Drifting Away

Леонардо лежал в кровати без сна. Для людей в городе наверху только-только наступило утро, а для него это всё ещё середина ночи. Несмотря на усталость, ему удалось поспать всего несколько часов. В голове всё крутилось и вертелось. Он продолжал думать о вчерашней провальной тренировке, о своём решении и заявлении, а также о реакции родных. Отец разочаровался в нём. Он даже счёл его недостойным владеть своим же оружием. Перед братьями Лео притворялся, что ему всё равно, но это самая лживая ложь. Во всяком случае, не то чтобы они купились на неё. Ещё хуже было то, что у него теперь нет возможности почистить мечи, но сейчас далеко не самое время просить об этом отца. Тому бы понадобились объяснения, а старший не собирался выдавать Рафа. Сплинтер сказал, что он должен вернуть уверенность в себе, но самопровозглашённый экс-лидер не до конца понимал, как. Он же целиком и полностью уверен в себе. Он всего лишь принял трудное решение, основанное на имеющихся доводах. Он не создан быть лидером, ничего особенного. Братья его не уважали — ну, по-видимому, потому, что он этого не заслуживал. Не проблема. Уже не проблема. Лео вдруг заметил, что с силой сжимает кулаки, и заставил себя расслабиться. Каким будет его новое место в команде? У него нет ни инженерного таланта Донателло, ни манеры Микеланджело валять дурака и одновременно с этим выходить победителем — большую часть времени. И он не верил, что грубая сила, как у Рафаэля, может решить всё. Однако он был достойным ниндзя и сделал бы всё возможное, чтобы помочь одолеть их врагов. Конечно, без катан будет сложнее. «Не думай об этом. Для ниндзя всё может быть оружием». Кто должен стать новым лидером? Скорее всего, учитель не назначил бы сейчас кого-то другого — Леонардо знал, что тот до сих пор надеялся, что он откажется от своего решения. «Но я не откажусь. И когда отец наконец примет это, ему придётся сделать выбор». В этот момент Лео был твёрдо убеждён, что любой из троицы справился бы с руководящей должностью намного лучше, чем он. И он даже готов стать самым преданным подчинённым, так что бремя лидерства не было бы таким тяжёлым для другого лидера, каким было для него. Он сосредоточится на борьбе, ведь теперь ему не нужно будет принимать все решения, что даст возможность улучшить боевые навыки и буквально слиться с катанами… которые в настоящее время висели в комнате Сплинтера, вне его досягаемости… «Не думай об этом». Всё будет хорошо.

***

Донателло тоже плохо спал в ту ночь. Загруженный всякими мыслями разум продолжал будить его каждую пару часов, чтобы снова обработать события предыдущего дня. Почему Лео так решил? Это же не из-за того, что они, хоть и шутя, подорвали его тренировку? Если это так, то старший погорячился. Конечно, они повели себя не очень хорошо, зато было весело — а Донни сейчас нуждался в веселье, как никогда. Дон вздохнул и посмотрел на экран че-фона, где отображалась фотография Эйприл. Одного быстрого взгляда хватило на то, чтобы вспомнить — рыжеволосая на него злится, на них всех. Она даже не разговаривает с ним! Хотелось верить, что это лишь временно. Он не представлял свою жизнь без неё. «Эйприл, мне так жаль, что твой отец мутировал. Но это вышло случайно. Ты же знаешь, что я бы сам никогда не причинил тебе боль, верно?» Умник меланхолично выключил девайс. Размышления вернулись к заявлению Леонардо. Донни признавал, что они переборщили — особенно Рафаэль перегнул палку, — но это не первый раз, и мечник никогда раньше так не реагировал. Кроме того раза, когда он позволил Рафу быть лидером. Тогда всё прошло не очень гладко, поэтому можно не сомневаться, что темперамент не захочет вести снова. «Если потребуется, лидером стану я», — размышлял Донателло. «Я ведь гений». Не то чтобы он всерьёз считал это проблемой. Лео скоро придёт в себя. «Тем не менее, сэнсэй не позволит ему так легко отступить. Я уверен, что именно поэтому он забрал его мечи». Донни не удержался и снова включил че-фон, в очередной раз глядя на фото Эйприл. Он очень сильно скучал по ней.

***

Микеланджело крепко спал и видел сны. Во сне он шёл вместе с братьями по красивому парку. Зенитное солнце сияло высоко в небе, кругом безлюдно. Он радостно болтал, поддразнивая Рафаэля, потом Донателло, потом Леонардо, потом Рафаэля, потом Донателло, потом Рафаэля, потом Донателло, потом… подождите… что-то не так. Вдруг Майки обернулся, дабы найти третьего брата, но Лео пропал. Внезапно начал моросить дождь, и весельчак, подскочив, проснулся. Сон как рукой сняло. Через несколько секунд он вообще не мог вспомнить, что он увидел. Осталось смутное чувство беспокойства, и он крепче сжал плюшевого медведя, засыпая вновь.

***

Рафаэль всю ночь не сомкнул глаз, перед которыми стояло выражение лица Леонардо, когда тот объявил о своём решении. Бесстрастное и решительное, как будто он не на шутку готовился отречься. Он же не имел в виду именно отречение, да? Но тогда зачем его движимому честью братцу бросать вызов достопочтенному отцу? Рафу это ничуть не нравилось. «Это из-за того, что я сделал? Ну очевидная шутка же. Правда, не очень хорошая». Лох-О-Нардо. О чем он думал? «Задира». Темперамент понимал, что должен извиниться перед братом. «И извинюсь. Я бы уже извинился, но он сразу пошёл спать». Может быть, тогда старший признал бы, что его явно опрометчивое решение оказалось лишь коварным планом, чтобы заставить бунтаря пожалеть о своих словах? «Неа. Слишком подло даже для него». Раф ненавидел чувство вины даже больше, чем извинения. «Скажу ему, что мне очень жаль. Первым делом с утра». «И всё будет хорошо».

***

На следующее утро Рафаэлю удалось загнать Леонардо в угол по пути в ванную. Донателло и Микеланджело пока ещё не встали с постели. Лео вставал рано, а Раф вообще не спал, что давало ему преимущество. — Привет, — начал он чуть беспокойно. — Здравствуй, Раф. Оба смущённо переглянулись. — Так, хм. Я хотел сказать, что, эм… Мастер сай заметил тёмные круги под глазами напротив. Очевидно, ночь старшего была не намного более освежающей, чем его собственная. — …Насчёт вчерашнего, я… Тот просто моргал, не меняясь в лице. — Я хотел сказать… Непроницаемые тёмно-синие глаза, устремлённые прямо на него, лишь прибавляли неловкости. Но Рафаэль намеревался идти вперёд. В конце концов, у него была вся ночь, чтобы отрепетировать речь. — Прости меня, — прошептал Раф, дожидаясь реакции в напряжённой тишине. — Всё в порядке. Лео похлопал его по плечу и, обойдя, направился в ванную. Младший моргнул. — Разве? — Да. Мы всегда советуем тебе выражать свои чувства, и вот прогресс. — Забудь, что я написал на твоей катане! Я не думаю так! — А должен. Иначе зачем тебе писать это на моём оружии? Ты же знаешь, как я о нём забочусь. — Это же всего лишь шутка! Очень глупая и неудачная! — Не жалей меня. Теперь я больше не буду беспокоить вас своими лидерскими замашками. Оно того не стоит. Леонардо криво улыбнулся. На него и смотреть-то больно. — Лео… — Я рад, что всё улажено. От меня ещё что-нибудь требуется? — Нет, я… — Чудно. Тогда, если не возражаешь, у меня срочное дело, которое не терпит отлагательств. Увидимся за завтраком! Рафаэль едва успел толком осознать, что происходит, как владелец синей повязки исчез в ванной. Темперамент в недоумении замер один в коридоре. Образно говоря, земля уходила из-под ног. Реакция оказалась какой-то не такой. — Я правда так не думаю, — прошептал он холодным стенам. И тут его поглотила злость. Лео не хотел ему верить? Прекрасно! Просто прекрасно! В любом случае ему всё равно. Резко развернувшись, Раф ушёл к себе. Почему он не спал всю ночь из-за своего упрямого брата? Теперь нужно наверстать оставшиеся часы. Мне всё равно. Мне всё равно. Мне всё равно. Но ему не всё равно.