Fairy ring — lucky horseshoe

Они провели в миролюбивом спокойствии немало времени. Фея с настороженностью пробовала предложенную человеком пищу и с отвращением морщила нос на его вкусовые предпочтения, особенно при виде мяса в любом его состоянии. Юнги старался как можно быстрее замечать подобные перемены в настроении и убирал куда подальше все, что могло послужить поводом для стычки. На самом деле он уже начал порядком сомневаться в том, что говорил про это дивное существо Хосок. Как тот мог вообще назвать фею проблемой? Юнги видел перед собой потрясающе невинного и скромного парня, лениво болтающего своими нежными ногами и прихлебывающего травяным чаем, который, по правде говоря, был ничем иным, как обычным успокаивающим настоем. Под каким углом ни посмотри, Юнги не мог разглядеть в нем ни признаков вражды, ни хоть какой-бы то ни было затаенной опасности. Если бы не неземная красота и дрябло свисавшие за спиной парня крылья, Юнги и вовсе не отличил бы его от обычного человека. Хосок даже в самой своей миролюбиво-расслабленной ипостаси источал силу, сквозившую напряжением в воздухе вокруг. Он и выглядел как самый настоящий колдун из людских сказок, разве что на лицо был удивительно молод и отродясь не носил бороды. Хосок сочетал в себе все атрибуты волшебства от дивных узоров на тканях одежд до татуировок, сменявших цвет своих чернил не реже, чем пряди волос. Фея же была совсем другой. Юнги, не задумываясь, мог сказать, что та была еще совсем молода. Конечно, одежда парня мало походила на то, что принято было носить у людей, но на том странности и заканчивались. Должно быть Хосок ошибся. За все время их небольшого чаепития фея ни разу и ни в чем не проявила какую-то свою волшебную способность, а по словам мага в ней было столько силы, что при желании та могла бы убить их всех. Хосок все описывал так, будто бы у него буквально едва ли травы не завяли от одного ее магического присутствия, а на деле выходило, что фее едва ли было дело до тех, кто вытащил ее из родных земель. Юнги, при всей своей одухотворенности и непоколебимой любви к природе и здешним лесам, не очень уж походил на идеальную подружку. Вряд ли фее взбрело бы в голову вести себя иначе только рядом с ним. Да и судя по сморщенному в недовольстве носу дело точно было не в его личных качествах приветливого домохозяина. За окном шелестел первый вечерний ветерок. Воздух пришел в движение и не душил все живое своей жаркой дурнотой. Юнги с лирическим обожанием относился к предзакатной тишине и таящему в прохладе мареву дневного солнцепека. С прохладой вновь начнут просыпаться птицы и мелкие зверьки. Должно быть было закономерно, что со всем живым начала активничать и фея. Она суетилась по всему дому, вновь и вновь подбегая то к окнам, то к двери. Ей определенно не нравилась колготня других жителей деревни, и Юнги даже было обрадовался этому, надеясь, что та с легкостью отпустит его к Хосоку и не побежит творить бесчинства среди ни в чем неповинных людей, но как бы не так. Когда он собрался навестить своего товарища и, наконец-то, стребовать с него обещанный нектар, фея тут же подорвалась за ним, явно не намереваясь оставаться в одиночестве. — О, нет-нет-нет, ты у нас никуда не выходишь, — Юнги попытался оттеснить парня от двери, но тот и не думал сдаваться. — Я не хочу, чтобы у Хосока опять каждый волос окрасился в свой цвет. Потому что тогда мне придется выслушивать его нытье, а нам обоим нужно побыстрее тебя поставить на ноги и отправить домой, правильно? — фея только недоуменно склонила голову и фыркнула, явно не поддерживая ничего из того, что сказал Юнги. — Не отпустишь? — он вновь попытался протиснуться в дверной проем в одиночку, но тщетно. Фею нисколько не смущала необходимость едва ли не обнимать всем телом незнакомца, лишь бы не оставаться в чужом доме в одиночку. — Ладно, к черту, — Юнги махнул рукой, заставляя фею испуганно дернуться. — В любом из случаев, всякая потусторонняя дрянь явно не в моей компетенции, так что Хосок просто обязан решить, что с тобой делать дальше, — он тяжело вздохнул, стараясь внимательнее относиться к собственным чересчур резким жестам. Давненько ему не приходилось доходить до такой грани отчаяния, чтобы вслух уговаривать самого себя. Толкаясь, они все-таки протиснулись на все еще солнечную веранду. Юнги шикнул на парня, когда тот попытался выскользнуть у него из-под руки, взволновано оглядывая людское поселение. Если бы Юнги не переживал так сильно о том, что их заметят, он бы даже улыбнулся тому, как чужие губы сложились в идеальную «о», пока их владелец изучал все, до чего дотягивался его любопытный взгляд. Юнги даже представить не мог, что для кого-то, кто выглядит как человек, обычная деревня могла показаться столь удивительной. У них тут не было каких-то современных коттеджей или даже уличных фонарей, которые в действительности могли бы изрядно напугать гостя из другого мира. Место и правда было старым и прекрасно сочеталось с потребностями большинства своих жителей. — Пойдем в обход, — Юнги цокнул языком, уводя парня за собой в сторону леса. Тот мигом засуетился, ведя носом в сторону орешников и явно мечтая улизнуть на волю. Если бы не чертова ребятня, Юнги ни за что не стал бы так рисковать и вести фею туда, где она явно обладала куда большей силой и властью, чем он сам. К его удивлению, парень только начал что-то очень бурно щебетать, но в целом вел себя вполне терпимо, не считая бесконечных остановок на рассматривание садовых цветов, чьи плети вились из чужих садов до самой кромки опушки. Дом или, лучше сказать, хижина Хосока находилась едва ли не на противоположном конце деревни. Он не меньше Юнги любил уединение. Да и, как бы там ни было, люди все же справедливо боялись его. Многим не было дано понять истинную природу его способностей, а само по себе колдовство никогда не было в чести, в особенности у стариков. Фея расплылась в довольной улыбке, заметив издалека возвышающееся над голой землей строение. Она невероятно обрадовалась колышкам с рунами, окружавшим тропинки на подступе к хижине. Особенно довольно та покивала столбику, на котором возвышался изогнутый рог носорога. Юнги никогда не одобрял таких украшений, но, очевидно, для феи они имели не меньший смысл, чем для мага. — Совет вам да любовь, — Юнги не удержался от колкости, заметив, как его спутник едва ли не влюбленными глазами оглядывал висящие на двери сушеные лапы каких-то крупных грызунов. Юнги знал, что Хосок уже давным-давно обнаружил их присутствие, но отчего-то не показывался на глаза. Юнги ждал, что тот взбесится, прознав, что он сделал ровно то, чего было делать нельзя. Его попросили просто держать фею как можно дальше от волшебных угодий, а он нагло заявился прямо с ней на порог. Юнги для приличия постучал дверным молотком, на всякий случай вытирая после него руку о штаны. Ответ последовал незамедлительно и, хоть и звучал приглушенно, явно передавал не самые добрые намеренья хозяина. Юнги не стал медлить и, предплечьем надавив на ручку, отпер дверь, невзначай проталкивая фею вперед первой. Если ему и было суждено снискать хосокову злость, то он точно не хотел бы получить в лицо стаю летучих мышей, посланную забраться к нему за шиворот. Хосок по своему обыкновению восседал на видавшем виды деревянном кресле, словно на троне. Блаженно закатывая глаза, он затягивался табачным дымом из длинной тонкой трубки, доходившей ему до предплечий. Она была угольно черной, будто бы мертвой, но по волшебству пробуждалась с каждой затяжкой, увиваясь тонкой сетью огненных вен. Хосок выпускал из своих губ невероятной красоты пышные кольца и приказывал, куда им лететь — то за пучок трав на каминной полке, то прямиком в дымоход, однако все они преданно возвращались к нему, скапливаясь над головой клубившимся сизым облаком. Настроение его явно претерпело разительные перемены. Юнги привык к его рассудительной чудаковатости, но никак не к нервному напряжению. Как говаривал сам Хосок, их край был тихим даже по меркам магическим, незримым для людей, а потому ему ни разу в действительности не приходилось совершенствоваться в защитной или боевой магии, чтобы куда спокойнее относиться к внезапным вторжениям, ведь никаких вторжений и в помине быть не могло. Фея же так и продолжала стоять на месте, едва не притираясь крыльями к прибитой на дверь шкуре. Юнги не знал, что впечатлило ее больше — количество неведомого барахла на всех мало-мальски горизонтальных поверхностях, или энергетика, которая буквально оглушала любого неподготовленного гостя. — Я знал, что вы заявитесь вдвоем, — Хосок постучал трубкой по горшку с уродливым корневищем, посыпая сухую землю еще горячим пеплом. — Тогда какого черта придумал невесть что? Я должен был торчать с вот этим в одиночку в собственном доме, — Юнги задохнулся от возмущения, неосторожно делая шаг навстречу Чону и вляпываясь в громко звякнувшую стопку бронзовых блюдец. Он выругался себе под нос, стрельнув злым взглядом в Хосока. — Буду честен с тобой, я понятия не имел что делать, — он встал, пошатываясь, будто спьяну, и подошел к книжным полкам, нервно рыща рукой по ним наугад. Как оказалось, полез он туда чтобы найти свою любимую шкатулку с табаком, который ему по старой дружбе присылала одна симпатичная нимфа, знавшая толк в, как выражался Хосок, мужских удовольствиях. — Твоя фея далеко не так проста, как выглядит на первый взгляд, — он зажал трубку в зубах, заталкивая в нее побольше ароматных листьев и прикуривая буквально собственным дыханием. — С «моей» ты явно переборщил, тебе уже хватит накуриваться, — Юнги бросил настороженный взгляд на фею, которая с брезгливым отвращением скалила свои острые зубы каким-то мелким рыбешкам, плававшим в тазике с явно не речной водой. — Тут ты как всегда глубоко заблуждаешься, друг мой, — Хосок обернул свою руку чем-то похожим на плотный эластичный бинт, подходя к фее, что принялась на него опасливо шипеть. — В чем именно? — Юнги не стал препятствовать магу и отошел в сторону, когда тот, несмотря на очевидные признаки вражды, все равно приблизился к фее почти вплотную. — Фея твоя, и в куда большей степени, чем ты думаешь, — Хосок бесцеремонно ухватился перемотанной рукой за безжизненное крыло, вертя его в руках с таким заядлым интересом, будто бы не встречал загадки остроумней. — Так они ядовитые? Какого черта ты не предупредил меня? — Юнги с ужасом оглядел свои руки, но они были в полном порядке, не считая перламутровых блесток, что до сих пор искрились в складках кожи между пальцами. — Для тебя они скорее всего безобидны, если только не покрываются чем, когда умирают, что вряд ли, — фея возмущенно дернулась, вырывая из чужих рук свою конечность и едва не вступая в так непонравившийся ей тазик с рыбками. Но тут Хосок удивил их всех, деловито прострекотав что-то до жути напоминавшее слова феи. Та так и застыла, прижав к себе обвисшие крылья и глядя на мага во все глаза, неуверенно бормоча что-то в ответ. Юнги окончательно почувствовал себя лишним на этом празднике жизни, но, к его удивлению, говоря с Хосоком, фея постоянно поглядывала на него, будто бы ждала какой-то реакции на свои слова. Собственное имя прозвучало неожиданно резко посреди певучего диалога, но кроме него Юнги так ничего разобрать и не смог. — Что ж, — Хосок уж слишком комично размял мышцы лица после странной непродолжительной беседы. — Ее язык для меня пока во многом неясен, да и те сведенья, что есть в моих сказаниях не слишком обширны, но, по крайней мере, теперь будешь знать, что твою подружку зовут Чимин, — Хосок даже не обернулся к Юнги, так и продолжая пристально наблюдать за хищно сощурившимся Чимином. — Чимин? — Юнги на пробу произнес чужое имя, оказавшееся вполне простым и понятным. Он не знал, чего ожидал, ведь стоило бы ему подумать хоть немного, он бы понял, что и имя мага не отличалось ничем от привычного человеческого. Впрочем, фея удивленно распахнула свои глаза и уставилась на него с таким блаженным выражением лица, будто бы он ее не по имени позвал, а сразу замуж пригласил. — Ну вот и славненько, — Хосок коротко хлопнул в ладоши, возвращаясь в свое кресло и по дороге хватая неведомо откуда, с завалов на кухонном столе, пергамент с явно недописанным письмом. — Славненько? — переспросил Юнги. Он ни черта не понимал. Эти двое явно успели о чем-то сговориться, но почему-то никто не считал нужным известить о планах и его. — Я, как и обещал, пошлю Микки с письмом к своему давнему другу. Он тот еще коллекционер диковинных книг, так что у него наверняка должно найтись побольше сведений о недуге Чимина, — Хосок что-то бегло застрочил страусиным пером, которое к слову повиновалось его мыслям, а не рукам. Юнги знал, что Микки был кем-то вроде фамильяра Чона, хоть по человеческим сказаниям подобные питомцы водились разве что у болотных ведьм. — Значит, ты выяснишь в чем дело, подлатаешь его и дело с концом? — Мин облегченно хохотнул, указывая рукой на вновь притихшего Чимина. — Я уж было думал, что ненароком развязал войну с их поселением или чего еще похуже, а тут просто какая-то магическая болезнь, да и только, — он хмыкнул, теперь с куда меньшим страхом говоря достаточно громко. — Ты так ничего и не понял, — с улыбкой последнего наглеца заявил Хосок, оборачивая свиток пергамента кожаной лентой и скрепляя ту кислотно-зеленой сургучовой печатью. — Не чувствуешь в этом своей вины? — Нисколько, — Хосок протяжно свистнул, и вмиг, словно из воздуха, перед ним материализовалась маленькая длинношерстная собачка, выхватившая из рук хозяина письмо, едва услышала от него имя получателя. Мин невольно нахмурился. Он привык чувствовать себя идиотом в компании мага, но он точно не был готов мириться с тем, что его попросту игнорировали в вопросах, которые слишком сильно затрагивали его самого. — Послушай, Юнги. Как бы там ни было, ты должен понимать, что спасение жизни самый большой долг в жизни любого существа, — Хосок посмотрел на него исподлобья, как бы намекая, что вопросы сами должны были себя исчерпать. — Хочешь сказать, что он будет ходить за мной хвостиком, пока не представится возможность меня от чего-то спасти? — и именно в этот момент Чимин умудрился споткнутся об ковер и смахнуть по дороге трехлитровую банку с чем-то похожим на яйца, замаринованные в формалине. — Очевидно для этого понадобится немало времени, — Юнги с досадой хмыкнул, зажимая нос рукой, чтобы не выблевать все содержимое своего желудка на и без того испорченный паркет. — Боюсь, потому феи и живут подальше от людей, — Хосок устало вздохнул и одним движением руки приказал банке заново сложиться, словно та была конструктором. Когда все ее содержимое вновь вернулось на свое место и запечаталось широким куском пробки, Хосок вновь обернулся к Чимину, строго говоря ему что-то на чужом языке. — Будешь водить дружбу с другими существами — рано или поздно попадешь к ним в вечный плен, — он глубоко затянулся, едва сам не светясь вместе со своей трубкой. — Вечный? — Юнги бросил беглый взгляд на смущенную фею, которая, кажется, была готова заплакать от усердия, гипнотизируя пол под собой, чтобы ненароком не получить еще какой выговор. Но Хосок только пожал плечами, даже не утруждая себя отвлечься от пускания дымных колец. Юнги совершенно не понимал, чем заслужил для себя такую учесть. Разве спасший жизнь человек должен нести на своих плечах ответственность за нее до самой смерти? Если бы он только знал к чему приведет его необдуманное решение, то… Совершенно точно поступил бы так снова. Юнги одернул себя, не давая мыслям уйти в самоуничижительное русло. Чимин. Он так и стоял, пристыженный и такой очаровательно милый в своем смущении. В действительности он не сделал ничего, что хоть как-то могло навредить Юнги. В чем он мог его винить? В том, что был болен и собрался умирать? Не было ничего предосудительного и в том, что Чимин бросился удирать, в попытках спастись, защититься от незнакомца, уволокшего его с родных земель к себе в паучью сеть. Он не понимал Юнги и, похоже, совершенно ничего не знал про жизнь людей. Знали ли вообще феи про немагических существ, что жили с ними рука об руку, или же, как и сам Юнги, до поры до времени понятия не имели о существовании другой реальности? — Как ты предлагаешь нам коммуницировать друг с другом? — Юнги обреченно потер переносицу, уже догадываясь, что нормального совета от Хосока он не получит. — Попроси у ребятни буквари или какие детские книжки, — пожал плечами маг, вновь усаживаясь в свое кресло и что-то напряженно выглядывая в крошечном окошке-иллюминаторе, единственном источнике дневного света в его доме. — Пусть сидит учится, раз, говоришь, за тобой хвостом бегает. Чимин сообразительная фея, не думаю, что она тебе откажет, — парень только на секунду любопытно вскинул голову, заслышав свое имя, но, так ничего и не поняв, вновь скромно отвел взгляд. — Ты серьезно хочешь, чтобы я фее человеческий букварь подсунул? — Ты спросил совета, я дал тебе его в той мере, на какую способен. А вот и он, — Хосок тепло заулыбался, встречая фантомный силуэт собачки у своих ног. — Что ж, Тэхен был озадачен, но все же согласился поделиться с нами кое-какими своими знаниями. Подождем, пока подоспеет почта, — он потрепал пса, что теперь выглядел совершенно нормально, будто вовсе не умел исчезать и перемещаться в пространстве со скоростью невиданной среди зверей и птиц. — Ладно, — Юнги прекрасно понимал, что уже исчерпал запасы терпения Чона. Он и правда не обеднеет от потраченной на фею лишней тарелки супа. — К слову ты хотел раздобыть что-то, чем можно кормить Чимина. Я, знаешь ли, чего доброго, и отравить его могу, — он прошелся взглядом по едва узнаваемому кухонному островку, но, разумеется, разобраться во всем этом было суждено только самому магу. — Ах да, сейчас-сейчас, — Хосок подскочил с насиженного места, склоняясь пополам, чтобы залезть на нижнюю полку комода. Чимин смотрел своим щенячьим взглядом на Юнги, будто умоляя его уйти из этого пугающего места. На самом деле Юнги понятия не имел что именно и насколько грубо мог сказать парню Хосок, что он из воинственно настроенного исследователя превратился в зашуганного ребенка. Но уйти отсюда, не получив ответы, он не мог. В конце концов Чимин будет благодарен ему за то, что он не кормит его сушеными мышами или еще чем, что в рацион фей совершенно не входит. К тому же Хосок никак даже не намекнул на то, как долго будут ехать в их глушь книги этого загадочного Тэхена. Не станет ли Чимину снова хуже? Юнги ведь ничем не помог ему, а фея наверняка чувствует свои прекрасные крылышки ничуть не хуже, чем он сам чувствует свои пальцы. Что если у него начнется некроз или заражение? Хосок днем обронил фразу, что феи не болеют, но сам факт такого состояния Чимина говорил об обратном. — Вот, — Хосок наконец-то раздобыл увесистую канистру и захлопнул со стуком изрезанные кривыми рунами дверцы. — Это? — Юнги неуверенно ухватился за ручку, едва не роняя канистру от неожиданной тяжести. — Нектар, смешанный с сахарным сиропом и пыльцой, — похоже он повторил то же самое и для Чимина, у которого мигом загорелись глаза, будто бы ему отдали не запас еды, а ларец с диковинными жемчужинами. — Считай это чем-то вроде смеси для человеческих детей. — Значит, это все равно суррогат нормальной для него пищи? — Скорее добавка, — Хосок потер переносицу, морщась с какой-то ненормальной усталостью. — И чем в итоге мне его кормить? — Юнги недоуменно оглядел канистру. Даже если это была просто добавка, ее хватит не на долго. Если представить, что цветочный сахарный сироп мог заменить ему сочный кусок мяса, Юнги бы чувствовал себя сытым дай бог два дня. — На самом деле, если я не ошибаюсь, их рацион очень похож на эльфийский, — Хосок с размаху упал в свое кресло. Юнги только сейчас заметил, как под его накидкой-плащом поникли широкие плечи. Допытываться дальше было просто бессмысленно. Большой удачей было то, что многие стереотипы про эльфов Хосок в свое время ему подтвердил, так что Юнги в некоторой степени имел представление о том, что теперь стоило подальше убрать в холодильнике. — Неважно выглядишь. — Что ж, я удивлен тем, что моя защита спасает дом от Чимина так долго, — он ухмыльнулся, мановением руки зажигая столбы пламени, окружавшие гостиную по периметру. Фея вскрикнула, невольно вжимаясь боком в Юнги с такой силой, что тот едва не потерял равновесие. — Лисий огонь, — пояснил маг, тяжело сглатывая. — Обращенные кицуне нередко лакомятся феями, так что я решил использовать защиту их естественного врага. — Убери его! — гаркнул Юнги, неловко приобнимая дрожащее хрупкое тело. Хосок нахмурился, но спорить не стал скорее от усталости, а не от согласия с реакцией Мина. — Он все равно все это время был здесь. — Защищайся от его магии сколько влезет, но ты же видишь, что это буквально ребенок, он боится тебя не меньше этого чертового огня, — чувство несправедливости и собственный страх взыграли в нем с небывалой силой. — Не драматизируй, он совсем не на много моложе тебя. — Да ему едва ли есть двадцать! — Ему наверняка есть двадцать пять, он фея, идиот. — Как же я мог об этом забыть, — Юнги готов был от злости сплюнуть прямиком на многострадальный ковер. Ну разумеется, впервые в жизни столкнувшись с таким существом он должен был вмиг догадаться обо всех его волшебных фокусах. — Уходите, Юнги, я дам тебе знать, если узнаю что-то новое, — Мин даже раздумывать не стал и уже подталкивал Чимина к двери, когда его догнала запоздалая мысль. — Что мне делать с его крыльями? — Если бы я знал, — покачал головой Хосок.