Волнующий красный

- Шифу! Ся Юншэн вздрогнул и распахнул глаза. Из рук что-то со звоном выпало, комната, в которой он находился, поплыла, и он слегка покачнулся, быстро промаргиваясь. - Шифу! - снова повторил тонкий детский голосок. - А! - также громко отозвался Юншэн, содрогнувшись от того, каким странно глубоким был его баритон. Он спешно протер глаза гладкой мягкой ладонью и разлепил их, приглядываясь к стоящему впереди странному мальчику. Тот был облачён в одеяние, больше напоминавшее цветом кожуру абрикоса. От этого своеобразного традиционного платья, которое в Китае надевали при торжественных церемониях, несло чем-то старым и древним - такие Ся Юншэн видел только в исторических дорамах. Лицо мальчика, немного пухленькое, приобрело озадаченное выражение. - Шифу сегодня чувствует себя хуже? - Ч-что? Шифу? - рот Юншэна комично приоткрылся, когда он начал озираться по сторонам. В этот же миг его сердце от ужаса забилось быстрее - он осознал, что находится в комнате, полной детей. Они смотрели на него и не двигались. Дети. Так много детей. - Шифу, вам плохо? - с заботой поинтересовался безымянный юноша, все ещё твердо стоящий перед ним. Да, мне так плохо! Почему здесь так много детей? Я что, в детском саду?! Паника подхватила все его тело - пальцы рук затряслись, к горлу подступил тяжёлый ком, а в животе скрутился плотный узел. Он рассеянно погладил себя по голове и с удивлением оглянулся: по спине у него спускался целый водопад темных шелковистых волос - они были настолько длинными, что он неверяще и с трудом перекинул их через плечо, все ещё аккуратно поглаживая. Волосы у меня на голове ещё никогда не росли так быстро! Удивительно! Я мутировал? Замерев, Ся Юншэн медленно поднял глаза на ребенка. - Мальчик, - позвал он его. Юноша удивлённо вскинул брови, но промолчал, продолжая слушать. - Где это я, ты знаешь? В комнате, полной тишины, раздались звуки взволнованного шёпота. Дети начали пододвигать подушки, на которых сидели, друг к другу и, склонившись, громко сплетничать, поглядывая на Юншэна. Он застыл, почувствовав себя шутом, исполняющим танец глумливого содержания, рука внезапно потянулась сама по себе и с грохотом хлопнула по низкому письменному столу. Подпрыгнула чернильница, разбрызгав на бумагах темные пятна, по столу вниз скатилась красивая бежевая бамбуковая флейта. Глухо ударившись об пол, она покатилась дальше и остановилась только в пыльном углу комнаты. Юншэн проследил за ней глазами, но поднимать не стал. - Извините, - буркнул он, снова поворачиваясь к мальчику. - Так где я? - В музыкальном зале. Ся Юншэн вздохнул. - Это мне ничего не даёт. Конкретнее пожалуйста, мальчик. - Эм, - ребёнок покраснел, скрестил пальцы на руках и замялся, оглядываясь на других. Те позорно молчали, не собираясь помогать с ответом. - На горе Пенгфей*, шифу. Вам плохо? Мне позвать Старейшину Гуй**? Или лекаря? [Пенгфей (с кит. 鹏飞, пиньинь Péngfēi) - полет птицы.] [Гуй (с кит. 贵, пиньинь Guì) - благородный.] Старейшина...Гуй? Так знакомо, так знакомо... Его глаза скользнули по собственному телу. Руки были небольшими и мягкими, он пару раз сжал их, разглядывая длинные тонкие бледные пальцы с парой удивительно тяжёлых колец. Одеяние было такого же цвета, как и у остальных, только немного темнее - скорее это был цвет увядших листьев, которые, отсохнув, устилают дороги поздней осенью. Пара тонких рисунков на подоле, вышитых черной нитью, подвеска в форме символа Янь, слабо болтающаяся на поясе, и обычный крепко затянутый воротник. Так странно, так странно... - Мальчик, - позвал юношу Ся Юншэн. Тот мгновенно зашевелился, вопросительно подергивая уголками губ. - А зеркало есть? - Есть! - нетерпеливо воскликнул он, исчезая за дверьми музыкального зала. Юншэн посмотрел на других детей. Дети посмотрели на Юншэна. Хлопнула дверь. - Вот, шифу. Мальчик протянул небольшое зеркальце. Ся Юншэн заглянул в него и шокировано ахнул - это лицо было чужим! Но как такое вообще возможно? Где его лицо?! Где его родное лицо с морщинками, нахмуренными светлыми бровями, которые он сжёг, когда пытался покрасить, где его милые ямочки, которые так нравились девушкам?! Это лицо... Это было определенно лицо иного человека! Оно было аккуратным и чистым - ни одной морщинки или родинки. Острый небольшой нос, впалые щёки, как после долгого голодания, мягкие розовые губы, к которым так и тянуло прикоснуться, что Юншэн и сделал, ощутив упругость и гладкость кожи. Встревоженные тёмно-синие глаза, покрасневшие из-за недостатка сна. Да, лицо было красивым, но мозг Юншэна настойчиво не принимал его, поэтому оно не вызвало ничего, кроме отторжения. Волосы были собраны позади в высокий хвост некрупной заколкой из черепахового панциря. Это был только распустившийся пион, лепестки которого ещё не до конца раскрылись и были очень тонкими. Около лица находилось несколько свободно висящих вытянутых прядей. От волос приятно пахло яблочным муссом. Однако запахи явно были искажены, потому что, внюхавшись, как собака, он почувствовал лишь аромат мыла. Ся Юншэн отодвинул от себя зеркало и печально несчастно вздохнул. Мальчик уставился на него в ожидании. - А зовут меня как? - осевшим голосом спросил он. - Зовут? Э... - Юноша почесал подбородок и, вероятно, посчитав его глупцом высшего уровня, тихо выдавил. - Чэнь Гуанмин. Чэнь Гуанмин, какое нелепое имя! Ха-ха! Что за дурдом! Ха-ха-ха! Искренне рассмеявшись, Юншэн резко замолк. Как он может быть Чэнь Гуанмином, мерзким типом, так ублюдочно предавшим доверие сладкого пирожка А-Цзюня?! Такой наглой бредятины он ещё никогда не слышал! Какой из него Чэнь Гуанмин? Да он и этот тупой наставник стоят на совершенно разных уровнях! Чэнь Гуанмин обязан глотать воду из лужи и облизывать ноги А-Цзюню! Он не может быть Чэнь Гуанмином, не может! Не может, правда? - Шифу? Он...попаданец? Попаданец в тело самого грязного антагониста? Замечательно, замечательно! Похлопаем, друзья! - Шифу, если вы чувствуете себя болезненно, давайте проведем урок завтра? Вы покраснели, мы беспокоимся, - решительно произнес мальчик. Ся Юншэн: - ... - Шифу? Вот *****

***

Ся Юншэн покинул лекаря, к которому его внезапно затащили обеспокоенные ученики, и вышел во двор Павильона, нервно прикусывая кожу на пальцах. Если он правда переместился в новеллу «Падение Древних», то это сулило огромные, просто гигантские проблемы. Роман этот он нашел совсем внезапно: среди кучи гетеро новелл с таким же перемещением девушек в допотопные времена, мрачный сёнэн с главным героем, перенесшим множество страданий, был просто конфеткой в блюдце с обертками. Юншэн прочесал половину интернета, чтобы найти хотя бы один фан-клуб и был очень разочарован маленькой аудиторией - видимо, новелла была не такой популярной, как остальные. Однако сюжет романа оказался до того восхитительным и захватывающим, что все ушло на второй план. Главный герой, при появлении которого всегда растягивалась улыбка, зацепил Ся Юншэна с первых страниц. Холодное безучастное лицо, выдержанный крепкий характер и блестящий ум. По началу казалось, что он был обыкновенным Марти-сью*, который впоследствии должен собрать себе нехилый такой гаремчик из всевозможных мужчин и женщин, но Юншэн был приятно удивлен и в то же время немного разочарован, когда к концу новеллы главный герой остался девственником без всякого опыта отношений. На протяжении нескольких томов, конечно, к нему пытались подбить клинья и не один раз: первым был какой-то ученик из какого-то ордена, смазливый и хитрый лис, и Юншэн был категорически против таких отношений. Он твердо убедил себя, что если между ними что-то произойдет, он непременно бросит новеллу! Воспринимать отношения между гг и девушками было легче, чем между гг и похотливыми парнями - при прочтении где-то внутри всегда вспыхивала волна ревности. [Марти-сью* - персонаж, наделённый автором гипертрофированными, нереалистичными достоинствами, способностями и везением.] Однако концовка новеллы, конечно, произвела нереальный фурор и, в большей степени, оставила после себя негативный осадок. После стольких мучений А-Цзюнь непременно должен был заслужить счастливый финал, но нет! Прорыдав, как скотина, три дня в подушку, Ся Юншэн внезапно поймал себя на такой мысли: если бы он попал в этот роман, то сделал абсолютно все, чтобы главный герой не достиг такого финала! Это было так жестоко, так смертоносно, автор! Милый пирожочек А-Цзюнь не заслужил смерти! Плохой, плохой автор, и творчество у тебя говно! Вместо такого финала лучше бы он присвоил А-Цзюню гарем из мужчин, Ся Юншэн непременно смог бы пережить ревность, но не смерть обожаемого персонажа. Однако он совершенно не ожидал, что мимолётная мысль о перемещении станет материальной! Действительно ли он попал в роман или все это был лишь один большой страшный сон? Последнее, что он помнил перед тем, как открыть глаза, это кастрюля лапшичного супа, обрушившаяся ему на голову, когда он потянулся за упавшим полотенцем. Он не чувствовал боли - шок, наверное, был таким сильным, что он умер прямо на месте. Юншэн остановился и задумчиво потёр подбородок, приняв позу старца, размышляющего о глубоком философском подтексте жизни. Внезапно что-то легонько ударило его по щеке. Ся Юншэн резко выскочил из своих мыслей, потирая покрасневшую кожу. Он наклонился и подобрал с земли кожурку тыквенной семечки. - Это откуда? Теперь прилетело в затылок. Резко обернувшись, он пристальным и цепляющим взглядом осмотрелся вокруг, но Павильон, где проходила утренняя теория по созданию талисманов, был пуст. - Что за шутки? - недовольно пробурчал он, выбрасывая кожурку обратно. Ещё одно семечко хлопнуло его прямо в лоб, и Юншэн злобно притопнул ногой, крутясь в разные стороны, как собака за своим хвостом. - Кто это делает? А ну хватит! Смешно? Сейчас дошутитесь! Найду, сниму штаны и выпорю! Ему было обидно до ужаса, что какой-то невидимый шутник нагло осыпает его тыквенными семечками. В растерянности он сжал кулаки и, надув губы, остановился. Он не думал, что когда-нибудь его так унизят. - Ты что, обиделся, шиди*? - захохотал чужой дряхлый и осипший голос. С крыши аккуратно, словно лёгкое облако, спустился белобородый старик; в морщинистой руке у него былая сжата горка тыквенных семечек. Его улыбчивое старое лицо Ся Юншэн сразу же узнал. [Шиди* - обращение к человеку, который младше по статусу или возрасту.] Это был Старейшина Гуй - основатель Школы Пенгфей, который по роману являлся родным дядей Чэнь Гуанмина и вторым старшим наставником Лао Цзюня. Все, что он делал, это плевался оболочкой семян тыквы и рассказывал глупые несмешные шутки. Иногда он посещал совет старейшин, но очень неохотно, отмахиваясь тем, что ему не нравится застоявшийся там крысиный запах. Старейшина Гуй был большим высоким мужчиной, но столетия взяли свое - он сгорбился в плечах, длинные смоляные волосы поседели и чаще всего, прежде ухоженные, представляли собой пышное белое гнездо аистов. Старейшина Гуй любил пить и его не по-детски развозило после одного кувшина, поэтому все вино, которое он «тайно» приносил на гору, громко шумя и заливисто смеясь, ученики прятали на кухне. В такие моменты Старейшина сильно злился, но тут же об этом забывал, уходя в комнату и начиная громко грызть семечки. Ночью, когда Школа Пенгфей готовилась ко сну, были слышны лишь журчание небольшого пенистого водопада, прилегающего к пруду, щёлканье тыквенных семян и тихое бормотание старика, пытающегося расчесать бедствие на своей голове. - Не обижайся, - Старейшина приятельски похлопал его по плечу. Он убрал семечки в карман и, обернув широкую руку вокруг Ся Юншэна, потащил его за собой по Павильону. - Этот старик не хочет, чтобы ты расстраивался. Ученики сказали мне, что ты какой-то потерянный сегодня. Что-то случилось? Боясь быть пойманным, он активно замотал головой: - Нет, все в порядке. Старейшина Гуй причмокнул губами, спрятанными под бородой, и быстро обвёл его глазами. Юншэн готов был облиться потом. - Ну хорошо. Не хочу на тебя давить, шиди. Кстати. Что ты сделал со свитком, который тебе передал Глава Ордена Цинь*? [Цинь (с кит. 秦, пиньинь Qín) - 舂 фунт и 禾 зерно.] Ся Юншэн застыл. - Кто? - вырвалось из его рта. Старейшина Гуй посмотрел на него умными черными глазами, подёрнутыми дымкой сотен лет, и, засунув руку в бороду, шустро её почесал. - В смысле «кто»? Глава Ордена Цинь, Цинь Фухуа*. [Фухуа (с кит. 福华, пиньинь Fúhuá) - процветающий.] Цинь Фухуа был одним из тех, кто обвинил Лао Цзюня в кровавой бане, устроенной в Нижнем городе, когда погибло множество людей, в том числе и сами ученики Ордена Цинь, а также в сокрытии правды о своем происхождении. Из-за брошенных лживых слов вся Поднебесная обозначила Лао Цзюня своим врагом - не было ни одного человека, который, увидев его на пороге своего дома, не закричал бы «Убийца!». - Да, да, Глава Ордена Цинь... - со злостью пробормотал Ся Юншэн, вспомнив все грешки мерзкого заклинателя. - Отдай этот свиток своему старшему ученику, - Старейшина Гуй остановился и, потягивая спину, продолжил. - Там написано множество техник, которых в нашей Школе не изучают. Пусть попрактикуется. Для него будет полезно. Естественно, Ся Юншэн не собирался отдавать Лао Цзюню этот свиток. Всё, что касалось Ордена Цинь, не должно было касаться главного героя. В самой новелле так и не раскрылась правда о том, кто вырезал подчистую Нижний город, но Юншэн был уверен - Цинь Фухуа приложил к этому свою руку и успел поднасрать всем, кому мог. Он решил быстро перевести тему: - Где А-Цзюнь? - А-Цзюнь? - глаза Старейшины сузились, и вскоре его губы растянулись в хитрой улыбочке. Ся Юншэна от нее не слабо передёрнуло. - Сегодня он отвечает за ужин, поэтому шисюны* послали его к озеру, чтобы собрать рогоз**. [Шисюн* - старший брат. Рогоз** - многолетнее растение. Характерным отличием является початок коричневого цвета. Корни рогоза можно запекать.] Озеро? Хм, если Юншэн правильно помнил, озеро находилось чуть ниже по склону, посреди лесной чащи. К нему, чтобы не заблудиться, от входа в лес тянулась красная бечевка. Он намерен был поскорее встретиться со своим любимым героем и кумиром, поэтому решил закончить разговор на приятной ноте: - Тогда я пойду. Хорошего вечера. - Шиди, - из-за внезапно изменившегося голоса Старейшины Ся Юншэн покрылся гусиной кожей. - Этот старик надеется, что Лао Цзюнь вырастет достойным бессмертным и обретёт тот уровень духовного ядра, который позволит ему основать свою Школу. Как он и хотел. Не позволяй ему впасть в отчаяние. Этот мальчик пережил слишком много, чтобы снова... Он замолк. Коснувшись бороды, Старейшина Гуй захохотал, вынимая из кармана семечки. Его лицо приобрело прежнее беззаботное выражение. - Все, я удаляюсь, мой милый шиди! Поскорее навести своего ученика, думаю, он будет бесконечно рад твоему присутствию. Он резко развернулся, и белые одеяния взметнулись вверх, как пуховое облако. Ся Юншэн не задумался над этим «снова» и быстро зашагал к озеру. Он позволил себе быть легкомысленным по отношению к прошлому Лао Цзюня. Все, что было «до», осталось «до». Теперь, когда он мог изменить его «после», ничего больше не имело значения. Его голову неожиданно посетили мысли о том, как по-настоящему он должен был отреагировать на всю эту ситуацию с попаданием в новеллу, однако Юншэн не собирался сворачиваться улиткой и плакать либо идти напролом сюжету, чтобы попытаться любым путем вернуться домой. Если он умер там, в безнадёжной реальности, к чему все эти сопли по дому? Мир романа «Падение Древних» привлекал его куда больше пустой квартиры холостяка в Шанжао*. [Шанжао* - городской округ в провинции Цзянси КНР.] Мечта о насыщенной жизни обросла толстым слоем пыли, когда Ся Юншэн провалил свои первые экзамены. В тот момент что-то в нем лопнуло, а заинтересованность в работе туристическим гидом вскоре пропала под горой рыхлого песка равнодушия. Большую часть времени он стал проводить дома, прекратил навещать друзей, а родители, давно переехавшие в Пекин, не отсылали ему даже сообщения, напрочь позабыв о том, что когда-то у них был сын. Возможно, это звучало странно, но Юншэн никогда не испытывал к ним близкой симпатии. Он был родниковой водой, отчуждённо сочащейся в горах, а они - необъятным возвышенным океаном под штормовым небом. Между ними не было ничего общего, кроме крови, текущей по сосудам. Ся Юншэн не испытывал отчаяния и тоски по дому. Ему просто не к кому было возвращаться. Лес встретил его приятной прохладой и свежестью листьев. Пальцы плотно удерживали красную шершавую верёвку, и он следовал за ней, все сильнее погружаясь в зелень. Волнение ощутимо ударило его в грудь, когда Юншэн остановился возле плотного ствола высокого клёна. Ветка с пушистыми жёлтыми кисточками нависла над его головой и мягко шлёпнула по лицу. Пахло камышами, и среди трели птиц было отчётливо слышно, как громко квакали лягушки на берегу. Возле озера, плавно двигая руками и с тихим шорохом вырывая корни рогоза, сидел Лао Цзюнь, главный герой новеллы, которому на этот момент было семнадцать лет. Ну, его человеческому телу, по крайней мере. Упругая красивая спина, обтянутая бледной невзрачной тканью одежд Ордена, немного влажных от пота, смоляные волосы, спускающиеся по спине воздушным слоем, и крепкие руки, вцепившиеся в тонкие зелёные стебли и методично складывающие их в корзину. К горлу подкатил ком. Было странно видеть человека вживую сейчас, когда в оригинале он давно был мертв. Носок синих шелковых сапог столкнулся с корнем клёна, пробившимся из-под земли. Человек на берегу замер. Ся Юншэн впился мокрыми пальцами в кору, сердце в его груди стучало быстрее, чем обычно. Когда Лао Цзюнь поднялся, медленно разминая локти, и повернулся, Юншэн вздрогнул от восторга. Это лицо...ох, это лицо! Розоватая здоровая кожа, покрытая лёгкой испариной, определенно восхищала, она наверняка была очень гладкой, если к ней прикоснуться. Выразительные полуприкрытые карие глаза, которые зацепились за Юншэна, смутили его — он никогда не видел людей с настолько чутким и внимательным взглядом. Лицо Лао Цзюня было похоже на мраморную маску, высеченную руками мудрого мастера. На самом деле, его красота, изображённая в иллюстрациях новеллы, значительно уступала реальной. - Шифу? Мягкие тонкие губы главного героя распахнулись, и Юншэн, со смущением следящий за ними, не услышал вопроса. Лао Цзюнь, заметив это, невозмутимо повторил: - Шифу. - Какая приятная встреча, - пробормотал Ся Юншэн, покрывшись красными пятнами. Он осторожно спустился к берегу, остановился рядом и неловко замолчал. От А-Цзюня пахло кислой травой, в которой он рылся полдня, но и этот запах был не отталкивающим. Так пахло замечательное раннее лето, когда ещё грозы не коснулись неба. - Я... - Юншэн почесал пальцем кончик носа и, замявшись, продолжил более напористо и звонко. - Я помогу тебе? Он тут же бухнулся на колени, крепко впившись ладонью в стебель рогоза и со всей силы дёрнув. Растение, очевидно, не поддалось. Зашумели чужие сапоги, и вскоре глаза Юншэна нащупали рядом с собой лицо А-Цзюня. Он равнодушно склонился над рогозом и, коснувшись его, с лёгкостью вырвал, складывая в плетёную бамбуковую корзинку. Пока Юншэн, подвиснув, пялился на ученика и пытался вытащить хоть один корень, Лао Цзюнь собрал уже четыре и, все также сминая гибкими пальцами, покрывшимися соком, выделяющимся из стебля, сложил их к остальным. Стрекозы, порхающие над илистым озером, неторопливо разлетались в поисках приюта. Лао Цзюнь не спеша повернул голову, сдувая с лица прилипшие волосы, и посмотрел на улыбающегося наставника. Тот продолжал бессмысленно теребить рогоз, а синие глаза, полные слепого восторга, - облизывать его фигуру. Лао Цзюнь чуть отодвинулся, сохраняя расстояние между ними, губы сухо сжались в тонкую линию. Его мастер ещё никогда не пялился на него так продолжительно. - Шифу? Что-то случилось? Почему вы так долго смотрите на меня? Юншэн вспыхнул, ужаснувшись, что повел себя грубо, и начал отнекиваться. - Э, нет, это... Мм. Твое лицо, это... - По спине ручьем покатился пот. Глаза в панике заметались, и он выпалил первое, что пришло на ум. - Твое лицо странное, вот! Рогоз, который он пытался выдернуть, наконец поддался, и Ся Юншэн, не ожидая этого, резко упал с колен на спину, захрипев от боли по всему телу. Лао Цзюнь, будто не заметив кряхтящего мастера, пытающегося, как перевёрнутая на панцирь черепаха, подняться обратно, немигающе уставился на тихое озеро. Его рука потянулась к коже лица, но тут же отдёрнулась. Мое лицо...странное? Почему? Оно кривое? Он поднялся и подошёл ближе к воде, задумчиво смотря в отражение и не обращая внимания на резкие слова, что вылетали изо рта дрыгающегося на земле наставника, который продолжал махать зажатым в кулаке вырванным корнем рогоза. И вправду кривое... Глаза Лао Цзюня внезапно сделались тоскливыми. Он собрал остатки рогоза в корзину и замер. - На этом все, шифу, - Ся Юншэн успел за это время подняться и сейчас аккуратно растирал ягодицы. - Все? Так быстро? Хм, - он взглянул на изломанный стебель в своей руке и небрежно кинул его к остальным. На лицо снова заползла улыбка. - Тогда возвращаемся, А-Цзюнь! Развернувшийся было главный герой остановился, странно посмотрел на него и что-то тихо промямлил себе под нос. - Шифу, возьмите вторую корзину. Вторую? На берегу, чуть дальше в камышах, стояла ещё одна переполненная зеленью плетёнка. - Эх, - прохрипел Юншэн, с недовольством взяв её в руки. Поднимаясь в сторону леса, он продолжал смотреть в спину своего нынешнего ученика, который ранее был всего лишь выдумкой жестокого автора. Теперь все стало настолько живым, что слепило глаза. Лао Цзюнь, смерть которого описывалась так сочно и болезненно, сейчас вполне спокойно передвигался по дороге, без труда неся в красивых руках корзинку, полную свежего рогоза. Его волосы подхватывал прохладный весенний ветер, шёлковые сапоги тихо ступали по пружинистой низкой траве. И не скажешь, что на самом деле этот человек был драконом сожжённой четыреста лет назад Столицы Минчжу, где рождались и воспитывались все божественные императоры. О самой Столице в новелле говорилось очень мало, это было очередным упущением автора, не желающего сильно и плотно углубляться в сюжет. Каждый поворот был поверхностным, а злодеи до того очевидны, что Ся Юншэну даже не было необходимости читать описание, чтобы понять, кто кого предаст и обидит. Он не знал очень многого и теперь боялся, что в итоге Лао Цзюня все же убьют. Он боялся, что этого человека, равнодушно несущего рогоз на ужин, снова утопят в крови. Один неверный шаг - и сюжет превратится в месиво, где в итоге мучительно умрет главный герой. - Шифу, вы сегодня чересчур эмоциональны, - негромко заметил Лао Цзюнь. Ся Юншэн вздрогнул. Если он догадается... - Это тебя смущает? - невозмутимо спросил он, стараясь не выдать своего волнения. Корзина выскальзывала из рук, и он быстро остановился, положив её на землю и отряхнув ладони. Лао Цзюнь притормозил, но не обернулся. Его голос был похож на свистящий ветер, огибающий застывшие морозные горы. - Нет, все в порядке. Просто раньше вы... Он запнулся. Лес влажно шелестел листьями. Лао Цзюнь, шмыгнув носом, холодно повёл плечом и продолжил путь. Казалось, этот человек никогда не знал тепла. Наверное, так и было. *** За кадром: Ся Юншэн: я в теле Чэнь Гуанмина? Почему? Можно мне другое? Например, тело А-Цзюня было бы хорошим. ヽ(o＾▽＾o)ノ Лао Цзюнь: шифу, как вы можете быть таким бесстыдным? (￣_￣)・・・