорит Рэйчел. — Ты один?   — Да.   — Хорошо, сядь.   Феликс падает на пол, прямо там, где только что стоял. — Так.   — Отлично. Итак, я типа контачила с Чаном весь этот месяц. И мы, ах, мы действительно стали друзьями, я думаю. Сначала он пошёл навстречу, чтобы просто сказать что-то вроде "Я понимаю, если ты не хочешь меня слышать, но если ты хочешь поговорить, просто знай, что я готов", и я подумала, знаете, да, я хотела бы поговорить, как бы углубившись в это, намереваясь немного накричать на него, — Рэйчел кажется удивлённой самой собой и слегка смущенной. — Но я довольно быстро перестала так расстраиваться. Я узнала его немного лучше, и он на самом деле... он действительно великолепен, Феликс.   — Почему ты говоришь мне это? — прямо спрашивает Феликс.   — Он скучает по тебе, Ликс. Он очень скучает по тебе. И... я не знаю. Может быть, я поторопилась с суждением. Я имею в виду, я не жалею об этом, я думаю, что перерыв был очень необходим. Я просто... это правда не мое дело. Я понимаю. Просто ты... ты мой младший брат, понимаешь? Всегда им будешь. Но Феликс, — продолжает она, — я думаю, он тебе очень подходит. Я имею в виду, не то чтобы тебе нужно было моё благословение на что-то или типа того, но... оно у тебя есть.   — Итак, — медленно говорит Феликс. — Что... о чём ты?   — Я хотела спросить тебя заранее, — говорит она. — Я попросила Чана прийти на твой выпускной, но только если ты сначала дашь согласие. Он хочет прийти и хочет поговорить с тобой.   — Ёбаный свет, Рэйчел, ты не можешь просто брать и присылать мне самое пугающее сообщение в мире, имея в виду что-то вроде этого, — говорит Феликс, вздохнув с огромным облегчением. — Я думал, что кто-то умер или что-то в этом роде, или кто-то узнал о... типа, боже.   — Извини, — быстро говорит она.   — Но ты... ты типа не против? Думаешь, всё будет хорошо? — спрашивает Феликс.   — Да, Феликс, думаю, да, — тихо говорит она. — Я же говорила тебе, что после выпуска ты можешь делать всё, что захочешь. Кроме того, я знаю, как сильно ты старался в прошлом месяце. Ты действительно хорошо закончил, и Джисон сказал мне, что ты очень старался оставаться на плаву и не позволять этому остановить твою жизнь, и... может быть, странно это говорить, но я горжусь тобой.   — Джисон шпионил за мной? — вздыхает Феликс.   — Нет, — смеётся Рэйчел. — Он вообще позвонил мне, чтобы отругать меня за то, какой грубой я была с тобой. Что было вполне заслуженно, признаю. Он буквально начал разговор со слов "эй, ты знаешь, что, несмотря ни на что, Фелт очень храбрый, но в то же время пиздецки жалок? Ты собираешься вообще брать на себя какую-то ответственность за это?". Он хороший друг.   Феликс тихо смеётся. — Да, он такой.   — Итак, выпускной, — говорит Рэйчел. — Я могу сказать Чану "да"?   Феликс мрачнеет. — Он... я имею в виду, он всё ещё хочет меня в его жизни? После всего? — спросил он. — Я чуть не разрушил его жизнь, я чуть не стоил ему всего.   — Ликс, — мягко говорит Рэйчел. — Ты стоишь этого для него. Теперь я это знаю. Ты ему очень, очень нравишься, и это не только потому, что ты моложе и тебя легко контролировать, или что-то ещё, что меня беспокоило раньше. Ты ему просто нравишься. Ничего, если он придёт?   — Да, — шепчет Феликс. — Да, мне бы этого очень хотелось.   — Хорошо, — он слышит улыбку Рейчел. — Я скажу ему. А теперь иди заканчивай сборы, ладно? Мы сразу же после церемонии поедем домой, чтобы закончить подготовку к вечеринке.   Феликс честно забыл, что его родители предложили пригласить его друзей и их семьи на празднование окончания учебы. Он забыл, что Чана пригласили ещё несколько месяцев назад, забыл о многих обычных вещах в своей безумной тоске. — Точно, — говорит он, поднимаясь на ноги. — Сборы. Вечеринка. Ага. Я в деле.   Рэйчел смеётся. — Увидимся завтра, почти-выпускник, — говорит она. — Хей. Я люблю тебя.   По какой-то причине именно это заставляет Феликса заплакать. — Я тоже тебя люблю, — быстро говорит он, надеясь, что она не слышит изменения в его голосе. — Увидимся завтра. Пока.   Он откладывает телефон и осматривает свою разгромленную комнату. Однако каким-то образом сборы перестали казаться такими трудными.  

☼ ☼ ☼

Феликс спешит по узкой дорожке, мимо указателей первых букв алфавита, туда, где уже стоят двадцать с лишним других "Ли", пытаясь определить свой порядок. Он ныряет между Эмили и Женевьевой, высовывая голову, как только сверяет номер своего заказа с их номером, чтобы посмотреть, сможет ли он найти своих друзей. Сынмин, стоящий немного дальше в группе тех, кто с фамилией Ким, тоже высовывается и машет рукой, увидев его. Феликс машет в ответ, ухмыляясь, чуть не сбив при этом свою кепку.   Джисон и Хёнджин ещё ближе к началу, слишком далеко, чтобы Феликс их увидел. Он проверяет свой телефон. Сообщение от Рэйчел: Мы уже едем! Сообщение от Джисона несколько минут назад: Где ты? Упс. И смс от Чана: Поздравляю, Феликс Не могу дождаться, когда увижу тебя. Сердце Феликса подскакивает к горлу.   Он собирается ответить, но тут преподаватель, которого он не узнает, начинает вести их колонну. Шествие вот-вот начнётся.   Феликс не спускает глаз со студента, идущего перед ним медленными размеренными шагами, надеясь, что тот не споткнется. Они идут по дорожке, сворачивают за угол и выходят на лужайку, где перед огромной крытой сценой стоят ряды и ряды пустых стульев. Феликс входит в свой ряд, ища своё имя на одном из стульев посередине, и встает перед ним, ожидая, пока остальные ученики с трудом займут свои места позади. Пока он ждёт, он изучает толпу.   Найти семью легко: волосы Оливии ярко-розовые. Рэйчел рядом с ней. Они держат маленькую табличку с надписью "МЫ ТАК ГОРДИМСЯ ТОБОЙ, ФЕЛИКС!" с несколькими прикленными самыми глупыми детскими фотографиями, которые, по мнению Феликса, он когда-либо видел. Родители находятся по другую сторону от Оливии. Мама ловит его взгляд и слегка машет ему рукой. Он застенчиво машет в ответ, затем переводит взгляд на другого человека, сидящего рядом с Рэйчел.   Чан перекрасился в тёмный блонд, выпрямил волосы и уложил гелем по этому случаю. Феликс понимает, что впервые видит его в костюме. Его дыхание становится быстрее. Он такой красивый, даже с такого расстояния. Неуверенно Феликс машет ему, едва шевельнув рукой, отчасти надеясь, что Чан даже не увидит.   Но он видит, и его лицо расплывается в широкой улыбке, когда он машет в ответ. Феликс надеется, что макияж скроет заливший щёки румянец, и снова быстро отворачивается вперёд. Он видит, как Рэйчел смеётся, прежде чем отвернуться.   На сцену выходит президент университета. — Добро пожаловать на собрание Класса 2022 года, — говорит она, а затем жестом предлагает всем сесть.   Феликс почти не обращает внимания ни на одну из звучащих речей. Честно говоря, большую часть времени он даже не думает о Чане; он беспокоится о том, чтобы идти по сцене. Он надеется, что все пройдет гладко, хотя, зная себя, он, вероятно, найдет способ всё испортить. Он изо всех сил старается скрыть печальную улыбку, когда их декан подходит, чтобы, наконец, начать читать имена.   Феликс до хрипоты радуется своим друзьям, крича, когда Хёнджин выполняет небольшой поклон с проворотом перед получением диплома. Сразу же после него идёт Йеджи с язвительным выражением, вызывая смех, в толпе студентов.    — А они точно не брат и сестра? — тихо спрашивает одна из девушек рядом с Феликсом.   — Если и да, то они очень хорошо врут, — отвечает Феликс, не отрывая взгляда от сцены, получив в ответ пару смешков.   Джисон и Сынмин гораздо более цивилизованно ходят по сцене, хотя Джисон посылает воздушный поцелуй своей семье, прежде чем спуститься по ступенькам для фотографии. И тогда ряду Феликса говорят встать и занять место. Феликс осторожно ступает, не зная, что делать с руками. Он поднимает глаза и видит своё собственное лицо, мельтешашее на большом экране у сцены.   Называют его имя, и он позволяет своим ногам нести себя вверх по ступенькам и на сцену. Он смотрит на толпу и понимает, что люди аплодируют. Иногда он забывает, что он знаменитость, что его одногруппники смотрят его тиктоки и слушают его музыку. Он неглубоко кланяется, машет всем рукой, а затем останавливается перед президентом. Она с улыбкой вручает ему диплом, предлагая другую руку для рукопожатия. Он принимает всё это немного неуклюже.   — Поздравляю, — тихо говорит она.   — Спасибо, — выдавливает Феликс.   Он спускается по ступенькам, не поднимая глаз по дорожке к фотозоне. Он улыбается, чувствуя лёгкое головокружение. Вспышка гаснет, но он её почти не видит. Он почти плывет обратно на своё место, снова и снова вертя футляр с дипломом в руках.    Он выпускник университета, понимает он. У него есть степень в области музыки и теории музыки, и он закончил с учёбой. Сейчас, сидя, он открывает обложку своего диплома. Бумага богатая и толстая, почерк закрученный и почти неразборчивый. И вот его имя, напечатанное в самом центре. Это кажется нереальным.   Остальная часть церемонии проносится незаметно, и вдруг она заканчивается, вдруг Феликс обнаруживает, что бросает свой колпак в небо, стоит и ждёт, пока толпа рассеется, чтобы он мог добраться до своей семьи.   Отец подходит к нему первым, сжимая его в объятиях, мама рядом с ним. Феликс обнимает их в ответ, целуя маму в щёку, а затем поворачивается, чтобы принять объятия Рэйчел, а затем уговаривает Оливию тоже обнять его.   Он отпускает Оливию, поворачивается к Чану и понимает, что его трясет. Вокруг так громко и всё кипит разговорами, но все они исчезают, когда он встречается взглядом с Чаном.    — Чан, — тихо говорит он, и Чан заключает его в объятия, тёплые, крепкие и правильные.   — Поговорим позже, — обещает Чан, шепча ему на ухо. — Но я так чертовски горжусь тобой, детка.   — Чан, — повторяет Феликс дрожащим голосом. — Я скучал по тебе.   — Я знаю, — мягко говорит Чан. — Я тоже очень скучал по тебе, — Чан отпускает, подталкивая Феликса обратно к его семье. — Хотите, я сфотографирую вас? — спрашивает он.   — Ох, пожалуйста! — мама вручает ему свой телефон и силой расставляет своих детей по местам.   Спустя по крайней мере сотню фотографий и ещё уйму поздравлений, Феликс ведёт свою семью в свою комнату, чтобы они могли помочь ему вынести вещи. Родители привезли обе машины, а Чан ещё и сам за рулем, так что на трёх машинах удаётся уместить все вещи Феликса.    — Вы знаете дорогу к нашему дому? — спрашивает мама Феликса Чана уже в пятый раз. — Вы не потеряетесь?   Чан добродушно смеётся. — Со мной всё будет в порядке, миссис Ли, — отвечает он. — Не волнуйтесь.   Мама Феликса цокает ему. — О, пожалуйста, зовите меня просто омони, как все друзья Феликса, — Феликсу приходится сжать губы, чтобы не запищать одновременно с восторгом и смятением.   Феликс проскальзывает на заднее сиденье машины своей мамы с Оливией; Рэйчел спереди, готовая помочь сориентироваться. Мама заводит двигатель, затем делает паузу, ловя взгляд Феликса в зеркале заднего вида. — Готов попрощаться со своей учёбой? — сочувственно спрашивает она.   Феликс смотрит в окно, на общежитие, которое он привык называть домом. — Да, — мягко говорит он. — Я думаю, что да.   — Оу, ты собрался плакать? — дразнит Оливия, и Феликс борется с желанием ударить её. Он знает, что Рэйчел точно поняла, о чём он думает, потому что она рассмеялась. Через мгновение Феликс тоже.   Дорога домой быстрая и лёгкая. Через двадцать минут они въехали в свой гараж и начали разгружать вещи Феликса. Большинство ящиков будут храниться в гараже, пока Феликс не найдёт квартиру, но некоторые он уносит наверх в свою комнату. Его чемоданы полны грязной одежды; он запихивает их в стирку, чтобы разобраться с ними позже.   Вскоре после этого приезжают друзья Феликса, их семьи вылезают из машин, вооружившись едой и подарками. Они помогают навести порядок на кухне, столы полностью забиты разнообразными закусками и маминой едой. Отец Феликса раздаёт тарелки, и они медленно пробираются через импровизированный буфет, складывая свои тарелки в стопки, а затем переходят в гостиную.    Феликс сидит в ряду со своими друзьями, втиснутый между Джисоном и Хёнджином. Рэйчел и Оливия занимают двухместное кресло; Чан падает в кресло напротив, а остальные гости начинают собираться.   — Итак, как вы, ребята, себя чувствуете, будучи выпускниками? — спрашивает их отец Джисона.   — Облегчение, — говорит Джисон.   — Ужас, — одновременно отвечает Хёнджин.    Взрослые сочувственно смеются. — Всё у вас будет хорошо! — говорит мама Сынмина. — Вы все очень умные. Если ты смог закончить университет, то сможешь сделать что угодно.   Феликс надеется, что она права.   После пары порций еды и куска самого большого торта, который Феликс когда-либо видел в своей жизни ("Мы сделали его на заказ", — говорит Рэйчел, ухмыляясь), все начинают смешиваться, рассасываясь по всему дому. Феликс ловит взгляд Чана и кивает ему следовать за ним наверх.   Он ведёт его в свою комнату, садится на матрас и ждёт, пока Чан закроет дверь. Когда дверь закрывается, Чан прислоняется к ней и осматривает комнату Феликса.   — Сядь, — говорит Феликс, указывая на место рядом с собой. — Пожалуйста.   Чан отрывается от двери и пересекает комнату, проходя к нему, садясь рядом с ним на его кровать. И тогда Феликса поражает его неуловимая нежность. Вот они, в спальне, где прошло детство Феликса. Теперь Чан увидит его всего, то, где жил Феликс, и где жила любовь Феликса к нему.   Они оба делают вдох одновременно, а затем выпускают его через смех. — Давай, — говорит Чан.   — Нет, сначала ты, — настаивает Феликс. — Я не... я даже не знаю, что собирался сказать.   — Хорошо, — Чан какое-то время молчит, проводя руками по узорам на пододеяльнике Феликса. — Я... думаю, я многому научился за последний месяц, — он смотрит вверх. — Ты изменил мою жизнь, знаешь это? — Феликс нервно моргает. — Хотя... хотя я был, эм... опустошен из-за того, что мы не можем видеться, я всё равно был... каким-то образом счастливее, чем раньше. В одиночестве было легче. Моя жизнь снова движется вперёд. Это из-за тебя. И... и она могла бы и дальше двигаться вперёд, с тобой или без тебя, понимаешь? Но я бы, гкхм... — он делает паузу. — В любом случае, я бы очень хотел, чтобы это было с тобой.   Феликс дрожит. — Да, я... ​​я понимаю, я как будто понимал, что смогу двигаться дальше без тебя. Я мог бы, но... но я не хочу, потому что я не думаю, что мы должны. Потому что... — у него перехватывает дыхание. — Потому что я имел в виду именно то, что сказал по телефону в тот день. Я тебя люблю. И это вроде как, кхм... всё, что я могу сказать. Я тебя люблю.   Чан наклоняется к нему. — Я не сказал это тогда, потому что знал, что это сделает всё только хуже. Я... мне уже было так плохо из-за всего этого, и я знал, что это не поможет. Вот почему я не сказал этого. Но Феликс... — его руки так близко к рукам Феликса. Их мизинцы соприкасаются. — Я люблю тебя. Думаю, я давно влюбился в тебя. Я просто не знал, что с этим делать.   Феликс колеблется долю секунды, а затем хватает глупое лицо Чана ладонями и целует его. После того, как оправляется от шока, Чан целует его в ответ, кладет руки на запястья Феликса, смеётся ему в рот, и Феликс тоже смеётся и немного плачет, но это нормально, потому что Чан любит его, а всё остальное не имеет значения.   — Я люблю тебя, — тихо повторяет Чан, когда они отстраняются, чтобы отдышаться.   Феликс смотрит на него. — Я всё ещё не думаю, что разумно говорить об этом моим родителям сейчас, — говорит он.   — Ага, — Чан на секунду закусывает нижнюю губу, затем снова смотрит на Феликса. — Ты уверен? — мягко спрашивает он. — Я имею в виду, насчёт этого. Насчёт меня. Потому что я не... это не твоя вина, что моя жизнь сложилась так, как сложилась. Я не хочу отбирать твою молодость только потому, что я... только потому, что хочу вернуть свою.   Феликс качает головой. — Не думаю, что это именно то, что ты делаешь, — говорит он. — Ты мне нравился ещё до того, как я обо всём узнал. Я знаю, что ты волнуешься, — добавляет он. — Но я не ребёнок, Чан. Я знаю, чего я хочу. Пожалуйста, позволь мне сделать мой собственный выбор. Пока тебя это устраивает, меня тоже.   Чан криво улыбается. — Ты уверен, что это тебе ничего не испортит?   Феликс закатывает глаза. — Уверен.   Чан кивает, напряжение спадает с его плеч. — Хорошо, — соглашается он. — А что касается твоих родителей, то делай всё, что считаешь нужным. Я в любом случае поддержу тебя.   Феликс кивает. — Я определенно не хочу хранить это в секрете вечно, — соглашается он. — И я думаю... я думаю, что они смогут принять это. Если ты смог понравиться Рэйчел, то я уверен, что они согласятся. Это может потребовать некоторого убеждения, но я думаю, что мы справимся.   — Ага, — говорит Чан, кивая.   На мгновение они замолкают, руки лежат бок о бок на кровати Феликса, едва соприкасаясь. Феликс кладет голову на плечо Чана, и тот притягивает его ближе, сжимая его противоположный бицепс.   — Я скучал по тебе, — говорит Феликс. — У нас много времени, чтобы наверстать упущенное.   Чан тихо смеётся. — Это точно.   — Мои родители очень заняты, — говорит Феликс. — Не мог бы ты помочь мне с поиском квартиры, чтобы я мог быстрее съехать?   — Конечно, детка, — говорит Чан.   — Потому что я здесь не останусь, — продолжает Феликс. — Я не знаю, как Рэйчел это делает.   — Возможно, она уедет, когда Оливия закончит школу, — говорит Чан. — Она похожа на меня. Инстинкты старших детей никогда не угасают.   Феликс фыркает. — Ты бы так назвал весь этот бардак?   — Ага, — говорит Чан. Он целует Феликса в висок. — Но эй. Это уже не бардак.   — Правда, — Феликс вздыхает, поворачиваясь лицом к груди Чана. Чан раскрывает ему свои объятия, прижимая его к себе и потирая спину. — Приятно снова прикасаться к тебе, — бормочет он, приглушенный одеждой Чана.    Чан смеётся, громко урча Феликсу в голову. — Мне тоже.   — Кстати, мне очень нравится костюм, — говорит Феликс. — Но я думаю, что ты выглядишь лучше в своих майках.   — У меня красивые руки, это правда, — размышляет Чан, а Феликс хихикает.    — Да, мы найдём им нужное применение позже, — отвечает он, вытягивая голову и осыпая поцелуями шею Чана.    — О, давай будем осторожнее, — говорит Чан, аккуратно отстраняя младшего. — Или мы закончим тем, что трахну тебя в твоей детской спальне, и я не думаю, что это очень хорошая идея.   — Нет? — Феликс дразнит, но всё равно выпрямляется. Он секунду смотрит на Чана, затем встаёт. — Хорошо, давай вернёмся, пока у людей не возникло подозрений, — он предлагает Чану руку, и Чан с улыбкой берёт её.   Когда они возвращаются вниз, Джисон заставляет их сделать совместное фото, чтобы они могли поделиться им со своими поклонниками. Чан куда-то сбросил пиджак и ослабил галстук, Феликс тоже. Они делают несколько фотографий, которые заканчиваются тем, что Феликс чуть не сталкивает Чана с дивана.    Позже той же ночью Феликс загружает их в свою инсту. "Он назвал меня старым" — так он подписал это. Лайки и комментарии приходят мгновенно; Феликс читает их, готовясь ко сну.   Такие смешные хахаха   поздравляю, Феликс!!!   я же говорил, что они всё ещё общаются, да   спойлер к новой песне пожалуйста!!   Рад снова видеть вас вместе ^^   Феликс улыбается последнему. Да, думает он, снова просматривая фотографии. Рад снова видеть нас вместе.  

☼ ☼ ☼

— Феликс, быстрее! Ты опоздаешь!   — Дай мне секунду! — кричит Феликс маме, практически обшаривая комнату в поисках телефона. Наконец он замечает его под кучей грязного белья и хватает бумажник, прежде чем вылететь из двери и спуститься по лестнице.   — Нам надо всего пятнадцать минут, чтобы добраться до первого места, — говорит Чан, вставая и задвигая стул. — Спасибо за чай, оммони, — говорит он, кивая матери Феликса. — Мы успеем вовремя, не волнуйтесь.   — Извини, — задыхаясь, произносит Феликс. — Не мог найти свой телефон.   — Знаешь, если бы ты убрался в своей комнате, это было бы куда легче сделать, — как бы невзначай говорит мать Феликса.   — Да, я знаю, — бормочет Феликс. — До скорого.   — Удачи! — отвечает она, махая рукой, когда они идут по коридору.   — Спасибо, что пойдёшь со мной, — говорит Феликс Чану, когда они выходят наружу.   — Я же сказал, что помогу тебе, — отвечает Чан. — Кроме того, теперь у меня есть повод увидеться с тобой один на один.   — Да, я полагаю, что стоит принять во внимание удовольствие от моей компании, — говорит Феликс, слегка взмахнув рукой. Чан смеётся.   — Как всё? — спрашивает Чан, выезжая с подъездной дорожки.   — Хорошо, — честно говорит Феликс. — В основном я ничего не делаю, что довольно приятно после того, как я всю жизнь учился.   — С твоим тиктоком тоже всё хорошо, — отмечает Чан. — Разве ты не перешёл на новый уровень недавно?   — Да, 50 тысяч, — говорит Феликс.   — Это довольно много, — говорит Чан.   — Ага. А сколько у тебя снова? О да, почти миллион, — Феликс закатывает глаза, но улыбается.   — Многие из них из-за тебя, — отмечает Чан.   — Мм-м-м, — дерзко мычит Феликс, хихикая, когда Чан его тыкает. Он бы ткнул в ответ, если бы Чан не был за рулём. Вместо этого он решает в ответ высунуть язык.   — Кстати, мы приедем минут через пять, — говорит Чан, указывая на свой телефон с включёнными Google картами. — Первая из кучи квартир, так что надо снять видео.   — Ага, — говорит Феликс, выпрямляясь в кресле и оглядываясь, когда Чан съезжает с шоссе.   Экскурсии по квартирам занимают остаток утра. Они останавливаются на обед и находят симпатичное маленькое кафе. Когда они заканчивают, к ним подходит группа девушек, робко прося сфотографироваться.   — Конечно, — говорит Чан, поглядывая на Феликса, чтобы убедиться, что он не против.   Феликс отстраняется в сторону, уверенный, что они здесь из-за Чана, но одна из девушек замечает это и качает головой. — Нет, пожалуйста, будьте в кадре, если вы не против? — говорит она.   — Теперь он всё время забывает, что он знаменит, — говорит Чан, ухмыляясь.   — Я стала твоей поклонницей в первую очередь, — говорит девушка Феликсу.   — Ой, — Феликс почти уверен, что краснеет. — Эм, спасибо, что вам понравились мои работы.   — Такой милый, — хихикает одна из других девушек. — Хорошо, все улыбайтесь!   Они прощаются и убегают, оставляя слегка нетерпеливого официанта вручать им чек, который Чан забирает раньше, чем Феликс успевает возразить.   — Подарок на выпускной, — говорит Чан, когда Феликс пытается возразить. — Один из многих.   — А? — тихо спрашивает Феликс. — Что ещё у тебя есть для меня?   — Может быть, я солгал, а может и нет о том, сколько туров по квартирам у тебя сегодня должно быть, — говорит Чан, ухмыляясь. — Да, после этого у нас есть ещё один, но потом я подумал, что, может быть, мы могли бы ненадолго вернуться в мою, прежде чем я отвезу тебя домой.   — Ой! — в животе Феликса вспыхивает огонь. — Ой. Да, мне бы хотелось.   — Я так и думал, — отвечает Чан. — Итак, давай посмотрим последнюю квартиру, окей?   — Я готов, когда бы ты ни был.   Последний смотр, кажется, длится намного дольше, но, наконец, Феликс снова оказывается в машине Чана. Они оба усвоили урок — никаких прикосновений, определенно никаких поцелуев, просто на всякий случай, — но это не значит, что Феликс не хочет, что у него не чешутся руки потянуться к Чану, расстегнуть его штаны и тут же на месте отсосать ему или что ещё сможет придумать его мозг. Прошло уже почти два месяца с тех пор, как они в последний раз занимались сексом, учитывая весь этот хаос, и Феликс, по понятным причинам, стал немного нетерпеливым.   — Что думаешь? — спрашивает Чан.   — Хм? — говорит Феликс, пытаясь вывести свой мозг из возбужденного ступора.   — Квартиры, — говорит Чан. — Какая-нибудь из них выглядела достаточно хорошо?   Феликс задумывается на секунду. — Да, мне вполне понравилась вторая? И та, которую мы смотрели прямо перед обедом.   — Во второй не было стиральной машины, — напоминает ему Чан. — Только в подвале.   — Это так плохо? — спрашивает Феликс.   — Так начнёт казаться, когда тебе придётся тащить всё своё нижнее бельё вниз по лестнице и стирать его на глазах у незнакомцев, — говорит Чан.   — О, как в общаге? — Феликс отвечает.   Чан смеётся. — Понял принял. Но ты, типа, уже взрослый. У тебя должна быть собственная прачечная. Тем более, что ты можешь себе это позволить.   — Да, в том-то и дело, что вторая была дешевле, — размышляет Феликс.   — Да, потому что там не было прачечной, а кухня была размером с кладовку, — говорит Чан.   Феликс бросает на него хитрый взгляд. — Но я всегда могу прийти за стиркой к тебе.   — Да, это же так удобно. — Чан закатывает глаза. — Другая была немного больше. Если она тебе нравится больше, то, я думаю, просто бери её.   — Тебе какая больше понравилась? — спрашивает Феликс.   — Предпоследняя, — отвечает Чан, задорно ухмыляясь. — Она реально классная! Там красивая гостиная, и кухня была действительно хорошая. И был душ с плоским полом вместо ванны. И прачечная.   — И она ближе всего к тебе, — тихо добавляет Феликс.   — Это тоже, — признается Чан, улыбаясь. — Но я думаю, что чисто объективно она лучшая, даже если немного дороже. Ты будешь получать хорошую зарплату. Так что ты сможешь себе её позволить.   Феликс вздыхает. — Да, я полагаю, что да, — говорит он. — Я покажу родителям видео и приму решение сегодня вечером.   — Я помогу тебе переехать, — предлагает Чан, сворачивая на свою улицу. — Если хочешь.   — Конечно, хочу, — говорит Феликс. — Спасибо.   Они въезжают в гараж Чана. — Сколько стоит твоя квартира? — спрашивает Феликс, приподняв бровь.   — Намного больше твоей зарплаты, ангел, — любезно говорит Чан. — Может быть, через пять лет. Или десять.   Или я мог бы просто переехать к тебе, хочет сказать Феликс. Но не говорит. Для этого разговора будет время позже. Кроме того, слова Рэйчел всё ещё имеют вес. Феликсу нужно понять, кто он такой, прежде чем он сможет кому-то посвятить себя. Встречаться с Чаном — это одно; жить вместе — это совсем другое. Это может подождать. Впервые с тех пор, как всё это началось, Феликс не чувствует, что его время на исходе.   Феликс идёт за Чаном в знакомый вестибюль лифта, затем вниз по знакомому коридору. Он не знает, почему он думал, что всё будет выглядеть по-другому. Он полагает, что это потому, что сейчас всё чувствуется по-другому; он и Чан теперь любят друг друга, гораздо больше, чем было раньше.    Но стены такие же. Точно так же ключ Чана немного застревает во втором замке. Полуденный солнечный свет так же согревает кухню, так же льётся в коридор.   Только две вещи, на самом деле, изменились. Пока Чан идёт на кухню за водой, Феликс забредает в гостиную. На книжном шкафу у окна стоят две фотографии в чёрных рамках. Одна,которую Феликс случайно нашёл пару месяцев назад, на которой Чан и Сана на их свадьбе. И вторая — фотография Чана и Феликса, смеющихся в камеру у Чана в студии.   Феликс подходит к фотографиям, изучая их. Чан выглядит счастливым на обеих из них. Это другой вид счастья, но это оно, настоящее и ощутимое. Здесь, в солнечном тепле квартиры Чана; здесь, в комнате, где Феликс начал любить Чана месяцы назад, всё это кажется почти глупым, беспокойным и немного грустным. Конечно, Чан любит его. Как он мог этого не видеть?   — Вот ты где, — Феликс оборачивается и видит, что Чан идёт к нему со стаканами воды в руках. Он отдаёт один Феликсу, тот берёт его, не глядя. — Что? — спрашивает Чан, ошеломлённо улыбаясь Феликсу, когда тот просто продолжает смотреть на него.   — Я люблю тебя, — говорит Феликс.   Чан улыбается ему, его глаза почти исчезают за его щеками от радости. — Я тоже тебя люблю, — говорит он. Он кивает на стакан в руке Феликса. — Выпей воды, детка.   Феликс, не задумываясь, подчиняется, а затем спрашивает: — Эм, окей, да, увлажнение и всё такое, но зачем?   — Чтобы ты не чувствовал себя паршиво, пока я трахаю тебя, — говорит Чан, как будто это очевидно.   — Оу, — Феликс почти забыл, зачем они здесь. Он делает ещё глоток воды, потом ставит стакан на кофейный столик. — Хорошо, я достаточно увлажнён. Чего ты ждешь?   Чан смеётся, ставя свой стакан рядом со стаканом Феликса, и протягивает ему руку.   Феликс почти падает в объятия Чана, ухмыляясь, и целует его раньше, чем Чан успевает среагировать. Прошло так много времени с тех пор, как они целовались, по-настоящему целовались, и тело Феликса словно сгорает от всего, что он хочет.   Рука Чана на его челюсти, другая обвивает талию младшего, прижимая к себе. Руки Феликса блуждают по телу Чана, вниз по его шее и плечам к спине. Чан цепляется за его губы, довольно тихо простонав, когда Феликс приоткрывает рот.   Наконец, они отстраняются. Феликсу кажется, что он тает — он не уверен, что сможет самостоятельно оставаться в вертикальном положении, если Чан отпустит его. Но ему не о чем беспокоиться. Чан прямо здесь.   — Хей, — шепчет Чан, задыхаясь. — Я скучал по этому.   — Я тоже, — шепчет в ответ Феликс, прижимаясь ближе и немного извиваясь. Его член касается мышц бедра Чана, и он понимает, что стал очень твёрдым. — Скучаю по тебе, — он смотрит на Чана из-под ресниц, — папочка.   Глаза Чана темнеют. Он упирается коленом между ног Феликса; становится ясно, он тоже это почувствовал. Феликс задыхается от прикосновения и внезапного трения. Он упирается рукой в грудь Чана, пытаясь устоять на ногах. Это не особо помогает. Он почти бессознательно подаётся бёдрами вверх, Чан наклоняет голову, прижимаясь губами к тому месту на шее Феликса, где заметно учащается его пульс, быстрый и горячий. Феликс обхватывает пальцами один из бицепсов старшего и откидывает голову назад.   Теперь Феликс смутно пытается вспомнить, когда в последний раз он делал что-то хотя бы отдаленно сексуальное, и с потрясением понимает, что это были последние выходные с Чаном, прежде чем всё случилось. После этого он был слишком подавлен, а затем слишком занят, чтобы даже думать об этом. Поэтому он полагает, что неудивительно, что понадобилось сделать так мало, чтобы завести его. Он думает, что, возможно, ему стоит смутиться этому, но смущаться здесь ни к чему. Он трётся о бедро Чана, тихонько всхлипывая, в то время как Чан спускается поцелуями всё ниже, пока не достигает футболки Феликса. Он хватается за подол, задирая её вверх и стаскивая с тела Феликса.   — Отпусти, детка, — бормочет Чан, тряся его руку. — Чтобы я мог снять это с тебя.   — Извини, — запинается Феликс, разжимая пальцы, чтобы Чан мог стянуть футболку с его рук. Он бросает её на диван и снова притягивает Феликса к себе.   — Не извиняйся, — говорит он. Его голос тёплый и снисходительный; в нём плещется быстрый поток похоти, который делает его тон немного грубым. — Мне нравится, когда ты настолько отчаянно нуждаешься во мне, что забываешь обо всём остальном, — он наклоняется, откидывая Феликса назад на свои руки и смыкая губы вокруг одного из его сосков.   Феликс стонет, охваченный чувствами. В этой позе ему немного труднее двигаться, но он всё равно делает это, слишком сосредоточенный на погоне за оргазмом, чтобы беспокоиться о чём-то ещё. — Папочка, — выдыхает он, пытаясь расслышать собственные мысли сквозь ревущее в ушах возбуждение, прилив крови, от которого его кожа становится тёмно-красной. Чан только мычит, двигая языком туда-сюда.    Нижнее бельё Феликса липнет от предэякулята. Это должно было казаться отвратительным, но это только ещё больше заводит его, что он уже такой грязный, хотя всё, что Чан до сих пор делает, это целует его. Феликс чувствует себя слабым, ему кажется, что его трясёт, но он не может точно сказать, не может сделать паузу, чтобы разобраться с этим. Чан переключается на другой сосок, останавливаясь между ними и оставляя несильный засос на груди Феликса, где никто его не увидит. Он приподнимает ногу навстречу движениям бёдер Феликса и мычит в ответ, когда Феликс вскрикивает.    — Чан, — выдавливает Феликс. — Ч-чан, это так... я… я не могу... — чувство в животе настолько всепоглощающее, что у него кружится голова. Он не думал, что окажется так близко и так быстро, и он не уверен, сможет ли его тело выдержать это.   — Собираешься кончить? — спрашивает Чан. — Только от этого? — он не издевается, скорее просто удивлён, но Феликс всё равно краснеет. — Такой отчаянный, детка.   — Мм-м-м, мм-м, — Феликс может только согласиться, дрожа, когда он толкается быстрее, преследуя своё освобождение. — Близко, я близко.   — Мм? Собираешься устроить беспорядок у себя в белье для меня, детка? — Чан протягивает руку между их телами и сжимает рукой член Феликса, поглаживая его сквозь шорты.   Феликс вздрагивает, задыхаясь, толкаясь в кулак Чана, когда кончает, мокрый и грязный, прямо в шорты. — Ох, блять, — шепчет он, широко распахнув глаза, когда по его телу пробегают волны удовольствия. — Блять, Чан, — он держится за одно плечо Чана, не уверенный, что его ноги не подогнутся.   Чан утыкается носом в его шею, оставляя там несколько нежных поцелуев, прежде чем отстраниться. — Так хорошо, — тихо говорит он. Феликс может только пытаться отдышаться. Чан стаскивает с него испачканные шорты и нижнее белье, уговаривая Феликса снять их. — Давай бросим это в стирку, чтобы ты мог надеть их домой, а потом мы продолжим, хорошо?   Феликс молча кивает и на трясущихся ногах следует за ним из гостиной. Чан бросает бельё, быстро запускает стирку, а затем берёт Феликса за руку и ведёт в спальню.   Его комната выглядит так же, как всегда; организованный беспорядок, наспех заправленная постель, открытые тетради на столе. Чан легонько кидает Феликса на кровать, и Феликс позволяет ему, слишком отвлечённый, чтобы сопротивляться, и лениво улыбается, когда Чан забирается на него сверху.   — Как ты меня хочешь? — спрашивает он едва разборчиво. Лёгкий свет, просачивающийся сквозь тонкие занавески Чана, вместе с его мягкими вьющимися волосами создаёт эффект ореола вокруг его головы. Чан, его Чан.   — Вот так, — говорит Чан, садясь на пятки и переставляя ноги Феликса. — Я хочу видеть тебя.   — Хорошо, — шепчет Феликс. Он слабо протягивает руку. — Я тоже хочу тебя видеть, — говорит он, проводя кончиками пальцев по краю майки Чана. — Это нужно снять.   Чан хихикает.. — Полагаю, это справедливо, — соглашается он.    Он методично и быстро стягивает с себя одежду. Феликс откидывается на спину и наблюдает, как обнажается его кожа: сильная линия плеч, грудь, то, как его тело сужается к талии, а затем снова возвращается к выпуклости бёдер. Вечность бы смотрел на него, думает Феликс, блуждая голодными глазами.   Чан находит смазку, пока он на ногах, устраиваясь между ног Феликса и, наконец, встречаясь с ним взглядом. — Что? — спрашивает он с лёгкой улыбкой.    Феликс качает головой. — Ты, — просто отвечает он.   Чан фыркает от смеха, наклоняясь и целуя Феликса в живот, открывая смазку. — Иногда ты так смотришь, — говорит он. — Это очень... мило.   — Ну, — говорит Феликс, пытаясь сохранить дыхание, даже когда Чан опускается ниже, — я тебя обожаю.   Чан смотрит на него. — Ах, да? Уверен, это не только потому, что я собираюсь трахнуть тебя?   Феликс смеётся. — Не совсем, — дразнит он.    — Хм, — отвечает Чан. Он прижимает скользкий от смазки палец ко входу Феликса, что Феликс воспринимает как маленькую месть. Довольно справедливо, думает он, когда его тело реагирует, дрожа от прохлады.    Чан полностью погружает палец, не торопясь, но не останавливаясь, пока не входит до костяшки. Феликс делает глубокий вдох, вместо этого сосредотачиваясь на губах Чана на внутренней стороне его бёдер, помогающих его телу приспособиться.   — Вот так, — бормочет Чан ему в кожу. — Так туго, детка, просто расслабься. Ну же.   — Папочка, — хнычет Феликс. Он не уверен, что хочет сказать — может быть, спасибо или пожалуйста. Чан немного сгибает палец, просто чтобы растянуть его. Это больно, но боль тупая, быстро затмеваемая обжигающим пульсом желания. Это не удивительно. Чан хорош в том, что он делает, занимая мозг Феликса своими губами, в то время как он начинает двигать пальцем, сначала неглубоко, а затем глубже и сильнее, когда у него появляется больше места.   Проходит много долгих минут, прежде чем он добавляет второй палец, но, по крайней мере, скольжение по-прежнему лёгкое. Костяшки пальцев Чана не задевают, когда он двигает ими вперёд и назад уверенно и размерено. Феликс позволяет себе раствориться в нём, стонет, когда Чан находит простату.    — Думаю, эта часть мне нравится больше всего, — тихо говорит Чан. — Когда ты перестаешь сдерживаться и позволяешь себе разваливаться. Ты всегда такой красивый в эти моменты.   — Я не сдерживаюсь с тобой, — протестует Феликс. — Во всяком случае, не специально.   — Мм, — соглашается Чан, — не специально, — он сгибает пальцы, ухмыляясь, когда Феликса содрогает волной удовольствия. — Посмотри на себя, — нежно говорит он. — Смотри. Ты уже такой мокрый, хотя кончил совсем недавно. Феликс хочет возразить, но его мозг не может долго оставаться в рабочем состоянии, он слишком занят, утопая в удовольствии, чтобы думать. Вместо этого он смотрит на свой живот и видит, что Чан совершенно не врёт — под головкой его члена собирается небольшая лужица липкого преэякулята. — И что? — он управляет. — Разве ты не этого хотел?   Чан смотрит на него с некоторым задором в глазах. — Ты меня поймал, — почти лениво говорит он. — Готов к трём?   — Да, — сразу же отвечает Феликс. На самом деле, он уже готов к члену Чана, но пока он хочет получить удовольствие от ещё одного пальца. В основном он просто хочет большего; всегда больше, всегда Чана.   Чан снова замедляется; этот палец растягивает больше. Феликс позволяет ему. Солнце ещё достаточно высоко в небе; у них есть много времени, прежде чем у родителей Феликса возникнут подозрения.   Чан подносит другую руку к члену Феликса, лениво поглаживая его. Феликс не может сдержать стоны, которые вырываются из его горла, отдаваясь в руки Чана. Он забывает, что всё ещё впереди, забывает, что это не заканчивается здесь, и понимает только тогда, когда он уже так близко, что почти чувствует это на вкус.   — Папочка, — выдыхает он. — Стой, стой, я кончу, если ты не остановишься.   — Я могу заставить тебя кончить ещё раз, — говорит Чан. Он продолжает двигать пальцами внутрь и наружу — уже четырьмя — размеренно и опытно, каждый раз ударяя Феликса по простате. — Почему бы и нет?   — Слишком много, — возражает Феликс, хотя идея ему вроде как нравится. — Я умру.   Чан смеётся, но смягчается, вынимая пальцы и отпуская член Феликса. Он садится на пятки, выдавливая немного смазки на ладонь.   Но уже слишком поздно. Несмотря на то, что Чан больше не прикасается к Феликсу, вид полутвердого члена Чана, прижатого к его бедру, заставляет горячее возбуждение наполнить тело Феликса, и прежде чем он успевает подумать, как остановить это, он кончает. Выходит слабее, чем привык Феликс; сперма жалко стекает вниз по его члену, а его тело дёргается от шока. Он скулит, хватая кусок простыни под собой, не в силах ничего сделать, кроме как позволить этому происходить.    — Ох, детка, прости, — полуискренне говорит Чан. — Надо было остановиться сразу. Всё испортил.   Феликс стискивает зубы и качает головой. Каким-то образом, сейчас он ещё больше возбужден, чем минуту назад. Есть что-то в том, каким бессмысленным и глупым он себя чувствовал, кончая вот так, без прикосновения. — Ты заставишь меня кончить снова, — говорит он. — Ты сказал, что можешь.   Чан выравнивает член напротив дырочки Феликса. — Так и сделаю, — обещает он, а потом входит.   Глаза Феликса закатываются, когда Чан входит до конца. Он знал, что скучал по нему, но забыл, что это было так хорошо. — Ох, блять, — слабо выдыхает он. — Чан, господи.   Чан тихо и издевательски хихикает. — Я ещё ничего не сделал, детка, — дразнит он.   Покровительство в его тоне ещё больше заводит Феликса. — Соскучился по твоему члену, — искренне говорит он. — Скучал по тебе, папочка, иди сюда.   Чан наклоняется над ним, поднося руку к лицу, чтобы погладить его по щеке. — Я здесь, ангел, — бормочет он, прижимаясь губами к губам Феликса. Феликс тает под ним, пытаясь как можно лучше ответить на поцелуй, хотя его мозг кажется пластилином, а тело уже настолько перегружено, что он едва ли может им что-то контролировать.    Чан плавно двигает бёдрами, целуя Феликса, пока тот не задыхается, а затем переходит к его челюсти и шее. Одна рука Феликса находит волосы Чана; другой рукой он цепляется за его предплечье. Чан поднимает взгляд, а потом кладёт большой палец Феликсу в рот. Младший приглушённо стонет, пытаясь насадиться ртом глубже. Чан чувствует это и вместо этого меняет палец на указательный и средний, чтобы дать Феликсу больше возможностей. Феликс берёт пальцы так глубоко, как только может, давясь в основном напоказ.    — Такой грязный, детка, — бормочет Чан. — Настолько совершенен, — Феликс в ответ втягивает щёки вокруг пальцев, слёзы наворачиваются на его глаза от всего этого. Смутно он понимает, что они могут сделать это, когда захотят, как только Феликс закончит с переездом. Больше не придется прятаться или ждать выходных. Феликс сможет прийти в любое время или привести Чана к себе. Его радость от этого откровения всепоглощающая.   Чан ускоряется, толкаясь сильнее, ударяя бёдрами с неутомимой точностью. Феликс снова становится твёрдым, хотя у него есть ощущение, что ему потребуется некоторое время, прежде чем он сможет кончить, он не сомневается, что Чан сделает это.   Чан убирает пальцы изо рта Феликса, вытирая их о простыни, а затем хватает Феликса за бёдра обеими руками, меняя угол, чтобы он мог проникнуть ещё глубже, удерживая Феликса на месте, чтобы ничто не мешало ему точно двигаться с каждым толчком. Слеза стекает с водной линии глаза Феликса, а потом он плачет, всхлипывая, икнув при этом, из-за того, как Чан его трахает.   — Ты в порядке, ангел? — ласково спрашивает Чан. — Дашь мне цвет?   — Зелёный, — сразу же отвечает Феликс. — Это просто так хорошо, не останавливайся, пожалуйста.   — Да, детка, — успокаивает Чан. — Я держу тебя. Всегда. Разумеется, от этого Феликс плачет сильнее. — Папочка, — бормочет он.   — Ты так хорошо чувствуешься вокруг меня, — добавляет Чан. — Я уже близко, детка, я заставлю кончить, — Феликс не удивлен — Чан, должно быть, тоже был на взводе всё время до этого, — но всё равно издает разочарованный стон. — Извини, — усмехается Чан. — Я в любом случае заставлю тебя кончить, не волнуйся. И теперь мы сможем делать это, когда захочешь.   Феликс неуклюже кивает, обхватывая пальцами одно из запястий Чана, пытаясь удержаться хоть за что-то, пока Чан каким-то образом находит силы ускориться. Чан тихо стонет, и по коже Феликса пробегают мурашки вперемешку со сладостными искрами возбуждения.   — Папочка хочет кончить? — спрашивает Феликс. — Папочка кончит для меня?   — Блять, Феликс, ты такой... — Феликс не слышит, Чан прерывается ещё одним стоном, замедляясь, его член пульсирует внутри Феликса, пока он кончает, горячо и мокро. Феликс дрожит сквозь стоны, уже чувствуя себя таким полным, но Чан всё ещё продолжает изливаться.   Через несколько мгновений он выходит со стоном. Феликс сжимается вокруг воздуха, но это бесполезно — он слишком полон, и он так хорошо растянут, и сперма Чана вытекает прямо на простыни. Чан убирает волосы с глаз и прижимает палец ко входу, собирая струйку спермы и отправляя её обратно в дырочку Феликса. Он добавляет второй палец, затем третий, и комната наполняется непристойными влажными звуками, когда он начинает трахать Феликса пальцами, почти так же быстро и грубо, как минуту назад.   Когда Чан обхватывает рукой член Феликса, Феликс стонет, совокупность ощущений наваливаестя на него, затягивая его в водоворот бешеного желания. — Чан, — слышит он своё тяжелое дыхание, хотя и не уверен, правда ли он говорит это или ему кажется. — Чан, пожалуйста, слишком много, я... я сейчас...   — Цвет? — спокойно спрашивает Чан, его голос немного прерывистый от усталости.   — Зеленый, — всхлипывает Феликс, и Чан не останавливается, лишь быстрее дрочит Феликсу, продолжая трахать его пальцами, влажно, грязно и так хорошо.    Феликс выгибается на кровати, слишком уставший и слишком раздавленный, чтобы пытаться контролировать своё тело. Оно похоже на напряжённый провод, гудит от возбуждения и отчаяния. Чан надавливает большим пальцем на щель головки члена Феликса, и тот чуть не кричит, судорожно сжимаясь вокруг пальцев Чана, когда кончает в третий раз за день, выстреливая спермой себе на грудь, часть почти попадая ему на лицо, пока его бёдра дёргаются в кулаке Чана.   Он задыхается, спускаясь с него, потный и болезненный. — Ох, блять, — бормочет он, поднося руку к лицу и накрывая глаза. Его дыхание неровное, прерывистое и сбивчивое.   Руки Чана на его подбородке, на его талии; его губы на щеках Феликса, где слёзы только-только начали высыхать. — Такой красивый, — хвалит его Чан. — Ты так хорошо справился.   — Чан, — заикается Феликс, открывая глаза и заставляя их держаться открытыми, пытаясь сфокусироваться на лице в нескольких сантиметрах от своего собственного. — Я люблю тебя, — говорит он и, к его собственному удивлению, хихикая вслед за этим.    Чан тоже тихонько усмехается, быстро целуя его. — Я тоже люблю тебя, детка, — отвечает он. Он просовывает руку между простыней и спиной Феликса. — Мы должны убраться перед тем, как ты потеряешь сознание.   Феликс стонет. — Просто дай мне вырубиться, — жалуется он, но позволяет Чану отнести его в ванную, опираясь на стену для поддержки, когда Чан включает воду.   Десять минут спустя Феликс дремлет на чистых простынях, а Чан идёт бросить его постиранную одежду в сушилку. Скоро ему надо будет вернуться домой, отбросив эту мечту. Но это будет один из последних раз, когда он так себя чувствует. Скоро это не будет мечтой; скоро они не будут жить в пузыре фантазий. Скоро это будет просто их обычной жизнью.   Чан возвращается в спальню, закрывая за собой дверь. — Сушка должна быть готова примерно через сорок пять минут, — говорит он.    Феликс приоткрывает глаза. — Ты пытаешься избавиться от меня так быстро?   Чан смотрит на него, подходя к кровати. — Нет, дурилкин, — говорит он. — Но уже почти четыре. Твои родители скоро будут ждать тебя дома.   — Угу, — отвечает Феликс, снова закрывая глаза, чувствуя, как кровать прогибается под тяжестью колена Чана.    Чан наклоняется над ним, прижимаясь к нему, хотя он всё ещё стоит, и кладет подбородок на плечо Феликса. Он целует Феликса в щеку, и Феликс вытягивает руки, чтобы обнять Чана, слегка поворачивая голову, чтобы видеть его.   — Я больше никогда не отпущу тебя, — говорит он. — Ты застрял со мной. Это так, — он крепче сжимает объятия, подтверждая свои слова.   Чан смеётся, снова целуя его в щёку, в висок, пытаясь дотянуться до кончика носа. — Да? — тепло говорит он. — Думаю, я смогу с этим жить.