Ода Смерти

Тэхён был явно не в духе. Вот уже больше получаса он пытался объяснить братьям Чхве — владельцам частного издательства, — что его работы понравятся публике. Братья мягко пытались намекнуть, что даже если он сам оплатит публикацию, дело не выгорит, но того было явно не переубедить. Тем более что он ждал этой встречи месяц — можно было бы и просто потратить их время в отместку за своё ожидание. — Понимаете ли… — выдохнул Кёнсу, встав со своего места. Его старший брат уже прекратил попытки вести конструктивную беседу и молча стоял у окна, покуривая. Младший же явно не терял надежды. — Сейчас поэзия непопулярна. Люди с большим интересом покупают прозу, незамысловатые книжки о заговорах, любовных треугольниках и жутком будущем. Такие работы, — он бросил задумчивый взгляд на лежащую на столе стопку бумаг, принесённую Тэхёном, — просто не будут оценены. Они так и останутся в магазинах. — Я согласен на маленький тираж, — устало ответил Ким. — Дело ваше, но я вам описываю нынешнее состояние дел. Я знаю, что вы публикуетесь в некоторых журналах, но, поверьте, для современной аудитории подобные издания не являются авторитетными. Честно говоря, по моему мнению, они даже больше ориентируются на, скажем так, «уровень скандальности». И тут уже неважно, касается ли это книги или самого писателя. Им нужен накал страстей. Книжка настолько разозлила католиков, что её запретили в Ватикане? — объявляем это бестселлером New York Times! Вы проявили себя новатором в жанре и исхитрились обойти авторские права и опубликовать порнографический опус на двести страниц с подозрительно кого-то напоминающими персонажами? — продаём, домохозяйки это сметут с полок подчистую! Книжку возненавидели все, кто хоть раз в жизни держал в руках словарь, потому что перед ними оказалась писанина 15-летней троечницы, которую опубликовали на деньги её папаши? — заказываем доптираж, потому что всё раскупили под лозунгом «ну мне было интересно, насколько это ужасно». Конечно же, не все читатели такие, я говорю лишь об обывателе, который и делает продажи. Поэтому, мистер Ким, я вам советую, по-дружески, повремените. Кто его знает, может, через год или даже пару месяцев кто-то вновь вернёт моду на подобные произведения. Но сейчас мне просто не хочется, чтобы вы теряли своё время и деньги. — Могли бы и просто сразу отказать, зачем приглашали, — пробормотал себе под нос Тэхён, вставая с места. Он уже устал разговаривать с ними, а сегодняшний вечер и без того обещал быть насыщенным, так что надо было поберечь силы. Он лишь, кивнув, забрал свою папку с работами и вышел из кабинета. Преодолев душный и тёмный (перегорели лампочки) коридор, он наконец оказался на улице. На секунду Тэхён просто закрыл глаза и глубоко вздохнул. Ветер дул ему прямо в лицо, растрёпывая волосы. «Возможно, в чём-то они правы: надо немного подождать, я и сам знаю, что материал сыроват», — подумал он. Тэхён засунул руки в карманы и побрел по улице. Воздух был сырым, туманным. Через пару шагов он уже почувствовал, как его волосы несколько намокли от избыточной влаги. В такие минуты ему как никогда хотелось в тепло, спрятаться в каком-то уютном местечке. Отчего-то на ум тут же пришли библиотека и Чонгук. На мгновение Ким остановился, бросив взгляд на противоположную сторону улицы: два человека, стоя на лестницах, закрепляли вывеску какого-то нового магазина. Та вдруг выскользнула из рук у одного из рабочих и нелепо повисла между лестницами. Послышались звуки отменной корейской брани, а Тэхён слегка улыбнулся. Всё это отвлекло его от мыслей о Чонгуке, но ненадолго. Он нахмурил брови, обречённо вздохнул и продолжил идти. Эти частые походы в библиотеку, разговоры допоздна, бесконечные шутки на грани — он слишком хорошо себя знал, чтобы понимать: это отнюдь не проявление дружелюбия. Иногда Тэхён думал, что ещё доля секунды — и он сорвётся, наговорит какой-то сумасшедшей ерунды или натворит такого, что после никогда не сможет смотреть в глаза Чону. Если тот вообще согласится с ним общаться. И как раз-таки именно это его и удивляло. Будь всё как всегда, он был бы куда настойчивее и прямолинейнее и уже давным-давно красноречиво обозначил, что его интересует не только дружба, потому что уж сомневаться в собственных чувствах повода не было. Тэхёну иногда даже казалось, что он никогда в своей жизни настолько не западал на кого-то, если весь спектр его уже как годовых хождений по мукам можно было обозначить этим словечком. Да, многие парни и девушки заставляли его истрепать немало нервов: кто-то своим характером, ловко скрываемым до поры, до времени, кто-то — трусостью, а кто-то просто пользовался для своей выгоды. Но всё же этот страдальческий год, как думал Тэхён, никто бы не переплюнул. Временами он пытался себя убедить, что то, что он держит дистанцию лишь потому, что повзрослел. Да, теперь он определенно вполне сознательный мужчина, который уважает границы других (хотя, на его абсурдные поступки это явно не распространялось). Ну, или он просто привык к одиночеству за последние пару лет, вот и… Тэхён прекрасно понимал, что он только и ищет оправдания, а ответ игнорирует, хоть он достаточно очевиден. «Я слишком дорожу своим и без того шатким положением, — угрюмо подумал он. — Положением просто друга. Я ведь наверняка раздражаю его своими бесконечными тупыми шутками, этой игрой… боюсь надоедать, а ещё больше — просто поставить точку. Выговориться. Чёрт, да в каждом его ответе я слышу, что для него я только-и-исключительно-отстань-ты-уже-от-меня друг. Неловкое движение — и всё псу под хвост. А у Чонгука и так толпа своих тараканов…» Ким даже удивлялся, отчего его притянуло к такому человеку. Стеснительный, временами молчаливый, с сотней точно запрограммированных ежедневных привычек. Но рядом с ним, как бы избито это не звучало, Тэхён чувствовал, что может быть самим собой. Ему не нужно было объяснять, почему он делает что-то: Чонгук понимал это. Он изучал его, как и других посетителей библиотеки. Поэту иногда казалось, что он для него точно мушка под стеклянным колпаком, но с допущением того, что исследователь тоже упрятал себя под этот непробиваемый прозрачный кокон. Тэхён даже удивлялся своей непривычной упрямости. Двадцатилетний он, скорее всего, уже бы на это плюнул и попытался забыть всю эту странную историю, но не теперь. Ким уже сотню раз пытался поставить жирную точку и перестать донимать Чонгука, но каждый раз срывался, точно все ещё надеясь на что-то. И ни разу это ни к чему, кроме череды бессонных ночей, полных совсем уже не философской меланхолии и дешёвой выпивки, не приводило. Сегодня он решил попробовать разорвать этот порочный круг. Пару недель назад он познакомился с одной девушкой, и даже в какой-то момент ему показалось, что его писательское любопытство переросло в нечто большее, но все равно мысли его постоянно были заполнены кем-то совсем другим. «Нужно просто решиться, изменить свою жизнь, иначе я так и буду топтаться на месте и ныть, — подумал он. — Вечером представлю их друг другу — и будь что будет». Тэхён испытывал какое-то непонятное чувство вины, будто совершал предательство. Ему было бы куда легче справиться с этим, точно знай он, что у него совершенно нет шансов; но иногда, точно назло, случалось что-то такое, что заставляло его задуматься: а может, Чонгук просто скрывает своё отношение к нему или просто сам до конца этого не понимает? Именно Чонгук, а не кто-то другой, на следующий день после жуткой ссоры с Чимином и Чеён, позвонил ему и все утро, пока они прогуливались по набережной, пытался хоть как-то отвлечь от неприятных мыслей, даже из-за этого опоздав на работу. Именно он терпеливо выслушивал все его тирады об отсутствии вдохновения или черствости издателей, всегда становясь на его сторону, при этом не слепо следуя за ним, а высказывая своё личное мнение, прекрасно зная ситуацию изнутри. Тэхён невольно улыбнулся, вспомнив, какими взглядами проводили Чонгука его коллеги, когда он в одно из его посещений прямо при них торжественно вручил ему кружку лично им сваренного кофе и старенький сборник французской поэзии столетней давности, наглым образом забранный им из архива Одна неловкая шутка делала ему больнее, чем грубое слово. Однажды он, случайно поддавшись эмоциям под бокал чего-то алкогольного, чуть не позволил себе лишнего. Непонимающий и испуганный взгляд Чонгука всё ещё стоял перед его глазами: тогда Ким, в порыве радости от победы над издателями, полез слишком уж крепко обниматься. «Всё, ставим точку, — подумал он. — В конце концов, я живой человек, мне нужно нормальное человеческое общение, а не вот эти хождения по мукам». В этот момент Тэхён как раз подошёл к библиотеке — старому зданию из серого камня, сохранившему в себе дух позапрошлого века: когда подходишь ближе, тут же кажется, что слышишь стук повозок на мостовой, шуршание женских платьев, окрики полисменов… Внутри здания царила точно такая же атмосфера замершего прошлого. Тэхён прыжком добрался до верхней ступеньки и, секунду помедлив, открыл дверь — раздалось мелодичное поскрипывание. В залах — классический библиотечный полумрак: горели зеленые настольные лампы, кое-где сидели посетители, склонявшиеся над столами так низко, что их лица не были видны из-за стопок книг. «Интересно, за Чонгуком придётся зайти? Или он где-то в залах?» — подумал Ким. Ему казалось, что сегодняшний день должен изменить все. Он оценит ситуацию и примет решение раз и навсегда. В какой-то степени Тэхён очень надеялся, что из-за шока (он ещё не говорил Чонгуку, по какому поводу и с кем именно хочет его познакомить) тот как-то выдаст себя. В его голове уже нарисовалась яркая сцена со скандалом, руганью, а может, и чем-то ещё. За всем этим немного потерялась виновница сегодняшнего вечера, но это совсем мало беспокоило Тэхёна. — Простите, — обратился он к пожилому мужчине, тому самому Чёнсу, если он, конечно, не ошибался, — где я могу найти мистера Чона? — На втором этаже, в зале, — тот пожал плечами, даже не подняв головы. Тэхён коротко поблагодарил его и побежал наверх. Мысли путались. Он ещё толком не придумал, как уговорит Чонгука отпроситься, да и что вообще ему скажет. Придётся импровизировать. Тот действительно был на своем обычном месте — курсировал между полками с томиком «Мизери» в руках. Чонгук был поглощен то ли историей, то ли наблюдением за другими посетителями и даже не заметил, как Ким подошёл почти вплотную. На секунду Тэхён поймал себя на мысли, что хочет отменить всё: плевать, что подумает о нём его увы-только-друг, — он бы многое отдал, чтобы просто приходить к нему сюда и проводить хоть сколько-нибудь времени вместе. Он засмотрелся на то, как слабый солнечный свет в сочетании со светом ламп удивительным образом освещал лицо Чонгука, кажущееся крайне серьёзным и в то же время таинственным, совершенно незнакомым: тёмные глаза слегка поблёскивали золотом в приглушенном освещении комнаты, пушистые ресницы точно замерли, изредка опускаясь; свет причудливо играл на стёклах очков, придавая облику ещё больше загадочности. Тэхён с трудом вернулся в реальный мир и сделал ещё пару шагов в сторону Чона. Тот наконец-то его заметил. — Я к тебе по делу, — сразу начал Тэхён, пока ещё не передумал. Или отвлёкся. — Для начала, здравствуй, — Чон слегка улыбнулся и деловито поправил очки. — Что случилось? — Скажем так, сегодня у меня важная встреча. Я хочу тебя кое с кем познакомить. — Очередной клуб? Или нашёл каких-то издателей? — Чонгук явно слабо понимал, что происходит. — Нет, — отмахнулся тот. — Так придёшь? Чуть попозже, часа через два в центре. Библиотекарь задумался и кивнул головой. — Вот и отлично, — голос Тэхёна предательски дрогнул. Никакого «отлично» тут и не было. По спине пробежал озноб. — Кстати, об издателях, раз ты вспомнил, — Ким начал тараторить со скоростью света. Чонгук сразу же это заметил: нервничает. Его всё ещё беспокоил вопрос, с кем же он хочет его познакомить. Слишком много вариантов, зная Кима. Тот же буквально на одном дыхании выдал историю событий этого утра, кое-где немного приукрасив, конечно же. — И снова неудача, — угрюмо подытожил Чонгук. Неожиданно его охватило какое-то странное чувство. Разочарование? Злоба? Злоба на себя, злоба на свое бессилие — ведь, пускай он и знал десятки писателей и издателей лично, Тэхёну он ничем помочь не мог. — Да ладно тебе, — Ким смотрел на него изучающее. — Чего принимать так близко к сердцу? — Оглянись вокруг, — глаза Чонгука как-то напряжённо сверкнули, — люди читают чёрт знает что. Да маленькие девочки в интернете и то лучше пишут, — в каждом его слове слышалось неприкрытое раздражение. — Успокойся, это пройдёт, — механически прошептал Тэхён, вспоминая слова одного из Кингсли. Он бросил на библиотекаря задумчивый взгляд в попытке разгадать истинную причину его негодования. — Пройдёт, ага, мне приходится людям это отдавать, понимаешь? Я мог бы знакомить их с лучшими творцами, у которых есть чему поучиться, а тут… — Ким смотрел на него с изумлением. Нет, здесь дело было точно не только в том, что вкусы у нынешней публики стали специфичные. Было что-то ещё. И это что-то он выискивал с невероятной надеждой. Чонгук нервным движением снял очки и задумчиво уставился на них, видя лишь смутные линии. «Какого чёрта со мной происходит?» — подумал он. Мысли путались. Ему не хотелось сегодня видеть никаких посторонних людей. И без того с утра страдал от избыточного внимания некоторых своих коллег и раздражался с запросов посетителей. Он бы предпочёл их типичный «литературный» вечер. Как раз обещали через пару часов дождь, а что может быть лучшим фоном для обсуждения старых, заросших пылью, готических романов и глупых викторианских историй о призраках? Чон совершенно не мог представить с кем ему предстоит встретиться, да и зачем? Ещё полгода назад он списал бы всё на свою социофобию, но сейчас от неё почти не осталось и следа. Тем более что он был бы не один…

***

День был мрачный и хмурый. К концу дня начал накрапывать мелкий дождь, грозящий перейти в уже настоящий. Морось нервировала, падая на стекла очков и лишая и без того малой возможности видеть. Чонгук пару раз думал остановиться и протереть их, но продолжал идти, понимая всю бессмысленность этой идеи. Он немного продрог по дороге и оттого ещё сильнее хотел в тепло, шаг невольно стал быстрее, и даже мелкие лужи, которых Чон поначалу старательно избегал, перестали его волновать. Осторожно поднявшись по немного скользкой плитке порожков, Чонгук медленным движением открыл дверь кафе. Он бы не сказал, что это было лучшее место, из тех, где ему довелось побывать, но, во всяком случае, здесь было вполне уютно и готовили вполне приличный кофе. Он оглядел ряды пустующих столиков и понял, что пришел слишком рано. «Интересно все же, кого притащит Тэхён», — пронеслось у него в голове. Неспешно он повесил пальто на вешалку и занял самый удобный, как ему показалось, столик (недалеко от входа, но при этом не продуваемый ветром, что залетает с улицы). Чонгук задумчиво разматывал шарф, когда раздался мелодичный звон колокольчиков, висевших над дверью, и кто-то вошел. Прохладный ветер донёс до него резкий запах сладких духов, явно набрызганных с излишком. Он нокривился. — О, ты уже пришел? — раздался позади него голос Тэхёна. Чонгук медленно обернулся, рассматривая того, с кем пришел Ким. Точнее, ту. Это была крайне молодая девчонка, тонкая до болезненности, с бледной кожей, кое-где покрытой россыпью тёмных родинок, неумело и жирно замазанных тональным кремом. На глазах — бледно-зеленые тени (в цвет глаз, чем-то напоминающих своим цветом мутную воду) и толстые стрелки. На губах — помада кораллового оттенка. По отдельности все вроде неплохо, но в сочетании с общим обликом — дикая смесь. Волосы девушки давно были испорчены краской: светлые, неприятного желтоватого оттенка, похожие на солому, и, скорее всего, такие же на ощупь; кончики окрашены в почти такой же коралловый цвет, что и губы. — Давай куртку, — обратился Тэхён к незнакомке, и та, едва заметно кивнув, быстрым движением сняла затертую кожанку. — Что ж, Чонгук, я долго ждал, но все же решил вас познакомить, — Тэхён пристально следил за выражением лица друга. — Это Ли Хана, моя девушка, — и, будто так и надо, легким движением положил руку на ее плечо. — Хана, это мой лучший друг, единственный, кто ещё не сошёл с ума от моих выходок, — Чон Чонгук, — указал он жестом, попутно всматриваясь в темные глаза библиотекаря и замечая, что тот никак не реагирует. Вообще. Чонгук замер, как истукан, пытаясь осознать происходящее. — Приятно познакомиться, — наконец, выдал он, неуверенно подняв голову, как только Тэхён перестал смотреть на него. Ощущение было странное. Эта девушка ему совсем не нравилась. И он чувствовал, что никакой ее вины в этом не было: она и слова не успела произнести. Ему не нравилось одно ее присутствие. — Давай, присаживайся, — поспешно сказал Тэхён, громко выдохнув. Определенно все шло не так, как ему хотелось. В его воображении у Чонгука нервно бегали глаза, а пальцы невольно выстукивали дробь по столу. — Давно вы? — пробормотал Чонгук. — Да пару недель, да? — выговор этой девушки звучал как скрежет металла по стеклу — раздражал, во всяком случае, точно так же. — Ага, что-то в этом духе, — задумчиво прошептал Ким, подперев подбородок кулаками. В его воображении Чонгук демонстративно вышел из кафе, а он побежал за ним через дождь. Настоящий же Чонгук подобных глупостей совершать определенно не хотел. — Мы так забавно познакомились, — Хана попыталась улыбнуться, — я выходила из клуба и случайно в него врезалась — поскользнулась на лестнице. И все, — протянула она, улыбаясь уже шире, прижимаясь к плечу Тэхёна с собственническим видом. Её взгляд буквально кричал: «Моё, и не мечтай». «Что?! — остановил себя Чонгук, пытаясь восстановить ход своих мыслей. — Какого… Что это было?» — запоздало начал осознавать он. — Эй, Чонгук, ты в порядке? — донёсся до него голос Тэхёна. В его взгляде — напряжение и беспокойство с оттенками какой-то странной грусти. — Да, — пробормотал он, уставившись в пол. «Скорее, нет», — ехидно возразил голосок в голове. — Ты вроде собирался мне днём рассказать о чём-то, что у тебя произошло на работе, — напомнил он. — Не думаю, что даме будут интересны унылые и пыльные библиотечные склоки, — заметил Чон, бросив короткий взгляд на Хану, уже завалившуюся на плечо Кима спиной и задумчиво рассматривающую лампы на потолке. Она больше напоминала четырёхлетнего ребёнка, чем более-менее осознанного взрослого человека. — Её всё устроит, да? — обратился Тэхён к девушке, и та коротко кивнула, пожёвывая жвачку. — Давай, что у тебя случилось? — Ничего особенного, я уже как-то рассказывал. Мёнхи — она просто выводит меня из себя, — пытаясь не смотреть в сторону друга. Он говорил точно на автомате, проматывая мысль о том, что отчего-то ему снова хочется грубить. — Сверлит взглядом. Бесконечно. Я уже отсчитываю дни до перевода в архив. Надеюсь, что вообще с ней не буду пересекаться. — А может? — усмехнулся Тэхён. — Нет, — Чонгук коротко покачал головой. «Да я б скорее…», — мелькнула у него мысль, но он её тут же оборвал. — Явно не мой случай. — Может, с ней поговорить? — вдруг нарушила их разговор Хана. — Может, она вполне ничего? — Я пытался, — стараясь не выказывать своего раздражения, Чонгук невольно опустил голову, — я совершенно не понимаю, почему она у нас работает. С таким отсутствием мозга… Она даже «Ромео и Джульетту» от сказки про Золушку отличить не может! Да, чёрт, она алфавит не знает! Библиотекарь — и не знать алфавит. — Чья-то протеже? — предположил Тэхён, с равнодушным видом принимая из рук официанта чай для Ханы. — Кто её знает, — едва слышно пробормотал Чон, за секунду оценив выбор девушки: скучное пакетированное нечто, по запаху напоминающее сухую траву с ароматизатором клубники. Настроение с каждой секундой становилось всё унылее. Жутко хотелось уйти отсюда. Его очень тяготило присутствие Ханы: он слабо понимал, о чём может говорить с ней, да и вообще о чём может говорить в её присутствии. — Знаете, — вдруг неожиданно сказал Чонгук, — я, к сожалению, забыл, что мне завтра очень рано вставать. Надо будет съездить кое-куда по работе, — совершенно бессмысленно лгал он, даже до конца не понимая, что говорит сквозь зубы. «Зачем я это делаю?» — донеслась запоздалая мысль, но было уже поздно. — Пожалуй, я пойду. — Так рано? — Тэхён посмотрел на него, всё ещё надеясь. — Увы, — Чонгук как ни в чём не бывало пожал плечами. Как всегда. Едва заметная улыбка, слегка грустный и задумчивый взгляд — нет, это был самый обычный Чонгук. Ничего сверхъестественного, к сожалению. — Давай тогда, — качнул головой Тэхён. — Потом как-нибудь к тебе на следующей неделе заскочу. — Ага, — донёсся голос библиотекаря, приглушённый шарфом. — Мы ещё посидим? — Хана скучающе осмотрела зал. — Не думаю, голова немного раскалывается от этой чёртовой погоды, — пробормотал Тэхён, не отрывая взгляда от Чонгука, собирающего вещи. — Тогда я тоже пойду: я говорила про наших тебе, буду поздно, — девушка как-то таинственно подмигнула и, сняв со спинки стула свою потрёпанную кожанку, накинула её на плечи. — Пока, — мимоходом глухо бросил Чонгук, проходя к двери. Он попытался не обратить внимания на то, что его друг был немного не в состоянии ответить и молча вышел на улицу в надежде, что так мысли придут в порядок. Дождь, как и думалось, усилился, и теперь Чон только и думал о том, как бы не простудиться. Надо было идти на остановку, но ноги сами несли его в ближайший сквер. «И что я сейчас сорвался?» — подумал он, окидывая взглядом пустые аллеи. Дождь грозил превратиться в ливень. По асфальту текли ручьи мутной воды, с шумом по улице пролетали машины, поднимая фонтаны из луж. Пожалев, что зонт он оставил дома, Чонгук поднял воротник пальто. «В чём был смысл убегать? Теперь хожу тут и мёрзну», — он бросил мимолётный взгляд в сторону улицы: с этого места даже можно было рассмотреть кафе. Двери как раз раскрылись, и на улицу вышли двое. Чонгук сразу же узнал эту пару. Увы, у него было неплохое зрение на расстоянии, и поэтому стал невольным свидетелем того, как Хана, поймав Тэхёна за рукав, резко притянула его к себе и снова поцеловала. Девушка, смеясь, отстранилась и, сказав что-то, развернулась на каблуках и, размашисто помахав рукой, ушла. Тэхёну на это у него совсем не было желания. Вышло совершенно случайно. А потом просто не было сил отвернуться. «Это твоё любопытство или личный интерес?» — шикнул голосок в голове. Запоздало Чонгук понял, что по-прежнему так и смотрит в ту сторону, где ещё минуту назад стоял Тэхён. Резким движением он заставил себя сдвинуться с места и пошёл по направлению главной аллеи. Мысли мешались друг с другом, путались, не хотели выстраиваться в чёткую линию. «Зачем?» — лишь подумал он, а потом понял, что стоит посреди лужи, а его ботинки уже начинают промокать. «Клинический идиот, — громко выдохнул Чон, направляясь быстрым шагом к выходу. — Чем быстрее приду домой, тем лучше». Он старался забить голову чем угодно: работой, тем, что в завтрашний выходной он проспит до вечера, потому что сегодня будет читать до самого утра, пока в глазах всё не зарябит, пока уже не будет сил думать ни о чём, кроме сна. Но мысли его были лишь об одном: почему ему сейчас как никогда хотелось забыться и спрятаться ото всех?

***

— Значит, у тебя все по-прежнему? Тишина, спокойствие? — голос Тэхёна звучал устало, будто ему даже эти короткие предложения давались с большим трудом. С утра к нему нагрянул Чонгук и потащил на улицу, на набережную. — Да, сам знаешь, как у нас в архиве. Никого и ничего, — тот бросил слегка обеспокоенный взгляд на него. — Не жалеешь, что ушёл? Не скучаешь по всему, что было? — Немного, — глухо ответил Чонгук. — У всего свои плюсы и минусы. Зато можно без проблем писать чуть ли не целыми днями. — Да, плюсы и минусы, — монотонно повторил Тэхён, бросая взгляд на серый залив. Он присел на скамейку, впиваясь взглядом в пирс, тонущий в серости. — Серое небо, серое море, серые мысли, все серое, — пробормотал он, явно обращаясь к себе. Чонгуку с каждой секундой становилось все больше не по себе: неужели опять все по новой? Тэхён резко поднял голову и бросил на него заинтересованный взгляд. — Ты звонил? — Да, — кивнул Чон. Можешь не беспокоиться, с ними все в порядке. — Ничего случайно не узнал? — Чимину я позвонил на работу, взяла какая-то девушка: его не было на месте. Судя по тому как она говорила, как профессионал он себя зарекомендовал. А Чеён… Да ничего особенного. Такая же, как и прежде, — Чонгук резко оборвал фразу. Он немного приврал. Чеён сумела узнать его. Впрочем, он и сам виноват: случайно выдал себя, назвал ее именно «Чеён», когда она просила звать «Розе». Та тут же вспомнила чуть ли не единственного человека, что упрямо звал ее именно так, хотя ей это не нравилось, и того, кого могли бы заставить ей позвонить. Чонгук точно снова пережил эти минуты, снова почувствовал эту легкую дрожь в коленках. Голос Чеён всегда казался ему тёплым, каким-то уютным. Он бы и не был против общаться с ней и после переезда, но ему казалось жутко неправильным просто так, без спроса, вмешиваться в чью-то жизнь. Вдруг она не захочет с ним говорить или вообще… Чонгук, не представившись, как только услышал знакомый голос, выдал, не подумав: «Простите, не могли бы вы позвать к телефону Чеён?» На мгновение воцарилось задумчивое молчание, повергшее его в почти ужас, которое прервало короткое: «Чонгук, это ты?» — Как ты узнала? — не веря, пробормотал он. — Сложно забыть такого яркого молодого человека, — засмеялась она. — Как жизнь? Как Тэхён? Все также сводит всех с ума? На мгновение тот не нашёлся, что ответить. — Что-то случилось? Прости, сказала не подумав, — в голосе Чеён послышалась тревога. — Что-то произошло? — В каком-то смысле, — прошептал он. — У него недавно умерла девушка. И мне за него немного страшно, — прибавил Чон уже от себя. — Девушка? А я надеялась, — Чеён быстро замолчала, а ее собеседник на мгновение болезненно зажмурил глаза. — Что с ним? — Замкнулся в себе, напивается… Честно, иногда я не знаю, что с ним делать. Он меня пугает. — Если что-то понадобится — звони, — голос девушки немного задрожал. Чонгук услышал, как раздался второй, несколько приглушённый женский голос. Чеён что-то тихо ответила, явно прикрыв ладонью микрофон. «Лиса, наверное», — подумал он. — Да, конечно же, — точно на автомате пробормотал Чонгук и коротко попрощался. — Так, значит, ничего особенного? — Чону показалось, что в голосе Тэхёна зазвучала надежда. Тот, глупо надеясь, что его бывшие друзья как-то догадались, кто им звонил, уже напридумывал, что те долго болтали с Чонгуком о нём (впрочем, сложно было представить подобное в случае с Чимином) и даже обещали заглянуть. — Нет, — Чонгук хотелось бы рассказать об Чеён, но он только сейчас понял, что не спросил её о самом главном: сможет ли она как-нибудь навестить своего бестолкового друга. Взгляд Тэхёна поблёк, и он, на секунду посмотрев на друга, точно тот был как-то виноват в этом (от этого взгляда Чону даже стало как-то не по себе), снова переключился на залив. — Ты на прошлой неделе вроде связывался с издателями, они тебе не перезванивали? — Чонгук решился на крайние меры: обычно от таких разговоров Тэхён приходил в ярость, начинал свои бесконечные тирады о том, что такие, как он, никому не нужны, о деградации литературы — и сейчас это даже было бы достижением. Сегодня Ким был абсолютно потерянным, безэмоциональным, каким-то запутавшимся. — Нет, — лишь пожал плечами Тэхён. Его мысли явно были далеко. Приглядевшись, Чонгук заметил, что временами тот дрожал, точно от озноба, и почти не моргал. Это было слишком подозрительно. — Всё нормально? — наконец, решился спросить он напрямую. — Я почти не спал, — пробормотал Тэхён, совсем опустив лицо. — Чёртовы кошмары, — прибавил он, обессилено грохаясь на скамейку. Он бросил на своего друга взгляд, полный сомнения, и шёпотом спросил: — Я могу рассказать? — Чонгук лишь закивал, присаживаясь рядом. — Просто чем дольше я держу это в себе… Записать куда-то — это одно, а рассказать… Мне кажется, что я уже совсем свихнулся, раз мне такое снится, — он на мгновение замолчал, задумчиво посмотрев на мрачное серое небо, грозящее обрушиться дождём. — В общем, это было на кладбище. Будто мы с тобой туда пришли, — Тэхён неожиданно замолчал и как-то потупил взгляд. — Толком не помню этот момент, — как-то невнятно пробормотал он, всё так же не поднимая глаз. — Затем я откуда-то взял лопату и начал копать могилу. Её могилу, понимаешь? Копал, потом вытащил её тело — гроба почему-то не было. И я это помню лучше всего — сине-зелёную кожу, черви повсюду. Я её перевернул на спину, а у неё уже вместо лица — череп, обрывки кожи, точно пергамент, свисают со лба. И в глазницах копошатся черви — толстые, склизкие, все в вязкой грязи. И, знаешь, я прямо вижу все мелкие комочки грязи, что прилипли к ним, все их… — только сейчас он вспомнил о Чонгуке, который всё это время смотрел на него почти обезумевшим взглядом. — Прости, — голос Тэхёна как-то задрожал, когда он увидел страх в его глазах. — Я не должен был так увлекаться, — он едва коснулся его плеча, и тот, точно от неожиданности, вздрогнул, посмотрев ещё более испуганно. — Нет, ты, ты говори как есть, — пробормотал Чон. — Не обращай на меня внимания. — Боюсь, с этим у меня ничего не выйдет, — грустно усмехнувшись, покачал головой Тэхён. — Я помню, что потом ты достал книгу и начал читать какое-то заклинание или что-то в этом духе — и она начала шевелиться. Схватила меня за ногу, прямо впилась костями — её руки тоже все истлевшие были — и я чувствовал, как её пальцы пронзают мою кожу. Хана как-то встала, а я уже валялся на земле, весь в крови, в ранах. А она склонила голову, придерживает её руками, точно чтобы не упала, и… сложно сказать такое о скелете, но она буквально улыбалась. А потом, — он на мгновение замолчал, тяжело выдохнув. — Чёрт, если ты меня после такого оттащишь к психиатру, наверное, я даже не буду сопротивляться, — покачал головой Тэхён. — Все те черви, что сидели в ней, они буквально набросились на меня, прилипли, как пиявки, к тем ранам, которые оставила она, и начали грызть меня… — он тряхнул волосами, точно пытаясь стряхнуть наваждение. — Я помню, как бился в агонии на земле, до сих пор помню то мерзкое чувство, как они ползали внутри меня. А она просто взяла и столкнула меня в яму. Ты стоял рядом, глядел как-то непонимающе, а в руках была лопата. И я уже не мог терпеть, я всё равно бы погиб — а так, было бы быстрее. Я посмотрел на тебя, а ты точно только со второго раза понял, что я от тебя хочу — чтобы ты закопал меня. Я слышал твой голос, но какой-то приглушённый — из-за земли, что падала мне на лицо. А потом я проснулся из-за удушья. — Чёрт, — лишь прошептал Чонгук. Он смотрел на Тэхёна с ужасом. Не так, чтобы этот сон был совсем за гранью его привычного мироощущения, но… Обычно он никогда не видел в таких снах знакомых людей. Он часто рассказывал ему о них, зачитывал записи из своего дневника снов, откуда он порой брал сюжеты. Но эти сны всегда были нечёткими, смутными — многое приходилось додумывать самому. Этот же сон поражал своей яркостью, абсурдностью и реальностью одновременно. — Я так потом и не заснул. Сидел при свете, точно маленький ребёнок, — пробормотал он. Тэхён совсем поник: губы сжаты в тонкую линию, глаза опущены. Он по-прежнему почти не моргал — упрямо смотрел на асфальт, словно боялся вновь увидеть того монстра. Чонгук сидел в замешательстве, не зная, что делать. — Ты когда-нибудь пытался истолковать сны? — подал голос Тэхён. — Я знаю, что все это ерунда, но с позиции психологии, как думаешь, что это могло быть? — Ты сам знаешь, — пробормотал Чонгук, — сны — это наши страхи, мечты и желания. Тут, конечно, явно больше страхов, но одно мне не даёт покоя. — О чем ты? — Почему именно я в твоём сне тебя, фактически, убил? Не Хана, которая была монстром, не те же черви? — Тэхён бросил на друга рассеянный взгляд, точно только осознав это, и отвернулся. Какое-то время он ничего не говорил, лишь задумчиво смотрел, как волны разбиваются о пирс. Чонгук уже решил, что его вопрос останется без ответа, как вдруг Тэхён тихо ответил: — Ты меня не убил, ты спас меня, — его глаза были полны страшной тоски, казалось, точно он дрожит. Впрочем, это вполне могло быть правдой — в конце концов болезнь ещё никто не отменял. — Не говори глупостей, — покачал головой Чонгук. — Ты не понимаешь, — пробормотал он. — Ты бы знал, как мне было страшно во сне, как больно. Ты был единственным, кто мог освободить меня. — Я бы мог убить Хану, прочитать ещё какое-то заклинание, раз я там был каким-то магом — но не закапывать же тебя живьём! — не успокаивался тот. Мысль о том, что он, хоть и во сне, совершил подобное, никак его не радовала. — Пойми, — запрокинул голову Тэхён, — ты не мог ничего этого сделать. Был только один выход. И там, во сне, я был тебе благодарен. — Это неправильно, — наконец сказал вслух Чонгук, вскочив со скамейки. — Не хочу быть твоим убийцей, пусть даже и во сне. — Черт возьми, это же был просто сон, — подошёл к нему Тэхён. — Сон, который приснился даже не тебе. С чего тебе беспокоиться? — он наклонил голову, борясь с порывами ветра, растрепавшим волосы. Тэхён глубоко выдохнул, точно собравшись с мыслями, и, прибавил: — Если сходить с ума из-за такой ерунды, то… — Наверное, ты прав, — не дал ему договорить Чонгук. — Я просто привык зацикливаться на мелочах. Забудем об этом, хорошо? И ты тоже забудь об этом сне. А то так будут сниться бесконечно кошмары. — Легко сказать, — пробормотал Тэхён. — Я дома прислушиваюсь к каждому звуку, каждому шороху. Я прекрасно знаю, что это все соседи или ещё что, но… — покачал он головой. — Надо попытаться хотя бы. Выпью снотворное: уж лучше совсем без снов, — на его губах возникла слабая улыбка. — Черт, — добавил Тэхён, посмотрев на часы, — у тебя же перерыв давно окончился, а я… — Все нормально, — пожал плечами Чонгук. — Я могу ещё задержаться. — Давай, иди, и не смотри на меня так: со мной ничего не случится, — грустно усмехнулся Тэхён, увидев возмущение в глазах друга. Тот едва заметно улыбнулся и коротко попрощался. — Стой, — вдруг неожиданно для себя окрикнул он его. Тэхён подбежал к Чонгуку и молча снял прицепившееся к его пальто белое перо. — Забыл сказать, — пробормотал он, увидев непонимающий взгляд Чона. Тот лишь мысленно клял себя, что сам этого не заметил и что теперь ещё одной мелочью, которую он не сможет выкинуть из головы, стало больше. Тэхён долго провожал взглядом Чонгука. В голове творился кавардак. Ещё и этот сон… Во многом он слукавил: он помнил его полностью, во всех деталях. Но делиться подобным было бы лишним. Ему совершенно не хотелось рассказывать Чонгуку, что они делали на кладбище и почему он решил откопать могилу своей бывшей. — Ей плевать на нас. Она мертва. Мёртвым всё равно. Не веришь — давай, копай. Шаркая ногами по асфальту, Тэхён медленно направился в сторону дома. Лучше пешком — так хорошо думается. «Целых два месяца я пытался притворяться другим человеком — и всё попусту, — подумал он. — И от этого ещё хуже. Мне мерзко от самого себя, а он, он точно этого не понимает. Как и я раньше. Я только порчу жизни другим, — Тэхён чуть не перешел дорогу на красный и, лишь услышав сигналы машин, остановился. — Чуть не разрушил жизни Чеён и Чимина. Из-за меня погибла Хана — я это точно знаю. И я испортил жизнь ему. Чёрт возьми, у него даже больше нет друзей, и он цепляется за меня из последних сил — точно я этого не вижу. Было бы проще, если бы я исчез из его жизни: он нашёл бы нормальных друзей, тех, кто заслуживает быть его другом, а не тех, кто только вечно всё портит и не даёт нормально жить». Тэхён даже не заметил, как начался дождь. Небо потемнело, огни витрин стали ещё ярче в этом слабом свете, отблески заиграли на первых маленьких лужах и каплях на стёклах. В глазах зарябило. У Тэхёна и без того слегка кружилась голова от болезни, но теперь он слабо понимал, что происходит. Возникло неприятное чувство, точно рядом кто-то есть. «Чёртова паранойя», — подумал он, невольно ускорив шаг. Стоило ему свернуть на соседнюю улицу, Киму показалось, что краем глаза он видел какой-то силуэт. Временами до него доносилось эхо чьих-то шагов, вторящих его. Сложно было поверить в реальность этого: тут всё ещё было достаточно людно, чтобы расслышать подобное. Тэхён постарался не думать об этом и пошёл вперёд. Невольно он бросил взгляд влево, и ему снова показалось, что он кого-то увидел — уже буквально в паре шагов от себя. От одной мысли о том, что кто-то идёт буквально за ним шаг в шаг, становилось страшно. Сущая глупость, если подумать трезво, но из-за этой полумистической тени, идущей за ним, в горле пересохло, а сердце как-то исступлённо забилось в груди. Когда Тэхён свернул на следующую улицу, то он невольно замер на мгновение: ему послышался лёгкий женский смех. Манерный, выводящий из себя смех. «Я схожу с ума», — подумал он, почти переходя на бег. Ким не мог заставить себя обернуться. Он прекрасно понимал, что это ужасно глупо, но не мог ничего с этим поделать. Отчего-то ему казалось, что если он обернётся, то увидит нечто, схожее с его сном. Если же он позволит этому кому-то обогнать его — будет не лучше. В голове пульсировала только одна мысль: «Я не должен позволить этому обогнать меня». Тэхён уже не думал о том, реально ли то, что он видит, простой ли это человек, чей образ исказило его воспалённое сознание, или монстр — ему было всё равно. Всю жизнь он гнался за такими мгновениями — мгновениями истинного первобытного страха, отсутствия понимания происходящего. За тем, что Чонгук любил называть «неименуемым». Каждый раз они давали ему прилив вдохновения, точно оно было каким-то языческим божеством, питающимся эмоциями. Только испытав подобное, он мог написать что-то действительно стоящее. Это чувство отдалённо напоминало любопытство, но которое испытываешь, когда играешь в русскую рулетку: иррациональное, алогичное, на грани здравого смысла. Такое, когда тебя не интересует «что?» и «как?». Единственный возникающий в голове вопрос: «я умру или нет?» — и хитрая улыбка сумасшедшего без инстинкта самосохранения в придачу. Дождь стал ещё сильнее. Тэхёна била дрожь — и из-за холода, и из-за простуды, и из-за страха. Любопытство, разгоревшееся в нём ещё пару секунд назад, тут же погасло. С каждой новой каплей, падающей на него, он точно терял равновесие, становился всё более и более беспомощным, будто ещё немного — и он упадёт на асфальт без сил. Было тяжело дышать, словно из-за одышки. В голове билась только одна мысль, эхом разносимая в пустоте: «Я умру?» — и уже никаких улыбок. Только испуганный взгляд и дрожь в руках. Краем глаза он снова заметил силуэт. В этот раз Тэхён даже смог немного разглядеть преследовавшего: во всяком случае — внешне это был человек. Явно женщина. Скорее, даже девушка. Смех обратился звенящим хором, и, уже не сумев совладать с собой, Ким остановился, обессиленно замерев посреди дороги. Тонкая девчачья фигура пробежала мимо. Две тонкие косички, на спине — рюкзак с парой ярких значков… Самая обычная школьница. «Ты идиот, Ким Тэхён», — тихо прошептал он сам себе.