Глава 3. первый год/знаешь слова
25 марта 2022 г., 08:09
В первый год мы направились на север. След остыл, но не успел пропасть.
Были дни, когда мне хотелось задушить трёх волков Беннет, слушая, как Картер и Келли грызутся друг с другом из-за своего горя. Они очерствели и озлобились. Братья не единожды давали своим когтям свободу, и пускали друг другу кровь.
Иногда мы спали во внедорожнике, припарковав его в поле. Вдалеке, утопая в разросшихся лозах, стояла ржавая сельскохозяйственная техника, напоминая неуклюжие монолиты.
В такие ночи волки обращались и убегали, сжигая почти маниакальный запас энергии, который они накопили за весь день, проведённый в машине.
Я сидел в поле, скрестив ноги и закрыв глаза. И медленно вдыхал и выдыхал, вдыхал и выдыхал.
Если мы находились достаточно далеко от города, они выли. Это было не тот вой, к которому волки привыкли в Грин-Крик. То были песни печали и сердечной боли, гнева и ярости.
Иногда они были синими.
Но чаще всего они горели алым огнём.
***
В иные разы мы жили в дрянной гостинице, стоящей на обочине избитой дороги. Мы делили слишком маленькие кровати. Картер храпел. Келли брыкался во сне. Джо часто сидел, прислонившись спиной к изголовью постели и уставившись в свой телефон. Однажды, через пару недель после того, как мы покинули Грин-Крик, я не мог уснуть. Хотя уже была середина ночи, а я был сильно измотан, мой разум никак не мог перестать метаться. Голова раскалывалась от мыслей. Я вздохнул и перевернулся на спину. Рядом со мной на постели лежал Келли. Он отвернулся от меня и свернулся калачиком, обнимая подушку. — Я не думал, что всё будет так. Я повернул голову. На соседней кровати Картер фыркнул во сне. Глаза Джо блеснули темноте, когда он на меня посмотрел. Я вздохнул, глядя в потолок. — Как? — Так, — сказал Джо. — Здесь. Какие мы сейчас. Я не думал, что всё будет так. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Ты думаешь…. — Говори яснее, Джо. Господи, он был ещё чертовски молод. — Я сделал это потому, что это правильно. — Конечно, парень. — Я Альфа. — Да. — Он должен заплатить. — Кого ты здесь пытаешься убедить? Себя или меня? — Я сделал то, что должен был. Они… они не понимают. — А ты? Ему мои слова не очень понравились. В его голосе слышалось низкое рычание, когда он отчеканил: — Он убил моего отца. Мне было его жаль. Этого не должно было случиться. Томас и я не были лучшими друзьями — мы не могли ими быть, не после всего произошедшего между нами, — но это не значит, что я желал, чтобы с ним случилось подобное. Эти мальчики никогда не должны были увидеть, как их Альфа падёт под натиском одичавших Омег. Это было несправедливо. — Я знаю. — Окс, он… он не понимает. — Ты этого не знаешь. — Он злится на меня. Господи. — Джо, его мать умерла. Его Альфа мёртв. Его мама… Ты сбросил на него бомбу и ушёл. Ты чертовски прав, он зол. И если он злится на тебя, то только потому, что он не знает, куда ещё направить свой гнев. Джо ничего не произнёс. — Он прислал тебе сообщение? — Как ты… — Ты столько пялишься в этот телефон, что скоро прожжёшь в нём дыру глазами. — Ой. Эм. Да. Он написал. — Все хорошо? Он глухо засмеялся: — Нет, Гордо. Ничего не хорошо. Но никаким чужакам не удалось пробраться в Грин-Крик. Если бы я был человеком получше, то сказал бы ему что-нибудь успокаивающее. Вместо этого я просто произнёс: — Для этого и нужна установленная мной защита. — Гордо? — Что. — Почему ты… почему ты здесь? — Ты приказал мне. — Я попросил тебя. Чёрт возьми. — Ложись спать, Джо. Нам рано вставать. Он тихонько всхлипнул. Я закрыл глаза.***
Я не знал их. Не так хорошо, как следовало бы. Долгое время мне было всё равно. Я не хотел иметь ничего общего со стаями, волками, Альфами или магией. Когда Окс проболтался, что Беннеты вернулись в Грин-Крик, моей первой мыслью было: «Марк», и «Марк», и «Марк». Но я отогнал её подальше, потому что всё было в прошлом, и я не хотел вновь наступать на те же грабли. Вторая мысль заключалась в том, что мне нужно держать Окснарда Мэтисона подальше от волков. Но сделать этого не вышло. Прежде чем я успел его остановить, он уже увяз во всём этом по горло. Я держал их на расстоянии вытянутой руки. Даже когда Томас пришёл ко мне из-за Джо. Даже когда он стоял передо мной и умолял. Даже когда его глаза сверкали кроваво-алым, и он угрожал мне. Я не позволял себе узнать их поближе. Я не знал их такими, какими они были до сегодняшнего дня. Вокруг Томаса всё ещё сохранялась та аура силы, какой он всегда обладал. Но она стала ещё более впечатляющей. Более сконцентрированной. Он не был столь сильным, даже когда впервые стал Альфой. Мне было интересно, принимал ли он в стаю другого ведьмака или ведьму после моего ухода. Я был потрясён тем, что вспыхнул от ревности при этой мысли, и ненавидел себя за это чувство. Я согласился помочь ему, помочь Джо, только потому, что никому не позволил бы причинить вред Оксу. Если бы Джо не смог контролировать свои превращения после всего, через что он прошёл, если бы он медленно дичал, это значило бы, что Окс был в опасности. Это было единственной причиной. Это не имело ничего общего с чувством ответственности. Я им ничего не был должен. И к Марку это тоже не имело никакого отношения. Он сделал свой выбор. Я сделал свой. Он решил выбрать свою стаю, а не меня. Я решил умыть руки и порвать связь со всеми волками. Но всё это не имело значения. Уже нет. Я был вынужден узнать их, хотел я того или нет. Должно быть, я лишился рассудка, раз согласился следовать за Джо и его братьями. Келли был тихим, всегда наблюдающим. Он не был таким большим, как Картер, и, вероятно, никогда таким не стал бы. Не то что Джо, который, как я думал, будет расти, расти и расти. Это случалось редко, но когда Келли смеялся, его улыбка была сдержанной и тихой, с лёгким намёком на зубы. Он был умнее всех нас вместе взятых. Всегда всё просчитывал, принимал во внимание мельчайшие детали и делал выводы раньше, чем остальные из нас. Его волк был серым, с чёрными и белыми пятнами на морде и плечах. Картер был сплошь грубой силой. Меньше слов, больше дела. Он огрызался и рычал, скулил обо всём и обо вся. Когда он не был за рулём, Картер низко опускал сиденье и пинал ботинком приборную панель. Он гордо задирал воротник куртки вокруг шеи так, что тот касался его ушей. Он превращал свои слова в оружие, используя их, чтобы причинить как можно больше боли. Но он также использовал их как отвлекательный манёвр, всеми силами скрывая за колкостями своё горе. Он хотел, чтобы его считали крутым и отчуждённым, но он был слишком молод и неопытен, чтобы это сработало. Его волк был похож на волка брата: тёмно-серый, но с чёрными и белыми пятнами на задних лапах. Джо был… семнадцатилетним Альфой. Это не самое лучшее сочетание. Получить коктейль из смеси такой большой силы, стольких душевных травм и молодости я никому бы даже в страшном сне не пожелал. Я понимал его больше, чем остальных, только потому, что знал, через что он проходит. Может, я прошёл не совсем через то же самое — магия и ликантропия даже не стояли на одном уровне — но в наших историях было некое родство, которое я отчаянно пытался игнорировать. Его волк был белым, словно снег. Они двигались в едином танце. Картер и Келли кружили вокруг Джо. И неважно, осознавали они это или нет. Они ему подчинялись. Большую часть времени. Даже когда поливали его дерьмом в пылу ссоры. Он был их Альфой, и он был им нужен. Они все были такими разными, эти потерянные мальчики. Но у них была одна общая черта. Все трое были придурками, которые не знали, когда заткнуть свою пасть. И я застрял вместе с ними. — …и я не понимаю, почему вы думаете, что мы должны продолжать это делать, — сказал Картер однажды ночью через несколько недель после нашего отъезда. Мы были в Кат-Бэнке, штат Монтана, маленьком городке в глуши, недалеко от канадской границы. Возле Национального парка Глейшер, к которому мы направлялись, обитала небольшая стая. Оборотень, на которого мы ранее наткнулись в Льюистоне, сказал нам, что та недавно сталкивалась с Омегами. Волк дрожал под Альфа-взглядом алых глаз Джо, страх и благоговение читались на его лице. Мы остановились на ночь в мотеле, и Картер сразу же ворвался в номер. — Отдохни, — устало посоветовал Келли и нахмурился, пытаясь найти телеканал, который не транслировал бы жёсткое порно восьмидесятых. Картер безмолвно зарычал на брата. Джо уставился в стену. Я сжал руки в кулаки и стал ждать. Картер сказал: — Что произойдёт, когда мы доберёмся до этой стаи? Кто-нибудь из вас об этом подумал? Они подтвердят, что Омеги к ним наведывались, но какого хрена вы ещё надеетесь от них узнать? — Он посмотрел на Джо. — Думаешь, им известно, где этот ублюдок Ричард? Нет. Никто не знает. Мы словно гонимся за призраком. Мы… — Он Альфа, — процедил Келли, сверкая глазами. — Если Джо думает, что это то, что мы должны сделать, тогда мы это сделаем. Картер горько рассмеялся, начав расхаживать по дерьмовому гостиничному номеру. — Хороший солдатик. Всегда подчиняется приказам. Ты делал так с папой, а теперь ты так же ведёшь себя с Джо. Вы оба знаете хоть что-нибудь, чёрт возьми? Папа умер, а Джо ещё ребёнок. То, что он был чёртовым маленьким принцем, не дает ему права забирать у нас… — Это несправедливо, — произнёс Келли. — То, что ты завидуешь тому, что ты не сможешь стать Альфой, не означает, что ты можешь вымещать своё недовольство на всех нас. — Завидую? Думаешь, я завидую? Да пошёл ты, Келли. Что, чёрт возьми, ты знаешь? Я был первенцем. Джо был маленьким папиным сыночком. А кем, чёрт возьми, был ты? Что ты можешь предложить? Картер знал, куда надо ранить. Он знал, как заставить Келли истекать кровью. Знал, что именно его заденет. Прежде чем я успел пошевелиться, Келли, выпустив когти и сверкая оранжевыми глазами, бросился на своего брата. Картер встретил его клыками и яростным огнём в глазах. Зубы заострились, а щёки покрыл густой мех, когда черты его лица растворились и он наполовину обратился. Келли был быстр и резок. Он приземлился на ноги после того, как брат ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Я встал, ощущая, как крылья ворона нервно трепещут у меня на коже. Мне нужно было сделать хоть что-нибудь, прежде чем вызовут проклятых копов и… — Достаточно. В грудь мне ударила красная вспышка. Она гудела: «Стоп», и «Сейчас же», и «Альфа, я Альфа». Я споткнулся об исходящую от неё силу. Картер и Келли, раненые и озлобленные, замерли, широко распахнув глаза. Из их горла вырвались тихие поскуливания. Джо стоял возле кровати. Его глаза были такими же кроваво-алыми, как когда-то у Томаса. Он не обратился, но, видимо, был к тому близок. Его рот искривился, руки сжались в кулаки по бокам. Я заметил тонкую струйку крови, стекающую на грязный ковер. Должно быть, он выпустил когти и впился ими в ладони. И абсолютная сила, исходящая от него, была разрушительной. Она была дикой и всепоглощающей, она угрожала захлестнуть всех нас. Картер и Келли задрожали, их глаза были широко раскрыты и наполнены влагой. — Джо, — тихо позвал я. Он проигнорировал меня, его грудь тяжело вздымалась. — Джо. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, его зубы были оскалены. Я велел: — Хватит. Придержи коней. На мгновение я подумал, что он собирается меня проигнорировать. Что он повернётся к своим братьям и лишит тех всего, оставив только их послушные пустые оболочки. Быть Альфой означает нести невероятную ответственность. Если бы Джо захотел, то мог бы заставить своих братьев следовать каждой его прихоти. Они бы превратились в безмозглых марионеток, их собственная воля была бы разодрана в клочья. Я бы остановил его. Если бы всё зашло так далеко. Но этого не случилось. Краснота в его глазах отступила. И передо мной стоял испуганный семнадцатилетний мальчик, его лицо прошиб пот и он затрясся. — Я, — прохрипел он. — Я не… О боже, о… Первым пришёл в себя Келли. Он протиснулся мимо Картера и прижался к Джо, потёрся носом о его ухо и зарылся в его волосы. Кулаки Джо всё ещё были сжаты по бокам, когда Келли его обнял. Он замер и не мог шелохнуться. Его широко распахнутые глаза, уставились на меня. Потом к ним подошёл Картер. Он сгрёб обоих своих братьев в объятья, тихо шепча им слова, которые я не мог разобрать. Джо не отводил от меня взгляда. Той ночью они спали втроём на полу. Они стянули с кроватей подушки и одеяла с цветочным принтом, свив из них подобие маленького гнёздышка. Джо лежал посередине, старшие братья по обе стороны от него. Голова Келли покоилась на груди Джо. Картер закинул ногу на них обоих. Они заснули первыми, измученные атакой на их разум. Я сидел на кровати, наблюдая за ними сверху вниз. Была уже поздняя ночь, когда Джо сказал: — Почему со мной это происходит? Я вздохнул. — Это должно было с тобой случиться. Это было… — Я покачал головой. — Ты Альфа. Ты должен был им стать. Его глаза блестели в темноте. — Он пришёл за мной. Когда я был маленьким. Чтобы добраться до моего отца. — Я знаю. — Тебя там не было. — Не было. — Теперь ты здесь. — Я здесь. — Ты мог бы отказаться. Я бы не смог тебя заставить. В отличие от них. Я не знал, что ответить. — Папа бы так не поступил. Он бы не… — Ты не твой отец, — произнёс я более грубым голосом, чем ожидал. — Я знаю. — Ты — самостоятельная личность. — Да? — Да. — Ты мог бы отказаться. Но ты этого не сделал. — Ты должен беречь их, — тихо сказал я ему. — Это твоя стая. Ты их Альфа. Без них не будет тебя. — И кем ты стал? Когда не было нас? Я закрыл глаза. После этого он долго молчал. Вокруг нас простиралась ночь. Я думал, что Джо заснул, как вдруг он промолвил: — Я хочу домой. Он повернул голову, и уткнулся лицом в шею Картера. Я наблюдал за братьями, пока не взошло солнце.***
Ему снились сны, иногда это были неистовые кошмары, которые заставляли его просыпаться и кричать о своём отце, о своей маме, и об Оксе, и об Оксе, и об Оксе. Келли брал его лицо в свои руки. Картер беспомощно смотрел на меня. В такие моменты я почти ничем не мог помочь. Во снах нас всех преследовали монстры. Просто некоторые из нас прожили с ними немного дольше.***
Северные волки сказали нам идти дальше на север. Их стая была небольшой и жила в паре хижин прямо посреди леса. Их Альфа была той ещё сучкой. Она рисовалась перед нами и запугивала, пока Джо не сказал: — Моим отцом был Томас Беннет. Теперь его нет, и я не остановлюсь, пока от тех, кто отнял его у меня, не останется только лужица крови и горстка костей. После этого заявления дела сразу же пошли спокойнее. Омеги вторглись на их территорию. Альфа указала на окружённый цветами холмик земли с деревянным крестом. Она сказала, что там покоится одна из её Бет. Сверкая фиолетовыми глазами и капая слюной из пастей, Омеги, словно шершни, роились вокруг их стаи, пытаясь ужалить. Им оказали подобающий приём, и они умерли. По крайней мере, большинство из них. Те, кому удалось сбежать, сделали это с огромным трудом. Но они забрали жизнь одной из её Бет. Ричарда среди Омег не было. После поползли слухи о том, что он в Канаде. — Я знала Томаса, — сказала мне Альфа перед тем, как мы ушли. Её пара подхалимничала перед мальчиками, пытаясь задобрить их горячими тарелками супа и толстыми ломтями хлеба. — Он был хорошим человеком. — Да, — сказал я. — Я также слышала и о тебе. Но встречаться нам ещё не доводилось. Я не смотрел на неё. — Он знал, — произнесла Альфа. — Через что ты прошёл. Какую цену ты заплатил. Он надеялся, что однажды ты к нему вернёшься. Что тебе просто нужно дать немного времени и свободы… — Я подожду снаружи, — резко выпали я. Картер вопросительно посмотрел на меня. Он заглотил тарелку супа почти полностью, его щёки раздулись, как у хомяка, а бульон стекал по его подбородку. Я лишь отмахнулась от него. Воздух был прохладным, а звёзды яркими. «Идите на хуй, — думал я, глядя на растянувшиеся передо мной просторы. — Идите все на хуй».***
Мы не нашли Ричарда Коллинза в Калгари. Зато мы нашли одичавших волков. Окончательно потеряв свою человечность от безумия, они напали на нас. Я жалел их. До тех пор пока они не превзошли нас численностью и не накинулись на Джо. Он взревел, когда Омеги впились клыками в его плоть, его братья отчаянно выкрикивали его имя. Ворон на моей коже расправил крылья. Когда всё закончилось, я был жутко измотан, покрыт кровью Омег с ног до головы, а земля вокруг меня была усеяна бездыханными телами. Джо, склонив голову, сидел между Картером и Келли, его кожа медленно исцелялась. Его дыхание отдавалось тяжким хрипом в груди. Он просипел: — Ты спас меня. Ты спас нас всех. Я отвёл взгляд. Пока Джо спал, я украдкой достал одноразовый телефон, который носил при себе. Я выбрал имя Марка в списке контактов и подумал, как просто всё может быть. Одно лёгкое нажатие кнопки, и я услышал бы его голос. Я бы сказал ему, что мне жаль, и что я никогда не должен был позволять всему зайти так далеко. Что теперь я понял совершённый им давным-давно выбор. Вместо этого я отправил сообщение Оксу. «Джо в порядке. Мы столкнулись с кое-какими неприятностями. Он отсыпается. Он не хотел, чтобы ты волновался». В ту ночь мне приснился коричневый волк, прижимавшийся носом к моему подбородку.***
Телефон зазвонил, когда мы были на Аляске. Мы удивлённо уставились на него, не зная, как поступить. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как мы покинули Грин-Крик, но нам не удалось приблизиться к Ричарду ни на шаг. Джо с трудом сглотнул и взял одноразовый телефон со стола ещё одного безымянного мотеля в какой-то глуши. Я думал, что он сбросит звонок. Вместо этого он ответил. Мы всё слышали. Каждое слово. — Ты грёбаный мудак, — прорычал Окс в трубку, и мне больше всего на свете захотелось вновь увидеть его лицо. — Не смей так поступать со мной! Ты меня слышишь? Не смей. Тебе вообще, блять, есть до нас хоть какое-то дело? А? Если да, если хотя бы частичке тебя не плевать на меня — на нас — тогда тебе нужно спросить себя, стоит ли это того. Стоит ли того то, что ты делаешь. Ты нужен своей семье. Ты нужен мне, чёрт побери. Никто из нас не проронил ни слова. — Ты мудак. Сволочь. Джо положил телефон на край кровати и опустился на колени. Он уткнулся подбородком в покрывало и уставился на телефон, пока Окс тяжело дышал в трубку. В конце концов Келли сел рядом с Джо. Картер тоже устроился рядом с ними. Все пялились на телефон, внимательно прислушиваясь к звукам дома.***
Мы ехали по пыльной просёлочной дороге, вокруг нас простирались ровные зелёные поля. Келли сидел за рулём. Картер развалился рядом с ним на пассажирском сиденье. Он распахнул окно и закинул ноги на приборную панель. Джо сидел сзади рядом со мной. Он вытянул руку из окна внедорожника и пытался поймать ветер пальцами. Из радио едва слышно лилась музыка. Никто не произнёс ни единого слова за последние нескольких часов. Мы понятия не имели, куда едем. Это не имело значения. Я мечтал о том, как я скольжу пальцами по бритой голове, обвожу ими широкие брови и играючи касаюсь мочки уха. Хищный низкий рокот доносится из сильной груди. Вспоминаю, как крошечная каменная статуэтка впервые оказалась в моей ладони, чувствовать её вес в моей руке было так удивительно. Картер издал низкий звук и потянулся, чтобы прибавить радио. Он ухмыльнулся брату. Келли закатил глаза, но на его лице тоже появилась лёгкая улыбка. Дорога тянулась к горизонту. Картер начал петь первым. Он горланил фальшиво и дерзко. Намного громче, чем это было необходимо. Он часто путал строчки, и слова из его горла вылетали невпопад. Первый куплет он пел в одиночку. Келли присоединился к нему на припеве. Его голос был сладким и нежным, но звучал уверенно. Песня была намного старше их. Должно быть, на них оказали влияние музыкальные предпочтения их матери. Я вспомнил, как в юности наблюдал за тем, как она листает свою коллекцию пластинок. Элизабет улыбнулась мне, выглядывая из-за угла гостиной в доме стаи Беннет. Она подозвала меня, и когда я встал рядом с ней, она коротко коснулась моего плеча и сказала: — Я люблю музыку. Иногда она может сказать то, для чего ты не можешь подобрать слов. Я взглянул на Джо. Он смотрел на своих братьев с неким благоговением и выглядел более живым, чем за последние недели. Картер оглянулся на него и ухмыльнулся. — Ты же знаешь слова. Ну, давай же. Ты сможешь, братишка. Я думал, что Джо откажется. Мне казалось, он снова отстранённо уставится в окно автомобиля. Вместо этого он запел со своими братьями. Сначала тихо и неуверенно. Но по мере того, как песня продолжалась, его голос звучал всё громче и громче. Они пели вместе всё громче и громче, пока не начали пытаться перекричать друг друга. Их голоса звучали так счастливо впервые с тех пор, как ужасное чудовище сломало им юность, отобрав отца. Они пели. Они смеялись. Они выли. Они взглянули на меня. А я думал о мальчике с ледяными глазами, который говорил, что любит меня. Что он не хочет снова уходить, но он должен, он должен. Его Альфа требует этого. Но он вернётся за мной. «Гордо, ты должен верить, что я вернусь за тобой. Ты моя истинная пара, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя». Я не мог этого выдержать. А потом Джо положил свою руку на мою. Он крепко сжал её всего один раз. — Давай, Гордо, — сказал он. — Ты знаешь слова. Ты сможешь. Я вздохнул. И запел. Мы все были «голодны, как во-о-о-о-о-о-о-о-олки». Мы ехали всё дальше, и дальше, и дальше. И в самых дальних уголках моего разума я снова услышал этот зов. Впервые за долгое время. Он шептал мне: «Стая», и «Стая», и «Стая».***
Я знал, что это произойдёт. Каждое сообщение, каждый телефонный звонок становилось всё труднее игнорировать. То была невероятная тяга к дому, лёгшая непомерным грузом на наши плечи. Напоминание обо всём, что мы оставили позади. Я видел, как много боли причинила Картеру и Келли новость о том, что их мать наконец вернулась в человеческое обличие. Как сильно застопоривался Джо, когда Окс засыпал его вопросами, на которые у него не было ответов. Я не получил от Марка ни единой весточки. Но в прошлом я поступил с ним так же. Так было даже лучше. Вот почему я не слишком много спорил, когда Джо впервые сказал: — Мы должны отказаться от телефонов. Его братья развернули целую военную кампанию против этой затеи. Это была чертовски восхитительная идея — выступить против решения их Альфы. Они молили меня отказаться от предложения Джо. Просили сказать ему, что он ошибся. Что можно придумать способ получше. Но я не мог, потому что теперь мне снились волки, стая. Они не знали, что я натворил. Не видели, как охотники пришли в Грин-Крик без предупреждения. Подобрались к дому в конце переулка, чтобы принести всем нам смерть. Мы были застигнуты врасплох. Неподготовлены. Я видел, как Ричард Коллинз упал на колени, а кровь его близких заливала землю вокруг него. Его голова запрокинулась назад, и он завопил от ужаса. И когда новый Альфа положил руку ему на плечо, Ричард яростно набросился на него. — Ты ничего не сделал, — прорычал он. — Ты ничего не сделал, чтобы остановить это. Это твоя вина. Их кровь на твоих руках. Поэтому, когда Джо повернулся ко мне в поисках одобрения, я лишь сказал ему, что он глупый мальчишка. Что Окс не поймёт, и действительно ли Джо хочет так с ним поступить? И ничего больше. — Это единственный способ, — произнёс Джо. — Ты уверен? Джо вздохнул. — Да. — Ваш Альфа так велел, — сказал я Картеру и Келли. Я забрал у них телефоны. Той ночью они плохо спали. Луна казалась крохотным осколком серебра в небе, я открыл дверь мотеля и вышел в ночь. На краю парковки стоял мусорный контейнер. Первым в него полетел телефон Джо. Потом Картера. И Келли. Я крепко вцепился в свой. В темноте экран был ярким. Я выделил имя из списка контактов. Марк Я напечатал сообщение. «Мне жаль». Мой большой палец завис над кнопкой «Отправить». «Как земля. Как грязь, и листья, и дождь…» Я ничего не отправил. Я бросил телефон в мусорный бак и ушёл, не оглядываясь.
