Волнующий красный

Ся Юншэн бодро шагал по тропинке, время от времени размахивая в воздухе тонкой веточкой персикового дерева*, той самой, которую использовал Чэнь Гуанмин, чтобы иногда наказывать своих глупых учеников. В комнате она лежала в красивой аккуратной коробочке благородного синего цвета, заботливо спрятанной в деревянный сундук. Персиковой веточкой Гуанмин пользовался нечасто, однако все случаи были обязательно связаны с главным героем. Она била не очень сильно, но оставляла после себя крохотные белые шрамы, как напоминание о своих ошибках, порочащих имя великого мастера Школы Пенгфей. [Персиковое дерево в Древнем Китае являлось символом бессмертия и юности, а его легендарные плоды дарили вечную жизнь.] Юншэн не собирался никого ей избивать — она просто была очень лёгкой и достаточно ловко отгоняла от него всяких жуков и комаров. А ещё приятно пахла. Утро было тёплым; слабый поток мягкого ветра промчался мимо, заставив деревья, заполняющие густой лес, покачнуться. К красным воротам без створок, которые являлись входом на территорию Школы Пенгфей, прислонилась высокая крепкая спина, облаченная в чистое абрикосовое одеяние. Гладкие волосы, впитавшие блеск палящего солнца, были аккуратно собраны в высокий пучок, закреплённый обычной черной заколкой. Ниже по спине свободно спускалась остальная часть шелковистых темных волос. Когда Юншэн подошёл ближе, он с удивлением заметил несколько забавных маленьких косичек, которые вплели в пучок. Они были настолько крохотными, что при дальнем рассмотрении заметить их было невозможно. Лао Цзюнь медленно развернулся к нему, услышав шаги, и сложил на груди руки. - Извини, А-Цзюнь, если я опоздал, - у него не было часов, которые висели в квартире, поэтому здесь Юншэн ориентировался только на восходы и закаты. Встало солнце — значит раннее утро, солнце село — значит поздняя ночь. Наступление обеда он различал только по колоколу и очень стыдился, если пропускал его, как было вчера. - Вы не опоздали, - сухим тоном сообщил ученик. Он мельком обвёл шифу глазами и кивнул в сторону тропинки, ведущей по склону вниз, к конюшням. - Не взяли с собой никаких вещей, шифу? Голос его был немного удивлённым. - Нет. Неужели они так надолго покидают Гору, что надо было взять с собой пару вещей, чтобы переодеться? Юншэн этого не планировал. - Да зачем? Заберём Свитки и вернёмся обратно. Сомнение проскочило на лице Лао Цзюня. - Необходимо для начала найти того, кто их нам передаст. Старейшина ведь не сообщил вам его имя? А действительно! Этот старик не сказал ни имени ни где находится человек, обладающий Свитками. Ся Юншэн устало вздохнул. Похоже, им придется задержаться. - Ладно, разберемся на месте, А-Цзюнь. Он остановился, преодолев ворота, и с неудовлетворением взглянул на длинную дорогу, обросшую травой и окружённую лесом. Ступеней, высеченных из камня, здесь не было — только земля и довольно крутой склон. Руки инстинктивно потянулись к коленям, которые внезапно прошибло фантомной болью. - Туда спускаться, да..? - тихо спросил он, поглядывая на невозмутимого ученика. Лао Цзюнь с секунду посмотрел на него, как на пришибленного, и продолжил путь, чуть качая головой. Ся Юншэн громко выдохнул через нос, жалобно передвигая ногами. Почему в этой новелле заклинатели не имели способности летать на мечах? Почему, автор, ты такой жестокий?..

***

- Мои слабые колени... Ах, А-Цзюнь, подай мне руку, иначе я полечу головой прямо вниз, и за Свитками ты пойдёшь один... Все тело дрожало от напряжения. Спуск с горы оказался таким резким, что Юншэн явно чувствовал, как кожа его пяток съежилась от натёртых сапогами царапин. Пот лился отовсюду. В голове постоянно мутнело, как после долгой пробежки на школьном стадионе. Чэнь Гуанмину было двадцать четыре, но его тело больше походило на тело старика, готового прилечь в гроб и самовольно захлопнуть за собой крышку. В прошлой жизни Юншэн был намного выносливее, чем сейчас, хоть и часто сидел дома, почти не занимаясь спортом. Этот глупый шифу должен был быть стойким, так почему после каждого шага у него подгибаются колени?! - Уф, - закряхтел Ся Юншэн, сгибаясь пополам и упираясь руками в бедра. Он глубоко задышал, пытаясь восстановить прежний ритм. Шорох сапог стих — Лао Цзюнь статуей замер возле наставника, рассматривая лес. Их картина со стороны определённо казалась комичной — молодой мужчина, сопящий во весь нос, как дед в последние годы жизни, и молчаливый юноша, стоящий рядом и безучастно разглядывающий кроны сухих деревьев, как будто они интересовали его больше всего на свете. - Уф, сейчас я, да, сейчас...подожди, - застонал Ся Юншэн, разгибаясь. Солнце тут же ослепило его. - Ох, и почему я такой старый, когда такой молодой... На ветке сосны сидела жирная черная ворона. Она взглянула на Юншэна своими маленькими хитрыми глазами и громко визгливо каркнула. Оба, мастер и ученик, уставились на птицу в одинаковом молчании. - Какая она страшная, - прокомментировал вид вороны Юншэн, почесав подбородок. Птица, будто поняв, что он сказал, распушила перья и злобно закаркала. - Наверное, сейчас она прокляла меня до восьмого поколения. Лао Цзюнь, посмотрев на него, слегка моргнул и тут же отвернулся, продолжая двигаться по тропе. Юншэн поклялся, что увидел, как он мимолётно закатил глаза. - Ты... - щёки вмиг вспыхнули. - Я так смешон?! Он рассерженно забухтел, еле поспевая за своим новоявленным учеником. Тот шагал очень быстро, удерживая темп, как будто за ним гнался какой-нибудь дух, хотя главный герой бы от него бежать точно не стал. - Нет, шифу, я не смеюсь, - равнодушно бросил юноша. - Но ты закатил глаза! - Мое лицо совершенно невозмутимо, - резко отозвался А-Цзюнь, желая закончить эту бессмысленную перепалку. - Оно у тебя всегда такое холодное? - забурчал Ся Юншэн, вытряхивая из рукавов взявшуюся из ниоткуда землю. Колени снова заныли, и он склонился, обессиленно вздохнув и начав растирать их пальцами. Глаза уткнулись в отдаляющуюся спину ученика. - Я с таким родился. Этот ответ тронул что-то внутри Юншэна. Он разогнулся, чуть щурясь, и поджал губы. В новелле Лао Цзюнь, повстречав своего будущего самого близкого друга Фа, внезапно разоткровенничался. Это была единственная правда о его прошлом, которую автор открыл читателю: каждое столетие его душа находила тело и проживала в нём целую жизнь от начала до конца. Он рассказывал о том, как был младенцем, обмотанным красными тряпками, только-только вынутым из матери; рассказывал, как принимал смерть, будучи дряхлым и сморщившимся стариком, ослепшим и глухим. Но в каждой жизни было кое-что единое: люди, которых он встречал, неизменно покидали его. День за днём. Год за годом. На протяжении четырёхсот лет. Он находил новое тело и начинал всё заново, а они — нет. - Я потерял очень много людей, - бормотал Лао Цзюнь, сидя напротив приглушённого света лампы. - Но, к счастью, ни к кому так и не привязался. Эти слова он говорил в новелле перед тем, как лечь на топчан и крепко уснуть. Во сне с него градом катился пот, а перед слезящимися глазами вздымались огни пылающей Столицы. Даже спустя четыреста лет он помнил, как раскалывались башни храмов, с грохотом обрушиваясь на почерневшую от копоти и крови землю. Такие сны приходили к нему постоянно, запрещая забывать о том ужасном дне, с которого и начался путь постоянных перерождений и бессмысленных скитаний по Поднебесной. Ся Юншэн, кажется, знал А-Цзюня от корки до корки и искренне понимал его чувства. Быть одиноким — это нормально, но не тогда, когда одиночество постепенно сжирает тебя изнутри. - Шифу! - голос ученика буйным ветром ворвался в его мысли. Он поднял голову и остановился. Предгорье устилало целое поле ярко-красных пионов. Они простирались от самого леса и до конюшен с приютившимся рядом домиком для охраны. Дверь открылась и из неё неторопливо выполз взрослый мужчина в чёрных рабочих штанах. Лицо при виде гостей быстро осветилось улыбкой. - Ох, вы пришли за лошадьми, мастер Чэнь? Сейчас выведу, подождите немного. Из стойла спустя минут пять выскочила взволнованная лошадь — белая безупречная грива, как слой снега, взметнулась по воздуху, желтовато-золотистая шерсть гладкой вуалью покрывала могучее тело. Лошадь была высокой. Очень высокой. Юншэн испуганно отступил немного назад. Он боялся, что если приблизиться, то непременно получит тяжёлым копытом по лицу. Лошадь не выглядела дружелюбной. - Вот, это ваша красавица, - охранник протянул поводья, все ещё уверенно улыбаясь. Красавица впилась в него презрительным взглядом, словно почувствовав подмену. Лао Цзюнь, стоящий позади наставника, только повёл плечом. - Д-да, спасибо, - подрагивающим голосом сказал Юншэн. Он обхватил взмокшей ладонью поводья и застыл, тупо разглядывая большие черные глаза лошади. Они оба моргнули, все ещё неуверенные, что хотели бы ехать друг с другом. Неприязнь возникла сразу же. И как Чэнь Гуанмин справлялся со своей лошадью? Ах, да, у них обоих был невыносимый характер. Спелись. А-Цзюню подвели серую крупную лошадь, покрытую пятнышками, похожими на яблоки, и он ловко взобрался на неё, перекинув ноги. Животное податливо следовало за его рукой, мягко поглаживающей густую гриву. Ся Юншэн в это время все ещё стоял на земле. Лошадь рядом с ним фырчала от недовольства, мокрым носом толкая его в затылок. - Шифу? У вас какие-то проблемы? Да, у меня проблемы. Можно я вернусь обратно на Гору? Лучше дети, чем этот Чэнь Гуанмин номер 2. Он вздохнул. - Не хочу сегодня ехать на лошади, - отмазка выглядела очень глупой, но что поделать — конная езда никогда ему особо не нравилась, а с такой лошадкой — тем более. Охранник замер. Улыбка медленно пропала с лица, обезобразив его и превратив в странную гримасу шока и неверия. Лошадь истерично взмахнула хвостом, готовая отхлестать им всех, кто подойдёт ближе. Лао Цзюнь не сводил с него глаз и наконец-то спокойно произнёс: - Ну тогда пешком. Активно закачав головой, Ся проследил за тем, как охранник с сомнением увёл белогривую лошадь обратно в конюшню, и повернулся, ожидая, когда ученик тоже слезет, чтобы составить ему компанию. Но тот уверенно продолжал покачиваться в седле. - А ты... - Вы наверное не поняли, шифу. Я слезать с лошади не собираюсь — предстоит долгая дорога, - холод отразился на его лице. - Вы отказались от своей — так идите пешком. Что?.. Синие глаза расширились от удивления. - Но если вы хотите... - Лао Цзюнь выпрямил плечи, облизнув сухие губы. На лошади он казался ещё выше — как статуя Весеннего Будды*, отлитого из меди. [Весенний Будда — статуя в провинции Хэйнань. Статуя Будды изображает Вайрочана — Будду Мудрости — основного из пяти Будд.] Даже если бы Юншэн захотел, он бы никогда не дотянулся до него. Но Чэнь Гуанмин дотянулся. И даже ударил. - Если вы хотите, можете сесть рядом со мной. Юншэн потрясённо закашлялся. Мысли в его голове снова рассыпались. Он уставился на своего ученика и пару раз поморгал, пытаясь понять то, что только что услышал. - Сесть...к тебе? А-Цзюнь едва слышно хмыкнул себе под нос. - В любом случае, вы можете пойти пешком, как и хотели, но это займет больше времени. Ещё вы всю дорогу говорили, как болят и ноют ваши колени, шифу. Извините за дерзость, если я как-то задел вас своими словами. Однако лицо юноши не выражало никакого извинения. Этот хитрый огородник! - Хорошо, - хмыкнул Ся Юншэн. - Я сяду. Он надёжно схватился за большую протянутую ладонь. Лао Цзюнь услужливо посадил его перед собой, выпрямил локти и замер, тихо дыша прямо в шею. По спине ожидаемо побежали мурашки. Прошла минута. - Почему мы не едем? - поелозил по седлу Юншэн, разглядывая поляну алых пионов, так сильно притягивающих взгляд. - Старейшина сказал, что мы должны дождаться ещё одного спутника. Точно, этот старик говорил про кого-то на Предгорье. Но это он должен был ждать их, а не они его. - Здесь никого больше не было? - спросил он у охранника. Тот замотал головой, пряча лицо от солнца под соломенной шляпой. - Тогда отправляемся. - Но... - Я очень устал и хотел бы поскорее забрать Свитки. У меня так болят ноги, А-Цзюнь, что кажется, будто я сейчас умру. Ещё и солнце такое жаркое сегодня, просто ужас... - Юншэн наклонил подбородок, крепче впиваясь пальцами в бока спокойной лошади. - Если он непунктуальный, то это уже не наши проблемы, запомни об этом. Не жди людей, которые не появились, когда пообещали, что придут. Поехали. Впервые он говорил тоном, которому нельзя было отказать. В этот момент Ся невольно почувствовал, как что-то внутри него отчаянно пыталось пробиться наружу, как в тот раз, когда он впервые попал в это место. Дети начали сплетничать и он, хотя этого определенно не хотел, хлопнул по столу так, что с него полетело на пол абсолютно всё. Неужели какая-то частичка души Чэнь Гуанмина все ещё находилась в нем? С одной стороны, это было неудивительно, ведь он делил с ним одно тело. С другой — ему хотелось, чтобы Чэнь Гуанмина не существовало вообще. Он бы не попал в новеллу, а Лао Цзюнь в конце концов не умер так подло, почти вкусив той жизни, которую желал с самого начала. Возможно автор заменил бы мастера Чэнь другим злодеем, например Цинь Фухуа, но тогда здесь не чувствовалось бы горькое послевкусие от предательства того, кому ты доверился. Автор либо хотел добавить побольше драматизма либо хотел поскорее закончить это чудовищное произведение. В конце концов, Чэнь Гуанмин был той самой спицей в колесе, без которой оно постоянно ломалось. Он был антагонистом с прозрачной целью, который напрочь разрушил всё представление Ся Юншэна о счастливых финалах и фразе «главные герои не умирают», которая завирусилась среди новелл. Ещё как умирают. Ся Юншэн, погрузившись в мысли, не заметил, как во время дороги прислонился спиной к груди А-Цзюня. Юноша безучастно взглянул на его волосы, мельтешащие перед головой, и втянул носом аромат яблок. Выражение его бледного лица не изменилось, но розовые губы немного дрогнули. Тропинка, ведущая на Гору Пенгфей, растворилась среди пышных развесистых кустов, и вскоре впереди показался длинный каменный мост. Следовало преодолеть ещё несколько миль, чтобы войти в приятельски распахнутые ворота Нижнего города. Прозрачный купол, охраняющий Школу, тоже исчез, и все, что находилось позади, тут же накрыло плотным туманным облаком. Юншэн полностью ушел в свои мысли, и Лао Цзюню пришлось вести лошадь чуть тише. Надрывно гудел ветер, с тоской провожая двух путников, ранней весной покидавших свой дом.

***

Повторный вежливый стук не возымел никакого эффекта. Дверь в дом была прочно закрыта, а хозяин отсутствовал. - Ну как так, а? - недовольно прогудел Юншэн. Полдня они пытались отыскать Свитки с помощью талисманов и обошли почти весь Нижний город, побывали в каждом закоулке, пока не почувствовали пульсацию, исходящую от этого дома. Но и тут удача прошла сквозь них — Свитки, как и тот, кто должен был их отдать, на данный момент находились не здесь. Просто это было последнее место, где они надолго задержались. - Можем прийти за ними завтра, - сказал А-Цзюнь. Ся Юншэн на всякий случай постучал ещё раз, но уже не кулаком, а носком сапога. Дверь едва громыхнула, визгнула и затихла. Он вздохнул, пригладив распушившиеся волосы, и кивнул. - Хорошо. Я хочу поесть, так что пойдём в какой-нибудь постоялый двор. Они свернули на главную улицу. Здесь распологалась рыночная полоса — по одну сторону люди торговали шёлком и керамикой: это были красивые белые вазы, кувшины, дорогая посуда, сделанная из фарфора; по другую сторону находились различные сладости, такие как медовые застывшие палочки, засахаренные фрукты и нефильтрованное рисовое вино. Юншэн ощутил слюну, накопившуюся во рту, и поскорее потянул своего ученика к постоялому двору. Они вошли туда вместе и тут же были встречены расторопным хозяином. - Добрый день, молодые господа, - его взгляд скользнул по мечу, висящему на поясе Юншэна, и он сразу же все понял. - Почтенные заклинатели решили отобедать? Пройдёмте, пройдёмте. Общий зал, куда их привели, был вполне приличным. Юншэн уселся напротив юноши и нетерпеливо постучал пальцами по столу. Хозяин двора резко появился рядом с ним и положил на стол тонкий пергамент с предоставленным меню. От изобилия вкусных заманивающих названий Юншэн готов был съесть свои пальцы. - Шифу, прошу, заказывайте, - подал голос Лао Цзюнь. Он сидел, опираясь спиной на перегородку, и водил ладонью по столу, рассматривая зал и сидящих в нем посетителей. - Так. Хотелось бы попробовать фэнлису* с клубникой, два кекса с апельсином и к чаю конфет из избиря в сладком сиропе, - желудок заурчал, когда Юншэн представил полный сладостей стол. [Фэнлису* — пирог из песочного теста.] - Какой сорт чая вам подать, господин? - Эм... - Ся задумчиво уставился в меню. Он поднял глаза на своего ученика и вопросительно качнул головой. - Я бы посоветовал Белый пион*. Он имеет немного острый привкус, но со стольким количеством сладостей в самый раз, шифу. [Белый пион* — сорт белого чая, изготовленный из бутонов и листов растений.] - Хорошо, - Юншэн приятно улыбнулся. - Белый пион и две пиалы к нему. А-Цзюнь, а ты что возьмёшь? Ученик Школы Пенгфей чётко и быстро произнёс: - Пряная тыква в соусе, лапша со свининой и соленые утиные яйца. Всё по две порции. Юншэн засмеялся. - Ты настолько голодный? Цзюнь посмотрел на него, приподняв брови, и неохотно ответил: - Уверен, шифу рад был бы попробовать то, что нравится мне больше всего. Тем более, одними сладостями не наешься. После этого он отвернулся, заканчивая разговор. Хозяин двора активно закивал, как птица, и быстро исчез на кухне. Наступила неловкая тишина. Юншэн исподлобья поглядывал на отвернувшегося ученика и быстро раскусывал губу, чувствуя капли крови, попадающие на язык. Неужели холодное обращение Чэнь Гуанмина совсем не смущало А-Цзюня? Почему он так добр? Почему разговаривает с ним так много, почему даёт ему попробовать те блюда, которые обожает сам? В новелле они обращались друг с другом, как наставник и ученик, вежливо и бесстрастно. Они никогда не касались чужих рук, не надевали сапоги, вытирая стопы своей одеждой. Автор описал их отношения расчётливыми и хладнокровными, приносящими лишь выгоду обеим сторонам. Почему? Юншэн задумался. Может ли быть так, что здесь все изменилось? Может ли Чэнь Гуанмин в этой версии быть тем самым заботливым наставником, который был так нужен главному герою? Он ведь не знал, как относился к своему ученику Гуанмин до его появления, если не считать версию злодея из новеллы? Это было загадкой, которую стоило поскорее раскрыть. Вскоре принесли блюда. От тарелки с лапшой, щедро политой соевым соусом, исходил приятный аромат маринованного мяса. Несколько кусочков пряной тыквы лежали на блюдце, изображая форму лотоса. Ся Юншэн набросился на еду, жадно попивая острый бульон. Лао Цзюнь взялся за палочки и отправил в рот одну тыковку, мягко её разжёвывая. Когда желудок оказался почти полон, Ся Юншэн напротив чувствовал себя ещё немного голодным. Он доел последний кусочек пирога, глотнул чай и осторожно уставился в меню так, чтобы этого не заметил А-Цзюнь и не посчитал его какой-нибудь свиньёй. Он прикрыл ладонью рот и начал скользить глазами по названиям, когда второй руки что-то еле заметно коснулось. Цзюнь пододвинул ему нетронутые соленые утиные яйца и чуть кивнул. - Спасибо, - шепнул Юншэн, благодарно улыбнувшись и стиснув палочки. - В последнее время вы очень странный, шифу. Почему? Этот вопрос впился в его мозг, как пиявка, и заставил сердце громко застучать. Он медленно оторвал глаза от еды и взглянул на А-Цзюня в ответ. Он догадывается, он точно догадывается! - Не думайте, что я вас в чем-то упрекаю, шифу. Просто вы...начали так часто улыбаться. Многие ученики заметили это, а я первый, кто решился спросить. Прошу, только ответьте честно. Надо было что-то придумать и очень быстро! Отмазка, очередная отмазка, ещё одна ложь. Вся новелла началась со лжи, и Ся Юншэн боялся, что если соврёт, в будущем А-Цзюнь просто перестанет ему доверять, и финал будет очевиден. Он сглотнул слюну и, уверенно уставившись на ученика, сказал: - Просто я счастлив, что хоть кому-то нужен. Лао Цзюнь застыл. Мёртвая маска на его лице треснула. - Я счастлив, что нужен тебе, - солгал Юншэн, хотя в душе он действительно был рад тому, что А-Цзюнь так хорошо с ним обращался и не питал ненависти. - Я ведь нужен? Минута молчания, и юноша, впившийся в него неуверенными карими глаза, опустил подбородок, съедая подостывшую лапшу. Он ничего не ответил. И правильно. Юншэн не хотел слышать ответа, потому что у него тряслись колени, и внутри что-то жалобно стонало. Доев утиные яйца и больше не заведя ни одну минуту разговора, он поднялся. - А-Цзюнь, я прогуляюсь немного по рынку, хорошо? А ты пока возьми две комнаты наверху, чтобы мы могли переночевать. Я скоро вернусь, хочу купить каких-нибудь сладостей для своих учеников. Лао Цзюнь кивнул, не поднимая головы, словно страшась посмотреть на своего наставника. Юншэн хмыкнул, оставляя немного денег, чтобы тот заплатил за обед, и шмыгнул за дверь постоялого двора. По рынку он ходил недолго: захватив парочку кексов с фруктовой начинкой, Ся Юншэн остановился возле торговца шёлком. На лавке лежало множество нарядов абсолютно всех цветов. Некоторые выглядели дорого, обшитые золотыми нитями, некоторые — слишком дёшево, которые подошли бы только слуге какого-либо поместья. Он прошёлся пальцами по шероховатой ткани и замер, с приятным удивлением разглядывая алое ханьфу. - Разверните его, пожалуйста, я хочу посмотреть, - попросил он седого торговца. Одеяние было прекрасным: цвет тех самых пионов на Предгорье, пышущих свежестью и энергией, завлекал, как красивая наложница в покоях. Оно не было вульгарным — каждая часть ханьфу, будь то однотонный халат или длинная мужская юбка, отлично гармонировали. Рукава морской волной спускались вниз, немного колыхаясь от ветра. Лао Цзюнь великолепно смотрелся бы в этом одеянии, как великий император или очаровательный демон, спускающийся с гор ради того, чтобы выпить росы. - Я возьму его, - сказал Юншэн, не отводя глаз от гранатового шелка. Возвращался обратно он уже со спокойной душой. А-Цзюнь точно примет мой подарок, как же не принять такую красоту! А как он засияет, надев эту нежную ткань! Прогулочным шагом приближаясь к постоялому двору, он мгновенно остановился, когда почувствовал странный запах, витающий в воздухе. Захрустели ветки деревьев, ломающихся от усилившегося ветра. Улица опустела. - Чем так воняет? - насупившись, Ся Юншэн попытался принюхаться. Что-то сладковатое. Невольно отправившись за таинственным ароматом, он свернул с дороги, ведущей к постоялому двору, и попал на узкую улочку, где стояли старые заброшенные дома, оставшиеся без своих хозяев. Жуткая атмосфера пронзила Юншэна — он ощутил себя крайне некомфортно, но запах все усиливался, поэтому он продолжил идти, понимая, что скоро настигнет его источник. Пара поворотов — и вот он оказался возле высокого и большого почерневшего дома. С сомнением преодолев лестницу, Ся остановился возле плотно захлопнутых дверей. Да, запах исходил прямо отсюда. В дверях была небольшая щель в форме квадрата, которую он, подцепив пальцами, тяжело отодвинул. Сощурившись, Юншэн прильнул и с интересом заглянул туда. Густая темнота препятствовала тому, чтобы рассмотреть то, что производило такой сильный аромат. Тихо недовольно цокнув, Юншэн захотел отпрянуть, однако рядом с ним внезапно зажёгся яркий фонарь. Он усердно пригляделся и тут же взвизгнул, испуганно закрыв губы рукой. Внутри, в огромной луже крови шевелилась чья-то отрубленная посиневшая рука.