Глава 25. моя мама/мыльный пузырь
28 сентября 2022 г., 07:00
К тому времени, как мы достигли асфальтированной дороги, из города уже доносилась непрекращающаяся канонада выстрелов. Барьеры почти полностью сломались, и волки должны были скоро ворваться в Грин-Крик.
Крис, и Таннер, и Рико перекинулись, одежда парней разорвалась, когда их лапы коснулись земли. Они стояли передо мной, пока я вытаскивал из кармана крохотные мигающие фонарики. Я поднёс фонарик к внутренней стороне уха каждого из волков и магнит с другой стороны, чтобы его прикрепить. Я сделал то же самое для Доминик, прежде чем она отделилась от нашей группы и направилась к бункеру. Она зарычала на Джесси через плечо, и до тех пор, пока волчица не скрылась за деревьями, у себя в голове я слышал её песнь: «Осторожно, осторожно, ЛюбовьДжессиПрелесть, будь осторожна, будь…»
Мама возвела лицо к усыпанному звёздами небу, и его осветила тоненькая полоска месяца. Её глаза сверкнули, когда она припала к земле, её шаль развевалась на ветру. Когда она вновь посмотрела на небо, то уже была матерью-волчицей с оскаленными клыками. Она ткнулась носом в мою руку, прежде чем рыкнула Джесси, которая приложила такой же мигающий фонарик к уху моей матери. То же самое Джесси сделала с большим коричневым волком, который стоял рядом с мамой. Марк лизнул тыльную сторону её ладони.
Джесси взглянула на меня. Глаза женщины ярко светились в темноте. На её лице играла кривая усмешка, и я знал, что она готова к охоте. Подруга склонилась ко мне и поцеловала в щёку, издав громкий чмок.
— Мы справимся. Пора с этим покончить.
— И мы станем свободными, — сказал я ей.
— Чертовски верно, так и будет.
Она последовала за моей матерью и дядей в лес, побежав что было мочи, активно размахивая руками. Крис, и Таннер, и Рико пересекли дорогу и зашли в лес с другой стороны. Последнее, что я разглядел перед тем, как они пропали, — это их хвосты.
Гэвин стоял рядом со мной на опустевшей дороге.
Позади нас выли волки.
Впереди нас жители Грин-Крик демонстрировали причину, по которой никто не связывался с нашим городом.
Гэвин произнёс:
— Ты и я.
Я посмотрел на него.
— Ты и я.
Его глаза горели оранжевым огнём.
— Пара.
Я его поцеловал.
— Пара, — пробормотал я ему в губы. Он улыбался. Я это чувствовал.
Он отстранился, схватил меня за руки.
— Оставайся рядом со мной.
— Всегда.
— Не бросай меня.
— Никогда.
И он признался:
— Я люблю тебя. Я знаю, что это тяжело. Это. Мы. Волчий мозг и человеческий мозг всё ещё вместе. Но я люблю тебя. Долгое время. Даже когда я был волком.
Я опешил:
— Чёртов мудак. Какого чёрта? Почему ты…
Он заткнул меня ещё одним поцелуем.
— Глупый Картер. Вопросы. Всегда вопросы. Просто знай это. Храни это. Это твоё. Тебе от меня.
— Тук-тук-тук.
Он мне улыбнулся. И его улыбка ослепляла.
— Я тоже тебя люблю.
Гэвин закатил глаза.
— Знаю. Ты же пришёл за мной.
— Когда всё это закончится, у нас будет долгий разговор о…
— Разговоры, разговоры, разговоры, — пробормотал он. — Это всё, чем ты занимаешься.
Он стянул рубашку через голову.
Шрам между плечом и шеей оказался на виду.
Я провёл по нему пальцами, чувствуя бугристые следы от моих клыков.
Гэвин повернул голову и поцеловал тыльную сторону моей ладони. Он сделал глубокий вдох, и его мышцы и кости начали смещаться под кожей. Он обращался быстрее, чем раньше, и всего через мгновение передо мной предстал огромный серый волк.
Он прижался мордой к моей груди, прямо над сердцем. Я прикрепил мигающий фонарик к его уху, защелкнув магнитом с обратной стороны. Жители Грин-Крик узнают нас даже в пылу битвы.
Он сказал: «ПараЛюбовьСтая, со мной, ты останешься со мной, вместе, мы будем вместе, и ничто нас не остановит, ты мой и я твой».
— Да, — ответил я ему. — Да.
Гэвин откинул голову назад и завыл. Раздалась песнь ярости и надежды, и хотя он больше не являлся диким волком, его вой всё равно пугал до ужаса. Я знал, что отец Гэвина его услышит, и надеялся, что Ливингстона разорвёт от злости, когда он поймёт, что потерял.
Я последовал за Гэвином.
***
Волки у моста были не единственными. Явились и другие. Видимо, они ждали на противоположном конце Грин-Крик. В тот момент, когда защита полностью обрушилась, они ринулись на нашу территорию. И хотя их оказалось меньше, чем с Грегори, они находились ближе к городу и были разъярены. И это привело к их гибели Только мы добрались до первых зданий, как я услышал резкий щелчок, когда один из волков задел тонкий шнур, натянутый между двумя деревьями. Мне не нужно было видеть, чтобы понять, что произошло дальше. Животное завопило от необычайной боли, когда растяжка оборвалась, трос, обёрнутый вокруг дерева, лопнул, и массивные серебряные шипы вонзились в оборотня, а перевернувшийся поддон, на котором орудия лежали, закружился вокруг ствола и окровавленной плоти. Позади нас другие волки попадали в похожие ловушки, ломая доски, протыкая тела шипами из дерева и серебра. Если это их не убьёт, то, по крайней мере, ранит достаточно сильно для того, чтобы лишить возможности сражаться. Уилл по праву собой гордился. — Видел однажды такое в кино, — сообщил он. — Решил, что здесь эти трюки тоже сработают. Так оно и было, по крайней мере частично. Всех захватчиков это не остановит. Остальные начнут двигаться осторожнее, поскольку увидят, как их дружки станут жертвами сотворенных Уиллом капканов. Люди, занявшие оборонительные позиции на крыше зданий, стреляли по приказам Уилла. Я увидел, как с другой стороны Грин-Крик к нам бежала пара волков. Хиллари — женщина, стоявшая на крыше рядом с Уиллом, — прицелилась в глазок своей винтовки. Я наблюдал, как она медленно вдохнула, а затем выдохнула. Она выстрелила, сбив одного из волков с ног, кровь хлынула дугой, когда тварь жёстко грохнулась на землю и отлетела на обочину дороги. И не поднялась. — Попался! — крикнул Грант с крыши «У Гордо». Он опустил бинокль и ухмыльнулся товарищам, находящимся на противоположной стороне улицы. — Ублюдку сильно влетело. Гэвин зарычал, вышагивая впереди меня. Уилл опустил на меня взгляд. — Прорвались через барьер, да? Я кивнул: — Как мы и предполагали. Они бегут позади нас. Мы все освещены. Убедитесь, что не попадёте не в тех волков. Люди на ближайших к нам зданиях тут же развернулись лицом в ту сторону, откуда мы пришли. Волки, которые не угодили в ловушки Уилла, мчались к нам сквозь деревья. Они ещё не достигли дороги. Если они окажутся поумнее, то решат нас окружить. На этот случай Джесси и мама ждали их на севере; Крис, и Таннер, и Рико — на юге. Я осмотрел переулки по обе стороны здания. Там, скрываясь из виду на крышах, стояли мужчины и женщины, все были вооружены. Гэвин взвизгнул, когда подобрался слишком близко к тротуару и серебряный порошок обжёг его передние лапы. Он отпрыгнул назад, тряся мордой. — Идиот, — пробормотал я. Затем: — Есть какие-нибудь признаки Ливингстона? — Это здоровенный волк, да? — Верно. Ты сразу его узнаешь, как только увидишь. — Пока нет. Хиллари, слева от тебя. — Это было сказано почти таким тоном, как если бы велась обыденная будничная беседа. Хиллари снова подняла винтовку и выстрелила. Я оглянулся назад и увидел, как волк упал на дорогу и неподвижно замер с широко распахнутыми и невидящими глазами, из его туши по тротуару потекла кровь. — Уже три, — свирепо заявила женщина. — Думаете, я смогу поднять счёт до десяти? Уилл произнёс: — Бьюсь об заклад… Берегись! Я обернулся и низко пригнулся. Между домами выскочил волк. Он пролетел надо мной, клацнув челюстями в нескольких сантиметрах от моей макушки. Он приземлился на бок и даже не успел толком затормозить, как уже вскочил и опять пришёл в движение. Я наполовину обратился, моё зрение прояснилось до острой чёткости. Я взревел на волка, который нёсся на меня, низко опустив голову к земле. Он напряг мускулы, готовясь к новому прыжку. Прежде чем он успел его выполнить, в него врезался Гэвин и вонзил ему в шею клыки. Гэвин жестоко затряс головой из стороны в сторону, и я услышал резкий треск кости, когда шея напавшего на меня оборотня сломалась. Его лапы засучили по земле, и оранжевый огонь в его глазах померк. Гэвин поднялся над трупом, с его клыков капала кровь. Джесси предостерегающе вскрикнула за зданиями слева от меня. Мама гневно зарычала, и другой волк заскулил, прежде чем его голос оборвался. Я чувствовал ярость матери-волчицы, её свирепую злобу на чужих волков, которые осмелились сюда прийти. Я поморщился от очередной вспышки у меня в голове. Она была болезненной и исходила от Криса. Что-то причинило ему боль, но Рико и Таннер были с ним рядом, и то, что навредило Крису, больше никогда этого не сделает. — Там! — заорал Уилл. — Заходят с тыла! Я снова повернулся и увидел Грегори, стоящего посреди дороги, ведущей в город. Вокруг него собрались волки. Лицо парня было запачкано кровью, но было похоже, что она не его. Ведьмак поднял руки, его татуировки засияли в темноте. Дорога под его ногами раскололась с тяжёлым и оглушительным грохотом. По обе стороны от нас окна зданий выбило, стёкла дождём посыпались на землю. Металлические решётки тряслись, но держались. Я прикрыл лицо и опустил голову, осколки вонзались мне в руки. Один порезал мне ухо, кожа на нём мгновенно онемела. Вокруг нас раздавались выстрелы, даже пока здания тряслись. Гранта сбило с ног, и он чуть не свалился со стены гаража. Он подтянулся обратно и снова поднял пистолет. Я оглянулся на Грегори и волков. Пули, которые должны были их убить, бесполезно падали на землю перед ведьмаком. — Картер, — позвал Уилл. Я поднял на него взгляд, и он бросил мне небольшой мешочек. Я поймал его и, не медля, развернулся, ладонь горела, когда я зашвырнул в волков мешочек. Тот взорвался при ударе. Содержимое посыпалось на оборотней. Сначала ничего не происходило. Грегори фыркнул: — Это всё, что вы… Оборотни завопили. Сбитый с толку их криками, парень шагнул назад. Волки яростно ковыряли морды лапами, пуская себе кровь в попытках избавиться от серебряной пудры. Она попал не во всех, но тех, в кого попала, ослепила, и они беспомощно зашипели, когда из их пастей начала извергаться кровавая пена. Те, что получили самую большую дозу, упали на землю в судорогах. Одного вырвало чёрной кашей, его глаза закатились. Хиллари подняла винтовку, направив его прямо на Грегори, которого отвлекли умирающие вокруг него в муках волки. — Не стоило сюда приходить, — пробормотала женщина. Её палец на спусковом крючке напрягся. Но она так и не выстрелила. — Пригнись! — закричал ей Уилл. Он протянул руку, схватил Хиллари за пальто и дёрнул к себе, винтовка выпала из рук женщины. Воздух изменился. Ужасающая дрожь прокатилась по моему телу. С неба исчезли звёзды и полумесяц, будто на нас опустилась великая тьма. Земля содрогнулась под моими ногами, когда на улицу с диким грохотом приземлился зверь. Он коснулся тротуара, и серебряный порошок начал жечь его лапы, окутав их тонкими струйками дыма. Но он не обратил на это внимания. Единственный красный глаз монстра злобно таращился на меня, когда он поднялся на задние лапы. Покрывавшая его шерсть развевалась на холодном ветру. Он был почти такого же роста, как гараж позади него, и Грант поднял револьвер, целясь Ливингстону в голову. Он выстрелил. Я слышал, как пуля попала в цель. Ливингстон фыркнул и повернул голову к Гранту. — Вот дерьмо, — выдохнул тот. Ливингстон взревел на мужчину. Грант сделал спотыкающийся шаг назад к другой стороне крыши. — Здесь! — закричал я. — Мы прямо здесь! Ливингстон не обратил на меня внимания. Он рванулся к гаражу, на пути снеся установленную на автомастерской тёмную вывеску. Металл завизжал, когда державший вывеску столб сломался, и она обрушилась на крышу. Грант развернулся, отбежал в противоположную сторону и спрыгнул с края как раз в тот момент, как Ливингстон врезался в здание, вызвав тревожный треск кирпичей. Ливингстон начал карабкаться по стене гаража, вонзаясь когтями в камень. Световые люки на крыше разбились, когда зверь забрался на вершину мастерской, и внутрь неё посыпались стёкла. Ливингстон выпрямился во весь рост. Откинул голову назад и завыл. Его вой эхом разнёсся по всему Грин-Крик. Я закрыл уши, когда рядом заскулил Гэвин, который свернулся вокруг меня, прижав морду к моей груди и обвив хвостом мои ноги. К тому времени, как вой стих, Ливингстон пялился на нас двоих сверху вниз. — Ты, — прорычал он, его единственный глаз вспыхнул красным, и даже я почувствовал его — притяжение Альфы. Оно походило на скребущие по мозгу и груди когти, из-за которых связи моей стаи безостановочно извивались. Гэвин отстранился и отодвинулся, приняв передо мной оборонительную стойку. Он прижался ко мне, отталкивая меня от своего отца. Он тихо рычал, и я чувствовал его гнев, его страх. Но он не боялся своего отца. Он не испугался за себя. Он пребывал в ужасе за меня. Я положил руку ему на спину, зарываясь пальцами в шерсть, его мех ласкал мою кожу. — Забрал, — проревел Ливингстон. — Ты забрал. У меня. Больше не позволю. Я глянул направо. Грегори пришёл в себя. Оборотни, которые не пострадали от серебряной пудры, собрались вокруг ведьмака. Я посмотрел налево. С той стороны улицы, не сводя с нас оранжевых глаз, медленно приближались другие волки. И Ливингстон приказал: — Убить их. Убить их всех. Грегори, окружённый волками, кинулся к нам. Оборотни на другом конце улицы тоже бросились вперёд. Ливингстон поднял когти высоко над головой, его бесформенные руки сжались в кулаки. Он обрушил их на крышу. Здание под ним затряслось, на землю хлынул дождь из ошмётков кирпича и штукатурки. Зверь повторял это снова и снова, и за мгновение до того, как крыша гаража обвалилась, он подпрыгнул. Монстр приземлился на дорогу, а позади него с грохотом рухнул «У Гордо», дым и пыль взметнулись к звёздам. Гэвин помотал головой из стороны в сторону. Бежать было некуда. Ливингстон шагнул к нам. Он остановился, когда ему на спину запрыгнул волк, снова и снова впиваясь в его плоть когтями и клыками. Зверь взревел от гнева, потянулся за спину и вцепился когтями в холку Рико. Рико взвизгнул, прежде чем Ливингстон швырнул его через всю улицу. Рико исчез в закусочной, окна раскололись вдребезги, а серебряные решётки сломались, когда он влетел внутрь. Крис и Таннер пронеслись по проулку, с быстротой молнии юля вокруг Ливингстона. Тот потянулся к ним, но они метнулись в стороны и стремительно нанесли удар, словно змея. Двигаясь в идеальном тандеме, они пускали монстру кровь, когда кусали лодыжки и заднюю часть его икр. Ливингстону удалось задеть когтями задние лапы Таннера и повалить его на землю. Люди, скрывающиеся на крышах, поднялись и начали стрелять в зверя и бегущих к нам волков. Я оглянулся и увидел, как на улицу выскочили мама и Джесси. Они повернулись к Грегори и его волкам. Джесси произвела четыре быстрых выстрела, каждый попал в волка и мгновенно его убил. Грегори двигался зигзагами, его татуировки неистово светились. Его магия росла, глаза были широко распахнуты и влажны. Он вскинул руку и напряг пальцы. — Мама! — закричал я. Но она не остановилась. Она бежала ему навстречу, а когда вокруг руки Грегори разрослась вспышка света, она низко пригнулась, готовясь к прыжку. Я опоздал. Моя мама подпрыгнула. И почти сразу замерла, повиснув в воздухе. Она издала ужасный звук — низкое поскуливание, на которое никогда не должна была быть способна. Её тело дёрнулось, когда Грегори сжал кулак, и её лапы забрыкались в пустоте. Я ринулся к ним, не обращая внимания на звенящий в моей голове голос, который умолял: «Картер, нет, пожалуйста, Картер, нет, нет, НЕТ, НЕТНЕТНЕТ…» Рядом со мной бежал белый волк. На его груди и спине были чёрные пятна. Его глаза полыхали красным огнём. Он нашёптывал: «СынЛюбовьСтая, верь в меня, потому что я, я, я верю в тебя». Я протянул руку и прижал её к спине волка, пока мы неслись к маме. Мощная волна энергии пронзила мою руку, прокатилась по всему моему телу. Ветер свистел вокруг меня. Я опустил плечо и врезался в волков, мельтешащих перед Грегори. От удара мои клыки застучали друг о дружку, но я почти ничего не почувствовал. Я потянулся к Грегори, впился когтями ему в грудь и разодрал его плоть от плеча до шеи, используя тело ведьмака, чтобы замедлить своё движение. Моя рука дёрнулась, стоило мне покрепче вцепиться в парня, и кровь залила мою ладонь, когда я проскочил ему за спину. Он едва успел повернуть голову, как я прорычал: — Не надо было трогать мою маму. Я провёл когтями по его горлу. Кровь брызнула на мамин живот. Грегори издал булькающий звук, и мама полетела вниз. Она приземлилась на лапы и потрясла мордой, прежде чем метнулась вперёд, сверкнув клыками в свете звёзд. Рёбра Грегори хрустнули, когда она в них вгрызлась. Грегори выдохнул: — Ох. А затем рухнул на землю. Он сделал вдох. А потом ещё один. А после перестал двигаться. Я опустил руку. Она была покрыта кровью. Гэвин кружился рядом, яростно рыча и вгрызаясь во всё, что осмеливалось попытаться ко мне приблизиться. Волки скулили и визжали, когда его челюсти смыкались вокруг них, плоть рвалась, спутанные клочья шерсти падали на землю. Мать прижалась мордой к моей груди. Я произнёс: — Я знаю, я знаю, я… Огромная рука накрыла моё лицо. Я замотал ногами, когда меня оторвало от земли, когти впились мне в затылок. Я протянул руку и схватился за толстое предплечье. Горячее зловонное дыхание обдало моё тело, стоило Ливингстону приблизить меня к своему лицу. Его единственный красный глаз ярко вспыхнул. — Картер, — прорычал он. Под нами Гэвин, окружённый телами мёртвых волков, вновь превратился в человека. Рядом с ним стояла мама. Гэвин закричал: — Отпусти его! Ливингстон мотнул головой в сторону сына. — Предал. Ты предал меня. Как и все остальные. — Я не твой, — огрызнулся на него Гэвин. — Никогда им не был. Я в стае. Я его истинная пара. Я Беннет. Хватка вокруг моей головы усилилась. Я мог слышать тихий шёпот своего черепа, стонущего от напора. — Ты забрал у меня, — пророкотал Ливингстон. — Я заберу у тебя всё. Напор усилился. Мне казалось, будто я плыву, хотя мои глаза почти вылезли из орбит. Кожа на затылке лопнула, и по спине хлынула кровь. А потом всё словно померкло, когда раздался другой голос. Он прорычал: — Отпусти его. И я его знал. Я знал этот голос очень хорошо. Связи, натянутые между нами, завибрировали. Рука вокруг моей головы разжалась. Я упал на землю, ноги подо мной подкосились. Гэвин опустился на колени рядом, причитая: — Картер, Картер, посмотри на меня, посмотри на меня. Моя мать встала надо мной, её лапы были по обе стороны от меня, и она рычала на Ливингстона. Но он не обращал на нас внимания. Оно было в приковано к другому. Я повернул голову. На дороге, над трупами мёртвых волков, стоял Окснард Мэтисон. Он отшвырнул волка, которого держал за горло. Тот упал на землю и не поднялся. Окс с красно-фиолетовыми глазами шагнул к Ливингстону. Рядом с ним появилось ещё три волка. Келли. Джо. Робби. Позади них стояло ещё больше волков, у каждого на ухе мигал огонёк. Их было десятки. Они собрались за Оксом, вздыбив шерсть. Касвелл. Стая Джо. Они пришли. Ливингстон взревел на них. Я скривился, и Гэвин склонился надо мной, закрыв мне уши. Окс вскинул голову. Он сказал: — Ты никогда не победишь. Краем глаза я заметил, как Джесси выволокла Рико из развалин закусочной. Крис и Таннер сразу же ломанулись вперёд, присоединяясь к ним и помогая Рико добраться до наших Альф. Рико хромал, но в остальном казался невредимым. Не отрывая взгляда от Ливингстона, Окс положил руку на голову Рико, провёл пальцем по его морде между глазами. И через всех нас прокатился его громовой голос. Он произнёс: «Будьте готовы, СтаяЛюбовьБратьяСёстры, будьте готовы уходить, уходить, уходить, уходить домой, нам нужно попасть домой». — Конец, — заявил Ливингстон низким и резким голосом. — Тебе конец. — Тогда попробуй, — ответил Окс. Ливингстон прыгнул к нему. И врезался в барьер дикой магии. Гордо Ливингстон вышел из тени переулка — глаза сужены, татуировки сияют яркими красками. Вместе с ним были Эйлин и Патрис со вскинутыми руками. Рядом с Гордо, обвив хвост вокруг талии ведьмака, стоял Марк. Его оранжевые глаза сверкали, пока он рычал на Ливингстона. Зверь рухнул обратно на землю. Но быстро поднялся. Он снова и снова колотился о барьер, кости на его морде ломались и исцелялись, ломались и исцелялись. Гэвин, просунув руки мне под мышки и сжав мои бицепсы, оттащил меня от Ливингстона. Мама тоже медленно попятилась от зверя. Удерживая здоровую руку направленной на отца, другую руку, обрубок которой был неестественно белым, Гордо опустил к Марку. И тот укусил его до крови. Гордо охнул, когда Марк его отпустил. Ведьмак махнул культей в сторону Ливингстона, кровь брызнула на барьер, который с треском засветился. Но этого оказалось недостаточно. Я заметил, как на них обрушилось осознание. Эйлин побледнела. Глаза Патриса расширились. Гордо буркнул: — О боже, нет. Ливингстон прорвался сквозь защиту, и магия разлетелась на осколки с электрическим щелчком. Зверь шагнул вперёд, асфальт растрескался под его лапами. — Эй! — крикнул Уилл. Ливингстон мотнул головой в сторону мужчины, стоящего на крыше. В руке у Уилла был нож. Искусно с ним обращаясь, мужчина подбросил своё оружие и поймал за кончик серебряного лезвия. Он отвёл руку назад и метнул клинок в Ливингстона, нож завертелся в воздухе. Ливингстон отодвинулся, но недостаточно быстро. Нож пронзил Ливингстона, погрузившись по самую рукоятку в его пустую глазницу. Зверь взревел. — Чёртовы перевёртыши, — произнёс Уилл, и он улыбался, он улыбался так, будто знал, что дальше произойдёт. Я закричал его имя, когда мужчина распахнул руки, словно крылья. Он пригрозил: — Не связывайся с нашим городом, слышишь? Не смей лезь к нашим… Ливингстон набросился на мужчину прежде, чем мы смогли его остановить. Уилл не закричал, вообще не издал ни единого звука, когда Ливингстон пронзил когтями ему грудь. Раздался ужасающий треск, влажный и гулкий. Хиллари звала Уилла, но было слишком поздно. Изо рта Уилла вырвался пузырь крови. Он медленно моргнул, когда зверь отдёрнул руку, когти которой были покрыты кровью. Уилл выдавил: — Я сыграл важную роль. Я имел значение. Я… я… Он упал на колени как раз в тот момент, когда Хиллари его подхватила. Женщина снова и снова повторяла его имя, но, не обращая внимания на весь шум и гам, я слушал только его сердце. Оно запнулось у него в груди. А потом остановилось. — Нет! — закричал я, вырываясь из рук Гэвина, так как мне было необходимо добраться до моего друга, необходимо помочь ему, необходимо спасти… — Хватит, — сурово шепнул Гэвин мне на ухо. — Прекрати. Слишком поздно. Мы не можем ему помочь. Картер. Картер. Я был зол. Так чертовски зол. Я оттолкнул Гэвина. Поднялся на ноги. Я пришёл в движение ещё до того, как это осознал. Я обратился, одежда порвалась, когда я бросился к Ливингстону. Я теперь смерть я разрушитель я волк я волк, волк, волк убить его, убить его, убить его грёбаный ублюдок ёбаный мудак убью тебя, я убью тебя, пролью твою кровь, пролью её на землю оторву твою чёртову голову я собираюсь разорвать тебя на части и я буду кусать кусать кусать и я Ливингстон потянулся к спине через плечо. Он схватил меня и швырнул в Окса. Я врезался в него, и моё обращение растаяло, когда я приземлился поверх своего Альфы. Джо и Келли уже меня оттаскивали, пытаясь помешать снова кинуться на Ливингстона. — Не надо, — выдохнул Келли мне в ухо. — Нам нужно увести его из города. Подальше от людей. Патрис и Эйлин останутся здесь с волками и будут охранять горожан, но мы должны всё закончить. Ты меня слышишь? Мы должны всё закончить. Окс поднимался с земли, скрежеща когтями по тротуару. Его ярость прокатилась по нам, словно огонь, который полыхал всё сильнее. Он выпрямился во весь рост, и мы… Мы… Мы стояли…***
Мы стояли на поляне Все мы. Наша стая. Окс был впереди. Он улыбался. За ним виднелись двери, очень много дверей, бесконечное количество дверей. Они тянулись так далеко, на сколько я мог видеть. Некоторые были деревянными. Другие — металлическими. Иные — стеклянными. Все они тряслись и содрогались в своих рамах, вибрация эхом расползалась по земле. Окс произнёс: — Папа говорил мне, что я заторможенный. Более того, настолько заторможенный, что всю мою жизнь ко мне будут относиться дерьмово. Я ему верил. Долгое время его голос оставался единственным голосом, к которому я прислушивался. О, я любил его, потому что он являлся моим отцом. Что ещё я мог сделать? Он был моим единственным отцом. А когда я зашёл в кухню и увидел у двери его чемодан, то растерялся. Вокруг нас между деревьями, между дверьми рыскали волки. Их фигуры были тусклыми и расплывчатыми, но я видел вспышки оранжевого, красного и фиолетового огня в их глазах. Один из волков завыл, и в его песне я распознал голос, которого не слышал с тех пор, как был детёнышем. Он пел: «Мои сыновья, мои внуки, мои возлюбленные, моя стая, вы сильны, вы сильнее, чем вам кажется, мы с вами, и мы останемся с вами до самого конца, конца, конца». Вой Авеля Беннета эхом разнёсся между дверьми и деревьям. Другие волки тоже начали петь. Их голоса соединились в симфонию. Окс сказал: — Мы были одни, моя мать и я. И я твердил себе, что этого достаточно. Я убеждал себя, что это всё, что нам нужно. У неё был я. Я собирался защищать её от острых зубов окружающего нас мира. Я думал… — Он вновь запрокинул голову к небу. Свет полной луны омыл его лицо. — Я думал, что нам больше никто не нужен. Потому что обрести кого-то означало впустить их в свою жизнь. А если бы мы их впустили, они смогли бы проложить путь к нашим сокровенным сердцам. Они могли бы использовать их против нас. Причинить нам боль. Было легче остаться одним, чем опять страдать. Симфония нарастала. Окс продолжал: — Но вы нашли меня. Вы все. Вы отыскали меня и заставили осознать, насколько я ошибался. В вас чувствовался… свет. В каждом из вас. Он сиял так ярко, что мне казалось, будто я смотрю на солнце. На меня словно налетело торнадо пальцев и слов, и я раскололся, всё, что я прятал, выплеснулось наружу. Я был перед этим беспомощен. Полагаю, я знал. Где-то глубоко внутри. Я знал, кто вы. Вы пели мне, и я чувствовал эту песнь своими костями. Всё, что я есть, всё, чем я стал, это благодаря вам. Я никогда не забывал об этом. О том, что вы мне дали. — Он закрыл глаза. — Надежду. Вы подарили мне надежду. Волки, скрывавшиеся среди деревьев, пели всё громче и громче. Двери задрожали. Окс открыл глаза. Они горели красно-фиолетовым огнём. Наши связи гудели. — Эта жизнь оказалась не такой, как я ожидал. Нас ранили. Мы истекали кровью. Мы теряли тех, кого любили. Но через всё это мы прошли вместе, даже если и думали, что одиноки. Мне так повезло быть вашим Альфой. — Окс, — позвал Джо дрогнувшим голосом. — Что такое? Что ты… Окс оборвал: — Я люблю тебя. Джо, я никогда никого не любил так сильно, как тебя. — Нет, — пробормотал Гордо. — Окс, нет, остановись, ты не можешь этого сделать, ты не можешь… Окс спросил: — Ты мой отец? Или мой брат? И то и другое, я думаю. Помнишь обёрточную бумагу? С маленькими снеговиками. В неё ты запаковал то, что было для меня так дорого — рубашку. На ней было вышито моё имя. И я никогда не чувствовал всё настолько осознанно, как тогда. Я грезил и иногда терялся в этих грёзах. Но благодаря тебе я очнулся. Вспыхнули яркие огни, которые меня ослепили. Я был Картером, но потом стал Оксом, я стал Оксом и увидел то, что видел он, то, какими он видел нас всех. Я наблюдал, как моя мать с зелёной кляксой на кончике носа рисует, брызгая краской на холст и тихо себе бормоча: «Сегодня, сегодня, сегодня». Я гулял с моим отцом по лесу и ощущал благоговение перед ним. Я стоял с Гордо за гаражом и курил сигарету. Дым обжигал мои лёгкие, и ведьмак качал головой. Я сидел рядом с Марком и спрашивал, можем ли мы быть с ним друзьями, а он улыбался своей загадочной улыбкой. Я утешал Келли, говоря ему, что мы сделаем всё возможное, чтобы найти Робби: «Я обещаю тебе, я обещаю тебе, мы его найдём». Я был с Джо, и тот улыбался, и ох, моё сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди. Я нашёл Робби, а он не помнил, кто я такой, но часть его пылала, и пылала, и пылала, потому что он хотел вспомнить, он так сильно этого хотел. Я работал с Таннером, и Крисом, и Рико, а парни запрыгивали на меня, хлопали по спине, трепались о мистической лунной магии, болтали: «Мы знали, что в тебе она есть, мы знали». Я обнимался с Джесси, и она положила голову мне на плечо, а мой нос зарылся ей в волосы. Я говорил с Доминик, и она была напугана, ох, она была так напугана, но я взял её лицо в свои ладони, мои глаза вспыхнули красным и фиолетовым огнём, и она затрепетала. Я любовался Бэмби, она была бледна и измотана, а под глазами залегли тёмные круги, но она держала на руках ребёнка, и я поцеловал малыша в лоб, сказав Бэмби, что её сына будут любить сильнее всех на свете. Я шёл рядом с серым волком, и он огрызался и рычал, но замолчал, когда я щёлкнул его по уху. Себя, себя, я видел себя таким, каким меня видел он, чувствовал, как он меня любил, каким сильным он меня считал, каким глупым я иногда представал в его глазах, но ему было на это всё равно. Он мне доверял, называл меня своим братом, называл меня своим другом, он говорил: «Картер, Картер, они будут нуждаться в тебе сильнее, чем ты думаешь». И вот, в самом конце, я оказался с ней. Мы стояли перед раковиной, которая была завалена горой посуды. Она рассмеялась и лопнула мыльный пузырь, севший мне на ухо. Я (Окс) сказал: — Мама, я сделал всё, что мог. Я сделал всё, что было в моих силах. И она ответила: — Знаю. Знаю, что именно так ты и сделал. Осталось совсем чуть-чуть. Ещё немного, и я обещаю тебе, что ты познаешь покой. Я так горжусь тобой. Таких, как ты, не сыскать на всём белом свете, и Окс, Окс, Окс, помнишь? Как ты называешь потерянного волка? — Она засмеялась. — Оборотень. О, это так меня смешит. О, это так меня веселит. — Я взял её за руку и закружил под звучащую музыку. Её глаза сияли, и она сказала: — Однажды ты сделаешь кого-нибудь очень счастливым. И я не могу дождаться, чтобы это увидеть. — Я уже сделал, — сообщил я ей. — Думаю, что сделал. — Да? Как чудесно. Как замечательно. — Ты сражалась. До самого конца. — Да. Потому что ради тебя я бы сделала всё, что угодно. Возникало всё больше образов, намного больше, видения менялись всё быстрее и быстрее. Мы вместе ужинали в воскресенье, потому что это было традицией. Мы боролись за свою жизнь. Мы выли под полной луной. Мы горевали о тех, кого потеряли. Погребальный костёр горел во мраке ночи. Появившийся на свет младенец. Джо и Окс. Гордо и Марк. Робби и Келли, я и Гэвин, Доминик и Джесси, Крис и Таннер, Рико с Бэмби и Джошуа. Моя мама и папа стояли на крыльце и наблюдали, как торнадо вертится на спине крупного тихого мальчика. Окс изрёк: — Дар. Каждый из вас — это дар. Вот что вы мне дали. И я никогда этого не забуду. Волки перестали выть. Двери перестали вибрировать. На поляне повисла тишина. Окснард Мэтисон сказал: — Ещё чуть-чуть. Осталось совсем немного. Держитесь за меня. Держитесь друг за друга. Я провожу нас домой. Мы вместе, как один, запрокинули головы к усыпанному звёздами небу, и висевшая на нём луна запульсировала, и я почувствовал, как она меня зовёт, напевая моё имя, и я…
